Помоги проекту - поделись книгой:
Видимо, офицер был из морской пехоты, раз говорил "оба борта".
– Второе. Главное для вас – выполнение задания. Оно должно быть выполнено любой ценой! Какого же черта – вы полезли на укрепленную зенитную позицию противника…
Перед кабинетом командира авиачасти – стояла охрана, два немногословных бойца, вооруженных новейшими автоматами Симонова. В отличие от морских пехотинцев ли пехотных гренадеров – они были среднего роста, какие-то аккуратные, малинового цвета[22] береты аккуратно заткнуты под погон. Дело в том, что при десантной заброске на счету каждый килограмм: вот потому и не стремятся в парашютисты брать здоровяков. Не место здоровякам и в отрядах "метеорологов", дальней разведки ВВС. Там нужны люди неприметные, способные при случае слиться с толпой…
Увидев идущего по коридору князя, они заступили ему дорогу.
– Капитан, князь Шаховской, по вызову… – сказал он
– Будьте любезны документы. И оружие сдайте.
Князь достал документы. Вытащил из кобуры свой Маузер, который носил здесь открыто.
– Извольте…
Боец проверил документы
– Руки извольте поднять.
– А вы не слишком много себе позволяете, боец?! – психанул князь – по чьему такому приказу…
Боец виновато улыбнулся – мол, служба. Но было ясно, что просто так он князя не пропустит. На шум – открылась дверь, выглянул Богачев. Моментально оценил ситуацию.
– Свои. Все нормально.
Князь Шаховской еще не знал, что даже это – любительский спектакль, разыгранный, впрочем, профессиональными ловцами человеческих душ и весьма мастерски. В разведке всегда так – все не то, чем кажется.
В кабинете – было трое. Сам Богачев – видимо представлял ВВС или, по крайней мере, разведку ВВС. Невысокий, какой-то подвижный человек средних лет, с генеральскими погонами и крылышками с парашютом – нагрудным значком. Присмотревшись, князь узнал генерала Боровухина, ни много ни мало – командующего всеми парашютно-десантными частями Империи,[23] заместителя командующего ВВС. Третьего человека он не знал – борода, темная, явно с давно въевшимся загаром кожа. Этот, третий и посмотрел на князя внимательнее всего… все-таки – сам только что с Аравийского полуострова. А такой загар – приобретается в основном там…
– Капитан, князь Шаховской по вашему приказанию прибыл – отчеканил положенную фразу капитан
– Для начала не капитан… – сказал Богачев, думая о чем-то, о своем – впрочем, об этом позже. Пройдите к столу.
Стол – был, как и во всех частях ВВС – стеклянным. То есть вместо столешницы – стекло, и внизу – лампы подсветки. Это необходимо для того, чтобы собравшиеся офицеры могли быстро перенести обстановку с рабочей карты на свои расходные, которые каждый держит в планшете по несколько штук. Сейчас на столе лежала большая карта, каждый квадрат которой был капитану до боли знаком. Юго-Аравийская племенная федерация, со всем ее беспределом. Точнее – пограничная зона, приграничные княжества и с другой стороны – договорной Оман. Никто не знал, где на самом деле проходит граница, безумным расточительством было бы попытаться ее демаркировать и ставить заставы: границу и с той и с другой стороны охраняли подвижными завесами. Местные племена – не признавали границы вовсе и при попытке объяснить, что это такое – наверняка взялись бы за оружие. Карта была поднятой, то есть с нанесенной на нее обстановкой. Бросались в глаза непонятные обозначения, густо положенные по обе стороны границы.
В углу карты грозная надпись: "Совершенно секретно". "Копий не снимать".
– Ас саляму алейкум… – вдруг сказал тот, третий…
– Ва алейкум… – сразу же ответил князь
– Излишне – сказал Богачев – я его уже проверил. Итак, сударь, здесь – ваше задание. Настоящее задание. Вас и вашей группы. Кстати, как полет?
– На пять – коротко сказал князь. Он еще не согрелся от пронизывающего холода.
