Пулеметы России. Шквальный огонь

Военный министр генерал П.С. Ванновский все же приказал заказать Максиму несколько экземпляров пулемета под русский 4,2-линейный патрон и провести новые испытания в сравнении с картечницей Норденфельда. Таким образом, кандидатами на принятие на вооружение оказались два варианта продукции фирмы «Максим — Норденфельд» — «рукояточная» или «автоматическая» картечницы.

8 марта 1888 г. в. манеже Аничкового дворца из 4,2-линейного пулемета Максима производства 1886 г. стрелял царь Александр III — этот пулемет на треножном станке перешел на хранение в Артиллерийский музей. А с 7 по 23 мая 1888 г. прошли уже куда более серьезные опытные «стрельбы из пулеметов Максима и Норденфельда» на Главном артиллерийском полигоне в присутствии генерал-майоров Эрна и Кирпичева, полковника Литвинова, капитанов Зенькова и Лангенфельда, штабс-капитана Керна. Испытания прошли не слишком удачно — энергии отдачи не хватало для надежной работы системы. Один 4,2-линейный «Максим», как уже указывалось, в 1893 г. передали «для усиления» Памирскому отряду, где он прослужил до 1900 г.

В 1888 г. испытали и 37-мм автоматическую пушку. Военное министерство почти сразу передало его Морскому. Испытания на Охтинской морской батарее не выявили особого превосходства перед 37-мм револьверной 5-ствольной пушкой Гочкиса в качестве «противоминной». Тем не менее в 1889 г. Морское министерство заказало две автоматические пушки для дальнейшего изучения, в 1890 г. они прошли испытания.

Фирма «Максим — Норденфельд Ганз энд Аммунишн Компани Лимитед» была полна энтузиазма и даже, как сообщал в ГАУ ее доверенный Н.И. Кабат в письме от 15 марта 1891 г., «еще в 1889 г. доказала на деле Русскому Правительству свое желание установить производство орудий здесь, заарендовав завод в Петербурге, но вследствие неимения заказов должна была от него отказаться».

16 апреля 1891 г. на вооружение Русской армии была принята магазинная «трехлинейная» винтовка системы С.И. Мосина под разработанный Н.Ф. Роговцевым новый патрон с бездымным порохом. Соответственно в 1891–1892 гг. у «Максим — Норденфельд» приобрели первые пять пулеметов под 3-линейный винтовочный патрон. Эти пулеметы работали несколько лучше. Совместными усилиями офицера Главного артиллерийского полигона капитана Н.Н. Жукова и техника компании «Максим — Норденфельд» Миллера был разработан надульник — усилитель отдачи. Впоследствии такое устройство ввели и в другие модификации системы Максима. Надульник — усилитель отдачи стал первым, и довольно существенным, новшеством, внесенным в пулемет русскими специалистами.

На дополнительные испытания были представлены двенадцать 3-линейных пулеметов с переделанными замками (затворами), и испытания дали, наконец, положительные результаты. Артком признал такие достоинства пулемета перед картечницами, как автоматическое действие, меньшая масса, меньшая опасность затяжного выстрела, наличие холщовой ленты вместо сложных магазинов. Эти 12 пулеметов передали для войсковых испытаний в Туркестанский военный округ.

Пулеметами заинтересовалась Комиссия по вооружению крепостей, признавшая их важным «вспомогательным противоштурмовым средством».

ПУЛЕМЕТЫ ПОСТУПАЮТ НА ВООРУЖЕНИЕ

28 мая 1895 г. «высочайшим повелением» решено было «ввести в состав вооружения крепостей 3-линейные автоматические пулеметы Максима». Они должны были заменить стоявшие в крепостях «4,2-лин пулеметы», т. е. картечницы. Артком ГАУ счел что «хотя пулеметы полезны и в береговых и в сухопутных крепостях», «на первое время» нужно вооружить ими передовые форты важнейших западных крепостей — Варшавы, Новогеоргиевска, Зегрже, Брест-Литовска, Ивангорода, Ковно и Осовца — а также «выразил желание, чтобы в будущем такие пулеметы готовились в России».

7,62-мм пулемет Максима («Максим — Виккерс») обр. 1895 г. на крепостном колесном лафете с броневым щитом. Экспозиция ВИМАИВВС, г. С.-Петербург.

Пулеметы включили в общий план перевооружения крепостей. Особое совещание, собиравшееся в феврале — марте 1895 г., признало необходимым иметь 24 пулемета в «составе особого Черноморского запаса орудий в Одесском военном округе». Представителю «Максим-Норденфельд» в С.-Петербурге действительному статскому советнику А.И. Палтову (позже он представлял и Датский Синдикат при закупке ружей-пулеметов «Мадсен») выдали запрос об условиях закупки 250 пулеметов. Заявленная цена 347 фунтов стерлингов 4 шиллинга и 4 пенса за пулемет (что равнялось 3266 руб.) не устраивала ГАУ, как и цена, уменьшенная Палтовым до 320 фунтов без учета запасных стволов. Тем более, что указанные выше двенадцать 3-лин пулеметов с улучшенными замками были закуплены для испытаний по цене 245 фунтов за штуку. В октябре 1895 г. на переговоры в Санкт-Петербург специально приезжал Альберт Виккерс, вновь объявивший цену в 347 фунтов. На запросы ГАУ к офицерам, находившимся в то время за границей (полковнику Федорову и военному агенту во Франции подполковнику князю Енгалычеву), пришел ответ, что парижская фирма «Баррикан и Марр» предлагает пулеметы с седельными вьюками по 7405 франков, что равнялось 293,5 ф. ст., а берлинская фирма «Людвиг Лёве унд К°» — по 5 930 марок, то есть 290,25 ф. ст. Виккерс вернулся в Лондон, а вскоре фирма согласилась на цену 300 ф. ст. (2830 руб.) за пулемет в комплекте и 4,5 ф. ст. за запасной ствол. Наконец, с учетом неизменности суммы, ассигнованной на закупку, решили вместо планировавшихся 250 заказать 150 пулеметов для крепостей и 24 для особого запаса — все на крепостных лафетах, с запасными частями (но без запасных стволов). Такое решение Военный совет принял 4 мая 1896 г., в соответствии с представлением ГАУ. Фирма «Виккерс, сыновья и Максим» получила заказ на 174 пулемета под 3-линейный патрон обр.1891 г. «Виккерс, сыновья и Максим» выговорила себе и монополию на русские заказы на пулеметы Максима. 348 запасных стволов — по два на пулемет — поручили изготовить Тульскому оружейному заводу «ввиду очевидной экономии» (13 рублей за ствол против 42 при закупке в Англии). Так был сделан первый шаг к постановке производства пулеметов в России.

Поступившие пулеметы в 1897 г. испытали на полигоне Офицерской стрелковой школы. Артиллерийский Комитет уже тогда счел, что «с технической точки зрения не встречается препятствий для передачи пулеметов пехотным и кавалерийским частям». И в 1897–1898 гг. в «среднеазиатских владениях» — войсках Оренбургского, Туркестанского и Амурского округов — прошли испытания три взвода 3-линейных пулеметов. Причем различались и конструкция испытывавшихся пулеметов, и их установки: пулеметы с водяным охлаждением на трех типах установок — полевых запряжных лафетах, складных треножных станках, приспособленных к перевозке во вьюках; один «легкий пулемет без кожуха, переносимый за спиной человека в виде ранца», т. е. с воздушным охлаждением и складной треногой. Испытания велись под наблюдением полковника Жукова, по словам которого, пулеметы «показали себя страшным противоштурмовым средством». «Внести… проект заключения по поводу различных переделок» в пулемете Канцелярия Арткома поручила полковнику Жукову, подполковнику Керну и капитану Маркевичу. Жуков составил баллистические таблицы пулеметов, Керн — первое официальное описание пулеметов для войск.

Между тем вопрос выбора системы пулемета все еще исследовался, и достаточно широко. «Максим» занял прочные позиции, но уже получил сородичей — на рынке уже были представлены пулеметы Манлихера 1885 г., «Кольт» 1895 г. (система Браунинга), «Гочкис» 1897 г., «Шкода» 1893 г. Но преимущество оставалось за «Максимом».

В 1898 г. сформировали 8 пулеметных батарей — по одной в каждой артиллерийской дивизии (наследие картечниц), пулеметы числились в «осадных артиллерийских парках». Поскольку было признано, что пулеметы «могут значительно увеличить поражение», в 1899 г. на сумму в 170 056 рублей закупили 58 штук для полевых войск, а пулеметные батареи начали переформировывать в роты и переводить их в пехотные дивизии. Кроме того, 50 пулеметов включили в состав береговой артиллерии. Через того же А.И. Палтова начались переговоры с «Виккерс, сыновья и Максим» о закупке 224 пулеметов. По согласованию с фирмой пулеметы заказали германской «Дойче Ваффен унд Мунишенфабрикен» (DWM, наследница «Людвиг Лёве и К°») — германская фирма имела уже контакты с Военным ведомством, да и транспортные расходы оказывались меньше. Однако стоимость пулеметов оставалась высокой — около 3 тыс. рублей золотом за штуку. На заводы обеих фирм отправились русские артиллерийские приемщики.

К 1901 г. четыре пулеметные роты имелись в Варшавском округе — в 4, 8, 6 и 16-й дивизиях, одна — при 3-й Восточно-Сибирской стрелковой бригаде в Квантунской крепости (стоит отметить, что к тому же 1901 г. пять пулеметных «отделений» по 8 пулеметов MG.01 системы Максима имелись и в германском рейхсвере). Штат пулеметной роты включал 5 офицеров, 98 нижних чинов, 37 лошадей, 8 пулеметов. Пулеметы в пулеметных ротах Русской армии были «ездящего типа» на колесном «пехотном» лафете высотой 1,83 м со щитом, одноконной запряжкой, пешей прислугой и пешими вожатыми. Такие же пулеметы ввели для гвардейских пехотных полков. А 25 января 1903 г. ГАУ направило в свое Оружейно-патронное отделение записку: «Для предполагаемого сформирования трех пулеметных рот при полках 15-й пехотной дивизии предназначены к отпуску 24 пулемета Максима крепостного образца, имеющиеся в особом запасе крепостного имущества, по переделке таковых в пехотный образец».

Итак, от начала рассмотрения вопроса до введения пулеметов на вооружение войск прошло 16 лет. И кроме вооружения крепостей уже опробовались варианты придания пулеметных подразделений пехотным дивизиям и полкам.

10 февраля 1902 г. Артком ГАУ признал необходимым «теперь же принять меры к установлению у нас производства 3-линейных пулеметов Максима». При этом речь шла о производстве пулеметов целиком собственными силами. Для переговоров по этому вопросу в Петербург прибыл известный оружейный предприниматель Василий Захаров, гражданин Франции, грек по национальности, хорошо владевший русским языком. Еще с 1870-х годов Василий Захаров уже был торговым представителем Норденфельда, затем — фирмы «Максим — Норденфельд». Он сыграл немаловажную роль в объединении Максима с концерном «Виккерс» и с 1895 г. стал основным торговым представителем «Виккерс».

7 декабря 1902 г. Захаров писал генерал-фельдцейхмейстеру великому князю Сергею Михайловичу: «Моя фирма предоставляет Артиллерийскому Управлению право на изготовление на ее Императорском заводе автоматических пулеметов Максима и других автоматических пушек Максима на следующих условиях.

Артиллерийское Управление уплачивает моей фирме по £80.00 (восемьдесят английских фунтов стерлингов) за каждое и всякое орудие Максима, изготовленное в России на заводе Артиллерийского ведомства… в течение десяти лет, считая с того дня, как первое орудие, изготовленное в России, удовлетворительно выдержит контрольное испытание. По истечении десятилетнего срока Артиллерийское Управление приобретает в собственность все права моей фирмы на эти орудия для России… В течение контрактного срока моя фирма обязуется сообщать Артиллерийскому Управлению о всех улучшениях как в автоматических орудиях Максима, так и в лафетах, боевых припасах и принадлежности, давать соответствующие детальные чертежи и т. д.; для полной взаимности Артиллерийское Управление со своей стороны должно сообщать моей фирме о всех улучшениях, сделанных им в тех же предметах». 11 декабря Начальник ГАУ доложил генерал-фельдцейхмейстеру, что «предполагается установить фабрикацию 3-линейных пулеметов Максима на Императорском Тульском оружейном заводе» (ИТОЗ) и соображения о необходимых для этого средствах. 6 марта 1903 г. начальник ИТОЗ генерал-майор А.В. Кун сообщил в ГАУ о возможности постановки на заводе полного производства пулеметов. С учетом неизбежного при новом производстве высокого процента брака стоимость изготовления одного пулемета составит 942 руб. при заказе 100 штук и 855 руб. при заказе 200 штук. С учетом затрат на постановку производства и «вознаграждение фирме» в 80 ф. ст. за каждый изготовленный пулемет стоимость одного пулемета при производстве в России составляла бы от 1611 до 1698 рублей, в то время как при покупке у англичан — 2288 руб. 20 коп. Уже эта экономия окупала затраты на постановку производства, не говоря уже о перспективе начать в России выпуск автоматического оружия.

7,62-мм пулемет Максима («Максим — Виккерс») обр. 1895 г. на крепостном колесном станке (лафете): вид сзади и слева (левое колесо условно не показано)

Выбор для этого Тульского оружейного завода был вполне обоснован. При постановке производства 3-линейной винтовки завод прошел основательную реконструкцию, включая обновление станочного парка, установку новых паровых машин, электростанции, имел неплохое по тем временам инструментальное производство, хорошо подготовленные кадры рабочих и мастеров, инженеров. Был и другой аргумент — в 1902–1903 гг., после выполнения срочной программы перевооружения армии 3-линейной винтовкой, завод остался недогружен заказами, а многие рабочие — без заработной платы. ГАУ считало «желательным установить изготовление автоматических пулеметов в России, так как помимо выгоды для казны производство это даст заработок рабочим, находящимся ныне в тяжелом положении, даст возможность изготовлять все запасные части к имеющимся уже пулеметам и вообще избавит от необходимости прибегать к заграничным заказам».

Проект вооруженного пулеметом квадрицикла, предложенный инженером Б.Г. Луцким в 1900 г., сильно напоминал появившийся в тот же год проект британского изобретателя Ф. Симса

Для ознакомления с производством начальник ИТОЗ просил командировать на завод «Виккерс, сыновья и Максим» начальника инструментальной мастерской завода гвардии капитана П.П. Третьякова и старшего классного мастера той же мастерской И.А. Пастухова. 30 августа 1903 г. ГАУ утвердило командировку Третьякова и Пастухова в Лондон. По результатам двухмесячной командировки Третьяков составил подробный отчет о постановке пулеметного производства, определил, что «производство пулеметов может быть установлено на Тульском оружейном заводе без серьезных затруднений», и предложил дополнить контракт обязательством фирмы доставить образцовый пулемет, технологические («построительные») чертежи, полную серию лекал, спецификацию специальных сталей. На берлинском заводе фирмы DWM русских военных специалистов встретили более радушно и делово — для фирмы, уже несколько лет выпускающей пулеметы Максима, столь «массовый» заказ был первым. Приемщик на DWM капитан Кржижановский составил свой отчет об изготовлении и приемке пулеметов на заводе.

27 февраля 1904 г. Артком ГАУ утвердил отчет об успешном испытании усовершенствованного замка пулемета системы Максима. Контракт с «Виккерс, сыновья и Максим» в окончательной редакции был подписан 9 марта 1904 г., компенсационные выплаты фирме остались без изменений — 80 ф. ст. за пулемет, при том, что общая стоимость каждого пулемета российского производства составляла 942 руб. (99,5 ф. ст.). ИТОЗ тут же получил заказ на 175 пулеметов, вопрос стал срочным — 26 января началась война с Японией. Работы по постановке производства возглавил Третьяков. «Виккерс» не торопилась с высылкой образцового пулемета и лекал. В начале июня 1904 г. начальник ИТОЗ Кун попросил прислать на завод пулемет из Офицерской стрелковой школы, а 20 июля распорядился начать изготовление лекал по этому пулемету. Только угроза разрыва контракта заставила англичан 7 августа сдать чертежи и спецификацию, а в октябре прислать образец пулемета.

ПУЛЕМЕТЫ ВСТУПАЮТ В БОЙ

В 1900 г. несколько пулеметных рот с крепостными лафетами одноконной запряжки отправили в Китай для участия в подавлении Боксерского (Ихэтуаньского) восстания. Дабы повысить подвижность, пулеметы цепляли к пеше-горным передкам от старых 3-фунтовых горных пушек. Кстати, при подавлении Боксерского восстания пулеметы «Максим» использовали также британские и германские войска. «Китайский» опыт утвердил русское военное руководство России, Великобритании и Германии в намерении создать в войсках постоянные пулеметные подразделения.

«Ездящий» пулемет «Максим» на полевом колесном лафете с одноконной запряжкой

«Ездящий» пулемет «Максим» на полевом колесном лафете с пароконной запряжкой и хозяйственной двуколкой в качестве передка

На март 1904 г. в Южной Маньчжурии было сосредоточено 59 батальонов и 39 эскадронов и сотен Русской армии при 140 орудиях и всего 8 пулеметах — в единственной пулеметной роте 3-й Восточно-Сибирской бригады. Кроме того, к началу Русско-японской войны 63 пулемета находились в крепости Порт-Артур, 12 — в крепости Владивосток, 8 — на Северном Сахалине и 4 — на Южном Сахалине. Кроме того в крепостях, включая Порт-Артур, оставались старые 4,2-лин картечницы. У японцев к началу кампании на Дальнем Востоке оказалась одна опытная рота с пулеметами «Гочкис» и одна с американскими картечницами Гатлинга.

Пулеметная рота 3-й Восточно-Сибирской бригады вошла в состав Восточного авангарда под командованием генерал-майора Кашталинского (8 батальонов, 32 орудия и 8 пулеметов), выдвинутого к реке Ялу в районе Шахедзы — Тюренчен — Фынхуанчен. В бою у Тюренчена 18 апреля 1904 г. пулеметная рота, помогая артиллеристам сдерживать атаки японцев, выпустила около 35 тысяч пуль и, по выражению генерал-майора Кашталинского, «легла костьми». Ценой потери всей матчасти и большей части личного состава пулеметная рота помогла отходящему 12-му Восточно-Сибирскому стрелковому полку пробиться к своим.

Взвод «ездящих» пулеметов на крепостных лафетах на укрепленной позиции

Большие потери нанесли японцам русские пулеметы под Бенсиу и при отражении первого же штурма Порт-Артура. 12 пулеметов, взятые из Владивостокской крепости, составили две пулеметные роты для полевых войск. 4 пулемета привезла с собой на театр военных действий Кавказская бригада. С началом войны на Дальний Восток перебрасывали пулеметные роты из Варшавского округа.

Русские пулеметчики проявили себя в боях за главную Ляояньскую позицию 20–21 августа 1904 г. Имевшиеся здесь укрепления войска старались удерживать до последнего. Ко времени сражения на р. Шахэ 214-тысячная русская Маньчжурская армия имела 32 пулемета, а 170-тысячная японская — 12. Все это — на фронте 90 км. Здесь проявились уже черты будущих позиционных боев, значение ружейного и пулеметного огня на ближних и средних дальностях, в то время как артиллерия решала огневые задачи на больших дальностях. Противники, не в силах продвинуться вперед, остановились на занимаемых рубежах и приступили к укреплению позиций в ожидании подкреплений, и оборонительные позиции пока строились бессистемно. Все же русские войска создали несколько линий окопов, соединенных ходами сообщения, создавали узлы сопротивления, окапывали позиции батарей, строили блиндажи и искусственные препятствия.

К 12 октября 1904 г. силы Русской армии в Маньчжурии составили около 300 тыс. человек (включая 319 батальонов, 153 эскадрона и сотни) при 1267 орудиях и 40 пулеметах. Как видим, пулеметы все еще составляли очень незначительную долю в вооружении армии. Накануне сражения под Мукденом, к началу февраля 1905 г. русские войска насчитывали 330 тыс. человек (370 батальонов, 142 эскадрона и сотни) при 1 476 орудиях и 56 пулеметах, т. е. в среднем по 1 пулемету на 5893 человека. Японские войска имели на то же время 1062 орудия и 200 пулеметов на 270 тыс. человек (263 батальона, 66 эскадронов), или 1 пулемет на 1350 человек.

По ходу действий, конечно, шло и обобщение боевого опыта. В частности, рекомендовалось не располагать пулеметы в редутах, где их быстро выявляли японские наблюдатели (артиллерия уже начала охоту за пулеметами), а ставить в линии окопов между редутами, на высотах с пологими скатами, готовить для каждого пулемета две-три позиции с удобным обзором и обстрелом впереди. Пулеметы рекомендовалось держать в укрытиях, позиции соединять укрытым ходом сообщения. Часть пулеметов располагали так, чтобы они могли вести по цепям противника фланговый огонь. «Инструкция Полевого штаба 1-й Маньчжурской армии» рекомендовала «подпустить противника на дистанцию действительного ружейного выстрела, никак не далее 1000–1200 шагов, а при возможности на 600–800 шагов, и только тогда открывать огонь» (интересно, что примерно те же дальности действительного огня будет указывать для пулеметов Боевой устав пехоты 1942 года).

Продолжилось формирование рот. В Офицерской стрелковой школе в г. Ораниенбаум открыли курсы подготовки пулеметных команд, в октябре — ноябре провели курс для офицеров и унтер-офицеров ездящих и вьючных команд, вскоре здесь создали курс по обучению унтер-офицеров и оружейных мастеров обращению с пулеметом Максима. Одним из тех, кто вел занятия с солдатами-пулеметчиками, оказался служивший на Ружейном полигоне школы В.А. Дегтярев — в будущем выдающийся советский конструктор автоматического оружия.

В Германии у фирмы DWM в небольшом количестве закупили вьючные пулеметы с лентами на 250 патронов, треножными станками по типу, принятому в армии Швейцарии, без щита, с вьючными седлами. В 1904 г. Военное министерство заказало 246 пулеметов с такими установками и 411 пулеметов «на лафетах», но до конца войны получить успели только 16 и 56 соответственно. Каждой пехотной дивизии придали по пулеметной роте (по 8 пулеметов), вьючных же рот удалось сформировать только две. В ходе войны части порой приобретали пулеметы на собственные средства — как, например, Кавказская казачья бригада. К концу Русско-японской войны Русская армия имела уже 324 пулемета. И все же Главнокомандующий на театре военных действий генерал Н.П. Линевич писал военному министру А.Ф. Редигеру 23 августа 1905 г. «Мы все же и поныне столь бедны пулеметами, что даже обидно». Закупленные в Дании для кавалерии ручные пулеметы Мадсена (речь о них впереди) попали в Маньчжурию в небольшом количестве.

«Пулемет Шеметилло» в экспозиции Музея КТОФ, Владивосток. Здесь в «пулемете» использованы пять японских винтовок «Арисака»

Пулеметы сыграли роль и при обороне Порт-Артура. К началу боевых действий на подступах к крепости Порт-Артур был «недовооружен» — для вооружения фортификационных сооружений сухопутного фронта крепости из требовавшихся 400 орудий и 48 пулеметов гарнизон имел 207 орудий и 38 пулеметов. Атаковавшая Порт-Артур 3-я японская армия Ноги имела 400 орудий и 72 пулемета, у защитников Порт-Артура было всего 646 орудий и 62 пулемета.

Недостаток пулеметов русские войска компенсировали различными импровизациями вроде «пулемета Шеметилло». Разработал его капитан 25-го Восточно-Сибирского стрелкового полка И.Б. Шеметилло (погиб на укреплении № 3 Порт-Артура). На деревянной раме крепили в ряд 5 или 10 «трехлинеек» (могли использоваться и трофейные винтовки «Арисака»), с помощью двух рычагов стрелок мог перезарядить сразу все винтовки и выстрелить залпом — пожалуй, последнее явление картечниц в России. Рамы ставили на опоры или снабжали катками и щитом.

Пулеметная рота Русской армии с «ездящими» пулеметами «Максим»

Русско-японская война дала богатый материал боевого использования пулеметов в различных видах боя, на равнинной и резко пересеченной местности, в полевых и крепостных укреплениях (в Порт-Артуре пулеметы, по сути, впервые действовали в условиях укрепрайона), в дневных и ночных боях, на малых, средних и больших дальностях. При этом пулеметы действовали и как «общедивизионное огневое средство», и как приданные отдельным частям. В боевых условиях были испытаны несколько типов установок (колесные лафеты, треноги, салазки, станки), со щитами и без них, различные способы перевозки. Ездящие пулеметы оказались наименее удобны, хотя в составе отдельной огневой группы «оказывали немалые услуги» при подготовке атаки огнем с флангов (хотя пробовали и стрельбу через головы своих войск) или при отражении атаки противника с дальних дистанций. Из войск шли жалобы на крайнее неудобство для полевых войск крепостных лафетов, с трудом перемещаемых на поле боя и очень плохо маскируемых. Впрочем, и «пехотные» колесные лафеты были немногим удобнее. Одноконная запряжка «ездяших пулеметов» с горным передком при внешней легкости оказалась малоповоротливой. Прицепку пулеметов приспособили к пароконной хозяйственной двуколке, на которой можно было возить прислугу, боекомплект и ЗИП — получилось подобие четырехколесного артиллерийского лафета. Решение это было вынужденным — на разработку нового лафета не было времени, а двуколки имелись в достаточном количестве. По предложению капитана Иванова, в войсковых мастерских на театре военных действий производились из подручных средств легкие, лучше маскируемые на местности пулеметные станки «салазочного» типа. Вьючные пулеметные роты проявили себя лучше, — работая плечом к плечу с передовыми частями пехоты, они наносили большие потери противнику, лучше маскировались и были не такой заметной целью, как пулеметы на колесных лафетах. Швейцарская тренога массой 20,4 кг на тот момент считалась лучшей установкой для горного театра военных действий. Однако треножные станки швейцарского типа позволяли вести огонь только в положении сидя, так что в войсках их переделывали для стрельбы лежа.

Вьючная пулеметная рота Русской армии

Появление пулеметов вызвало разработку для них различных сооружений — окопов с круговым обстрелом (размеры окопа зависели от типа установки, причем пулемет до боя располагался на дне окопа и выкатывался или переносился к брустверу для стрельбы), закрытых сооружений, называвшихся тогда «блиндированными гнездами» (подобные пулеметные гнезда с защитными перекрытиями, прототипы ДЗОТов, будут широко использоваться в Первой мировой войне).

Война привела ее участников к однозначному заключению: «Пулеметы приобрели громадное значение: позицию, усиленную искусственными препятствиями, на которой поставлены пулеметы, взять с фронта весьма трудно». Пулеметы вкупе со скорострельной артиллерией способствовали закреплению тактики наступления не сплошными, а разомкнутыми стрелковыми цепями, разделенными на ряды, перебежек и даже переползания группами под огнем, появлению в обороне сплошных линий траншей, повышению роли маскировки и ночных боев. Был поднят также вопрос о стрельбе из пулеметов с закрытых позиций — по аналогии со стрельбой артиллерийских орудий.

В то же время опыт войны подтвердил, что пулеметы не являются «четвертым родом оружия» (в дополнение к пехоте, кавалерии и артиллерии), но должны органически входить в состав войсковых частей и соединений. В последнем издании «Учебника тактики» генерала Драгомирова, вышедшем в 1906 г., в отдельной главе разбирался вопрос действия пулеметов на основе опыта Русско-японской войны. В частности, указывалось, что продвижение пулеметов в цепи позволит сделать эту цепь реже, не ослабив ее огня и уменьшив потери от огня противника. Отсюда — «при наступлении главная надежда на пулеметы легкого типа», если решен вопрос питания патронами в бою. «При обороне весьма полезно иметь пулеметы, обстреливающие подступы к важнейшим пунктам позиции. Здесь пригодятся и ездящие пулеметы, и пулеметы легкого типа».

ПОЯВЛЕНИЕ «РУССКОГО МАКСИМА»

В непростой обстановке неудачно складывающейся войны на Дальнем Востоке и начавшихся по всей России беспорядков в Туле ставилось производство пулемета Максима. В марте 1904 г. ИТОЗ получил наряд на 122 пулемета и ассигнования в 100 тыс. рублей. Начальник ИТОЗ А.В. Кун планировал изготовить первый пулемет к 1 сентября 1904 г. Но только 5 декабря 1904 г. под руководством П.П. Третьякова и И.А. Пастухова оружейники М. Зябрев, М. Судоплатов, И. Судаков собрали первый пулемет производства ИТОЗ. 8 декабря Кун направил в ГАУ рапорт, что пулемет «все установленные испытания выдержал вполне удовлетворительно», сделав без задержек и поломок 3000 выстрелов. Поскольку специальных сталей от «Виккерс» не поступило, на пулемет пошла сталь, использовавшаяся в производстве винтовок обр. 1891 г.

Наконец в мае началось серийное производство — пулемет, изготовленный 1 мая 1905 г., официально носил «№ 1». Наибольший вклад в постановку и развитие производства пулеметов «Максим» обр. 1905 г. на ИТОЗ внесли Павел Петрович Третьяков и Иван Алексеевич Пастухов.

Пулемет «Максим» производства ИТОЗ с номером 1 в экспозиции Тульского государственного музея оружия. Рядом — приспособление для правильного снаряжения ленты патронами

С октября 1905 г. началась сборка пулеметов с улучшенным затвором. В конце декабря 1905 г. начальник ИТОЗ сообщал в ГАУ, что готовы 32 пулемета и почти все части для сборки еще 105 пулеметов. Однако за 1905 г. ИТОЗ сдал только 28 пулеметов (в армию поступило 16). Недовыполнение нарядов во многом объяснялось недостатком станочного парка — заводу было необходимо еще около 700 различных станков. Правда, в 1904–1905 гг. ИТОЗ смог усилить свое оборудование на 600 станков, приобретенных, по преимуществу, за границей.

К производству изначально предъявили требование полной взаимозаменяемости деталей. Оно давно стало для русской оружейной промышленности обязательным, но теперь качественно возросли требования к точности и единообразию изготовления деталей и выдерживанию технических условий на них. Надо заметить, что Третьяков и Пастухов, находясь в 1903 г. на заводе «Виккерс», обнаружили, что в пулеметах фирма еще не добилась взаимозаменяемости — затвор, собранный из деталей четырех пулеметов, дал задержку уже на 20-м выстреле (затвор, или «замок», как его тогда называли, был самым сложным в изготовлении узлом). А представитель «Виккерс» Ю.К. Миллер, прибывший в Тулу в 1905 г., смог убедиться, что здесь достигнута взаимозаменяемость деталей замка. Но вот объемы производства были еще малы.

Пока в Туле ставили производство, военное министерство выдало очередной заказ берлинскому заводу DWM. Давно не является секретом ни то, что германская военная промышленность во многом поднялась на русских заказах, ни то, что она была весьма исправным поставщиком. А приемка заказанных пулеметов у DWM, для которой в Германию направили полковника П.П. Третьякова, полковника А.А. Кубасова (принявшего от него инструментальную мастерскую) и старшего мастера Д.Н. Смирнова, стала хорошим поводом, чтобы подробно ознакомиться с улучшениями, внесенными в технологию и организацию производства германскими специалистами.

Требовалась и помощь других артиллерийских заведений. В Журнале Хозяйственного комитета ИТОЗ от 7 февраля 1906 г. указывалось, что в счет наряда на 400 пулеметов надлежит получить: «от Брянского арсенала — 400 пар колес, от Ижевского завода — 400 штук больших щитов, 400 штук малых щитов, 400 штук осей, 1600 штук черновых пулеметных стволов».

Как и следовало ожидать, возникли проблемы с системой питания, а именно — с холщовой пулеметной лентой. В марте 1906 г. на Главном Артиллерийском полигоне испытали три английские ленты и четыре, изготовленные ИТОЗ. По отчету полигона, «ленты, изготовленные из английской ткани, оказались заметно лучше изготовленных из русской тесьмы» — в последних оказались тесны гнезда, слишком большая доля энергии подвижной системы расходовалась на извлечение патрона из ленты, что приводило к задержкам в стрельбе. Артком 23 февраля 1907 г. признал, что «совершенствование производства… тесьмы является насущной потребностью военного ведомства». Из различных испытанных ИТОЗ вариантов наилучшей оказалась тесьма рижской мануфактуры, поставленная «Шимунек и К°». Заказ на тесьму для пулеметных лент «Шимунек и К°» получил уже в 1906 г., тогда же 300 комплектов кожаных чехлов и сумок к пулеметам заказали тульскому цеховому С. Рабиновичу — привлечение «частной промышленности» ограничивалось такими заказами. Пулеметы потребовали совершенствовать и патронное производство. В рапорте Начальника ИТОЗ от 16 июля 1907 г. указывалось, что при стрельбе из пулеметов патронами Петербургского и Луганского заводов часты случаи пробития капсюлей, прорыва газов через капсюльное гнездо, выпадания пуль. Кроме того частицы оболочки пуль (особенно в патронах Тульского патронного завода) быстро засоряли надульник, в связи с чем в 1906 г. даже испытали два варианта измененных надульников, но они не показали видимых преимуществ.

За первые три месяца 1907 г. ИТОЗ сдал в Тульский отдел Московского артиллерийского склада 64 пулемета, за апрель — 24, май — 40, июнь — 72, июль — 56, август — 40. Всего же за 1907 г. — 448 (по другим данным, 440) «пехотных» и 77 морских (без лафетов) пулеметов. При этом за 1906 г. армии сдали только 73 пулемета из 145 произведенных (флоту сдали только 3), в 1907-м — 228 из 525, т. е. принималось около половины переданных заводом пулеметов. Не была еще отработана технология серийного производства, возникали задержки с поставкой сталей Ижевским сталеделательным заводом. Но до 1908 г. шло, по сути, опытное производство. За 1905–1908 годы изготовили 1376 серийных «сухопутных» пулеметов с запасными частями (820 «крепостных» и 556 «полевых») и 208 «морских».

Первые русские пулеметы попали и за рубеж — сразу после Русско-японской войны с просьбой о приобретении пулеметов обратилось к России болгарское правительство. 3 января 1906 г. «высочайше соизволено» было отпустить безвозмездно один крепостной и один вьючный пулемет с 20 000 патронов. Опыты с ними, видимо, произвели хорошее впечатление, Болгария намеревалась заказать ИТОЗ 144 пулемета вьючного и 115 крепостного типа, но, в конце концов, выбрала поставщиком ту же германскую DWM.

Опыт войны указал и на «желательность получения большей дальности» и настильности стрельбы, что способствовало принятию в 1908 г. 3-линейного винтовочного патрона с остроконечной пулей. Пришлось переделывать под него пулеметы — менять стойку прицела, переделывать патронник под новый профиль пули, для уменьшения импульсных нагрузок при стрельбе увеличивать диаметр отверстия втулки надульника. Решено было также облегчить сам пулемет (Артком определил такую задачу в начале 1909 года) и принять новый станок, который позволил бы иметь пулеметы и установки одного типа в пеших и конных пулеметных командах. Требования к новому станку сформулировали Артком ГАУ совместно с Офицерской стрелковой школой.

Принятие в 1907 г. в Австро-Венгрии на вооружение сравнительно легкого 8-мм пулемета системы А. Шварцлозе заставило ускорить исследования «легких» и «облегченных» пулеметов в других странах.

Летом 1908 г. свой вариант облегченного до 18,48 кг пулемета прислал для испытаний и Максим. В июле 1909 г. «Виккерс» прислала новый вариант массой 11,36 кг — разработку «легкого» пулемета фирма вела уже несколько лет, и русские специалисты весьма интересовались этими работами. В частности, специалисты «Виккерс» заменили бронзовые и чугунные детали стальными (предлагалось даже делать некоторые детали из дюралюминия), перекомпоновали и упростили замок, облегчили короб пулемета, ввели новый надульник, попутно улучшили конструкцию спусковой тяги. Новый пулемет «Виккерс», его треножный станок и патронная коробка могли переноситься в виде ранцев тремя номерами расчета.

Артком отметил «замечательную легкость» нового пулемета «Виккерс», а 3 декабря 1909 г. ГАУ предписало ИТОЗ «установить как можно скорее производство легких пулеметов Максима с тем, чтобы сдача их началась с августа 1910 г.», при этом на 1910 г. давался наряд в 600 пулеметов. 29 января 1910 г. «Виккерс» доставила на ИТОЗ свой образцовый «легкий» пулемет. Он работал с задержками, но и тулякам пришлось вносить в свои опытные пулеметы ряд изменений. Для облегчения пулемета ряд деталей из бронзы (рукоятки управления, приемник, кожух ствола и другие — кроме втулки ствола и пароотводной трубки в кожухе ствола) по примеру англичан и немцев (пулемет MG.08) заменили стальными. Испытания в середине 1910 г. «облегченного» пулемета «Виккерс» на треноге с отделяемым колесным ходом на полигоне Офицерской стрелковой школы показали, что он «вовсе не давал автоматической стрельбы ни старыми, ни новыми патронами». Заметим, что это была первая, еще не серийная модель модифицированного пулемета «Виккерс», известного в нашей стране как «Виккерс» 1910 г. Англичане еще только ставили производство новой модели (ставшей впоследствии знаменитой и широко распространившейся в мире) и торопились в рамках договора «застолбить» его в России. Характерно, что в ходе испытаний стрельбу из пулеметов вели под большими углами возвышения и склонения, — кроме необходимости применения пулеметов в крепостях тут сказался опыт боев в горной местности в ходе Русско-японской войны. При такой стрельбе часты были «неотдача» подвижной системы из-за ее веса или недоход затвора из-за недостаточного усилия возвратной пружины. «Виккерс» улучшила конструкцию, но все же наиболее соответствующим требованиям ГАУ был признан тульский «облегченный» пулемет. С учетом того, что для ИТОЗ пулеметное производство было делом сравнительно новым, «выигрыш» у именитой фирмы «Виккерс» был заметным успехом.

7,62-мм пулемет «Максим» обр. 1910 г. на колесном станке Соколова первоначального образца с откидными передними ногами, подушкой-сиденьем и роликом (катком) на хоботе

Однако и тульский облегченный пулемет нуждался в доработках. К октябрю доработанный пулемет был готов. Как это нередко случается, ряд мелких изменений дал заметное повышение надежности работы и удобства обращения. Доработка затвора и деталей приемника повысила надежность работы системы питания. Пастухов доработал конструкцию надульника. После долгих споров решено было ставить на ИТОЗ производство облегченного пулемета с изменениями, внесенными штаб-офицером завода по технической части полковником П.П. Третьяковым.

Под руководством Третьякова туляки подготовили также производство «легкого» пулемета, сдав первые два «легких» пулемета 15 июня 1910 г. Пулеметом массой «тела» 18,8 кг (с водой) предполагали вооружить конницу. Но Военное министерство для этих целей выдало заказ на «легкий» пулемет на треножном станке фирме «Виккерс» (при этом как туляки использовали некоторые черты «облегченного» пулемета «Виккерс», так и фирма «Виккерс» использовала ряд доработок, произведенных на ИТОЗ). Однако фирма задержала выполнение заказа. В начале мировой войны «легкие пулеметы Виккерса» показали недостаточную надежность, и их пришлось исправлять на том же ИТОЗ.

После испытаний облегченного тульского пулемета он был принят на вооружение под обозначением «станковый пулемет Максима обр. 1910 г.» с колесным полевым станком полковника А.А. Соколова. Кроме указанных изменений поменялся также прицел пулемета, детали короба и кожуха, затыльник, спусковая тяга. Пулемет обр. 1910 г. был действительно значительно улшен по сравнению с прототипом прежде всего в технологическом плане, однако вряд ли правильно утверждение, что «русские техники создали, по сути, новый пулемет». Тем не менее финансовые отношения с «Виккерс, сыновья и Максим» в рамках контракта пересмотрели, согласовав уменьшение вознаграждения. Положением Военного совета от 4 марта 1910 г. устанавливалось: «По контракту, заключенному 9 марта 1904 года Главным Артиллерийским Управлением с обществом «Виккерс, сыновья и Максим», уплачивать с 1 января 1910 г. по день окончания контракта 23 февраля 1915 года по 60 ф. ст. вместо обусловленных этим контрактом 80 ф. ст. за каждый готовый пулемет». В том же 1910 г. была принята и новая машинка для снаряжения пулеметных лент.

Станок же к пулемету был действительно новой и совершенно оригинальной конструкцией. После Русско-японской войны установился следующий взгляд на применение пулеметов: пулемет представляет сильное огневое средство, необходимое и для пехоты, и для кавалерии; пулемет необходим как при обороне, так и при наступлении, а потому конструкция и размеры пулеметов и установок должны позволить им всюду сопровождать войска, допускать скрытное передвижение, быструю установку на позиции. Разработка нового станка началась вскоре после Русско-японской войны и с опорой на ее опыт. Провели испытания нескольких полевых установок отечественной и зарубежной разработки, в том числе — предложенных офицерами, «бывшими в минувшую войну при пулеметах». П.П. Третьяков разрабатывал к пулемету свой вариант «горно-вьючной треноги», но наибольшее внимание привлекли треножные станки фирмы «Виккерс» и станок капитана Соколова, разработанный в 1907 г. при участии мастера Санкт-Петербургского орудийного завода Платонова и соединивший черты «салазочного» (допускающего перетаскивание ползком, стрельбу из положения лежа и маскировку в низкой растительности), колесного (возможность перекатывания на марше и на поле боя) и треножного (устойчивость, возможность стрельбы из положения сидя) станков. Доработка станка Соколова шла по результатам испытания в Офицерской стрелковой школе и в войсках. Станок приняли на вооружение под обозначением «станок обр. 1908 г.», но чаще он упоминался как «станок Соколова».