Обезоруженный враг – это наполовину побеждённый враг, однако в том, что абсолютных истин не бывает, Хок получил возможность убедиться лишний раз. Родившийся в руке взлетевшего с палубы орта коротко блеснувший узкий меч – истинный воин предан холодному оружию – со звоном столкнулся с другой сталью, встретившей клинок орта на полпути к шее Хозяина.

Бледное лицо эла, усеянное мелкими капельками пота, оказалось близко-близко. Орт видел глаза врага, чёрные точки сузившихся зрачков, окружённые серой плёнкой радужки, видел подрагивание век. В беспощадных магических поединках нечасто предоставляется такая возможность – ведь магия убивает на расстоянии, убивает быстро и очень эффективно; и нет ни времени, ни желания внимательно рассматривать черты лица противника.

«А ведь он такой же, как мы...» – мелькнула краткая и такая неуместная при данных обстоятельствах мысль. – «Мы могли бы быть братьями – но мы враги, и один из нас должен умереть...».

Мечи проскрежетали друг о друга, разошлись и снова столкнулись. Бой на равных: Хок изрядно потратился на несколько заклинаний подряд, а Хозяин выложился без остатка, блокируя боль от ожога и создавая себе меч. Эл взял бы энергию прямо от источника летателя, – на то он и Хозяин! – но для этого ему надо положить ладони на сенсорные панели пульта управления. Между элом и пультом – орт, и дотянуться до терминала источника офицеру сейчас так же трудно, как попытаться в одиночку, без прикрытия, проникнуть за Рубеж. Хоку не легче – источник полнится Силой, однако она укутана в экран-защитное поле. Из подземного ручья в Катакомбах испить можно, но сначала надо чем-то продолбить камень, под которым струится поток живительной влаги. У эла ещё одно преимущество: время на его стороне. Хозяину надо продержаться хотя бы несколько лишних секунд, а там происходящее на борту летателя заметят с соседнего боевого аппарата – они же все связаны между собой системами непрерывного обмена взаимной информацией.

Преимущества иногда оборачиваются недостатками. Хоку оставалось только победить – думать о том, чтобы сберечь себя и дождаться подмоги, орт не мог. Отвлечься для плетения какого-то мало-мальски сложного решающего заклятия возможности тоже не было – Хозяин отбивался и нападал яростно и умело, не давая противнику сосредоточиться даже на сотую долю мгновения. И как тысячелетия назад, оставалось полагаться только на старую добрую сталь (пусть даже сотворённую волшебством), да на умение владеть этой сталью.

Не уступая ортам по своим физическим данным, элы чересчур уповали на могущество машин, забывая при этом, что самая совершенная машина – это всё-таки наделённое Разумом и чувствами живое существо, особенно если природные способности этого существа чрезвычайно развиты. Хозяин допустил всего одну ошибку, – чуть не так пошла рука – и Хок тут же поймал его на этом. На неуловимо краткий миг в окружавшем эла сплошном шелестящем занавесе веерной защиты образовалась узенькая брешь; клинок орта змеёй скользнул в прореху и дотянулся до красивого холёного лица офицера. Пробившее глаз остриё меча погрузилось в голову эла на ладонь, не больше, но этого хватило для разрушения мозга и для прерывания жизни потомка поколений Хозяев.

Время восстановило свой привычный бег. С того мгновения, когда Хок вошёл в тамбур и до того, как из пронзённого глаза офицера толчком выбросило красным, а меч выпал из его бессильно разжавшейся руки, прошло всего шесть реальных секунд.

Победа далась нелегко – орта шатало. Дышалось с трудом: пятый разряд, пусть даже погашенный, ударил его в грудь с силой каменного кулака. На обожжённой покрасневшей щеке проступали белёсые водянистые волдыри, и болела левая рука, которой он разрубил голову солдата-штампа во входном тамбуре. Надо полагать, обратная трансформация стали в живую плоть прошла не так гладко, как хотелось бы. А заниматься самоцелительством некогда: одержанная победа ещё далеко не окончательная.

Хок положил меч на пульт и бросил взгляд на свесившего голову второго пилота. Надо бы его умертвить, хотя.... Хотя лучше дотащить штампа до своих – эрудиты найдут пленному более полезное применение. Затем он освободился от комбинезона и шлема (пришедший в негодность лучемёт орт бросил ещё в десантном отсеке): неприятное ощущение подсказало, что микрочип бунтует, значит, может и укусить. Всё это заняло пару мгновений, не больше, но одно из этих мгновений вышло за пределы отпущенного Хоку лимита времени.

Как-то сразу сделалось горячо. Пилоты второго летателя заметили неладное и применили прощупывающее интенсивное сканирование. Хок знал, почему штампы тут же не открыли огонь по аппарату, на борту которого явно творится что-то подозрительное: причина лежала на палубе. Жизни элов были для созданного Хозяевами сообщества ценностью высшего порядка, и пока на втором летателе надеются, что офицер ещё жив, стрелять они не будут.

Узкий зелёный луч упёрся снаружи в сферу кабины и начал медленно вползать внутрь отравленной иглой. А вот это уже магия – её и увидеть-то можно только магическим зрением. Всё понятно: в боевом режиме защитное поле летателя непроницаемо для просмотра техническими средствами снаружи, но у элов на этот случай припасён канал индивидуальной связи. Игла ищет работающее сознание командира диска и тянется к нему. И игла потребует ответа, который может дать только тот, кто уже необратимо мёртв. Обмануть не удастся – это ведь не микрокомпьютеры дурачить. Во всяком случае, Хоку это не по силам: слишком высокий магический уровень. А когда на втором летателе всё поймут...

Пальцы орта торопливо прошлись по сенсорным панелям управления. Неживые голоса в его сознании забормотали что-то невнятное, требуя каких-то допусков, кодов, паролей.... Будут вам пароли: волна магии втекает в мёртвые устройства, изменяя направление тоненьких ручейков слабых токов, журчащих внутри пульта, и подчиняя их воле молодого воина-мага. Хок вбирал Силу, выплеснувшуюся в рубке с разрядами, и тут же питал ею творимые им заклятья. Щелчок – переменная структура энергоотсеков под контролем. Еле слышимый хруст – открыт доступ к источнику. Орта почти физически обожгло – к такому количеству Силы он ещё никогда не прикасался. Энергии много, очень много, пожалуй, даже чересчур много для рядового бойца. Так, защитное поле...

За панорамным куполом рубки полыхнуло.

Диск, паривший над Развалинами и тщетно взывавший к собрату, открыл огонь.

В бортовом залпе типового летателя может быть до четырёх эмиттеров, формируемых в энергоотсеках, и выбрасываемой ими мощности хватит, чтобы превратить квадратную милю руин в озеро расплавленного кирпича. Но сейчас поток ярящегося огня обтёк корпус захваченного Хоком аппарата, как прибой ракушку, и разбился, расплескался на багровые космы, выглаживая неровный склон холма.

Мощь защиты не всегда должна быть равна мощи нападения. Можно погасить атакующую энергию, противопоставив ей силовой эквивалент, но можно и отклонить падающий на тебя сокрушительный удар – этот принцип лежит в основе искусства фехтования. И броневые конструкции боевых машин Настоящих, по которым безвредно скользили бронебойные снаряды, также создавались с учётом хитрых углов наклона плит. Принимая залп врага, Хок перестроил защитное энергополе летателя, заострив его направленную к врагу сторону, – он всё-таки успел.

Дымящийся холм – вершину его попросту срезало – остался позади. Хок дал ход так стремительно, что его вжало в кресло, отключенный пилот-штамп сполз на палубу, а мёртвый эл перекатился к самому зеву трап-лифта, дважды кивнув при этом головой – словно соглашаясь с решением нового командира.

Диск нёсся у самой земли, лавируя между каменных останков. Солнце поднялось, и руины покраснели: венчики зверь-травы раскрылись, впитывая так необходимый им свет. Теперь Развалины напоминали громадную щербатую пасть, не дожевавшую кровавую трапезу своими обломанными зубами. Если бы Хок попытался управлять летателем обычным способом, он давно уже врезался бы в какой-нибудь из этих клыков – навыка пилотирования у него не было никакого. Но орт действовал так, как он привык, и так, как его учили: сознание Хока оперировало с энергией напрямую, минуя технических посредников. К счастью для него, летатели имели канал ментального контроля – магии Хозяева отнюдь не чурались. Орт только лишь обошёл те цепи, которые показались ему лишними и совсем не нужными. Простое колдовство – самое надёжное.

Четыре боевых аппарата, продолжавшие планомерный поиск, можно уже было не принимать в расчёт. Они получили извещение, но находились слишком далеко и перехватить дерзнувшего бросить им вызов никак не успевали. Но вот ближайший – этот шёл за Хоком как приклеенный и постепенно сокращал расстояние. Преследователь двигался выше самых высоких руин, по прямой, не петляя и не рискуя налететь на препятствие, и непрерывно бил из всех своих эмиттеров. Имея преимущество в скорости, он чуть отклонялся то вправо, то влево, словно маятник, чередуя задействованные огневые точки и перезаряжая орудия нестреляющего борта. Огненные смерчи перепахивали Развалины, кроша в мелкий щебень остатки бетонных строений и оставляя в истерзанной земле глубокие язвы-воронки, присыпанные дымящимся шлаком и подёрнутые плёнкой стекловидного расплава.

Орт изнемогал. Он вынужден был постоянно изменять конфигурацию защитного поля, отводя рушившиеся на него энергопотоки: штампы ведь тоже корректировали прицел, нащупывая уязвимое место в силовой скорлупе захваченного Хоком летателя. Пока орту удавалось избегать прямых попаданий, но без конца так продолжаться не может. Рано или поздно его достанут – весь вопрос в том, успеет ли он дотянуть до Рубежа, или роковой выстрел настигнет цель гораздо раньше.

Ни войны, ни битвы одной только обороной никогда не выигрываются. Хоку страстно хотелось набрать высоту, послать в Бездну кропотливую возню с защитой и распороть эту проклятую летающую консервную банку одним добрым заклятьем. Распороть так, чтобы горящие обломки летателя разметало бы по всем Развалинам, а хорошо прожаренные ошмётки штампов подъела бы зверь-трава. Но холодный рассудок воина-мага подсказывал ему – не получится.

Да, Силы много – источник клокочет от переполняющей его энергии. Но Сила эта чужая, и Хоку недоставало колдовского умения легко и просто лепить из неё привычные формы. Он всего лишь воин (пусть даже не из худших), а не эрудит-ветеран, и не Вождь-Старший – с построением мощного атакующего заклинания, достаточного для разрушения боевого аппарата, ему в одиночку не справиться. Ему бы защиту удержать: он и жив-то до сих пор только потому, что идёт на бреющем полёте, прикрывая брюхо летателя близкой поверхностью. Разряд энергии – это не снаряд древней пушки, что летел по строгой траектории; он может поразить с любого направления. Выход один: тянуть и тянуть к Рубежу, прижимаясь к спасительной земле, держать защиту – чего бы это ни стоило – и надеяться, что ему повезёт и в третий раз за это долгое-долгое утро.

Летатель снова накрыло огненным пологом, а когда пламя стекло по изгибам тугих силовых линий, пейзаж уже изменился. Территория, занятая Развалинами, резко оборвалась, словно ограниченная невидимой чертой. Черта действительно существовала: в древности тут проходила окружавшая умерший ныне город кольцевая автострада, – тропа для механических повозок – и все городские строения располагались внутри этого огромного кольца. А за дорогой начиналась Мёртвая Пустыня.

Растрескавшаяся выжженная земля тянулась до горизонта и дальше, до океанского побережья. Там не было воды и не росло ни единой, даже самой чахлой травинки: только порывистые вздохи набравшего разбег Горячего Ветра вздымали облачка чёрного праха над безжизненной плоской равниной. Город, ставший Развалинами, в ходе Самой Страшной Войны отчаянно защищался: его система противовоздушной обороны сбивала летящие к нему крылатые ракеты. Боеголовки рвались на дальних подступах, порождая Мёртвую Пустыню, до краёв напоённую Проклятьем. Город постепенно разрушался, но в эпицентр Адского Пламени не попал: иначе вместо Развалин остался бы один гигантский кратер. Пустыня дышала Смертью, но прямо по курсу фиолетовый контур гор опоясывала разрывавшая чёрную монотонность голубая полоска Жизни.

Рубеж. Река. Надежда.

Летатель сильно тряхнуло. Вырвавшись за пределы Развалин, Хок смог увеличить скорость; и тогда преследователь, встав на ребро, дал залп из всех своих шести эмиттеров. До Рубежа – учитывая стремительность бега дисков – оставалось всего ничего, штампы вполне резонно опасались упустить беглеца и поэтому поспешили закончить затянувшуюся погоню.

Везение кончилось.

Сосредоточенный залп пробил экранирующее поле боевого аппарата. Большую часть испепеляющей энергии Хоку удалось отвести, но суммарный импульс оказался слишком мощным.

Летатель окольцевало голубовато-белое свечение, а по кромке диска на доброй трети её протяжённости вспыхнуло ярко-жёлтое пламя. Металлопластик горел, точнее, распадался. Залп оказался с магической начинкой, словно стрела с отравленным наконечником. В корпусе захваченного ортом боевого аппарата зародилась саморазогревающаяся реакция распада материи и начала неумолимо пожирать летатель. Край диска размягчался и оплывал, выше и ниже его в теле машины появились углубляющиеся вмятины, лопавшиеся одна за другой. Пульт управления взвыл, захлебываясь сигналами тревоги. Летатель погибал.

По виску Хока скатилась холодная капля пота. Орт видел: уровень Силы в источнике быстро падает. Баланс непоправимо нарушен: вбираемая энергия не перекрывает растрачиваемую. Летатель, дёргаясь, словно живое существо от боли, продолжал свой отчаянный бег к Рубежу, и машину надо было кормить. И надо было держать истончавшуюся защиту – аппарат штампов продолжал обстрел. Правда, бил он уже одиночными – слишком много энергии вложили враги в решающий залп. И они слишком хорошо знали, на что способен загнанный зверь, и берегли силы для парирования его возможного последнего судорожного броска.

Орты умели управлять своим сознанием. Стоя на краю Бездны, воин-маг продолжал хладнокровно просчитывать ситуацию. Летатель штампов огня не прекращает, энергия вокруг хлещет водопадами, и плотность её достаточно высока для быстрой аккумуляции. Источник пока тянет Силу, и если бы дело ограничивалось только поддержанием полёта и подпиткой активной защиты, то всё не так страшно: справимся. Но слишком много Силы уходит на замедление распада, а если заклятье снять, то уже через десяток секунд то, что останется от летателя – и от самого Хока – горячими каплями прольётся на иссушенную Адским Пламенем Мёртвую Пустыню.

Голубая полоска Рубежа превратилась в широкую водную гладь. Серые диски, приближавшиеся к реке, наверняка уже заметили – Стражи Периметра бдят. Вот только разберутся ли они? Хозяева хитры, и их уловки слишком часто оборачивались для ортов большой кровью. Что стоит штампам сымитировать преследование с одной-единственной целью: нанести Уцелевшим очередной удар, а при большой удаче ещё и захватить женщин – сорвать цветы (как они и сделали совсем недавно)? Значит, Стражам надо помочь. Риск? Конечно. Но выхода-то нет: развоплотиться на Периметре ничуть не приятнее, чем распасться на первоэлементы вместе с летателем. Выбрасываться в скользящий полёт ещё рискованней: вне кокона энергополя боевого аппарата Хока сожгут первым же выстрелом. И орт мягкоприоткрыл защиту лобовой части диска, давая возможность своим заглянуть внутрь. Если на преследователе это заметят...

Летатель содрогнулся. Панорамный купол рубки рассекла тонкая ломкая трещина, обзорные экраны вспыхнули и разом погасли. Голоса детекторов, вопивших в сознании соединившегося с контурами управления машиной орта о крайней степени опасности, смолкли, а уровень энергии в источнике пошёл вниз пугающе быстро. Поедающее аппарат жёлтое пламя сомкнулось в смертное кольцо уже по всей окружности диска. Энергоотсеки выплёвывали бесформенные клочья переменной структуры, охваченной распадом. Горящие комки разлетались в воздухе красочными фейерверками, и искры с шипением гасли в воде. Летатель полускользил-полупадал над рекой, умирая – и упорно не желая умирать.

И тут Хок ощутил тепло, но не угрожающее, а спасительное. Стражи Периметра правильно всё поняли и во всём разобрались.

Вероятно, штампы тоже правильно всё поняли. Преследователь взмыл вверх, переворачиваясь в воздухе и ложась на обратный курс.

Поздно.

Хозяева избегали приближаться к Рубежу малыми силами и тем более входить в непосредственный контакт с боевой магией Периметра – ведь даже комбинированные атаки с участием сотен машин обычно кончались для них тяжелейшим потерями при ничтожных достигаемых результатах. Но на сей раз штампы слишком увлеклись погоней за дерзким смельчаком...

Рубка летателя разваливалась. Палуба под ногами сделалась противно-мягкой, связь с контурами управления оборвалась, доступ к опустошённому источнику закрылся. Хок пытался выбраться из ставшей для него ловушкой машины сквозь горящую обшивку – и не мог. Уже теряя сознание, он успел увидеть, как над Рубежом вспыхнул косматый огненный шар, в который превратился оказавшийся в фокусе ударного заклятья боевой аппарат штампов.

* * *

...Глубоко под землёй, под многокилометровыми слоями гранита и базальта, в сотворённой комнате, освещённой мягким живым светом, было тихо. Там, наверху, могут разом вспыхнуть десятки Адских Огней – сюда не донесётся ни звука.

В Сердце Гор седовласый орт с пронзительным взглядом по-молодому горящих глаз откинулся на причудливо вырезанную из уже несуществующего наверху дерева высокую спинку старинного кресла. Секунду помолчав, он негромко, но веско произнёс:

– Доведите эти тлеющие обломки до входа в Катакомбы. – И добавил. – Этот неуёмный мальчишка заслужил жизнь: будет несправедливо, если он уйдет в Бездну. И потом: у него на борту живой слуга и мёртвый Хозяин, а это тоже ценность.

Сидевший рядом со Старшим в соседнем кресле второй орт, средних лет, с волевым лицом, пересечённым извилистым шрамом через всю щёку от виска до подбородка, молча кивнул и прикрыл глаза, передавая мысленный приказ Стражам Периметра.

ГЛАВА ВТОРАЯ. РУБЕЖ.

«Откуда здесь вода? Это же не Катакомбы, где живая влага просачивается сквозь камень.... Это – Темницы, те самые Темницы, о которых рассказывают столько жутких историй...». О них доподлинно ничего не известно: многие из эрудитов полагали даже, что Темницы – это просто мрачная легенда, а отнюдь не реальное место. За сотни лет никто и никогда ни подтвердил, ни опроверг факт существования Темниц: оттуда (если они всё-таки действительно были) не возвращались. Теперь орта знает: они есть, но какой прок от этого знания?

А может, еле уловимый журчащий звук – это лишь тень воображения? Именно тень – материализовать даже каплю воды Муэт сейчас не сможет. Она в скорлупе: невидимой, тончайшей, упругой, но напрочь отсекающей всякий доступ к внешней свободной энергии. Сила здесь есть, – она ведь разлита повсюду – вот только до неё никак не дотянуться: даже ей, орте, одной из самых способных учениц Мать-Ведуньи. Как же глупо всё получилось... Глупо с её стороны, конечно, а штампы – те действовали очень даже умно.

Подтачивающие волю сожаления надо гнать: они бесплодны, как Мёртвая Пустыня. Пока сознание тебе повинуется, не всё ещё потеряно. Почему элы не отключили её? Они ведь прекрасно знают, на что способна маг-орта, даже если она одна-одинёшенька... И почему Муэт вообще до сих пор жива? Штампы пленных не берут, точнее, берут, но тут же... Значит, Хозяевам от неё что-то нужно. Но что именно?

По телу орты прошла лёгкая дрожь. Не страх, нет, но некое его подобие – ведь ожидание испытания зачастую страшнее самого испытания. Элы – враги Уцелевших, враги извечные, беспощадные и непримиримые; и если орта по имени Муэт до сих пор дышит и мыслит, то это может означать только одно: она зачем-то нужна Хозяевам именно живой. Скорее всего, это лишь краткая отсрочка перед неминуемым падением в Бездну – не собираются же штампы устроить в честь пленницы Праздник Цветов?

Руки и ноги Муэт свободны, она может двигаться. Да и какой смысл связывать растительными или синтетическими волокнами существо, способное изменять свою материальную форму, или накладывать на конечности такого создания разного рода механические приспособления для ограничения свободы движений? Путы и кандалы – это атрибуты седой старины, древних войн, что вели между собой Настоящие Разумные. Воевали-воевали, и довоевались...

Скорлупа движений не стесняет, она словно одежда, повторяющая абрис тела. Можно сделать несколько шагов в любую сторону, пока не упрёшься в гладкую сферическую стену. Вокруг темно (на то и Темницы!), но орта кое-что различает. Она находится внутри шара диаметром в два её роста; нижний сегмент шара срезан, и под ногами круглый пол. Стены и пол идеально гладкие – ни шероховатости, ни выступа. Металлопластик – Муэт определила это, хотя и не могла дотронуться до оболочки своей камеры: между кончиками пальцев и стеной всегда оставался зазор в волос. Скорлупа своё дело знает... И похоже, сами стенки шара-ячейки и генерируют эту силовую плёнку – пока орта здесь, вся её магия бессильна. Темницы предназначеныдля заточения владеющих волшебством – но это значит, что Муэт попала сюда далеконе первой! А как же тогда с непреложной истиной «штампы пленных не берут»?

* * *

...Выходы – точнее, вылазки, – к Реке были для ортов юго-западных Катакомб больше, нежели ритуалом. Ритуал – это действо, утратившее свой изначальный смысл; память о том, что когда-то, давным-давно имело значение, но с течением времени превратилось просто в дань обычаям и традициям. А вылазки к Рубежу являлись столь же жизненно важными, как забота о ростках или сохранение и приумножение магических знаний.

Война исказила лик Мира. Изменились очертания материков и русла сохранившихся рек, от большинства городов не осталось даже Развалин, вместо непроходимых тропических лесов появились безжизненные пустыни. От ярости Адского Огня сместилась планетарная ось, и огромные прибрежные участки суши оказались под водой – уровень океана поднялся из-за таяния полярных льдов. Если до Войны вода покрывала две трети поверхности, то после сведения счётов за сушей осталась едва ли пятая часть. И почти вся твердь сделалась непригодной для жизни. Кое-где появились, правда, Дети Проклятья, сменившие прежнее многообразие растений и животных, хотя и они старались спрятаться и уйти под землю. Или под воду, откуда и начиналась жизнь в этом Мире. Океан тоже принял отраву Проклятья, но за минувшие века вода несколько очистилась – Яд осел на морское дно.

Эрудиты, столетиями собиравшие крупицы информации об Уцелевших, знали: там, за океаном, в восточном полушарии, тоже существовали племена ортов, обитавшие в недрах горных хребтов – в сотворённых магией кавернах. Однако установить связь с жителями восточных гор было очень трудно, почти невозможно, – на поверхности планеты и над ней, в воздухе, господствовали боевые машины элов. Оставались глубины океана.

Нырятели-амфибии Хозяев рыскали и под водой, но океан обширен и глубок, и встречи с врагом при удаче и умении можно избежать. И кроме того, в водной толще у ортов неожиданно нашлись союзники. О Водяных орты узнали несколько поколений назад, но сведения об обитателях глубин оставались отрывочными. Одни эрудиты предполагали, что это Проклятье дало толчок развитию какому-то виду морских животных и пробудило их спящий Разум; другие считали, что имело место Воздействие Извне. Как бы то ни было, океаноиды дружелюбно относились к потомкам Настоящих и враждебно – к Хозяевам-элам. Рассчитывать на их поддержку вне водной среды не приходилось, однако в океане Водяные вполне могли помочь – и помогали. Они владели кое-какой магией и потому, наверное, орты стали для океаноидов союзниками. А может быть, присущая штампам агрессивность вызвала соответствующую защитную реакцию Водяных. Дружественный нейтралитет и прямое содействие океаноидов позволило экспедициям ортов несколько раз достичь берегов Восточной Земли и встретиться с собратьями. Но до океана ещё надо было добраться.

Катакомбы отделяло от побережья значительное расстояние – не меньше нескольких дней пути. И почти всё пространство между горами и полосой океанского прибоя занимала Мёртвая Пустыня. С помощью магии по-над пустыней можно проскользить за часы, однако любой из этих часов может стать для отчаянных смельчаком последним. Глаза Города следят за Катакомбами и за Рубежом неусыпно, днём и ночью, а эскадрильи летателей всегда готовы ринуться туда, где будет замечен отряд ортов. Вне Периметра потомкам Настоящих приходится рассчитывать только на себя – силы более чем неравны. Для очень многих ортов путь к океану по суше стал прямой дорогой в Бездну. Но была ещё и Река.

В Реке тоже небезопасно, – штампы ставят силовые Сети, а нырятели маневрируют в воде с непринуждённостью рыб, – зато океаноиды могут подниматься вверх по течению почти до самых Катакомб. Поэтому в воде расклад совсем другой, а самое главное – Водяные приплывают к Рубежу для Контакта. И этот обмен информацией очень важен и для ортов, и для обитателей морских глубин.

Звуки речи океаноидов невоспроизводимы голосовыми связками ортов, равно как и язык племени горных недр неподвластен Водяным. Владеющие магией общаются ментально, прямым мыслеобменом, передавая друг другу в процессе беседы зримые образы. И чем ближе находятся контактирующие, тем ярче творимые и воспринимаемые ими мысленные картины.

К магии женщины куда способнее мужчин (за исключением, пожалуй, боевой магии), и поэтому навстречу Водяным к Рубежу выходили именно женщины ортов. К сожалению, об этом давно стало известно Хозяевам, и почти каждая вылазка к Реке заканчивалась жестокой и кровопролитной схваткой. Штампы с особой яростью и упорством охотились за цветами, способными принести плоды – по мнению эрудитов, это было неотъемлемой особенностью искусственных бесполых созданий. Но в разговорах с океаноидами без женщин не обойтись, и поэтому племя снова и снова посылало своих дочерей к Реке, а сотни воинов-ортов снова и снова готовы были прикрыть своих жён от почти неизбежной атаки. Гибель даже нескольких десятков воинов-магов не нанесёт народу Катакомб непоправимого ущерба, а вот если орты потеряют хотя бы дюжину продолжательниц рода – это уже урон невосполнимый. И кроме того, к Реке шли исключительно девушки и молодые женщины – цветы. Жёны постарше почти постоянно находились в состоянии вызревания плодов – разве можно рисковать ещё не рождёнными? А старые ведуньи, завершившие свой срок плодоношения, для вылазок уже не годились. Накопившие огромный опыт, они утратили с годами быстроту реакции и гибкость сознания, и в скоротечной магической схватке орты-старухи не имели шансов на победу. На Контакт выходили молодые – и лучшие. А элы и это прекрасно знали...

В то утро (наверно, сегодня? или вчера?) Мать-Ведунья выбрала шестерых девушек. В последний момент Старшая отстранила Палому от участия в вылазке – заметила, что в той уже зародилась новая жизнь (как ни пыталась Палома скрыть эту подробность от пытливого взгляда Матери). Спорить со Старшей бесполезно, – будешь брыкаться, так просто скуёт заклятьем! – и Палома смирилась, давясь слезами вперемежку с отчаянными мысленными ругательствами. Муэт перехватила пару наиболее красочных эпитетов и не позавидовала воину, с которым Палома делила ложе последнее время. Черноволосая смуглянка сама не своя до драки – ей бы мужчиной родиться! – и с радостью променяет десяток жарких ночей любви на одну-единственную хорошую стычку... Но Мать-Ведунья лишь усмехнулась и коротко бросила: «А вот Адлер тут не причём! Самой надо было думать – ты магиня или нет? Что-нибудь одно – или война, или дети! Законы племени тебе хорошо известны, цветок».

Пошли впятером. Будет гораздо труднее, но что поделаешь! После того, как штампы похитили (значит, уничтожили!) в ходе нескольких атак семерых молодых женщин (всего за полгода!) Отец-Воевода и Вече приняли решение не посылать на берег больше шести девушек одновременно, и Мать-Ведунья согласилась с вердиктом. Шестеро – это минимум для успешного общения с океаноидами (если поднапрячься, то и пятеро справятся), а увеличение численности отряда контактёров только расширит штампам выбор целей атаки.

"...Утром Река очень красива".

Муэт поймала себя на этой мысли, когда они вышли на поверхность, и солнечные лучи коснулись кожи лица, а лёгкий ветерок чуть шевельнул ей волосы. Не самая подходящая мысль здесь и сейчас, но ведь Рубеж действительно красив! Мощная сторожевая магия Периметра (не зря её постоянно поддерживают там, глубоко внизу, многие сотни сородичей!) отсекает дыхание Проклятья, и убийственный Горячий Ветер Мёртвой Пустыни оборачивается ласковым дуновением. На голубой глади воды пляшут сонмы ярких золотых солнечных зайчиков, воздух прозрачен и свеж, и горы за спиной выглядят воплощением надёжности. В такие минуты кажется даже, что Мир прежний, что не было никакой Самой Страшной Войны, и что кроме любви в этом Мире просто ничему не может быть места. Орте пришлось чуть-чуть напрячься, чтобы сбросить ненужную и опасную умиротворённость. Нет, Война была, и миллиарды Настоящих Разумных сгорели, и пришли слуги Хозяев, и Мир искорёжен и медленно умирает. И умрёт, если Муэт, и Хок, и другие орты не остановят этого умирания. Именно ради этого Муэт, Корнейя, Мэрль, Ирондель и Лориот идут сейчас к Реке, а Хок, Оул, Кроу, Адлер и другие воины-орты стелятся вокруг, оберегая достояниерода. Вылазки всегда прикрывают мужья – бывшие, настоящие и будущие. Закон племени Катакомб мудр: воины, конечно, защитят любого из сородичей, но за свои цветы они будут биться с предельной отчаянностью.

...Песок под ногами мягок и податлив. Спёкшаяся корка давно рассыпалась, и шаги уже не сопровождаются мерзким скрипучим хрустом. Муэт наяву не слышала этого звука, ей только рассказывали, но у ведуньи-орты очень развито воображение, – магиня всё-таки! – и поэтому она знает, как это было, и как выглядел опалённый Адским Пламенем берег.

...Мелкие волны шлепаются о высунувшиеся из мокрого песка округлые каменные лбы небольших валунов. Камни похожи на головы каких-то зверей – мирных и неопасных. И вообще всё тихо – опасности поблизости нет: ни в воздухе, ни под водой. Орта чувствует это. Тем не менее, вся пятёрка ни на миг не ослабляет туго натянутые струны сторожевых чар – беспечность может очень дорого стоить. И всё-таки запаха угрозы нет – пока нет. А урез воды уже всего в паре шагов...

Ага! Вот они! Муэт предостерегающе подняла руку, и четверо идущих за ней девушек тут же послушно замерли, открывая свои сознания навстречу её зову. Муэт самая сильная из всей пятёрки – лидер. В бою или на вылазке – что, впрочем, почти одно и то же, – приказы лидера подлежат немедленному и беспрекословному исполнению. Эрудиты и Старшие далеко, а враг – он тут, рядом. И если ты не торопишься до срока шагнуть в Бездну...

Пятеро орт стали единым целым, и Муэт разглядела под водой (далеко, однако, шаговпятьсот-шестьсот, не меньше...) размытые тени океаноидов. Они (шестеро, нет,семеро...) бесшумно скользили в родной стихии, неспешно и осторожно приближаясь к замершим у воды ортам. Идя на Контакт, Водяные всегда ведут себя именно так: и самим есть время осмотреться, и друзей не насторожишь чрезмерной быстротой движений, которая может показаться опасной. А вокруг по-прежнему всё тихо – не принимать же в расчёт тройку патрульных летателей там, далеко, над северной частью Развалин... Обычное дело...

И тут орту кольнуло. Нет, что-то не так!

Будь на месте Муэт Ирондель или даже Корнейя, они ничего не заметили бы. Но Мать-Ведунья знала, кого назначить лидером вылазки...

Муэт окатило внезапным холодом, и она почувствовала, как вздрогнули другие орты, принявшие её понимание.

Фальшь! Это не они! Это...Чужая магия!

Голубая гладь вскипела.

Тени океаноидов (обманка, мираж, ростков дурачить такими фантомами!) растаяли, а из воды выперло чёрный лоснящийся горб, тупо и безжалостно разбросавший по сторонам мгновенно гаснущие осколки солнечных зайчиков.

Амфибия метнулась к добыче со скоростью атакующего кровососа.

А над пустыней из внезапно задрожавшего и рассеявшегося зыбкого марева разом материализовались десятки летателей и устремились к Рубежу. С магической атакой таких масштабов орты столкнулись впервые – Хозяева явно усовершенствовали своё колдовское искусство.

...Женщины бесчисленных поколений Настоящих Разумных – из тех, чьи кости давным-давно рассыпались тонким прахом под руинами мёртвых городов мёртвого Мира, – вряд ли смогли бы сделать хоть что-нибудь. Разве что завизжать или попытаться бежать, куда глаза глядят, – оба этих действия оказались бы сейчас одинаково бессмысленными...

Муэт была другим существом. Сотни лет жестокой борьбы за выживание и владение магией изменили саму сущность ортов – как мужчин, так и женщин (причём женщин даже в большей степени, нежели мужчин). За кратчайшие доли мига маг-орта узнала и поняла, что случилось.

...Водяные попали в засаду на Порогах. Здесь дно Реки вздыбилось и оскалилось клыками острых камней, обильно смоченных слюной бешеной пены. Элы сумели усыпить магию обитателей глубин – их было шестнадцать против шести, численный перевес остаётся таковым всегда, – и напасть внезапно. На мелководье океаноидов сожгли массированным ударом прежде, чем они успели понять, что происходит. Мало того, элам удалось скрыть следы нападения от наблюдающих чар ортов (из Катакомб следили за переходом посланцев океана) и замаскировать свой нырятель под стайку Водяных. Отточенное чародейство – кто бы мог подумать, что оно стало доступно детям Инкубатора?

Одновременно восемь эскадрилий летателей – шестьдесят четыре боевых аппарата – заранее развернулись на подступах к Рубежу под покровом Таящего Заклятья. Следящая магия Периметра безотказно реагировала на любые технические ухищрения Хозяев, но чары такого уровня она не отметила. Недооценка врага всегда дорого стоит – синхронный удар с воздуха и из-под воды (в упор!) грозил ортам страшными потерями. И скорее всего, так бы и вышло.

Магиня-Старшая не обладала даром предвидения – это очень сложное колдовство. В равной мере не могла она (даже в паре с Отцом-Воеводой) прочитать закрытые мысли Хозяев, тщательно готовивших свою очередную атаку. Будь у Старшей хоть малейшие подозрения, она сообщила бы о них Вечу, и уж во всяком случае отменила бы вылазку. Зато Мать-Ведунья очень хорошо знала все оттенки способностей своих учениц – то, что лидером контактёров оказалась именно Муэт, отнюдь не было случайностью.

...Чёрная туша заслонила и Реку, и небо, и весь Мир – пусть изувеченный, но всё ещё способный рождать прекрасное. Нырятель вздыбился чудовищным монстром, выбрасывая перед собой множество гибких хватательных конечностей с многосуставчатыми клешнями.

Ловить владеющих магией манипуляторами безнадёжно – с таким же успехом можно попытаться поймать рукой звёздный блеск. Из подрагивающего вздутого брюха амфибии выхлестнулся широкий луч, одинаково эффективно гасящий волю и парализующий мышцы. Боевая машина штампов сумела подобраться очень близко, но Муэт успела ответить.

Орте хватило оставшегося у неё кратчайшего отрезка времени не только на просмотр и считывание полной картины недавнего прошлого, но и на встречный удар. Объединённые разумы пятерых ведуний – это большая сила, способная на многое, а тренированная мысль – оружие страшное.

Добела раскалённый клинок врезался в чёрную броню. Нырятель дёрнулся, окутываясь облаками пара. Водяной полог не успел стечь с корпуса амфибии, – машина двигалась слишком быстро – и теперь вода кипела от охватившего боевой аппарат штампов жара.

...Когда Силы под руками много, кажется, что ты всесилен. Река – а что Река? Выкипит до самого дна, и горы – горы рассыпятся струйками песка, стоит только захотеть! Магическое лезвие вспороло «кожу» нырятеля, и в мелкую воду у самого берега посыпались дымящиеся обломки. Падали не только клочья разодранного и дымящегося металлопластика – из вскрытого чрева нырятеля вываливались и охваченные огнём тела солдат-штампов.

«За вас, братья!» – подумала Муэт, обращаясь к душам убитых на Порогах океаноидов. Но закончить полнящуюся мстительным торжеством мысль орте не удалось – небо над Рекой превратилось в поток ревущего пламени. Летатели столкнулись с боевой магией Периметра. А из рухнувших в воду судорожно подергивающихся останков амфибии появилась высокая фигура в доспехах и шагнула на влажный песок берега. И это был не штамп.

Муэт не доводилось видеть Хозяев воочью. И не только потому, что девушка была ещё очень молода – среди ортов лишь немногие могли похвастаться тем, что пережили встречу с элами лицом к лицу. А сейчас к ней, не касаясь ступнями почвы, скользил один из тех, кто называли себя Хозяевами – хозяевами Города и хозяевами всего этого Мира, который они же изувечили. Эл был одет в стандартный комбинезон из тех, что носят штампы, но с откинутым забралом шлема, словно Хозяин демонстрировал своё презрение к этим жалким, что смеют ещё противиться воле властителей. И лицо его почти ничем не отличалась от лица любого из воинов-ортов – разве что пронзительным холодом серых глаз.

«А ведь он такой же, как мы...» – мелькнула краткая и такая неуместная при данных обстоятельствах мысль. – «Мы могли бы быть братом и сестрой – но мы враги, и один из нас должен умереть...». И тут орту ударило.

В голове зазвенело, и перед глазами замельтешили разноцветные пятна. «Наверно, так бывает, если ты получила пощёчину... Хотя как я могу это знать – никто из племени горных недр не посмел бы ударить по лицу женщину. Закон суров – не говоря уже о том, что любая из орт-ведуний способна так ответить обидчику, что тот навсегда запомнит этот ответ – если, конечно, выживет...».

Кольцо распалось – Муэт перестала ощущать подруг. Словно через каменный пласт до неё донёсся приглушённый крик боли (кажется, это Мэрль...), а всегда такое послушные тело и сознание стали вдруг чужими и отстранёнными, не имеющими никакого отношения к орте по имени Муэт. А Хозяин уже рядом, и в глазах его... Не торжество, нет, – скорее спокойное удовлетворение, словно эл молча произносит: «А разве могло быть иначе?»

Горячий упругий толчок отбросил Муэт назад. Орта упала навзничь, ощущая спиной торчащие из песка мелкие острые камешки. Мутная пелена бессилия дрогнула, и девушка увидела воина-орта, появившегося между ней и Хозяином. "Адлер... А почему не Хок?..." Краткий укол обиды – бессмысленной. На Рубеже идёт яростный бой, и одна-единственная секунда сейчас вмещает в себя бесконечное множество событий. А Хок рядом, она слышит, просто именно в этот миг её муж занят. Ведь в том, что ещё один боевой аппарат штампов рушится в Реку пылающим клубком, есть и его заслуга

Что сделал эл, Муэт не поняла. Пустил ли он в ход лучемёт, или ударил клинком, или применил какое-то незнакомое заклинание – какая разница? Сияющая полоса рассекла тело Адлера наискосок, от левого плеча до правого бедра, и орт упал. Но такой необходимый миг он подарил женщине своего народа...

Разрушая нырятель, ведунья не пожалела сил – она била наверняка. Поэтому-то она и не смогла парировать вяжущее заклятье, наброшенное на неё Хозяином. И если бы не спасительная передышка, позволившая ей подняться и прыгнуть...

Лицо врага рядом. Орта различает мельчайшие черты. Красивое лицо. Наверно, он мог бы быть хорошим мужем – если не знать, что Хозяевам женщины не нужны. И к этому красивому лицу медленно, но неотвратимо приближается сотворённый магией кинжал.

Эл сопротивляется, но теперь Муэт сильнее – она успела собрать энергию. И девушка видит страх, сочащийся из глубины его зрачков. «А вы боитесь смерти, всесильные, – или только считающие себя таковыми? Боитесь!»

Клинок вошёл между серых глаз. По рукоять.