– Техника, которую вы увидели в действии – предназначалась для уничтожения линкоров и авиаматок противника, в том числе на переходах и при боевом развертывании. Однако сейчас у нас появился враг не менее опасный, чем вражеский авианосец, враг, способный взорвать нас изнутри. Шамиль Идрисович, прошу…
Третий – явно гражданский – провел ладонями по щекам, прежде чем начать говорить…
– Ислам… за годы, прошедшие со времен Пророка Мухаммеда, свят он и велик – претерпел существенные изменения. Распространяясь по свету, он приобретал новые черты, новые особенности. Обрастал традициями. Это не так плохо, ибо главное – богобоязненность, удаление от плохого и стремление к доброму. В нашей Империи ислам, видоизменяясь, приобрел те черты, которые позволили нам, правоверным, четыреста лет жить в мире и стремиться к добру, опасаясь кары Аллаха Всевышнего. Не так давно – группа исламских кадиев, судей – совершила путешествие из Мекки в наши земли, посетила Бухару, Ташкент, Казань. Они были столь довольны увиденным, что один из них воскликнул: как вам, живущим столь далеко от Мекки – удалось так приблизиться к раю. Он не верил, что можно жить так, как живем мы, простые правоверные, чтящие Аллаха и его Пророка. Мы тоже рассчитывали на то, что в мирном общении, в разговоре, с должной богобоязненностью и со стремлением дать верящим в Аллаха Всевышнего народам жизнь лучшую, нежели та, которая у них была до этого – мы сможем изменить Восток к благу всех, живущих там. Однако нашлись те силы, которые против этого и готовы восстать не только против нас, но и против Аллаха с оружием в руках. Я вижу, вы прожили немало лет там, где солнце отличается жестокостью. О ком я говорю?
– О пустынниках – сказал князь – о братьях-мусульманах, о ваххабитах. Об идаратчиках. О ком же еще…
– Правильно – как потом князь узнает, Шамиль Идрисович, казанский татарин закончил религиозный университет, и имел степень магистр усуль фикх, то есть специалиста по исламскому праву – я говорю об экстремистах. Экстремизм – присутствовал на Аравийском полуострове и выше, в Междуречье всегда, но его распространение ограничивалось естественными причинами. Люди были бедны, проводили весь день, не разгибая спины за своими скудными посадками. Половину урожая они отдавали феодалу за право использовать землю и воду, а вторую половину – они чаще всего продавали ему же, по произвольно установленной цене – потому что у них не было никакой возможности продать ее на рынке. Гнев и злоба копилась в людях столетиями, Сейчас же – появились дороги, появились машины, появились самолеты. Появились ротапринтные машины, что позволяет быстро и дешево размножать тексты, в том числе и содержащие призывы подрывного характера. Проводимая нами программа обучения – учит людей читать, задавать вопросы. В том числе они читают такие тексты, и задают вопросы – почему все так плохо. Экстремисты – находят на такие вопросы самые простые ответы. Зачем работать – можно все отнять у неверных. Вы ведь сталкивались с этим?
Князь кивнул
– Да, сталкивался
– Этой ситуацией как обычно воспользовались наши враги, англичане. Несмотря на то, что и у них есть проблемы с братьями – мусульманами в Египте и Судане, с деобандистами в Индии – они поставляют оружие, переправляют проповедников в горные районы Омана и организуют там школы, в которых обучают молодежь подрывному делу. Проповедники – чаще всего из числа пустынников, но в последнее время появилось и много тех, кто говорит на урду – то есть, они из Северо-Западной провинции Пакистана. Я читал и даже слышал эти проповеди. Эти люди не имеют ничего общего с исламом, ничего общего с шариатом. Вырванные из Корана фразу они используют как оправдание войны, которую они ведут вне зависимости от того, лучше или хуже становится от этого правоверным, больше или меньше их становится. Эти люди не хранители ислама, они – предатели ислама.
– И они расположены в лагерях, которые указаны на карте. Часть этих лагерей – находится на нашей территории, то есть территории, властители которых имеют вассальные договоры с нами. Часть – на британской. На нашей территории – их особенно много в княжестве Бейхан, где в сорок третьем году, несколько лет назад был совершен переворот, вовремя не оцененный нами правильно. Эти лагеря – вы и должны уничтожить. Любыми средствами…
– Приказом по министерству военной авиации – сказал Боровухин – вам присвоено звание "майор". После чего – вы провалили медицинскую комиссию и были выведены в резерв министерства. По этой причине – сейчас вы подпишете рапорт о вашем увольнении в запас по причине слабого здоровья. В Верном – вас ждет транспортный самолет, он переправит вас в Аден. Предупреждаю сразу – в случае, если вас возьмут живым на территории Договорного Омана – мы не признаем, что вы работали на нас. С нами Бог, господин майор.
– И за нами Россия…
Транспортник – закрепленный за ними огромный шестидвигательный Юнкерс стоял на летном поле военного аэродрома близ Верного, освещаясь переносными прожекторами. Техники – проводили последнюю проверку машины, заправщики уже отошли, в просторное брюхо самолета – заносили последнее имущество сводной разведывательной группы. Князь курил, отойди от самолета намного дальше, чем положенные пятьдесят метров. Наверное, это последняя сигарета, которую он выкурит перед долгим, очень долгим воздержанием…
Он понимал суть своего задания – но не совсем был согласен с оценкой того, что там происходит. Он слишком долго жил на Востоке, чтобы воспринимать все в черно-белых тонах. Там нет простых ответов – как нет и простых вопросов, слово "нет" не говорят, даже если и отказывают. А он все-таки общался с местными, у него даже были женщины из местных.
В его понимании, ваххабизм – это скорее попытка борьбы молодежи против давно закостеневшего, и не отвечающего нуждам и чаяниям простых правоверных ислама. Официального ислама, который представляли собой муллы, живущие в роскошных домах при мечетях, причем живущие за счет закята, собираемого с и так нищих верующих. В теории – закят должен расходоваться на благие дела, на помощь нищим – на деле же он расходовался… да, вот на это самое. На прокорм живота толкователей ислама.
Толкователи же – умели найти язык с представителями любой власти, проповедовали в мечетях после намаза такое, что бедный должен оставаться бедным, а богатый – богатым, что все это от Аллаха… интересно, они сами то, копя богатства, верят в это? И молодые люди – восставали против этого, желая сами творить свою судьбу. Им нужна была иная религия ислам, любая – но иная. И они находили ее – в ваххабизме, точно так же, как молодые студенты начала века находили правду в Марксе, Ленине, Плеханове, Троцком…
И не их вина, что англичане- единственные, кто поддержал их, дал им оружие. Надо было бы нам – призвать к ответу разжиревших на страданиях людей толстосумов, а не опираться на них, как на законную власть. Концепция легитимизма[24] – до добра нас не доведет…
– Господин капитан… – киргиз из их роты звал князя старым званием, не зная о присвоенном новом – самолет загружен.
Князь смял окурок в пальцах. Сунул в карман – пилот никогда не будет гадить на бетонку аэродрома. Даже бывший пилот
– Иду…
Порт Аден
02 мая 1949 г.
Велехов – не так хорошо знал город, но сейчас понимал, что они находятся в более цивилизованной, европеизированной его части. Это вновь отстраиваемый проспект Николая Второго, который и принял в вассалитет Империи буйное скопище местных княжеств, и примыкающая к нему главная, строящаяся помимо остальных дорога из порта – Проспект Михаила Первого, совсем немного проправившего совсем немного, но сделавшего за это время – больше, чем иные за полвека. Одно только воссоединение церквей чего стоит…
Они остановили машину около какого-то здания, европейской постройки. На нем не было вывески – вообще. Но Велехов определил, что это, скорее всего ссудная контора. В странах Востока – банки были, но вывесок на них не было, потому что брать процент, основу существования банка – по шариату это харам. И любой банк – при малейших беспорядках стал бы первой целью для погрома. Конечно, все кому надо знали, что тут есть именно банк, и при необходимости ходили в него – но делали вид, что никакого банка тут нет. На Востоке именно так и было, тут были места, где наливали впотаек спиртное, были места, где находились развратные женщины – и все делали вид, что таких мест нет, просто ходили туда по надобности.
Здание было явно построено с нуля и явно как банковское, без каких-либо упущений в проекте. Снаружи – оно казалось лишь большим зданием, и только заходя внутрь, ты понимал, насколько толстые у него стены. Нормальной системы хранилищ здесь не было – и в здании хранилась не только наличность – но, вероятно и золото. Только одна лестница и на каждом этаже стальная, наверное, даже из корабельной брони дверь. Решетки на окнах. Вооруженные охранники – причем вооруженные не абы как. Самым современным личным оружием арсенала был автомат Симонова АС-46, сделанный явно в пику германским штурмгеверам, нечто среднее между ручными пулеметом и пистолетом -пулеметом, стреляющий промежуточным патроном 6,5x39, укороченным патроном от Федоровки. Таких было немного, они были сложны в изготовлении, дороги по боеприпасу, требовали подготовленных стрелков, вооружали ими пока только части гвардии, парашютистов и некоторые другие. Здесь, в Адене – можно было хоть и задорого, но купить Штурмгевер, тем более что немцы уже наладили их фабрикацию, а мы только ставили процесс. Но у всех банковских охранников были именно автоматы АС, неуклюжие внешне и смертельно опасные, позволяющие группе бойцов удерживать позицию, даже если у них нет пулемета. Само по себе – это говорило о необычности владельца этого здания, Велехов даже заподозрил, что в здании квартирует контрразведка. С контрразведочным отделением он имел дело только раз, в Багдаде, и хороших воспоминаний о нем не сохранил. Сейчас их проведут в какой-нибудь кабинет, где мутный и явно со своими мыслями господинчик будет излагать свою точку зрения вольному казаку на то, как полагается Родину любить.
Достали,..
Но вместо этого – в сопровождении двух молчаливых стражей они поднялись на последний, пятый этаж здания, где им предложили сдать оружие. Сдавая свой Маузер и небольшой, Смит-Вессон – подарок оружейного торговца Григориадиса оптовому клиенту – Велехов обратил внимание на то, какое оружие сдает его визави. У него было два Штайра образца одна тысяча девятьсот двенадцатого года – мощные и точные армейские пистолеты, которые снаряжались не магазином как конструкции Браунинга – а обоймой, вставляемой сверху, как в винтовке. На любителя, конечно – но Маузер заряжался так же, а носить в кармане снаряженные обоймы – даже менее обременительно, чем магазины. И если приноровишься – перезаряжать так же удобно.
Их обыскали – тщательно. После чего – они прошли в дверь, не только стальную – но двойную, открывающуюся одна наружу, а другая внутрь. И оказались в помещении, которое занимало весь (!!!) пятый этаж ныне самого высокого здания в Адене.
Было тихо. Тепло, но не жарко: с подвывом работал новомодный кондиционер, такой же, как в кабинете у походного атамана, только вероятно еще лучше – североамериканской марки Вестингаус. В одном углу кабинета – было что-то вроде курительной комнаты для кальяна, другая и вовсе была отгорожена плотным шелковым занавесом зеленого цвета, того самого оттенка, который полагается у мусульман. На коврах, развешанных на стенах – коллекция оружия, причем больше огнестрельного, чем холодного, солидная ее часть – вполне современного вида охотничьи ружья, карабины, штуцера. Стол, чуть в стороне – еще один, с длинным приставным, для совещаний. На столе – телефонный аппарат, один из пятидесяти в Адене. Бумаги. Любой человек, даже самый крупный – терялся посреди этого огромного помещения.
Из-за стола – навстречу им встал молодой человек, в дорогом европейском костюме – но явно араб. Глаза – маслины, черные, волосы пострижены на европейский манер столь коротко, что не определишь, вьющиеся они или нет. Дорогая тройка серой ткани, пиджак повешен на стул, из жилета – выглядывает золотая цепочка дорогих карманных часов, из нагрудного кармана – уголок платка, черного, цветом темнее, чем костюм. Гладко выбритое, приятное лицо, тонкий, чисто арабский нос, узкие губы. Да, араб – но европеизированный и не боящийся идти против общественного мнения.
– Добро пожаловать…
И русский знает. Не исключено, что он полукровка. Таких на Востоке очень не любят, все и всегда знают, какой ты крови. Хотя нет красивее женщин, в которых течет половина арабской, и половина европейской или русской крови. И даже здесь – в Адене – можно встретить красавиц с голубыми или зелеными глазами, оставшимися после долгого пребывания здесь англичан.
– Прошу, господа казаки…
Араб – показал на стол, предназначенный для совещаний. Явно учился у нас, скорее по коммерческой части. Возможно, занимается торговлей. Но русский – не его родной и долго он в России не жил. Иначе не говорил бы "господин казак"
Они заняли свое место за столом. Внесли чай – настоящий чай, с настоящим арабским прибором. Чайника здесь два, один из них с водой, чтобы мыть руки. Признак богатства, немыслимый для русских – здесь руки моют песком, водой – только богачи. Назначенный в Неджд русский посланник маялся зубами, не мог принимать горячее – поэтому разбавил водой из этого чайника поданный ему чай. Ему пришлось покинуть Неджд – нельзя представлять страну, если тебя все считают полным идиотом.
Чай внесла женщина. По старой местной традиции – глухое платье, но лицо открыто, а платок повязан так, что видны дорогие серьги. Подавая чай, она бросила на казаков лукавый взгляд. Да… здесь нравы все-таки свободные, хотя каким им быть, если тут двести лет были англичане? Парой сотен километров севернее – за такой взгляд на мужчину убьют собственные родственники.
Араб – выжидающе уставился на Волкова, тот понял, что от него требуется. На Востоке – не принято просто так подойти и начать разговор: тебя кто-то должен представить…
– Хорунжий Григорий Велехов, Донского казачьего войска. Принц Касим Аль-Хабейли, из Кусейра…
О как…
Чай парил в небольшой, медной чашке – но пить его было нельзя. Первым – глоток должен был сделать хозяин. Он же – не торопился – встал, подошел к стене, на которой висели дорогие, явно ручной работы ковры.
– Господин Волков весьма польстил мне, ибо я больше не принц и у меня нет моего Кусейра. Все, что осталось у меня от той земли, на которой я родился – этот ковер. Он был подарен моему отцу в день моего рождения и был чудом спасен из дворца, когда начался мятеж. Больше – спасти ничего не успели…
Велехов смотрел на ковер. Ковер был и в самом деле роскошный. Изготовленный явно не для обычного арабского дома, для просторного дворца, по цвету – он соответствовал горам, которые можно было видеть из любого места Адена. Безвестный ковроткач – искусно выткал настоящую карту неведомого государства – с горами, с пропастями, с дорогами, с селениями, с кишлаками и стрелами минаретов. По углам – искусной арабской каллиграфией в виде капли воды утверждалось: нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед Пророк Его. Такие ковры ткутся годами, и стоят бешеных денег. Хотя их и не продают – такие вещи ткут в дар.
Принц провел рукой по центру ковра – как догадался Велехов, там была изображена столица этого государства.
– Этот ковер, господа казаки, память о том, что я должен помнить. Он спасен чудом и не потому, что кто-то из моих верных слуг спас его. Напротив – мои верные слуги выкрали его, и это то немногое, что осталось от дворца. Человек, который приказал выткать его, а потом подарил моему отцу на день моего рождения – его имя Сулейман. Его сын, по имени Хамза – убил моего отца, точно так же, как убил и своего отца. Он так же убил всю мою семью и забрал ковер из дворца в свой дом. Мои слуги выкрали его, выкрали этот ковер как напоминание о том, что будет с ним.
Принц вернулся за стол
– Этот человек, Хамза – убийца и узурпатор. Он убил моего отца, убил всю мою семью, убил и своего отца, хотя считается, что его отец умер волей Аллаха – но это не так. Сейчас – он возглавляет Бейхан, мое княжество. Он жесток и правит моим народом как скотом, о чем не раз жаловались мне, законному правителю. Немало людей – желают восстать и свергнуть этого негодяя. Но я, если я достойный вождь и князь – должен отомстить за смерть своего отца, своей матери и своих братьев и сестер.
Принц посмотрел на свои руки
– Увы, но мои руки больше привычны к счетам, к арифмометру, к бухгалтерской книге, чем к винтовке. Я учился в Москве в университете, потом – приехал сюда и открыл вот этот банк. Мне так же принадлежат склады в порту, машины, и еще я строю дороги и жилье. Я могу научиться владеть оружием, в конце концов, все в воле Аллаха – но в горах – рыскают ищейки Хамзы и каждый знает, сколько он посулил тому, кто привезет ему мою голову. По традициям нашего народа – месть не обязательно должен свершать тот, кто оскорблен – но месть должна свершаться его именем. Кроме того – за смерть всех моих родных, взять жизнь только Хамзы будет недостаточно. Поэтому я – предлагаю вам честную сделку. У меня, как у изгнанного вождя племени – нет своей армии, но я найму вас. Я дам вам столько денег, сколько мы договоримся, и прослежу, чтобы вы получили все, что нужно. Кроме того – у меня есть некое влияние в этом городе, и я прослежу за тем, что если кто-то будет питать недобрые чувства к вам – чтобы он их изменил и проникся к вам самыми добрыми и искренними чувствами. Если вам будет нужно оружие – скажите, и оно у вас будет. Если вам будет нужен самолет – скажите, и он у вас будет. Взамен – я прошу принести мне голову не только Хамзы, но и голову его нечестивого братца, а так же и всех тех, кто виновен в мятеже и измене. Вот мои слова вам, господа казаки.
– У вас нет убийц? – спросил Велехов – право же, они сделают работу лучше, чем мы, казаки…
Волков незаметно, но больно пнул Велехова под столом прямо по костяшке – но тот не отреагировал
– Убийц? – переспросил принц Касим – о, да, в нашем народе чего-чего, а убийц хватает.
С этими словами – принц достал откуда-то документ, в котором Велехов с удивлением узнал русский паспорт. Из-под дорогой обложки – он достал фотографическую карточку, толкнул ее по столу, Велехову
– Шариат – запрещает изображать людей. Но все же посмотрите…
Велехов взял фотокарточку.
Это была небольшая фотографическая карточка, ни в коем случае не кабинетного формата, размером девять на двенадцать, как раз для того, чтобы носить с собой. Карточка была почти новая, необтрепанная и явно что снимали дорогим оборудованием, а проявлял хороший мастер – очень четкая, отлично выдержана светотень. Фотокарточка – изображала двух мужчин, стоящих на повороте какой-то дороги, за их спиной – была… пальма, Велехов с удивлением узнал это дерево, столь обычное на Востоке, сколь необычное в родных казачьих краях. Впрочем, это явно не на землях Войска снималось. Один из мужчин – осанистый, лет сорока, с короткой бородой и без усов – мусульманин. Одет, впрочем, не как мусульманин, одежда какая-то странная – не европейская, но и не арабская, явно дорогая. За поясом – местный кривой и широкий кинжал, убить которым весьма затруднительно. Вторым на снимке был Государь. Его Императорское Величество, Александр IV Романов, Государь всея Руси, Великий Султан Анатолии и Румелии, Князь князей и Хан ханов и прочая и прочая и прочая. На нем было обычное гражданское платье, не форма.
– Ваш отец? – догадался Велехов
– Да, это мой отец. Был мой отец.
Молчание, тяжелое, как грозовая туча сгущалось в кабинете
– Мой отец, господин казак – сказал принц Самед – родился в горах, но он искренне верил в Россию и в русских. Он верил в то, что есть другой путь, другая судьба. Совсем не та, которой мы идем, по колено в крови. Совсем не та, на которую мы вступили, повинуясь призывам лицемеров. Долгие века, господин казак, мой несчастный народ находится в угнетении и рассеянии. Каждый из нас считает, что верит в Аллаха и потому лишь спасется – но вера без действия мертва. И мы, повинуясь словам лицемерных учителей, которые говорят, что знают Коран лучше нас – встаем на джихад. И гибнем в братоубийственных войнах, гибнем в ядовитых облаках хлора как крысы, гибнем под бомбами и пулями…
Было странно и страшно слышать это от молодого, в общем-то, человека, просвещенного, который открыл банк и уже сейчас, наверняка является одним из богатейших людей Адена.
– Мой отец, господин казак, побывал в России. Для него, князя и властителя – это представляло опасность, и серьезную опасность – но он хотел посмотреть и убедиться своими глазами. И он убедился, господин казак. Убедился в том, что есть и другой путь. Убедился в том, что пока мы спорили о том, чье понимание Корана правильно, и убивали из-за этого, и воевали из-за этого – другие люди строили самолеты и корабли. Да что там говорить – он послал меня в русский университет, первым среди князей Федерации. Так – я выжил в резне, которую устроили фанатики после смерти моего отца. Меня просто не было там, в княжестве, когда фанатики убили моего отца, растерзали мою мать и моих младших братьев и сестер. Они убили всех, до последнего человека…
Принц прервался, чтобы отпить чая. Казаки сделали то же самое. Чай был заварен "по-бедуински" – с солью и жиром, его можно было скорее есть, чем пить. Видимо, это было то немногое, что еще соединяло этого, одетого в костюм-тройку человека с жизнью его народа…
– Сразу после того, как мой отец встретился с вашим Государем – он вернулся к себе в замок и собрал людей. Наиболее авторитетных исламских правоведов, своих вассалов, рашидов – мудрецов. И он рассказал им то, что увидел и сказал им: хватит воевать! Хватит убивать друг друга, хватит мстить, хватит проливать кровь, Аллах свидетель, ее пролили уже достаточно. Хватит спорить о том, что и как написано в Коране – о чем мы спорим, если народ наш столь темен, что многие не могут прочитать ни строчки из Книги? Неужели Аллах хочет, чтобы мы жили как животные, чтобы мы убивали друг друга из предрассудков? В Коране сказано, что преступников ждет суд – но где в Коране сказано, что один правоверный должен убивать другого правоверного из мести, за то, что произошло сто лет назад. Такому нет места в Коране. Он сказал, что видел мусульман, правоверных, которые живут многим лучше, чем мы. Он сказал, что вместо того, чтобы следовать прямым путем к Аллаху – мы заблудились и бредем тропой Иблиса, все дальше и дальше удаляясь от Аллаха и его надежд на умму…
И снова – повисло молчание. Его нарушил Велехов
– Со всем уважением, Ваше Высочество, это совсем не те слова, которые следовало бы произносить здесь, в вашей стране. Тем более вдалеке от Адена. Нет страшнее гнева толпы, которая обнаружила, что много сотен лет ее вели совсем не туда…
– Моего отца убила не толпа, господин казак. Моих братьев и сестер, мою мать – тоже убила не толпа. Их убили фанатики, которые узурпировали власть в моем государстве. Отняли у меня трон, который принадлежит мне по праву! Мой народ – вопиет под гнетом чужаков – угнетателей, принесших на мою землю мракобесие и беду. Именно поэтому – я хочу, чтобы вы отомстили за содеянное и освободили княжество Бейхан от чужеземцев, пришедших из пустыни и от их варварских обычаев, чуждых моему народу. И я хочу, чтобы вы отомстили тем, кто убил моего отца.
Велехов вздохнул
– Задайте себе вопрос, Ваше Высочество – а хотел ли ваш отец того, чтобы вы возвращались в Бейхан с местью? Возможно, он отправил вас учиться именно для того, чтобы вы находились сейчас на том месте, на котором вы сейчас находитесь? И занимались тем, чем вы сейчас и занимаетесь? Может быть, он хотел для вас именно этой судьбы?
– Я сын своего народа и я вождь своего народа – весомо сказал принц Самед после недолгого молчания – дерево не может жить без корней. Кем бы я ни был, я должен быть, прежде всего, самим собой. И я, и весь род, который пойдет от меня – будут отмечены печатью бесчестия, если мы не воздадим кровью за кровь. А бесчестье – как шрам на дереве, который со временем становится лишь толще и уродливей.
Принц Самед совершил вуду, сухое омовение, проведя руками по лицу
– Видит Аллах, я бы хотел забыть то, что причиняет мне боль каждую минуту, пока я существую на земле. Но я не могу. Не раз и не два ко мне приходили ходоки, рассказывали, что происходит в Бейхан, что происходит в соседних княжествах. Фанатики – несут свою веру, они несут ее даже не на лезвии меча, а на острие ножа! Для них, убить правоверного, который верит не так, как они – есть дело угодное Аллаху. Они говорят, что мы бида'а, то есть извратили религию ислам, дополнили ее своими омерзительными верованиями – как они называют обычаи наших отцов, и сами они своих отцов не почитают. Когда они не могут справиться с мужчинами – они приходят, когда их нет, и убивают женщин и детей. Когда они не могут справиться днем – они приходят ночью и убивают людей спящими. Когда они не могут справиться с народом – они убивают его вождя, как убили моего отца, и еще многих. Когда они не могут справиться с ртами, обвиняющими их в лицемерии – то заливают их кипятком и кипящим маслом. Это ваххабиты, последователи Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба, пустынника и бродячего проповедника, которого из нескольких мест изгнали за ересь. Он говорил, что правоверный, уверовавший в одного лишь Аллаха, но не прибегающий к его учению – хуже неверного, и его надо убить в первую очередь. Так они, ваххабиты и поступают с моим народом. Они убивают его, господин казак.
Я могу заработать столько, сколько не потратить и моим внукам, но что я скажу, когда предстану перед Всевышним, когда придет моя пора дать отчет в том, что я сделал в своей жизни? Что я им скажу? Что я не внял мольбам нечастных, преодолевших многие километры опасной дороги, чтобы встретиться со мной, последним из рода правителей Бейхан и пожаловаться на беды и притеснения, которые творят узурпаторы? Что я оставил в живых убийц моего отца и всех моих родных? Что я позволил убийцам и дальше творить кровавые и черные дела?
– Но разве ваш отец одобрял кровную месть? – спросил Велехов – и разве ваш отец одобрил бы убийство правоверных? Возможно, вам стоит обратиться с челобитной к Его Императорскому Величеству, он направит войска. Тем более если он знал Вашего отца…
– Правосудие должно быть свершено от моего имени. Они пришли на земли моего народа. Они убивали и убивают людей моего народа. Они попирают мои законы, называют нас отступниками! И их ждет мой суд! К тому же – какие они правоверные, господин казак, разве же я назвал этих негодяев правоверными?
– Но кто же они…
Принц протянул руку – и Велехов передал обратно фотографию, которая очевидно была этому арабу очень дорога. Взамен – принц снял с шеи и вложил в руку казака золотую цепь, в которую было вплетено что-то, какой-то кусок искореженного металла.
– Взгляните.
Велехов понял, что это пуля. Сплющенная после попадания во что-то твердое, раздавленная, но – пуля. Машинально прикинул. Не Мосин, не Маузер, не Спрингфилд, тем более не федоровка. Тяжела даже для британской. Похоже, пуля станкового пулемета. Интересно, уже интересно.
Поделиться книгой: