Помоги проекту - поделись книгой:
Сглазил! Сколько раз уже бывало - когда ожидаешь больших проблем и готовишься к ним, все проходит как по маслу. А стоит расслабиться, "одной левой сделаем" - и трудности возникают на ровном месте! Уже ближе к вечеру с запада, от Вентотене, подошел катер. И на берег сошли всего двое фрицев, один офицер, второй в штатском. И сразу же все немцы забегали, засуетились! За оставшиеся до темноты полтора часа патруль прошел мимо нас четырежды! А на крыше тюремного корпуса пулеметчики появились. Нас ждут? Святошам или итальянским товарищам проверить надо, где у них течет!
Хотя если бы фрицы узнали, шуму было бы больше. Прибыло бы их не двое, а еще и взвод егерей, они бы тут каждый кустик обшарили. И "раумбот" не ушел бы обратно, а остался бы подходы к острову охранять, и еще бы прислали. А то и появился бы "наш" противник, "Соединение К", которое уже создано - но, основным составом работает сейчас в северной Франции по рекам и мостам. Значит, немцы узнали, но именно "что-то", без конкретики. А так как проколоться могли прежде всего итальянцы, то логично предположение, что освободить папу попытаются именно они. Подойти на чем-то маломерном и высадиться на остров тайно или внаглую придумать какой-нибудь предлог. Нет, тогда бы немцы катер не отослали. А почему освободители должны будут идти с материка? Подходы к Санто-Стефано ну очень поганые, если даже "раумбот" офицера не на берег высаживал, а в подошедшую навстречу лодку. Значит, имея пароходик или шхуну, десантникам надо иметь на борту еще и шлюпки на весь состав? А резиновые "зодиаки" с мотором сейчас уже есть, но исключительно в спецуре, это лишь лет через двадцать они будут в свободной продаже, доступные кому угодно. Так что наиболее вероятным высадочным средством будут обычные рыбачьи лодки, которых тут, на побережье, множество. Но идти на них от Италии, двадцать миль по открытому морю, все ж далековато, и шторма в марте тут очень вероятны. А если сначало перебросить десант на Вентотене, скрытно, под видом гражданских, и стартовать уже оттуда, два километра всего, по-морскому чуть больше мили? Наиболее вероятный вариант - его немцы и ждут!
Но тогда здесь у них - вторая линия обороны. А главные события на соседнем острове - тут даже лишних войск перебрасывать не надо, ту самую роту СС по тревоге поднять и все там перетрясти, искать спрятанное оружие, и всех не местных, особенно приехавших впервые - под замок до выяснения. Наверное, и на материке, в рыбачьих портах, идет сейчас немецкий шмон. А большего тут и ожидать нечего. Боевые корабли с десантом сюда не дойдут, рассчитывали мы дома и такой вариант, посадить на эсминцы две роты морпехов - никак не успеем отойти до рассвета, когда активно вмешается немецкая авиация. Воздушный десант - полная авантюра: при таком ветре попасть на остров меньше полукилометра в окружности, это при том, что парашютов-"крыльев", позволяющих приземляться в выбранную точку, еще не изобрели, а обычным "куполом" управлять можно очень ограниченно, и большая часть десантников упадет в море. Высадка с обычной подлодки - так даже на большой субмарине этих времен по-максимуму неполный взвод диверсов разметишь. И велика вероятность, что всплывшую лодку заметят, осветив прожектором - после чего тревога, через пять минут тут будут катера, а гарнизону развлечение, стрельба по плавающим мишеням - а кто из десантников выживет и доплывет, тем придется карабкаться по очень крутым склонам, под летящими сверху гранатами, а в завершение лезть через мины и проволоку. Дело абсолютно дохлое без артиллерийской поддержки с кораблей!
А ведь вы, фрицы, которые здесь - точно тыловые, не фронтовики. И тем более не переодетая спецура. Видно по тому, как двигаются, как смотрят, как оружие держат. Полицейские части СС (не путать с дивизией "Полицай", которая действительно формировалась из бывших полицейских, но это фронтовая дивизия ваффен СС) были ответственны за "охрану порядка", включая караул концлагерей, ну и, конечно же, карательные функции. И в конце войны сюда шли, кто желал - подальше от фронта, зато со всеми привилегиями СС - не только немцы, но и шваль со всей Европы, включая наших галицаев, прибалтов и прочих предателей. Таких и за людей считать грех - давить, как клопов. Скорее бы стемнело!
Да когда же вы уснете! Ночью фрицы стали даже активнее. Со стен административного корпуса два прожектора по морю шарят, и пулеметчики никуда не ушли. И не только патрули по периметру бегают, но и посты появились. Похоже, у них тут одно отделение на патрульно-постовой службе, значит, другое такое же должно быть отдыхающей сменой, не всю же ночь один и те же бдят? Восемь человек на крыше - по двое на каждом из прожекторов, и пулеметные расчеты. Если прожектора из прожекторной батареи зенитного дивизиона, то их расчеты считаются отдельно. И обслуга, подай-принеси-убери - во времена Маневича этим занимались не стражники, а наиболее лояльные из арестантов, немцы же вряд ли заставят святых отцов работать, а вот взять еще нескольких зольдатиков из хозвзвода зенитной батареи могут вполне. Да, еще и связист есть, ведь взводу рация не положена. И герр комендант - если только его функции взводный не исполняет. И вновь прибывшие - ну, с их статусом мы еще разберемся. Итого, немцев тут штук полсотни. Что вполне согласуется с тем, что мы днем наблюдали. И повторяю, тут большое число солдат просто негде разместить!
Ведь тюрьма, хоть и смотрится внушительно - но основная ее часть, "подкова", это три яруса камер, четыре на четыре метра. А коридоры - наружные, как балконы, или, скорее, как лоджии, на внутренней стороне "подковы" - так что из административного корпуса, эту подкову замыкающего, все содержимое тюрьмы насквозь видно, тут и коридорные надзиратели не нужны. И ночью не укрыться - прожектора на крыше стоят ближе к концам подковы, повернуть, так все просветят, и укрыться ни в коридорах, ни во дворе негде, часовня посреди и то насквозь видна. И пулеметы там же, рядом - держат и подходы снаружи, и всю внутренность тюрьмы. Но сам административный корпус не такой уж и большой, и занят хозяйственными помещениями - и канцелярия, и кухня, и всякие склады - жрать арестантам что-то надо? Есть караулка для отдыхающей смены - но максимум на десяток человек. А вообще стражники жили в отдельном доме-казарме снаружи, там же у них и кухня была, своя. И на мой взгляд, даже при забитии тюрьмы арестантами под завязку, десятка охранников хватит для поддержания порядка - ну не нужно тут большее число!
О, нас уже не четверо, а восемь! Поднимается из пещеры Мазур и докладывает, что прибыла вторая четверка - Влад с Финном и Рябой с Гансом (последний был чистокровным русаком, но из Поволжья, с немцами общался с детства, язык знал в совершенстве, за что позывной и получил). Причем до нас успели побывать на Вентотене - "Воронеж" вошел в пролив между островами, так что им всего с километр на "миногах" на запад пройти, а затем к нам, два на восток. Зато теперь к днищам обоих "раумботов" прилеплены подарки, такие же, как мы на Висле ставили - рванет от набегающего потока воды, или по истечении времени, или при попытке снять. Теперь нам разобраться с этими никто не помешает. Лишь бы до утра - мы-то нырнем и уйдем, а как папу вывезти?
Тыловые фрицы, непуганые. Ну кто ж на посту курить будет, да еще в темноте - и демаскировка, и ночное зрение сильно садится - а тут у двоих сигареты были. Ходите в темноте по острову, изредка фонарики включая - только свет их слабенький, метра на два пробивает, зато издалека показывает ваше положение. И друг друга вам не разглядеть из-за темноты и этих кактусов, а нам просто лечь, и ни черта вы нас не увидите, даже если рядом пройдете. И зачем вы тут в таком количестве, вам это никак не помогло, лишь на убой подставило? Четырнадцать фрицев против нас восьми, при том что они парами или поодиночке, это даже не смешно. Тем более что мы не бегали поначалу, средняя четверка работала, две пары по флангам на подстраховке, а патрульные сами к нам подходили - тут главное, чтобы не крикнул никто. Часовых, не мудрствуя, снимали из бесшумок в голову. Один раз лишь угроза была, когда соседний часовой что-то услышал и прокричал:
- Дитрих, что там у тебя?
Наш Ганс в ответ, мол, все в порядке, да фриц недоверчивый попался, еще что-то переспросил - но я уже был от него на дистанции стрельбы, в голову из "винтореза" с ночной оптикой с шестидесяти метров, случаи и потруднее бывали!
Аварийный вариант, если бы все же нашумели - то Рябой и Ганс должны были в темпе прорываться к казарме стражи. Потому что вон тот ящик на колесах - это генератор Maschinensatz 33, по уставу положенный в прожекторных подразделениях. Выдает двадцать четыре киловатта, как раз для питания стандартного 150-сантиметрового зенитного прожектора - но там на крыше стоят два меньшего размера, шестидесятисантиметровые, потому и мощности хватает на оба, и еще на освещение зданий. Теперь можно и не слишком спеша, но и не медля - Рябой, наш сапер, связист и электрик, надев немецкую шинель и каску, чтобы при беглом взгляде со стены сойти за своего, быстро колдует у генератора, затем исчезает, через минуту искры летят фейерверком, и становится темно.
Из казармы выскакивает немец, подсвечивая себе фонариком, бежит к генератору. И даже не оборачивается, когда Ганс с Рябым подходят сзади, будто свои. Тело аккуратно засовывают руками, головой и плечами под поднятую крышку - так, что со стороны выглядит, солдат занимается ремонтом. Влад и Финн страхуют с "винторезами", а я с Мазуром и Валька со Скунсом врываемся в казарму с главного входа и со стороны кухни, расположение помешений нам известно, заучили наизусть. Внутри оказалось тринадцать немцев, семеро из них спали. Но оружие хранилось в комнате дежурного, первой у входа, унтер за столом, успевший зажечь свечу, даже не понял, что вошли чужие, до того как получил пулю из "ПБ". И была зачистка всего здания, у немцев не было шанса - в темноте что-то двигалось и убивало, мы работали "бесшумками" и ножами, подобие того смертельного танца, что мы показывали товарищам-гарибальдийцам, пытаясь научить их хоть в первом приближении - ох, только бы ПНВ в драке не поломать, а впрочем, на одного фрица уходило в среднем по паре секунд, и толстые стены, закрытые окна, шум не слышал снаружи никто. Из спящих - пятеро так и не проснулись. Пленных не брали - зачем нам "мясо", если в доме коменданта нас прибывшие сегодня гости дождаются, вот с ними побеседовать бы хотелось! И если они в соседнем доме, то не сбегут уже - Ганс и Рябой караулят и не выпустят.
У дверей лежал дохлый фриц - еще один, неучтенный.
- Из дома коменданта прибежал, - пояснил Рябой. - Наверное, командир послал узнать, что случилось. Ведь телефон мы тоже обрезали.
Это он зря. Можно было бы сначала этого фрица вежливо спросить, сколько людей в доме коменданта, а уж после в расход. А время идет - и могут немцы, что на крыше, сообразить, а что это светляки фонариков по острову не двигаются, а в большинстве и вовсе пропали (кроме тех, что мы на кактусы повесили, возле убиенных часовых). И не дай бог, здесь еще резервный источник электричества есть, сейчас подключат? По уму, нафиг немцам было патрулированием увлекаться - засели бы за стенами, выставив на крыше и в окнах пулеметы и врубив освещение по-полной, что мешало им генератор внутрь "подковы" затащить, было бы нам на порядок труднее. Сил у вас было больше, и на удобной позиции - но вы их недопустимо разделили, лишив взаимодействия и связи. И собак не завезли, а ведь при охране объекта эти чертовы твари могут быть эффективнее самой навороченной сигнализации.
Бежим к дому коменданта. Кажется, сверху что-то заметили - раздается окрик, еще не тревожный. В первой же комнате натыкаюсь на рослого фрица с МР - встревожился, изготовился к бою, но не опознал чужих в первую секунду, а второй у него уже не было. А вот тело упало с заметным шумом, это нехорошо. В коридоре замечаю Вальку, вошедшего через заднюю дверь, вовремя узнали друг друга. Значит, первый этаж чист.
И тут снаружи гремит пулеметная очередь. И крик, быстро оборвавшийся. Как мы узнали позже, орал фриц, получивший пулю из "винтореза", но еще живой, летя с крыши вниз. Ошибкой немецких пулеметчиков было, что они, увидев в темноте непонятное мельтешение - а фрицы не бегают, они здесь ходят, причем строем! - заподозрили неладное, но первую очередь дали куда-то поверх предупредительную и короткую, ведь по их мнению, внизу в домиках и на территории могли быть и свои! А Влад и Финн реагировали даже слишком быстро - хлоп, хлоп, один фриц выпал вниз, второй растянулся на крыше, тела не видно, но точно жмур, с девятимиллиметровой пулей в голове. "Винторез" вспышки не дает, и второй пулеметный расчет не придумал ничего лучше, как сразу начать стрелять куда-то в направлении берега - подождали бы секунду, чтобы сначала ракетой осветить, но сработал устав, подавить противника, прижать огнем - еще два раза "хлоп", и два тела на крыше.
А нам, в доме, уже не остановиться - надо дело завершить. Взлетаем по лестнице на второй этаж, там были радиостанция и жилье господ офицеров. Еще одного фрица положили в комнате связи - сцуко, успел он передать что-то или нет? - и офицера в коридоре, парабеллум успел выхватить, пришлось стрелять. Следующая комната, сначала дверь осторожно надавить-потянуть, буквально по сантиметру, просто определить, в какую сторону открывается и не заперта ли - самому оставаясь сбоку, у стены. Затем рву дверь на себя и сразу нырком вниз и в сторону, как танцую вприсядку, ведь как обычно стреляют навскидку, на уровне груди стоящего человека, а прицелиться я тебе не дам. Двое фрицев - один в мундире, второй тот, штатский - когда одеться успели, или вовсе не ложились еще? Офицер стоит ближе к двери, но оружия у него в руках нет - крутнувшись, скашиваю его подсечкою и уже упавшему добавляю по затылку, легко, чтобы не убить. Знаю, что Мазур держит мне спину и контролирует штатского, у которого оружия тоже не видно.
- Рябой, что там?
И голос в наушнике в ответ:
- Оба МГ ёк, еще четверо фрицев на крыше лежат тихо, пока тишина, никого не видно.
И тут штатский подает голос:
- Вы русские? Тогда я прошу доставить меня к вашему командиру.
А голос-то знакомый!
- Командир я, - отвечаю. - Герр Рудински, а вы что здесь делаете?
Это надо же так повезти - самому попасть в собственную западню!
По чести, русские сами виноваты. В Риме, на переговорах, не обозначили четко свою позицию относительно папы! А когда назначенная встреча в Берлине состоялась, и русский эмиссар потребовал, чтобы Пий Двенадцатый был освобожден - ну что мешало просто отдать приказ, и ведь все было подготовлено, доверенные люди сделали бы все, как надо. Нет, захотелось самому выйти на сцену. Чтобы его святейшество знал, кому он обязан своей жизнью.
Поскольку Рудински отлично представлял, что такое Римско-Католическая Церковь - не безобидное общество духовных наставников, как думают иные в просвещенный двадцатый век, а организация, богатством и влиянием равная богатейшим банкирским домам каких-нибудь Ротшильдов, информированностью не уступающая британской разведке, а беспощадностью, если ущемить ее интересы, сицилийской или чикагской мафии. А что не любят шума и внешних эффектов - так жертве без разницы. Было перед войной в Париже, когда некий уважаемый банкир всего-то на три миллиона вздумал святых отцов нагреть - и через пару недель домашний доктор этого почтенного месье, лечивший его уже тридцать лет, немного ошибся в рецепте. Сердечный приступ - и упокой душу раба Твоего. Вот только Рудински, в отличие от полиции, хорошо знал, что случай тут ни при чем, поскольку был этот коммерсант одним из его "особо доверенных". Какие-то три миллиона - насколько велика будет расплата за сожженный Ватикан и попытку убийства папы, не хотелось и думать! Так что полезнее для жизни будет, если Церковь не станет после предъявлять счет - а если удастся сделать, чтобы она еще и благодарна была?
Оттого пришлось самому заняться этим делом. И не дай бог, с папой что-нибудь случится! Кто ж знал что на этом чертовом острове нет ни нормальной пристани, ни защищенной якорной стоянки, так что катер должен был, высадив пассажиров, возвращаться на Вентотене? Хотя в ночевке здесь, казалось, не было никакой угрозы. Тут не могло быть никаких партизан, что же до населения соседнего островка Вентотене, то ни одна лодка не должна была отойти от пристани до того, как гость из Берлина не отбудет на материк. В эту ночь безопасность должна быть гарантирована, а вот через день... но не будем забегать вперед!
Папа Пий Двенадцатый был единственным узником на втором этаже тюрьмы. Прочие же "ватиканские" пленники содержались на первом, в камерах поодиночке. И конечно, никаких прогулок им не полагалось - так что заключенные не общались и не видели друг друга. Сразу по приезду герр Рудински заперся в канцелярии, работая с документами, затем потребовал на допрос тех из узников, кто должен был сыграть свою роль, их имена остались в бумагах. После вызвал дежурного и приказал сопроводить к папе - простите, к заключенному N 013. Войдя в камеру, Рудински приказал солдату ждать в конце коридора. И обратился к пленнику
- Как самочувствие, ваше святейшество?
Сидевший на грубом соломенном тюфяке человек, больше похожий сейчас на грязного бродягу, чем на властителя христианского мира, в ответ разразился тирадой, более подходящей пьяному грузчику, чем духовной особе. Рудински укоризненно покачал головой:
- Ай-ай, ваше святейшество, оказывается, вы очень дурно воспитаны! Я ведь пришел, чтобы даровать вам жизнь! И не спешите говорить нет, как вы изволили уже трижды - в отличие от тех случаев, я не буду от вас требовать признания Германии и ее армии силами Света, воюющими с воинством Тьмы с востока. Я не буду требовать от вас вообще ничего. Считайте, что я поступаю так из чисто христианского милосердия и любви к ближнему. Завтра вы покинете это неприветливое место и отправитесь со мной - сначала во Францию, а затем в Швейцарию.
Папа посмотрел на гостя внимательно, а затем произнес длинную фразу на латыни. Рудински отрицательно покачал головой.
- Нет, ваше святейшество, я не состою в "Опус деи", ни ассоциированным, ни нумерарием
- В Швейцарии, сын мой, - ответил папа, - когда и если я действительно туда попаду. И простите, а что будет с прочими моими братьями во Христе, заключенными в этом узилище?
- Я не всесилен! - отрезал Рудински. - Вас одного я могу вывезти, сославшись на оперативные нужды, это пройдет незамеченным. А многих, не говоря уже о всех - сам тогда рискую положить голову под топор. И простите, хоть я и с уважением отношусь к христианской вере, но не настолько, чтобы стремиться в великомученики. А подвалы гестапо - это куда страшнее тех мук, которым подвергался Иисус. Или вы один, или... Жаль, ваше святейшество - я искренне хотел вам помочь!
Папа погрузился в молчание. Затем сказал:
- Что ж, сын мой, все в Его руках. И те, кому суждено будет погибнуть в этой святой войне не поколебавшись в истинной вере, тотчас же вознесутся на небеса.
"И это случится раньше, чем ты полагаешь! - подумал Рудински. - Впрочем, если Германия теряет своих солдат, чего стоит жизнь этих святош?"
Ведь согласно документам, завтра утром Санто-Стефано покинет вовсе не папа! А совсем иное, не слишком значительное лицо - находящееся здесь же, в этой тюрьме, близкого возраста с Пием и даже схожее внешне. Подходящих кандидатур было целых три, кому-то из них повезет сыграть роль папы - на одни сутки. Ну, а после - итальянские инсургенты предпримут попытку освобождения папы, но охрана, получившая самый строгий приказ (к которому Рудински не имел никакого отношения), расстреляет всех узников. Повстанцы самые настоящие, подогретые разговорами о страданиях папы, целая сотня их прибыла на Вентотене под видом родственников, торговцев. И по достовернейшим сведениям, акция назначена на следующую ночь - впрочем, агенты гестапо, сыгравшие роль провокаторов, проживут после очень недолго. Также и папе в Италии придется пережить еще одну смерть - конечно же, лишь по документам. Ведь может же этапированный на континент арестант умереть при допросе? Конечно, виновные в столь грубой работе будут строго наказаны. И кому какое дело, что некто, уже с французским именем, после будет отпущен "за недоказанностью", даже в гестапо случается такое. А он, Рудински, будет чист перед всеми сторонами!
Сначала погас свет, затем началась стрельба - и быстро завершилась. На бой не похоже! Быстро одевшись, Рудински ждал прояснения ситуации вместе с Вурцером, комендантом гарнизона. Еще в доме были, на этом этаже, взводный-штурмфюрер, радист и ординарец, и внизу пятеро солдат - все хорошо вооружены, в прочном каменном доме, и еще полтора десятка солдат в казарме рядом, столько же в патруле по острову и столько же в Цитадели. Было достаточно, чтобы отбиться даже от сотни повстанцев, высадись они на остров сейчас. Так что никто из господ офицеров не беспокоился.
Свеча на столе давала мало света. Все произошло в короткий миг - вдруг распахнулась дверь, и в комнату влетело что-то низкое и темное, в первый миг Рудински принял это за большую собаку. Но Вурцер полетел на пол и не шевелился. Еще одна тень возникла у входа - это все же были люди, но двигались непривычно, даже не по-человечески, в полном молчании, и лица их имели странный вид (ну не видел никогда Рудински очков-ноктовизоров). Зато сразу вспомнил страшные рассказы, слышанные им когда-то на Севере и под Петербургом. Ужас Восточного фронта - те, кто приходят ночью, с волчьими глазами, кого нельзя увидеть и остаться в живых! Но если это русские - тогда еще не все потеряно! У меня с ними договор!
- Я прошу доставить меня к вашему командиру!
- Герр Рудински? Что вы здесь делаете?
Этот чертов Вурцер! Какого черта он стал изображать из себя героя? Он должен сейчас быть на месте Рудински, у ворот Цитадели. Ведь Рудински, старый опытный полицейский, начавший службу еще в кайзеррайхе, избежал таким образом окопов той Великой войны, шуцманов на фронт не брали. После бывало всякое - но все же преступники Германии никогда не были организованы по-военному, не вели правильных боевых действий, не имели тяжелого армейского оружия. И потому Рудински, считавший своим главным оружием аналитический ум, испытывал страх, перебегая всего полсотни шагов от дома коменданта до казармы, а затем к воротам. Это было бы делом для Вурцера, провести русских внутрь - но этот кретин, когда очнулся, стал выкрикивать проклятия и лозунги наци, русским это быстро надоело, и Вурцеру просто свернули шею, как курице, одним движением, в полсекунды. И русский, который сделал это, тотчас обернулся к Рудински и сказал абсолютно спокойно:
- Ваш выход, господин группенюрер. Да вы не бойтесь - пусть лишь откроют, а дальше внутрь пойдем только мы.
Сколько же тут русских? К двоим, что были наверху, при выходе из дома присоединились еще двое, возле ворот откуда-то возникла еще одна пара. И они совершенно не беспокоились за свой тыл - значит, ни в казарме, ни на открытом месте уже не осталось живых немецких солдат? Вот, значит, какие они, те, кто приходит ночью - всего лишь хорошо подготовленные бойцы, ну если добавить очки, в которых можно видеть ночью так же, как днем, удивительно компактные рации у каждого из бойцов и бесшумное оружие - не только пистолеты, но и автоматы, и снайперские винтовки. И совершенно невероятная выучка - будучи знаком с подготовкой спецподразделений германской армии, Рудинский должен был признать, что у этих русских иной уровень, иное качество - в принципе, случалось видеть и таких отдельных уникумов, но чтобы целую команду, обученную работать во взаимодействии, причем явно по какому-то уставу - в действиях русских все же просматривались типовые, повторяющиеся приемы. Будто они явились со следующей Великой войны - разница между стандартной подготовкой, даже егерей, была как между "Бранденбургом" и льежскими неудачниками четырнадцатого года
Наконец-то решились, идиоты! Рудински назвался и потребовал открыть. На острове итальянские бандиты, они гонятся за мной. Быстро впустите!
Секунду за дверью было тихо, затем щелкнул засов. Если ефрейтор откажется впустить старшего офицера и тот погибнет, то при последующем расследовании солдаты, бывшие свидетелями, о том непременно доложат, и тогда штрафной батальон Остфронта будет для виновного самым мягким наказанием. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было протиснуться одному. И наверняка вход держат под прицелом.
И тут русский, кто был ближе всех, что-то бросил внутрь. Даже сквозь щель захлопнутой двери показалось, что там зажглось солнце. И по ушам ударило так, что казалось, не выдержат перепонки. А затем двое русских оказались уже за воротами, и крики сразу прекратились, и выстрелов не было ни одного. Когда Рудински наконец вошел, он увидел трех мертвых немецких солдат. Итого за воротами в цитадели осталось пять или шесть живых немцев - для четверки русских дьяволов, работы на несколько минут! Наверху раздалось несколько суматошных выстрелов, протрещал автомат, затем кто-то заорал и оборвался. А еще через десяток минут один из русских вернулся.
- Порядок, - сказал он, - немчуры живой не осталось. Но на всякий случай Финн наверху, с пулеметом. Пошли, герр как тебя там - покажешь, который тут папа.
Эти русские, с какой же войны они пришли? Даже теперь, когда "все чисто", как сами сказали, перемещаются по коридору лишь поочередно - один занял позицию, внимательно смотрит и готов стрелять, второй передвигается к следующей точке, причем рваными, неравномерными движениями, и в почти полной темноте и тишине. Их всего двое, а где же остальные? Наверное, обследуют территорию и здания, и если из гарнизона кто-то еще уцелел, упокой господи их души - у простых солдат нет ни одного шанса протих этих беспощадных ночных убийц. Герр Рудински во Франции уже видел бесшумные "стэны", взятые у бойцов Сопротивления - именно спецоружие, один-два ствола на всю группу, и пистолет-пулеметы с прицельной дальностью в полсотни шагов, а не снайперские винтовки с ночной оптикой, да еще стреляющие очередями. И как с такими дьяволами воевать - если нет своих такого же уровня?
Дверь в камеру папы открывал Рудински - поскольку русские, увлеченные своей игрой в войну, вручили ему ключи. И именно Рудински первым предстал перед святым узником, хотя кто-то из русских тут же возник за спиной, но не вмешивался в разговор.
- Ваше святейшество, я исполняю свое обещание. Вы свободны.
Пий Двенадцатый никакой благодарности не показал. Взглянул на немца, как показалось, очень озлобленно, молча встал и направился к выходу. И нарушил молчание, лишь увидев трупы охранников в административном корпусе. Что происходит?
- Вам, ваше святейшество, было предложено убежище на советской территории, - ответил главный из русских на ужасном итальянском, даже на слух Рудински. - Поскольку вы его не приняли и попали в неприятности, то не возражайте против нашей помощи сейчас.
- А он? - папа взглянул на Рудински с подозрением и очень недружелюбно.
- Считайте его представителем Свободной Германии, - ответил русский. - Однако давайте продолжим беседу в более безопасном месте. Ваших товарищей по заключению вывезем тоже.
Рудински едва сдержал усмешку, глядя, как русский, не хуже образцового германского фельдфебеля, строит выпущенных из камер святых отцов, мешая итальянские и русские слова:
- Не толпись, не суетись, в колонну по два, твою мать, вы тут все сдохнуть хотите - или исполнять наши приказы быстро и точно, кто не хочет дождаться очень злых немцев. Колонну по два, я сказал, отставить разговоры - ничего, не марш-бросок в полной выкладке, а всего лишь к берегу спуститься, быстро марш!
Русские постоянно куда-то исчезали и появлялись, одновременно в поле зрения не было больше двух пар. Освобожденных, не считая папы, было двадцать три человека, в их числе четверо офицеров-палатинцев. У пристани уже ждали надувные резиновые лодки с моторами, пять штук, такие же, как на немецких субмаринах. Тут вышла заминка на несколько минут, затем подошла еще одна лодка, большего размера, уже с каким-то грузом. Русских оказалось всего пятнадцать, из них семеро были матросами, вооруженными АК - очевидно, они привели лодки с пока невидимого в темноте корабля. В большую лодку сели трое "ночных убийц", все матросы, папа и Рудински; в прочие же грузились по одному из диверсантов, и бывшие пленники.
- Весла разбирайте, святая братия! Пока от камней не отойдем, мотор запустить нельзя, винт можем обломать. Гребите, гребите - жить хотите, научитесь! Шевелитесь, от графика отстаем!
Огня не зажигали, ну разве что несколько раз с большой лодки, идущей впереди, мигнули синим фонариком, когда кто-то отклонился от курса. Море было не очень спокойным, все успели промокнуть - но эти волны не были опасными. Громада острова Санто-Стефано оставалась за кормой, Вентотене был точно за ним, но виден был свет прожекторов на воде, хотя сами огни оставались скрыты - наверное, там слышали стрельбу. Затем, как показалось, донесся звук взрыва, и еще один.
- Конец катерам, - сказал русский, сидевший на корме с трофейным пулеметом, - оба взлетели. И сколько немцев на них было - взвод? Теперь поплавают!
Еще пара минут, и впереди возник силуэт, едва различимый во тьме. Огромная субмарина - все в ней было необычно, кроме размеров, еще и отсутствие пушек на палубе, и странно скругленные очертания. Неужели это и есть Полярный Ужас, здесь, в Средиземном море - значит, те панические слухи оказались правдой! Или русские построили еще одну сверхлодку у себя на юге?
На покатом борту субмарины был расстелен многорядный тросовый трап, как сеть. Рудински и папу буквально втащили наверх на руках, следом стали выгружать какие-то цилиндрические предметы. А рядом уже причаливали лодки со "святыми" гостями, и уже слышался рык русского боцмана:
- В очередь, поднимайтесь по одному, за трос держитесь крепче!
Дальнейшего Рудински не видел, потому что его провели в рубку, заставили спуститься по трубе со скобами, провели по коридорам, залитым ярким электрическим светом, и заперли в медицинском изоляторе, оставив в меланхолии и размышлениях.
Как теперь ему, Рудински персонально, выпутаться из этой ситуации с наименьшим ущербом?
В то же время старого сыщика съедало профессиональное любопытство, вызванное устойчивым ощущением, что эти русские какие-то
Только роли Святого Ноева Ковчега нам не хватало!
Хорошо, глубина у этих островов за двести - есть где развернуться. Но всплывать, даже ночью, в зоне досягаемости береговой батареи - это экстрим! Хотя настоящая береговая батарея, со всем ее радарно-дальномерным хозяйством, приборами управления огнем и личным составом, натренированным работать как раз по морским целям, и зенитная, пусть даже тяжелая, для которой стрельба по кораблям все же не основной режим, это совсем разные вещи. У немецкой зенитки "88" досягаемость по высоте десять километров, а по горизонту и за тринадцать достанет - мы же от ее позиции в пяти-шести. Но в тени острова Санто-Стефано в оптику нас хрен разглядишь, особенно ночью.
Вот только островок этот больно маленький. Не очень за ним покрутишься, при наших размерах. Потому сначала всплыли, выпустили бот и дополнительно взятые лодки, затем погрузились под перископ, по истечении условленного времени снова всплыли в обговоренной точке. Продувались не полностью, и чтобы быстрее под воду уйти, и чтобы сжатый воздух экономить - мы ведь, в отличие от дизелюх, продувать балласт отработанным выхлопом от машин не можем, у нас все на компрессор завязано и ограниченный запас воздуха в баллонах. Шлюпкам нас найти не проблема, с учетом нашего радара и их ПНВ, да и защищенная радиосвязь есть, курс корректировать. Но принять на борт людей и груз - это гемор, совершенно не приспособлена атомарина для высадки десанта!
Папу и важного немца - сразу вниз, одного в специально освобожденную для него каюту, второго к Князю в изолятор. Затем наш бот перешвартовался к носу, открыли торпедопогрузочный люк, в темпе погрузили "миноги". Петрович распоряжается, матросы, выделенные в палубную команду, двигаются, как наскипидаренные - всем ясно, что чем скорее мы под воду уйдем, тем лучше. Хорошо, волна небольшая - на палубе работать можно. И то один из гостей умудрился в воду свалиться - слава богу, вытащили. А уж как их вниз, в люк спускали - кто-то и сам, а кого-то пришлось на веревке, в беседочном узле и с помощью двух матросов поздоровее. И ведь надо еще внутри их по местам распихать и проследить, чтобы они по пути ни на что не нажали, не повернули - набивали их в каюты размером с вагонное купе по восемь человек: уж простите, святые отцы, лучше так сутки потерпеть, чем в немецкой тюрьме перед расстрелом.
Хорошо, хоть люфтов бояться было не надо. Радар показывал в небе две цели, но это были наши, Ту-2 из 56-й истребительной дивизии. И мы еще на севере отработали задачу целеуказания нашим радаром для истребителей-перехватчиков - так что можно было надеяться, что немецких разведчиков к нам не подпустят, ссадят на подходе. Ну, а надводные корабли и субмарины к нам подкрасться незамеченными никак не могли.
Сглазил! Доклад из ЦП - на локаторе две цели надводные, дистанция двадцать миль, пеленг 95, предположительно миноносцы. Через десять минут нас на поверхности быть не должно! Спецназ со всем имуществом уже на борту, наш штатный бот убрали, как и две надувные лодки, с оставшихся в темпе откручивают моторы, и последние святые гости в люк лезут. Ну вот, все вниз, к погружению! Успели. Теперь поохотимся!
Можно было и не ввязываться в бой? Так цели прямо перед нами, и маневрировать не надо. Для верности, стреляем четырьмя, с наведением на кильватер, и сразу отворачиваем к югу, в море, уходим на глубину, прибавляем ход. Слышим три взрыва - опять одна не сработала или не захватила цель. И шум винтов обоих миноносцев прекратился. А мы отходим на юг, юго-запад, запад. И лишь отдалившись от итальянского берега, поворачиваем на север, домой. Теперь можно и несколько часов поспать, оставив в ЦП Петровича.
А если бы не успевали? Пришлось бы тогда с дальней дистанции стрелять "шестьдесят пятыми". Ужасное расточительство - тратить уникальные торпеды из двадцать первого века на какие-то миноносцы, но в данном конкретном случае - сам папа с кардиналами у нас на борту - стоит того.
Хотя эта святая братия для нас огромная головная боль! Насколько легче было взять группу осназа - свои в обоих смыслах, и отписываться после не придется, что они могли на сверхсекретном корабле увидеть, и вести себя на подлодке умеют, проблем не создадут. И ведь вроде как союзники - никак нельзя им мешок на голову и в выгородку грязного белья сунуть под замок.
Ладно, полсуток переживем. Двести пятьдесят миль до Специи, и Корсиканским проливом мы уже ходили не раз, хрен нас кто остановит. А там пусть у Мехлиса и прочих ответственных товарищей голова болит.
Папа с корабля - командиру легче.
Еще один "правдоискатель". Или "разгребатель грязи", что больше подходит.
Как товарищ Сталин умер в прошлом году, так началось. Нет, не развенчание культа, как в иной истории, и даже оттепелью не назвать - но среди творческой интеллегенции стали появляться такие, кто жаждали рассказать "как было на самом деле". А мы хорошо помним, с чего началась "там" эрозия советского строя - конечно, не только это влияло, но тоже ведь сыграло роль!
Мы, "инквизиторы", с ГБ работаем в тесной связке, но все же другое учреждение, с несколько иной целью: по возможности мягко пресечь, если наш человек ошибся, оступился, помочь встать на путь истинный - если не явный, сознательный враг. Хотя и с такими приходится дело иметь - вот, Солженицын пишет, и даже на Запад передает, еще более мерзкие пасквили, чем "там", и все еще на свободе! Потому что в глазах нашего народа он вовсе не Лев Толстой двадцатого века, а вроде глупого шута - как сказал когда-то Иосиф Виссарионович, вакцина, то есть заведомо ослабленная культура возбудителя, и от социальной болезни очень полезна. А вот как устроить, чтобы из тайного властителя дум вышел клоун, это уже наша работа, "инквизиции". Но начинаем всегда по-доброму, дружеской беседой.
Кабинет дирекции одного из крупнейших издательств. Директор тоже присутствует, но разговор веду я. А тот, кто сидит напротив - надеюсь все же, что наш, советский человек. Бывает такое у молодых писателей, как у одного героя Александра Грина - хочется взлететь и крикнуть, все равно что, но свое, новое, и чтобы заметили.
- Вы, уважаемый товарищ, для детей и юношества пишете? А разве вам неизвестно, что про те события снят отличный фильм Ялтинской студией совместно с итальянцами? Про восстание узников тюрьмы Санто-Стефания, поддержанных партизанами-гарибальдийцами - которые держались на двух крошечных островах целую неделю, уничтожив немецкий гарнизон, и все погибли, но никто не сдался в плен. По-вашему же, все было не так?
Вы пишете, что там не было никаких советских военнопленных, возглавивших восстание. Что никакие партизаны не плыли сквозь шторм, чтобы успеть, пока не расстреляли русских товарищей. Что гарибальдийцы выступили, когда на Санто-Стефании уже не было никого, а на Вентотене у немцев остался лишь один взвод и артиллеристы. Что не было никаких семи дней героической обороны - а немцы были так напуганы появлением советской подводной лодки, что лишь через неделю решились послать к островам корабли с десантом. Что командир отряда вовсе не погиб геройски в бою, а был предателем, агентом гестапо, убитым уже после при сомнительных обстоятельствах. И вообще, всю работу сделал советский осназ, а итальянцы лишь путались под ногами и погибали напрасно. А все в целом было на самом деле политической игрой, ради интересов Католической Церкви - банальным заговором ради убийства Папы чужими руками, чтобы посадить на его место кого-то другого, причем пешками в этой игре оказывались высшие круги Британии, Германии и СССР! Вы не находите, что приписывать церковникам такие всесильные возможности и влияние - это и слишком смело и политически неправильно?
Не ищите тайн там, где их нет. И далеко не всякую тайну полезно раскрывать. В своем доме вы вешаете на окна занавески - так отчего вы считаете, что в куда более серьезных делах все должно быть наружу? Ну зачем же сразу - ложь? Если вы настолько сведущи в святых делах, то должны знать формулировку клятвы на Библии в их суде: "Правду, только правду, и ничего, кроме правды", - но не "всю правду", потому что она, кроме Бога, не известна никому. И вам известно, что такое молчание во спасение? Или считаете, что
Прочтя вашу книгу, можно подумать, что война - это дело исключительно профессионалов! Они обучены, они всегда готовы, они присягу приносили - а все прочие должны сидеть в стороне и ни во что не вмешиваться. Потому что бесполезно, просто убьют, мы же ничего не умеем. Но наши спецы, которыми вы восхищаетесь - кем, по-вашему, они начинали в сорок первом? А если мировой капитализм начнет против нас, социалистического лагеря, новую войну - лично вы, насколько мне известно, в армии не отслуживший, порвете повестку, как Даниил Хармс? Эту идею вынесет юношество из вашей книги?
И что значит "
Вы ищете правды? Так вот вам правда - те сто восемь итальянских партизан, что отдали жизни ради общей победы. Их позвали на правое дело - и они пошли, и неважно, что тот, кто позвал, был провокатором! Они пошли добровольно и сражались до конца. А что сумели сделать немного - так это не их вина. Об этой правде был фильм, над которым вы смеетесь - вы так и не поняли этого? А ведь это главное - вопрос "зачем"!
Да, я знаю правду. Которая в деталях сильно отличается от того, что придумали вы. Я знала тех, кто тогда ходил на Санто-Стефанию. И могу сказать авторитетно, что ваши домыслы про тайный политический смысл не имеют с истиной ничего общего. Так же, как и ваше описание подъема по стене крепости под носом у немцев наверху. И стрельба по воротам из захваченных пушек - это тоже вымысел. Или вы не знали, что на тюремном острове была ложная батарея? Зато готовые к стрельбе зенитки, и радар, и прожектора - были всего в двух километрах, на Вентотене, и вы пишете, что эвакуация основной группы узников была гидросамолетом, севшим рядом. Это была бы идеальная мишень!
Поделиться книгой: