Помоги проекту - поделись книгой:
Спальные мешки, одеяла, палатки, обувь, прочная одежда.
Пункт сбора гуманитарной помощи
Город Москва, метро «Бульвар Рокоссовского» (бывшая ст. «Улица Подбельского»), ул. Ивантеевская, дом 3, корпус 3, подъезд 3.
Штаб казаков хутора «Белокаменский»,
время приёма пункта: ежедневно 11.00 – 19.00,
контактный телефон: 8(985)334-4228, 8(964)-642-53-41 – Руслан;
8(926)-869-61-87 – Михаил.
Хуже всего в те дни, когда в городе пропадают свет и вода. Украинские каратели намеренно бьют по электростанциям и вышкам связи, чтобы ещё больше деморализовать жителей. Наиболее отчаянные специалисты из числа работников коммунальных служб под прикрытием огня ополченцев пытаются хоть как-то восстановить, залатать разрушенное. На это уходит от нескольких часов до нескольких дней. В эти дни отрезанный от новостей, от связи с родными и знакомыми начинаешь понимать тех горожан, которые ждут конца света.
– Я вот думаю, календарь майя неправильно поняли. Конец света, он ведь не сразу наступает, – поделился со мной прохожий на разбитой миномётным огнём улице. По его мнению, самая страшная мясорубка для Луганска ещё впереди.
– Если есть возможность, бегите из этого города, – это уже Сергей, охранник обесточенной пустой гостиницы «Луганск». – Говорят, всё, что было до сих пор – это цветочки. Эти западэнские гады не успокоятся, все виды оружия на нас перепробовали. Осталось только химическое и ядерное.
– Поначалу я ещё не сильно паниковал, когда начинались обстрелы. Но после того как у меня на глазах свояка разорвало, просто трясёт каждый раз, когда взрывы слышу, – присоединяется к разговору Андрей. – У меня есть друзья и в Киеве, и на Западной Украине. Они много по телефону рассуждают про сепаратизм и про то, что тут, в Луганске, сплошные террористы. Я им говорю: «Вы приезжайте, посмотрите, кто здесь настоящие террористы». Разве можно людей убивать только за то, что они думают по-другому? Если выживу, каждого из них спрошу, что он сделал, чтобы этого всего не случилось.
Луганчане живут на нервах, многие раздражаются и кричат друг на друга по малейшему поводу. В адрес Порошенко одни проклятия.
Обстрелов так много, что жители путаются, в какой день погиб кто-то из их соседей. Люди, похоже, начинают привыкать к жуткой мысли, что их дома и они сами – мишени для тех, кто там, в затянутой пороховой дымкой серо-зелёной дали, сейчас посылает на город снаряды, начинённые смертью.
Хотя нет, привыкнуть к этому невозможно. Можно только на время забыться, одурманив себя алкоголем. На улицах бросаются в глаза пьяные. Их развязное пение и вызывающие вопли далеко разносятся в оцепенелом городе.
Мне вспоминается рассказ жителя Луганска Дмитрия Таранского: «На днях, когда в очередной раз вырубился свет, мы поняли, что зря пытались запастись мясом и другими замороженными продуктами. Приготовили кучу закуски, напиваемся во дворе. Слышим – «грады» по городу работают. А нам уже по фигу».
Жизнь в Луганске немного оживляется в первой половине дня между наиболее интенсивными утренними и вечерними обстрелами. Люди торопятся купить самое необходимое, чтобы затем снова разойтись по своим квартирам. Там они будут маяться до ночи, каждую минуту ожидая, что придётся бежать в ближайший подвал, спасаясь от очередного обстрела украинских «освободителей». Но и во сне чувство опасности не оставит их.
Надежда на ополченцев
С группой ополченцев Станичной–Луганской комендатуры заходим на городской рынок. К редким лоткам с продуктами выстроились очереди. Горожане оборачиваются в нашу сторону. Большинство смотрит на людей с автоматами и георгиевскими ленточками с надеждой и одобрением.
– Дай вам Бог, ребята, всего самого лучшего, чтобы живыми остались, главное! – говорит, крестясь и плача, пожилая женщина. Другая – предлагает нам бесплатно взять груши. Кто-то даёт пачку сигарет. Сигареты в городе – самый большой дефицит. Цены на них взлетели в два с лишним раза по сравнению с довоенными. Продукты тоже дорожают, но не так сильно.
Несколько человек обступают нас.
– Что там слышно, возьмут «они» Луганск? Скоро обстрелы кончатся? Что дальше-то будет? – слышится с разных сторон.
Люди хотят услышать от нас обнадёживающие слова, и мы говорим их. Мне тоже приходится принять участие в вынужденном сеансе психотерапии.
– Вчера их позиции хорошо обработали, теперь меньше по городу бить будут, – повторяю я фразу, услышанную от кого-то в администрации ЛНР.
Да, ополченцы сегодня одновременно и защитники города, и его власть.
– Мы буквально заставили некоторых бизнесменов не уезжать. Говорили торговцам продуктами: уедете – лучше не возвращайтесь, – рассказывает комендант станицы Луганской Николай Витальевич Хусточкин, которого бойцы называют «батей». – Если бы мы не поступали так, сейчас в городе был бы уже настоящий голод.
По словам руководителя пресс-центра ЛНР Владимира Иногородского, руководство республики делает что может: открывает бесплатные аптеки для льготников, распределяет гуманитарную помощь наиболее нуждающимся, организует работу полевых кухонь в разных частях города, чтобы хоть кому-то из жителей обесточенных районов досталось немного тёплой пищи. Но всего этого мало, очень мало…
Либо в церковь, либо в бой
Около суток мне довелось пробыть на передовых позициях ополченцев под станицей Луганской. Ополченцы – люди очень разные и одновременно сплочённые. Простоватый парень Кубань, которому поручили противотанковое ружьё 1942 года выпуска, и вполне себе интеллектуал Норманн, православный ополченец Херсон и язычник Алексей Ратибор.
У каждого своя история, после которой он сделал судьбоносный для себя выбор, став ополченцем.
Херсон, например, работал охранником в храме родного города (благодаря которому и получил своё прозвище). Храм принадлежал Украинской православной церкви Московского патриархата. Его настоятелю члены «Правого сектора» не раз угрожали, требуя перейти под начало раскольничьего Киевского «патриархата». В конце концов «правосеки» храм сожгли.
– У нас всего несколько десятков нацистов держат в страхе весь город. Милиция сдаёт им всех, кто не согласен с нынешней властью в Киеве. Хотя больше половины жителей сочувствуют восставшему Донбассу, открыто выражать поддержку никто не решается, – рассказывает Херсон.
Именно поджог храма стал детонатором, взорвавшим его терпение. Несмотря на отговоры родных, он вступил в ополчение и теперь мечтает, что удастся не только отстоять Луганск, но и освободить от нацистов родной город и всю Украину.
Я не раз слышал от ополченцев, что они не сложат оружие, пока не возьмут Киев и Львов. Причём это было не показное бахвальство перед столичным журналистом. Эти люди уверены в правоте своего дела и не собираются сдаваться.
– Когда украинские каратели жгут хлеба, когда я слышу рассказы о том, как они стреляют по окнам, откуда мирные жители вывесили белые простыни, как это было 1 августа в Дебальцеве, у меня возникают чёткие исторические ассоциации, – рассказывает ополченец Ярослав, прошедший войну в Афганистане. – Что я скажу сыну, если допущу, что в мой Луганск придут нацисты и будут указывать нам, как жить?
Война не проходит бесследно для души человека. Поэтому нередко от ополченцев можно слышать жёсткие, подчас жестокие высказывания.
– Бывает, вернёшься с позиций в Луганск. А там во дворе сидят синяки, пиво сосут. «Ну что, – говорят, – солдат, скоро мы бандеровцев от Луганска погоним», – так в эту минуту хочется шмальнуть из автомата им под ноги, – рассказывает обаятельный парень Доцент. – Тоже мне, мужики, ничего, кроме бутылки, в руках держать не умеют, что ли?!
Этот же ополченец, кстати, рассказывал мне, что в его дворе есть люди, которые с удовольствием сдали бы его украинским силовикам, если бы тем удалось взять Луганск.
– Как-то незаметно всё начиналось. Сначала с палками брали СБУ в Луганске, потом автоматы нам раздали. А теперь уже без войны трудно себе жизнь представить. Когда долго нет приказа идти на задание, мы тут томиться начинаем, бывает, друг на друга срываемся, – рассказывает молодой ополченец Ворон. – Теперь после войны у меня два пути: либо в священники пойду, либо – в наёмники.
Дорога домой
На пограничный пункт Изварино меня вывозят совсем молодые двадцатилетние ребята-ополченцы. Местами вдоль дороги чернеют остовы автомобилей, дымится сожжённая снарядами трава.
– Иногда кажется, что всё это не из нашей жизни, – говорит житель Молодогвардейска Сергей. – Кто бы мне год назад сказал, что придётся взяться за оружие…
Сергей – простой парень из Молодогвардейска, из тех, кого киевские представители «креативного класса» называют ватниками, а московские – быдлом.
Однако много именно таких, как они, воспитанных, скорее, двором, чем школой, парней взялись за оружие, чтобы отстоять свою землю от непрошеных гостей. В отличие от тех сорокалетних мужиков, чьи дорогие машины выстроились в очередь у российской границы.
Я думаю о том, что вот всего через несколько часов буду в России, где не надо падать на асфальт, услышав свист мины, где можно спокойно ходить по улицам, заходить в кафе.
А тем временем вот эти простые ребята, такие же русские, как и я, будут оставаться здесь, каждую минуту рискуя своими молодыми жизнями. И поэтому радости от того, что скоро окажусь в безопасности, у меня нет.
Теги: Украина , майдан , СМИ
Холопы чужой мысли
Самое трудное - это думать. Кто пробовал – знает. Думать – в смысле находить выход из положения и достигать реального результата, а не просто перекатывать с ладони на ладонь гладенькие камушки готовых мыслей. Ещё не сразу и сообразишь, какую задачу решать. Может, она и не задача вовсе, а решать надо совсем другую. Или она неверно сформулирована, а как верно, и не разберёшь[?]
Потому и велик соблазн жить не своим, а чужим умом. Оттого растёт и ширится во всём мире рынок консалтинговых услуг, иные граждане даже одёжу себе закупить не в силах без консультанта по шопингу.
Нельзя сказать, чтобы они, эти "консалтинги", были уж совсем бесполезны. Какую-то – ограниченную – роль эти бесконечные советники и консультанты играют, но ими нужно уметь пользоваться. Главнейших правил, собственно, два: не давать им над собой воли и твёрдо понимать, чего ты хочешь достичь. Если этого нет – толку не будет. Разведут тебя мудрецы на деньги: если ты не преследуешь и толком не осознаёшь свой интерес, то всегда найдётся тот, кто преследует свой. За твой счёт.
Это касается и небольшой компании, и большой страны.
Именно такая история произошла с Россией четверть века назад и – продолжается поныне.
После Августовской революции Россия полностью доверила американцам реформирование своей экономики. И даже шире – целой страны. Всей жизни. И даже ещё шире –
В результате произошло то, что в большом и малом неизменно происходит тогда, когда человек перестаёт заниматься своими делами, передоверяет их невесть кому и даже не пытается о них думать. Реформы были проведены не в интересах России, а в интересах Запада. И на Запад утекли и продолжают утекать наши ресурсы: минеральные, денежные, интеллектуальные. Мы тут можем сколько угодно махать флагами и выкрикивать патриотические слоганы, а процесс-то идёт.
Существует масса версий, почему так произошло. Любят говорить о предательстве элит, о поражении в холодной войне, о системном кризисе экономики. Наверное, было и то, и это. Но настоящая, самая сущностная причина всех явлений, кажется мне, коренится в сознании человека. В данном случае – людей, принимающих государственные решения.
И называется эта причина – обломовщина.
Что говорил незабвенный Илья Ильич проходимцу, который довёл его до разорения? «Да, я – барин, и делать ничего не умею! Делайте вы, если знаете, и помогите, если можете, а за труд возьмите себе что хотите – на то наука!» С теми же словами мы подошли к западным советникам. И уж они взяли за науку полной пригоршней – и продолжают брать. Наша зависимость от Запада только нарастает, и это объявлено объективным процессом глобализации. После такой глобализации войны не надо.
Говорят, что это была вынужденная мера. А чем вынужденная? На момент начала реформ даже особого кризиса в экономике не было. «Надвигающийся голод», «продуктов осталось на неделю (месяц, полчаса)» – всё это были политические инсталляции и перформансы. После начала гайдаровских реформ всё немедленно появилось – буквально на следующий день. Значит, оно где-то было. Чтобы привезти товары из-за границы, нужен месяц – со всеми процедурами: заказ, оплата, доставка, распределение по складам.
Так что вынужденная эта мера диктовалась лишь нежеланием заниматься своими делами. А это действует посильнее предательства. Вернее так: это оно и есть – предательство, предательство самих себя, своей жизни и интересов.
И вот сегодня у России появился шанс начать сбрасывать с себя умственное иго, которое прямиком ведёт к игу экономическому. И в этом нам, похоже, готов помочь Запад своими санкциями.
Недавно прошла стороной очень важная информация. В Думе готовится законопроект о списке «стран-агрессоров» – это те, что применяют санкции против России. И вот любую компанию из этих стран согласно проекту можно будет выгнать из России.
И какие же компании предлагается в первую очередь выгнать? Консалтинговые!
Очень правильно. Во-первых, они стоят России три миллиарда долларов в год, а во-вторых, они вкладывают в головы нашего руководства, как следует поступать, куда инвестировать деньги, а куда нет. Для России привлекать наших геополитических противников к стратегическим решениям – это всё равно что испрашивать у козла совета относительно капусты или приглашать лису для менеджмента курятника. Без них всё немедленно развалится? Нашим компаниям перестанут давать кредиты западные банки без аудита этих великих консультантов? Вот и хорошо! Пускай вкладывают прибыль в развитие, а не уводят её на тот же Запад, где берут кредиты.
Ещё насущно необходимо выгнать иностранцев из системы образования. Это не так просто, потому что не всегда это заметно и очевидно, но – надо постараться. Все диктаторы всегда стремились залучить на свою сторону молодёжь. Коллективный диктатор, что правит Россией, хочет того же самого.
По тому, примут ли этот закон и, если примут, выгонят ли консалтинговые конторы, можно будет судить о том, начался ли долгий и трудный процесс нашего освобождения от западного морока и постепенного обретения суверенитета. Если этот закон не будет принят и заболтается, значит, мы по-прежнему «холопы чужой мысли», по выражению В. Ключевского.
Теги: экономика , реформа , развитие
Фотоглас № 34
Фото: РИА "Новости"
В Санкт-Петербурге перед зданием морского колледжа на Большом Смоленском проспекте открыли монумент «Памяти моряков полярных конвоев 1941–1945 годов». Церемонию открытия приурочили к 73-й годовщине прибытия первого союзного конвоя «Дервиш» в Россию. В центре скульптурной композиции – три фигуры: советский, английский и американский моряки.
Фото: РИА "Новости"
В Малом Манеже в Москве проходит выставка «Взгляни в глаза войны. Россия в Первой мировой войне в кинохронике, фотографиях, документах». Помимо фотографий и документов здесь представлены работы художников Натальи Гончаровой, Виктора Васнецова, Павла Филонова… Интерактивные панели дали зрителям возможность погрузиться во времена столетней давности.
Фото: РИА "Новости"
К учебному году магазин «Детский мир» открылся в здании бывшего универмага «Военторг» на Воздвиженке. В магазине представлено новейшее торговое оборудование. На нашем снимке – председатель Совета Федерации РФ Валентина Матвиенко открывает новый «Детский мир».
Идеология самодостаточности
Если мировая экономика подвержена приступам безумия - нужно ограничивать свою интеграцию в это безумие
Мировой кризис 2008–2009 гг. начался с того, что всего лишь один владелец дома не смог вовремя погасить кредит за этот дом.
В условиях рынка экономика страны, тесно интегрированная в мировое рыночное пространство, начинает полностью зависеть от того, что происходит в мире. И от проблем тех стран, название которых жители этой страны иногда могут даже не вспомнить.
Рыночные отношения – это вообще диктат текущего спроса и предложения. И то, что кажется предельно выгодным производить и продавать сегодня – оказывается, разорительно производить завтра.
Даже рождённые пониманием этого расчёты и попытки планирования экономики в условиях рынка – это всегда попытки угадать, что какому субъекту в тот или иной момент может показаться нужным.
Таким образом, рыночная экономика всегда – соединение краткосрочного утилитаризма с призраками страхов, надежд и испугов полуслепого человека.
Рыночная экономика – это мореплавание под парусами. Очень удобно и прогрессивно на фоне плота или гребной шлюпки, если идёшь под попутным ветром, но смертельно опасно во время шторма. Романтично – для яхтсменов. Но глупо – когда созданы паровой и атомные двигатели.
Сегодня идею плановой экономики поддерживает 54% россиян, идею рыночной с частной собственностью – 29%. Можно говорить, что это почти треть, и с их мнением тоже нужно считаться. Но считаться – это не значит подчиняться.
Можно спорить, должно ли большинство навязывать свою волю меньшинству. Но, во всяком случае, ненормально и недопустимо, когда меньшинство навязывает свою волю большинству.
И происходит это исключительно в силу того, что власть в стране в конечном счёте находится даже не в руках этих 29%, а в руках примерно 3–4% населения страны, сверхбогатых групп, которые заинтересованы в существовании отвергаемой обществом экономической модели, но при этом не способны обеспечить развитие страны.
Практика всё-таки критерий истины. С одной стороны, за почти четверть века рыночного эксперимента в России данная система отношений не показала существенных достижений и не решила существенных проблем страны, а главное – не сумела решить задачи её технологического прорыва. С другой стороны – общество эту идею не поддерживает и отвергает.
И законы тут просты: там, где политическая элита слушается сверхбогатого меньшинства (или срослась с ним) – там она лишается поддержки большинства, становится ему не нужна.
Уже другой вопрос, кто тогда, какая политическая группа и кто персонально становится лидером, увлекающим разъярённое большинство на "штурм старого мира".
Недавно вице-премьер Дмитрий Рагозин произнёс почти запрещённые и кощунственные в современной России слова: он объявил, что в следующем году в России вступит в силу мобилизационный план развития военной промышленности.
Мобилизационный – значит, не основанный на рыночных постулатах. Рынок – система, когда делается то, что максимально быстро окупает затраты, то, что выгодно и приносит прибыль.
Мобилизация – это концентрация ресурсов на ключевых направлениях решения той или иной задачи, среди прочего – не считаясь с затратами.
На самом деле задачи обеспечения безопасности страны и её обороны решаются только так: производство вооружения, правда, как и любое стратегическое производство, не приносит прибыли, если его производят для защиты страны, а не для торговли.
Россия вообще не может выйти из кризиса путём запуска механизма рыночного стимулирования.
Поделиться книгой: