Помоги проекту - поделись книгой:
Нарядившись Таиландскими белыми слонами, Эндрю и Макс переглянулись. Выглядели они, конечно, нелепо. Кроме того, в костюме было жарко, а каждый вдох и выдох сопровождался странным гудением хобота. «Если такова цена за спасение человечества — попотеть в нелепом костюме несколько часов — что же, такую цену можно и заплатить», — размышлял Макс, пока Эндрю поправлял застежки на его костюме. «Когда все закончится, Мэри будет гордиться мной».
Военные безропотно пропустили колдуна и его помощника во внутренний дворик института. Некоторые из солдат с трудом сдерживали смех, глядя на костюмы, но Макс держал голову высоко. Ничего, потерпим. И не такое унижение бывало в моей жизни, — Макс подумал о последней встрече с Реджинальдом и содрогнулся. Третий корпус. Лифт. Предъявление черной карточки электронной системе авторизации. Отдел СУБ-1.
Самое секретное место в институте представляло собой ярко освещенный коридор с белоснежными стенами и множеством запертых дверей. За дверьми располагались лаборатории, где еще недавно велись самые важные исследования в сфере военных технологий. В течение пяти минут Эндрю и Макс блуждали под высокими потолками коридора. Над их головами виднелись многочисленные металлические трубы с кранами и вентилями, прямо как в фантастических фильмах. В самом конце коридора находилась еще одна запертая дверь с табличкой, на которой было написано: «реликтовые помещения». Макс использовал ключ, который утром передал ему сотрудник министерства обороны. Дверь отворилась, и взору предстала каменная лестница, ведущая на следующий подземный уровень.
— Мы будто спускаемся в ад, в самое пекло, — довольно усмехнулся Эндрю, поправляя лямки рюкзака, который он все это время нес на спине. — Святость этого места была осквернена! — добавил он, кивнув в сторону разбросанной по полу медицинской посуды. Внизу ждал еще один коридор.
— Это смешно, — обозлился Макс после долгих беспочвенных блужданий. Коридор на этом уровне отличался от предыдущего. Здесь было тусклое освещение, прохладно, но не сыро. Место выглядело совершенно заброшенным, древним, жутковатым. Вдоль стен располагались гудящие приборы, счетчики, системы вентиляции, давно вышедшие из производства, но все еще продолжавшие работать. Это оборудование явно выполняло какую-то важную функцию, служило цели, которая всеми была забыта. Но больше всего Макса удивили причудливые душевые кабины, расположенные по сторонам коридора. Кто захочет принимать душ в этом мрачном месте? На некоторых дверях были изображены непонятные символы, самый заметный из которых представлял собой оранжевый круг, из центра которого в три стороны торчали симметричные изображения, похожие на головы рогатых антилоп. Максу показалось, что он уже где-то видел этот символ, но он не помнил где. Все увиденное на этом этаже служило далеким напоминанием древней угасшей культуры. «Старая наука».
— Мы пришли, — сказал Эндрю, встав напротив широкой стеклянной двери, за которой виднелось компактное помещение. — Это называется шлюзом. Нужно найти переключатель, чтобы нас пустило в следующий отсек. — Эндрю нажал на большую красную кнопку на стене. Загорелся красный свет и дверь, через которую Макс и Эндрю только что вошли, глухо закрылась.
— Что происходит? — испуганно спросил Макс. — Мы заперты в этой маленькой комнате!
— Все в полном порядке. Я надеюсь, что механизм до сих пор работает, — ответил Эндрю. В этот момент с потолка начала распрыскиваться вода, и комната стала постепенно наполняться туманом. Когда Макс совсем перестал что-либо видеть, распрыскиватели выключились, и подул теплый сухой воздух. Туман стал разрежаться, возвращая видимость к норме. Все это продолжалось несколько минут, и у Макса нарастало чувство дискомфорта. Вдруг лампочка в углу комнаты сменила цвет с красного на белый, раздался щелчок, и открылась дверь в хранилище.
— Зачем все это было? — продолжал удивляться Макс.
— Просто так. Как в фильмах иногда показывают. На самом деле я не знаю зачем, но знаю, что так положено. Наши предки были не без причуд, не так ли?
Если бы Макс был экстрасенсом и мог проникнуть в разум Эндрю, его бы, наверное, оскорбило сравнение собственной персоны с жителями острова Фиджи, практиковавшими культ карго.
Во время Второй мировой войны тихоокеанские островитяне видели, как на посадочные полосы аэродромов садятся самолеты и привозят полезные грузы. После войны самолеты перестали прилетать, но островитяне продолжали устраивать подобия взлетных полос, разжигали рядом костры, размахивали бамбуковыми палочками, повторяя действия белых людей, и даже изготавливали деревянные самолеты, ожидая, что эти ритуалы заставят магических летающих существ вернуться. Не так ли зарождаются все религии?
Тем временем Максу удалось разглядеть внутренности того, что напоминало гигантский холодильник: серые металлические стены, множество медленно раскачивающихся вентиляторов и огромное количество, сотни, тысячи металлических контейнеров, аккуратно разложенных по полкам.
Пока Макс разглядывал саму комнату, Эндрю сконцентрировался на содержимом контейнеров. Он ходил от ящика к ящику и внимательно рассматривал этикетки. Не без усилия он открыл крышку одного из контейнеров. Макс подошел ближе и заглянул внутрь. Ящик был наполнен пробирками, тысячами маленьких пробирок с какой-то прозрачной жидкостью. К каждой пробирке прилагалась запечатанная металлическая игла. Во внутренней стенке самого ящика дружелюбно моргала энергосберегающая лампочка.
— Я сейчас заплачу от умиления! — взволнованным голосом сказал Эндрю. — Это оставили нам наши предки. Они предвидели, что наступит день, когда нам будет нужна помощь. И оставили нам средство для спасения, чтобы выручить своих бесполезных внуков и правнуков! И вот мы здесь, в этом памятнике древней забытой культуры, которая столько могла бы нам дать…
Макс кивнул, делая вид, что понимает, о чем речь. На самом деле он уже давно смирился с тем, что кругом происходит что-то странное. Он знал лишь одно: похоже, Эндрю знает, что делает.
— Тебе нужно зарядить жидкость во всех этих ящиках своей положительной энергией. Как тогда, когда ты заряжал воду. Потрать на это полчаса или час, а я пока помечу все необходимые ящики для людей из правительства. Чтобы они не перепутали. Здесь слишком много всего, чтобы мы могли сами унести. Но мы нашли то, что искали!
Макс попытался сконцентрировать мысли. Тем временем Эндрю извлек из рюкзака термос и начал укладывать в него пробирки, весело напевая себе под нос.
— Что ты делаешь? — поинтересовался Макс.
— Неизвестно, сколько все это пролежало здесь. Наша задача — убедиться в том, что заряженная твоей силой жидкость из этих пробирок безопасна для человека. Поэтому я беру образцы, мы будем испытывать их сами. На себе. Больше не на ком. Надеюсь, ты понимаешь, что иначе нельзя?
— Понимаю, — ответил Макс и продолжил концентрироваться. — Я люблю тебя. Люблю больше всего на свете, — прошептал он.
— Ты что, братюнь, голубой? — усмехнулся Эндрю.
— Я не тебе, дубина. Я воду заряжаю.
— Все. Понял. Не мешаю! — сказал Эндрю, засовывая в термос последнюю уместившуюся пробирку.
Через час Макс и Эндрю снова сидели в электромобиле.
— Ну что? Готов? Засучи рукав и дай мне свою руку.
Эндрю достал пробирку из термоса и снял колпачок с иглы.
Глава 14. Непонятливые
— Я не понимаю, почему вы хотите замять это дело! Его вина не подлежит сомнению! — Гай был вне себя от ярости. — У меня на него есть все! А теперь и признание!
— Именно потому, что его причастность к делу окончательно установлена, мы и должны его отпустить. Иначе нам самим будет хуже. Вы проделали хорошую работу, господин прокурор. Но пора забыть об этом. Это приказ, идущий с самого верха. — Министр обороны говорил тихо, равномерно раскачивая тростью в такт своей речи.
— Но это мое дело! Прижучить самого крупного мага в истории!
— Мы живем в демократической стране, Гай. Осуждение Коваля приведет к волнению в обществе. Если Макс Коваль остановит распространение проклятья, мы будем героями, которые вместе с ним спасли кучу жизней. Приняли правильное решение — заслужили памятник. Не остановит проклятье — отдадим его Хаиму. Народу скажем, что пытались, сделали все, что могли. В обоих случаях для нас все выглядит не так плохо. А вот если мы его посадим, а проклятье не остановится, тогда нас возненавидят, скажут, что это мы во всем виноваты, что мы лишили наших сограждан последнего шанса на спасение. Но мне кажется, что все будет в порядке. К тому же Ковалю мы нашли еще одно полезное применение. Мы ждем войны, знаете ли. С минуты на минуту. В такие времена неплохо иметь ручного колдуна.
— Народ возненавидит правительство? Надолго ли? Память народа коротка. На результатах выборов это не скажется. А если что, подделаете!
— Нет! — перебил Гая министр. — Я вижу, что вы еще не оправились от удара головой, поэтому допускаете такие речи, Гай. Эта практика давно в прошлом. Мы покончили с шарлатанством во всех его проявлениях. Это раньше сильные мира сего позволяли себе врать. Наша страна уже натерпелась от жуликов. Они врали в школьных учебниках, врали в университетах, они врали во время предвыборных кампаний, врали всем, во всех сферах жизни — и все ради личной выгоды! Уверяю, я и мои коллеги — все мы свято верим в идею, в идею процветания и нравственности. Мы верим во всемогущество Творца, мы верим в то, что есть добро и есть зло, и в четкое различие между ними. Это в школах проходят, Вам ли не знать.
— Но есть же закон!
— А есть демократия, дарованная нам Богом. И если народ хочет, чтобы Коваль поколдовал над снятием проклятия, сидя в загородном доме своего приятеля и попивая заряженную воду, — так тому и быть. Тема закрыта, Гай.
— Я не могу это просто так оставить. Я пойду в высшие инстанции.
— Я что-то не пойму. Вы против демократии?
Гай сглотнул и затих. По его коже пробежали мурашки.
— То-то. Пока вы лежали в больнице, ваша помощница не отходила от вашей кровати. Мне кажется, что она к вам неравнодушна. Ступайте и проверьте мою теорию. Возьмите отпуск за государственный счет, слетайте куда-нибудь на острова, подальше от проклятий и прочих бед. Ваши таланты нам сейчас не нужны. Выбирайте — приятный отдых на двоих или проблемы со мной.
— Вы пытаетесь меня подкупить?
Министр рассмеялся.
— Поймите, наконец! Я пытаюсь спасти вам жизнь.
Глава 15. Воинствующие
Представители прессы оказались перед проблемой. Как назвать надвигающуюся войну? С учетом количества стран, изъявивших желание принять участие в грядущих событиях, войну можно было назвать Четвертой мировой. Но такое название неизбежно напомнило бы о Третьей мировой войне. Войне, которую вспоминать никто не хотел. Всему человечеству до сих пор было стыдно за события, при которых в битве за мировое господство и за судьбу авторских прав, в самый решающий исторический момент, не сработал ядерный потенциал ни одной из девяти ядерных держав.
После объединения научных и духовных институтов Сарова, по недоразумению, тяжелая вода, которая предназначалась для получения дейтерия и трития в православном Федеральном ядерном центре России, оказалась под ведомством церковных подразделений и была израсходована как святая. Взамен было предложено инновационное использование святой воды вместо тяжелой на предприятиях ядерной промышленности. Полученные российские ракеты совершенно отказались взрываться. Как заверил Патриарх всея Руси — по Божьему промыслу, не иначе. Французские ракеты, в которых для усиления эффективности взрыва использовали новую технологию сверхсильного разбавления урана 235, основанную на принципе потенцирования, заимствованного из трудов основателя гомеопатии Ганемана, ждала аналогичная судьба.
— Наша разработка не так уж бесполезна, как утверждают скептики
Американские ракеты использовали новую систему навигации PGP (psychic guided pathfinding), секретную разработку Государственного Департамента: управление ракетами при помощи экстрасенсов, ведущее к многократному увеличению точности наведения. На разработку ушли сотни миллиардов долларов. Но все ракеты странным образом попали в самую большую цель на Земле, а именно — в пучину мирового океана. Это могло бы закончиться экологической катастрофой, но ракеты просто утонули, лишь слегка напугав креветок, крабов и прочих океанических обитателей. И только несколько китайских ракет старого образца лишь слегка отклонились от курса, зато сработали. Главной, единственной и досадной жертвой третьей мировой войны стало маленькое княжество Андорра, которое вообще не имело отношения к войне и безобидно протестовало за мир во всем мире. На фоне происходящего уничтожение Андорры выглядело как полное издевательство, как пощечина былому величию ядерной сверхдержавы. Генеральному секретарю ЦК Китайской Народной Республики было так стыдно, что он немедленно ушел в отставку, передавая власть преемнику, не покрытому позором. Уже через неделю после описанных провалов все участники войны собрались вместе в Брюсселе, чтобы подписать новый мирный договор. И в тот же момент все испытали потребность в ядерном оружии нового поколения, таком, которое не может дать сбоя. Первыми к технологиям создания ядерного оружия Новой Эры обратились объединенные Страны Шариатского Альянса, новой доминирующей силы на мировом политическом фронте. За ними последовали и другие страны.
— Вражеские силы приблизились на расстояние ядерного удара, — рапортовал адъютант верховного главнокомандующего.
— Надеюсь, Коваль не подведет, и вражеская армия будет проклята на поражение. В случае если объединенные Страны Шариатского Альянса нападут на нас, мы предпримем контратаку. Приготовьтесь нанести ответный ядерный удар.
* * *
Тем временем духовный лидер Айдар Хаим стоял перед верными ему войсками. Это был невысокий властный человек с длинными черными волосами и густой бородой, которая доходила до низа живота. Восточный принц благороднейших кровей, человек, которого очень уважали, мудрость которого ценилась и малыми и великими жителями объединенных Стран Шариатского Альянса. Когда он заговорил, ретрансляторы подхватили его голос, разнося его на сотни километров.
— Неверные связались с чародейством. Они используют магические средства. А значит, все они обречены на вечные мучения. Семь дней назад Аллах явился мне во сне и сказал, что колдун и его сподвижники должны быть наказаны, наказаны очистительным огнем. Сегодня мы исполняем волю Аллаха. От нас не скрывают, что на нашу военную инициативу готовы отвечать силой. Что это, как не проявление враждебных намерений? Мы вершим закон там, где царит беззаконие, несем мир туда, где бушует агрессия. Мы идем на войну, чтобы помочь тем, кого ввели в заблуждение и склонили к использованию волшебства. Мы освободители. Мы спасители. Я хочу, чтобы каждый воин Аллаха знал это. А те храбрецы кому суждено умереть в этой великой войне, да вознесутся на небо. И каждый мужчина да получит по семьдесят и две девственницы там, на небесах. Да начнется Первая священная война. Аллах велик!
— Айдар Хаим провозгласил Первую священную войну, — вещали все каналы.
Прозвучали тысячи взрывов. И еще тысячи взрывов вторили им в ответ. Все небо заслонили тучи чугунных пушечных ядер.
Глава 16. Апофения
— Мы опоздали, — Эндрю посмотрел на Макса. — Старая вакцина не помогает. Все было зря.
— Ты о чем? Не отвлекай меня сейчас. Я занимаюсь дистанционным обезвреживанием стратегического противника, мне нужно сконцентрироваться. Это очень важно. Постой! Что с тобой? Ты злишься? — Макс еще никогда не видел товарища в таком подавленном состоянии.
— Я злюсь? Да, я зол! От обиды!
— Почему?
— Ты так ничего и не понял? Вакцина не работает! Это новый вирус! Это не оспа! Признаки оспы есть? Есть. Оспа? Нет. А может и оспа, которая мутировала. Мутировала-эволюционировала. Я Оспа! Хочу убивать людей! Вакцина? Нет, спасибо! Не хочу вакцину. Я мутирую! Побежала, побежала мутировать! А что? Хочу и мутирую! Тут мутация, сям мутация! Колдуй-балдуй. Теперь я оспа-мутант, я красивая оспа! Засунь вакцину себе в зад, тухлый европеец!
— Что?!
— А скорее всего, просто вакцина испортилась. Ведь столько времени прошло. Попробуй не испортиться. Я ничего не могу сделать! Я не могу никому помочь! Те, кому мы дали вакцину, то средство из центра по контролю заболеваний, они тоже болеют. Вакцина устарела. Понимаешь? Десятки лет прошли с тех пор, как ее изготовили! Я повторю: может, вирус изменился, может, вакцина испортилась. Я боялся, что она может не сработать, но это был наш последний шанс. Последний! Мы не успеем сделать новую вакцину! Понимаешь? Никто не умеет! Нужны годы исследований, нужны специалисты, а у нас этого нет! — у Эндрю началась истерика.
— Что такое оспа и что за вирусы, о которых ты говоришь? Ты о чем? Эволюция? Ты разве не знаешь, что эволюция невозможна? Это все старые мифы. О каких болезнях ты говоришь?
— Господи, какой же ты бесполезный! Ты правда поверил, что у тебя есть магические силы, что ты вызвал проклятье, которое стирает с лица Земли население нашей страны? Правда? Поверил? — Эндрю говорил прерывисто, его глаза полыхали безумием, он крепко держался за волосы, словно вот-вот собирался вырвать их.
— Конечно! Этому полно доказательств. К тому же ты сам мне это сказал.
— А у меня был выбор? Мне никто не верил! Понимаешь? Никто! Ты хочешь знать, почему я сидел в тюрьме на самом деле? Потому что я, среди прочего, хотел вакцинировать людей. Я хотел, чтобы не случилось того, что сейчас происходит. Но меня устранили. Потому что британские ученые давно доказали, что вакцины опасны и вызывают аутизм, и еще идиотизм, и еще какой-то там изм. Может даже атеизм! Так считают эти маразматики-гомеопаты в департаменте здравоохранения!
— Я ничего не понимаю!
— Тогда слушай меня внимательно. Ты никакой не волшебник. Волшебства не бывает! Н-е-е-е бывает! Представь себе!
— Вообще-то я не волшебник, а колдун. Ты сам мне объяснил разницу…
— Тугодум ты, а не колдун! Я Макс Коваль! Я верю всему, что мне говорят! Проверить факты? Нет, не слышали! Неудивительно, что тебя так легко обвел вокруг пальца этот другой маразматик. Как его… Реджи... Реджихрен! Черт с ним! Даже он умнее оказался! Я тебе скажу, что происходит. Я понял все с самого начала, как только прочитал про симптомы этих якобы проклятых тобой людей. В 1979 году Всемирная организация здравоохранения объявила о том, что полностью уничтожен вирус. Вирус оспы. Вирус смертельного гадкого заболевания. Все симптомы совпадают. Как его уничтожили? Вакциной. Ты оспа? А я — вакцина. На, получи! Бабах! Оспа такая: фу-у-у-у!
Речь Эндрю превратилась в ураган из слов.
— Ах да, ты же на естествознании, наверно, про память воды чушь какую-нибудь учил да про токсины и молитвы?! Вирус? Нет, не слышали! Вирус — это такая очень-очень маленькая кракозябра, которая плавает у тебя в крови и вызывает болячки. Грипп, например. Понял? Есть еще бактерии — это кракозябры более крупные, но они тут не виноваты, и раньше их хорошо убивали антибиотиками. А вакцина — это такая анти-кракозябра, которая делает иммунную систему готовой убивать вирус, готовой защищать твой организм, чтобы вирус не застал его врасплох и не надругался над ним! В конце XX века людей вакцинировали от вируса оспы. И вирус пал перед нашей старой наукой. Вирус, который уносил миллионы жизней, был уничтожен. Полностью! Вирус такой: я вирус, меня уничтожили. Не-е-е-е-е-е-е-е-т! Фу-у-у-у-у! Но уже в начале XXI века обеспокоенные мамаши, а ведь мамаши всегда чем-то обеспокоены, начитались страшных историй про вакцины, историй, раздутых журналистами, которые наслушались британских ученых без степеней и званий или с выдуманными степенями и званиями, или просто болванов, таких же журналистов. Я журналист! Я пишу ахинею. Диплом ученого есть? Нет, не слышали. Но я пишу! Смотрите на меня, я пишу! Я умею писать!
— И вот эти мамаши такие. Смотри на меня, Макс! Не отводи глаза! Я мамаша! Я училась? Нет. Я врач? Нет! Но я знаю, что хорошо для здоровья моих детей! Знаю лучше всех! Мамаши эти как начали кричать под каждым забором, что, мол, деток-то вакцинируют. Ужас-то какой! А врачи-то шарлатаны и жулики все кругом! И хотелось бы им, мамашам, не вакцинировать своих деток, а то вдруг там аутизм, или того хуже, атеизм какой-нибудь разовьется! Или мозг взорвется! И все проекты по разработке вакцин свернули. А потом и вовсе запретили этим заниматься — вакцины делать. Атеизм же наступит! Британские же ученые сказали! Журналисты же написали! Они же писать умеют!
— И вирус, который дремал на протяжении сотни лет, вирус, который был так затравлен, что нос свой сопливый сунуть к нам не смел, услышал крик этих печальных мамаш и сказал их невинным деткам «Ах, вы еще не вакцинировались? Тогда я иду к вам!». Вот что произошло. Понимаешь? Эти идиоты решили откупорить в этом вашем НИИВТНЭ последний образец оспы, не иначе. Я слышал, есть там у вас отдел биоматериалов. Ха! А может и не последний образец, а может и не там, но неважно! Они выкопали где-то банку, в каком-нибудь старом холодильнике, может, даже в тех подвалах, где мы гуляли недавно в костюмах биохимической безопасности. Или еще где-нибудь. А на банке, на этикетке и написано «Я — вирус оспы! Я всех убивать, крошить! Не открывай банку, дебил!» А что они подумали? А подумали они: «Ой, какая замечательная банка со смешной этикеткой! Давайте ее притащим в институт. Вот ведь эти наши чудные деды, маразматики-атеисты, верили в каких-то там микробов. Мы-то знаем, что все болезни насылает на нас Господь. А Господь-то в банке не живет! Сколько раз банку открывали, а Господь из нее и не выползал, и десницу свою не высовывал! А микробы — это ведь лишь теория! Как теория эволюции! Ха-ха-ха». Тупицы.
Эндрю пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Едва отдышавшись, он продолжил:
— Но десятки лет назад наши предки догадывались, что такое может произойти. Нет, что ТАКОЕ может произойти, они, конечно, не догадывались. Но что эпидемия может случиться — вполне. Они были готовы к тому, что у них будут внуки-дегенераты, срывающие крышки с запечатанных банок. Хотя, конечно, они скорее ждали, что это сделают террористы. В любом случае, у них были миллионы образцов вакцины. Они не пожалели денег, средств, времени, помещений. Они бережно хранили их в рефрижераторах, в чем ты сам недавно убедился. Даже в нашей умственно отсталой стране все это было. Была система моментальной доставки вакцины в течение считанных дней по всей стране! Но посмотри на нас сегодня? Вместо того чтобы делать новые вакцины и лекарства или хотя бы бережно хранить то, что было придумано до нас, мы вернулись к вере в колдовство! Вернулись в темные средние века, во времена необразованных невежд, в эпоху суеверий и заблуждений. Будто история ничему не учит! Не учит, что всегда, всегда, когда мы подозреваем, что свершилось чудо, что произошла магия — это всего лишь кто-то пукнул. Все! Всему есть естественное, разумное объяснение, скрывающееся в законах природы. Нужно просто напрячь мозги и не полениться провести исследование!
А мы убедили себя в том, что на небесах есть невидимый дядька, которому не плевать на то, как мы чистим картошку — по часовой стрелке или против часовой. Заодно мы уверовали в гомеопатию. Клинические испытания? Нет, не слышали. Это все старая атеистическая наука! Эксперименты показывали, что гомеопатия не работает? Законам физики противоречит? Отменим эксперименты и законы, но оставим гомеопатию. Ведь КТО-ТО сказал, что его бабке это о-го-го как помогло! КТО-ТО сказал! Представляешь! Чья-то бабка! Так что, если какой-нибудь дворник съел банан, а через два дня у него прошел геморрой, значит, бананы теперь средством от геморроя назовем? А почему не табуретку, на которой он сидел днем раньше?
— Был такой психолог по фамилии Скиннер. Он обнаружил удивительный феномен: голубь, которого кормят без какой-либо системы, случайным образом задавая время кормежки, со временем вырабатывает определенные ритуалы. Например, он может начать вращать головой, бегать по кругу или биться об угол клетки, когда голоден. При этом голубь повторяет те действия, которые он, по случайному стечению обстоятельств, совершал незадолго до предыдущей кормежки. Скиннер назвал это голубиными предрассудками. Голубь получает корм независимо от своего поведения, но он обучен, что эти ритуалы приводят к появлению пищи. Я уверен, что точно так возник танец дождя у племенных шаманов: кто-то танцевал, пошел дождь, и наделенный птичьими мозгами человек умудрился эти события связать. Так зарождается вера в гомеопатию, целителей, астрологию, счастливые или несчастливые приметы и в силу молитвы. Тот же принцип породил и страх перед вакцинами. Не важно, что тщательные исследования показывали их безопасность. У кого-то появилась болячка, и тут же кто-то предположил ничем не обоснованную связь. Занятно, что Скиннер использовал для своих экспериментов голубей, ведь голубь — один из самых распространенных символов христианства.
— Когда я узнал о том, что произошло в НИИВТНЭ, я понял, что человечество нужно срочно спасать. Мне нужно было уговорить общественность начать принимать вакцину, привиться, пока еще не слишком поздно, пока улицы не заполонили трупы. Но в вакцину никто не поверит и принимать ее никто не будет. Доверие к старой науке начало угасать с реформой образования, когда в класс впустили попов в рясах, теологов, креационистов и еще фиг знает кого, когда стали выращивать поколения невежд, неспособных к мышлению, поколения, для которых истина — то, что чья-то бабка сказала, а не то, что логично, обосновано и доказано кропотливым научным трудом.
— Зато нынче все охотно поверят в магию. Отнесутся к ней плохо, но поверят. И тут появляешься ты. Убедить тебя в том, что ты колдун, было несложно. Охранникам мой друг подсунул галлюциногенное средство в бутылке коньяка, которую передала твоя жена. Естественно, бутылку конфисковали и распили. Это любой догадается. Кто даст заключенным нормально выпить, когда у начальника тюрьмы на лице написано: алкоголик со стажем белой горячки? Неудивительно, что он подыграл мне, решив, что ты демон какой-то. Я уж не знаю, чего он там вообразил. А те, кто не пили поверили своему одураченному начальнику. И прессе. Ну и я неплохо сыграл. А дальше пошла цепная реакция — все поверили в твою силу, и это сделало тебя всесильным в нашей стране и даже за ее пределами. Вот она, практика, которая — критерий истины. Все готовы были слушать тебя, делать то, что ты скажешь, из страха за свою жизнь и жизнь родных. Как многие боятся Бога, хотя никто его не видел, кроме как во время тех же галлюцинаций, — так и тебя боялись, хотя никаких реальных доказательств того, что у тебя есть какая-то магическая сила, не было. «Верю, потому что абсурдно», — как говорил карфагенский теолог Тертруллиан.
— Кстати, в камеру мою ты попал не случайно. Я, как узнал про тебя в новостях, попросил друзей дать пару взяток. Ведь стражам порядка все равно, куда и к кому тебя сажать. Так начался проект, который я назвал Апофения, и мне тогда казалось, что он обречен на успех. И все было хорошо. Я мог вести тебя, чтобы вместе мы сделали правильную вещь. Мы могли многое сделать, Макс, но теперь все кажется бессмысленным, не находишь?
— Так что знай правду. Ты — простой человек. Военным ты помочь не сможешь, разве что поднятием боевого духа солдат. Впрочем, это было бы не так уж и мало при иных обстоятельствах. Мы могли спасти человечество, но у нас не вышло. Вакцина не работает, а новой нет и нет ученых, которые могли бы ее сделать. Скоро оспа пройдется по всему миру, оставляя на своем пути миллионы трупов. Зато мы развязали войну. Самое время!
— И сейчас мне очень стыдно. Я чувствую ответственность за каждого человека, который погибнет, — от оспы или влетевшего в окно дома пушечного ядра. Я не справился со своей задачей. Единственный человек, кто был в курсе происходящего, — твоя жена, она не поверила в твое колдовство, и я был вынужден ей все рассказать тогда на веранде. Помнишь? Я рассказал ей правду. И она все поняла. И про вирусы. И про вакцину. И почему так важно держать тебя в неведении: я создал новую религию, мне нужен был пророк, который искренне верит в свое предназначение. Почему единственный человек, который все понял,— блондинка, не ходившая в школу? Скажи мне, Макс, а? Почему другие — не такие, как она?
— А как объяснить падение прокурора, о котором упоминали в новостях? — наконец, тихо спросил Макс.
— Ты что, совсем тупой что ли? Он споткнулся! Случайно! Ты вообще меня слушаешь?
— Получается, ты все это время врал мне?
— Врал? Да, врал! Как ты думаешь, кто до сих пор держал мир целым и невредимым? Пока у власти были люди хоть с какими-то мозгами, люди, понимавшие, в какую иррациональную чушь верит большинство населения, человечество могло как-то существовать. Да, эти люди могли распространять суеверия, религию в своих политических, корыстных интересах, но не более того! Гадалок не назначали судебными экспертами, в клиниках лечили нормальными лекарствами, а в школах углубленно изучали биологию и математику, а не богословие и астрологию. Кто-то прекрасно понимал, нутром чуял, что иначе мы неизбежно вернемся в каменный век. Но теперь остались лишь следы от прежней культуры. Нас осталось мало — тех, кто в состоянии различить вымыслы и доказанные факты. Мой так называемый орден, о котором я тебе говорил — нас десяток человек, смешно сказать. Что мы можем сделать? Мы легли спать в мире технологического прогресса, а проснулись среди бесноватых параноиков, верящих в любую нелепость, про которую напишут в газете. Параноиков, рехнувшихся на абсолютизации морали, искаженной нравственности и страхе перед невидимым дядькой на небесах. Раньше никого не сажали за съеденную курицу! Тем более невиновных даже в этом!
Макс уже давно перестал слушать. Он нервно размышлял. «Так значит, и Мэри меня обманывала? Ему казалось, что его мозг не выдержит обрушившейся на него информации. Чему теперь вообще можно верить?» Наконец Макс посмотрел в сторону входной двери.
— Мэри, подойди, пожалуйста, — окликнул он жену. — Я ухожу. Отправляюсь жить в пещеру.
* * *
— Мне не верится, что он просто взял и ушел! — Мэри смотрела на Эндрю влажными от слез глазами. — Я помню, как ты мне подробно объяснил, почему он не должен знать правду! Ты предвидел такую реакцию! Почему ты передумал? Зачем рассказал ему?
Эндрю тихо смотрел на нее. «Нет, такого я не ожидал, — крутилось у него в мыслях. — Он так ничего и не понял! Все мои слова пролетели мимо его ушей!»
— Как он мог взять и все бросить? Хлопнуть дверью! Сейчас он так нужен людям! Пусть они глупые, но они же верят в него! Верят, что он поможет! Да и куда он теперь пойдет?
— Отчасти я его понимаю, — ответил Эндрю. — Уже в который раз все, во что он верил, оказалось сказкой. Он запутался и не знает, где правда, а где ложь, где реальность, а где вымысел. На него столько всего обрушилось, вот он и не выдержал.
— Так ты же его еще больше запутал! Из всего, что ты говорил, он, наверно, только и понял, что ничего не понял!
— Похоже, я дал слабину, дал волю своим эмоциям. Я просто должен был перед кем-то высказаться.
Поделиться книгой: