— Мы желаем тебе плавного переброса.

«Как она выделила голосом это самое «мы». Спасибо, Лилит…»

Технократ умел проигрывать (а может, намерен был в скором времени взять реванш?). Он изящно поклонился и… исчез.

— Не может без спецэффектов, дьявол плазмы ему в бок… — сердито буркнул Даэций. — Наверняка у него на поясе блок-телепортатор — об этих новомодных штуках много говорят в последнее время. До ближайшего терминала рукой подать, и этот твой… гость уже там.

— Послушай, Звёздный Навигатор, ну когда же, наконец, ты поймёшь, что нас с тобой связывает не только типовой союз? Не сердись на меня — любой женщине нравится, когда за неё борются, и когда её добиваются. А то мне в последнее время кажется, что ты слишком привык ощущать меня своей безраздельной собственностью…

С этими словами Лилит положила Даэцию руки на плечи и притянула его к себе, одновременно гася музыку и меняя интерьер, а он вдруг сообразил, что за весь вечер она ни разу не назвала Кудесника по имени, и Даэций не узнал, как того зовут. Сам Правящий не представился — они почему-то считали, что их имена и так должна знать вся Галактика.

* * *

Прозвище «Демон Плазмы» второй адмирал (подтверждение его новых кодов различия пришло по гиперсвязи несколько дней назад) Даэций получил от коллег, бороздивших вместе с ним и под его началом галактические просторы, давно. И произошло это не только из-за любимой присказки адмирала, поминавшего фантастического обитателя звёздных недр (по преданиям, Демоны Плазмы жили внутри звёзд, там, где сверхвысокие температуры переводили вещество в это агрегатное состояние) к месту и не к месту, но главным образом из-за того, что капитан Даэций первым провёл крейсер «Пронзающий» (подходящее имя для такого дела!) прямо через сердце звезды.

Подобное предприятие казалось чистым безумием, хотя оно и было продиктовано насущной необходимостью (в отличие от авантюр экстремалов, высаживавшихся в одиночку или парами на дикие планеты без комплекта жизнеобеспечения и даже без портативного ГАЭ — на пари). Технолидеров очень интересовали процессы энергообмена, протекавшие в раскалённом чреве звезды, где плотность энергии куда выше, чем в любой другой точке Мироздания. И прямое проникновение признали наиболее эффективным способом изучения этих процессов.

Отчаянный рейд не кончился трагедией только благодаря Даэцию — тогда он был капитаном большого уровня, и Лилит не вошла ещё в его жизнь. ГАЭ корабля работали в закритическом режиме, захлёбываясь от переизбытка располагаемой энергии и норовя выйти из-под контроля; защита непрерывно истончалась, причём неравномерно, и её приходилось постоянно подпитывать и выравнивать; а центральный Процессор впал в некий ступор и неадекватно реагировал на поступающие команды (именно тогда командир крейсера впервые испытал чувство недоверия к Машине).

И всё-таки капитан «Пронзающего» сумел выиграть, собрав воедино волю всего экипажа и безошибочно управляя этим коллективным сознанием (позже он и сам не смог объяснить, как ему удалось это сделать). Тем не менее, они победили, и они вернулись, и капитан Даэций получил второе имя.

Адмирал знал, конечно, о своём прозвище и гордился им, словно знаком отличия: у всех известных Звёздных Навигаторов времён Великих Открытий и Галактической Войны имелись славные вторые имена. Находясь на переднем крае практического соприкосновения с Неведомым, пилоты Дальней Разведки с гораздо большим почтением относились к ирреальному, нежели Творители Машин, и уважали древние суеверия, оборачивающиеся порой истинами.

А суеверия жили и даже иногда наполнялись новым смыслом, потому что, во-первых, Неведомое приоткрывало всё новые свои ипостаси; а во-вторых, далеко не всегда могло быть дано объективное объяснение этого нового.

«Мы здесь уже около ста лет, — размышлял адмирал Даэций, разглядывая отражённые на обзорных псевдоэкранах звёзды, — по счёту времени обитателей Третьей. Мы узнали очень многое о системе Ореты Зет и о самой Коварной Планете. Мы полностью готовы к широкому Внедрению и даже начали частичное Внедрение, о чём я уже доложил. Но мы ни на шаг не приблизились к разгадке тайны исчезновения Терэтиса…»

Крейсер числился именно в категории «исчезнувших», а не «погибших». Традиция, но в ней есть свой смысл — пока факт гибели точно не установлен, остаётся надежда. Ведь с «Расправившим крылья» могло случиться нечто такое, чего доселе не случалось ни с одним из кораблей флота Дальней Разведки и Галактического Флота вообще, и это нечто совсем не обязательно должно было погубить крейсер.

«А вот со скаутом «базовый-78» неясности нет — корабль-разведчик погиб. Да, погиб, но обстоятельства катастрофы загадочны. Скаут закончил программу патрульного рейда, передал собранную информацию и дал сигнал о возвращении. А потом — потом разведчик неожиданно стал терять высоту и в конце концов врезался в поверхность Третьей. В результате удара произошёл скачкообразный разряд бортового ГАЭ — взрыв. Вопрос: как такое могло произойти?

Конструкция скаутов очень надёжна, она совершенствовалась тысячелетиями. Эти кораблики специально предназначены для перемещения на высокой скорости по произвольным траекториям в непосредственной близости к объектам с большой массой материи. Ошибка экипажа, состоявшего из девчонки-мичмана и мальчишки-кадета? Возможно, но очень маловероятно — кто-кто, а Даэций знал, кем была эта девчонка. Кроме того, Пилот-Процессоры скаутов всегда программируются на оптимальную безопасность. Процессор… Неужели снова виновата Машина? Неисправность? Или…

Однако с подобным выводом спешить не стоит, — напомнил себе Даэций. — Технократы терпеть не могут, когда их любимицы подвергаются хоть малейшей критике, пусть даже обоснованной и полезной. А случаи неповиновения Машин — это вообще тема болезненная. Так что… Тем более, что доказательств нет».

Адмирал находился в командной рубке флагманского крейсера Третьей Экспедиции, слившегося с Базой и составлявшего с ней единое целое. Лучше было бы расположиться на планетоиде — его инфраструктура рациональнее, — однако Даэций предпочитал корабль, тем более что Начальник Экспедиции имел право выбора. В Уставе Флота сформулировано чётко: «Планетоид конструктивно не отличается от галактического крейсера. Разница только в соотношении масса покоя/энерговооружённость. У планетоида эта величина гораздо выше приемлемой для гиперпространственных перемещений, поэтому планетоиды относятся к классу стационарных объектов. С точки зрения функциональности при проведении продолжительных исследований планетных систем планетоиды и крейсера равнозначны».

Адмирал размышлял, приглушив (на всякий случай) внутренние сенсоры рубки и снизив до разрешённого минимума уровень контакта с Центральным Процессором. Гибель скаута и двоих Разумных — это плохо, хотя в Дальней Разведке всякое бывает. Но дело ещё и в том, кто именно погиб. Что он скажет Лилит? Не уберёг — а что, надо было не отпускать подопечную от себя ни на шаг, ни днём, ни ночью? Офицеры восприняли бы такой поступок командира эскадры как вполне соответствующий духу и традициям Флота — «Демон Плазмы завёл себе очередную подружку!», — а вот инженеры Базы, не столь склонные к эмоциям, могли бы кое-что заподозрить. Да и сама леди мичман прибыла сюда вовсе не для того, чтобы отсиживаться под крылышком у покровителя.

Было и ещё кое-что, над чем стоило подумать. Первое — камни, добытые на одном из астероидов во время разведки пояса малых планет системы Ореты Зет. Камней таких собрали немало, но только некоторые из них хранили странное. Исследования выявили присутствие информации, не поддающейся расшифровке.

Творители Машин из технической группы Третьей Экспедиции затратили немало усилий, но так и не выяснили, что же они откопали — в прямом и в переносном смысле — на обломке планеты, погибшей примерно десять-двенадцать тысяч местных лет назад. А то, что планета погибла, — точнее, была разрушена извне невероятно мощным потоком энергии, — было установлено достоверно. Это обстоятельство усиливало интерес к загадочным находкам, и адмирал оставил один такой камень себе — для Лилит. Даэций чувствовал — Признавшие Необъективное оценят осколок убитой планеты по достоинству.

И второе — тревожный доклад менталоскопистов. Аппаратура, смонтированная на Базе, десятилетиями сканировала ментальное поле Коварной Планеты почти в идеальных условиях и накопила гигантский объём данных.

Нет, Технолидеры не читали мысли аборигенов, — на такое наука галактиан не способна, — но они могли оценить интенсивность нарастания и убывания напряжённости поля, его векторные составляющие, соотношение негативного и позитивного спектров, сделать количественный и качественный анализ.

Технократы хотели знать, чего можно ожидать от обитателей Третьей планеты системы Ореты Зет в ближайшем будущем, и изучение её ментального поля давало необходимый материал для составления вероятностных прогнозов. Операторы уже привыкли к традиционной окраске ментального поля Коварной Планеты и достаточно точно отмечали всё более-менее яркие изменения в его характере.

Поэтому наблюдатели немедленно зафиксировали новый параметр, некую засветку, появившуюся вскоре после гибели «семьдесят восьмого». Помеха была слабой, но устойчивой, и настороженность вызвал не столько сам факт её появления, сколько то, что связана она была с «болевыми точками» ментального поля, ассоциируемыми с наиболее разрушительными эмоциями разумных рас. Всплески подобных эмоций соответствовали войнам, социальным потрясениям и кризисным состояниям того, что принято называть общественной нравственностью. Ментальное поле Третьей изобиловало такими «нарывами» и раньше, но новый вектор словно специально ориентировался именно на них.

Да, пищи для размышлений было вполне достаточно.

…Адмирал Даэций ещё не знал, что восемь скаутов из числа вверенных ему сил уже не управляются пилотами-галактианами. Несущие Зло, развоплотив оригиналы, создали точные копии — для собственной Цели. А без применения нетехнических методов отделить зёрна от плевел в данном случае очень и очень затруднительно — практически невозможно.

Обломки девятого атакованного корабля-разведчика, имевшего индекс «базовый-78», разметало по пустыне в южной части Северо-Западного континента Коварной Планеты. Маг-Разрушитель никак не ожидал встретить в пилотской кабине скаута Технодетей полумагиню и допустил небрежность, ставшую его роковой ошибкой.

Второй адмирал, командир эскадры и Начальник Третьей Экспедиции в системе Орета Зет Даэций по прозвищу «Демон Плазмы» не знал многого, но то, что в святая святых, в командной рубке его флагманского крейсера есть ещё кто-то, кроме него самого, он вдруг уловил каким-то необъективным сверхчутьём, развившимся у него давно и обострившимся за долгие годы полётов по всей Галактике на крейсерах флота Дальней Разведки.

* * *

— Ошибка исключена. В магическом спектре Мира Третьей проявились Чёрные Нити. Вечный Враг снова здесь — доля разрушительного начала в ауре планеты и в эгрегорах ряда населяющих её народов превышает стандартную.

— Они молчали свыше двух лет — с тех пор, как мы разгромили Лабиринты…

— Да, Королева.

— И что теперь, Селиана? Снова попытка Проникновения?

— Пока сказать трудно. Несомненно одно: Разрушители снова — в который уже раз! — изменили форму своего проявления. Они надели маски.

— Чьи? Магов из других Высших Рас?

— Такое затруднительно — даже для Носителей Зла. Окраску магии практически невозможно подделать.

— Диких Тварей Астрала?

— Эти неспособны поддерживать свою активность в Привычном Мире сколько-нибудь продолжительное время. Маскироваться под них бессмысленно — подделка сразу бросится в глаза.

— Тогда кто — или что — служит им прототипом? Технолидеры?

— Да, Королева.

* * *

Они лежали рядом, едва касаясь друг друга кончиками пальцев рук.

Удовлетворённая усталость от взаимного наслаждения уходила, как вода в песок; уходила, чтобы вернуться новой волной обоюдного желания.

Плотная и мягкая тьма обнимала их тела, тьма, пропитанная запахом моря и наполненная шорохом листвы. Причём эта тьма позволяла им видеть друг друга, а не только осязать. «Ко всем прочему, у Лилит незаурядный талант дизайнера-программиста жилища… Талант на грани магии…» — подумалось Даэцию.

— А это и есть магия, — отозвалась вдруг галактианка, — только простенькая. Ничего, мы, Признавшие, добьёмся и гораздо большего — обязательно добьёмся!

«Значит, она и в самом деле умеет читать мысли?»

— Да. Умею. Всё дело в подходе к сути вещей. Мысль действительно материальна, только её надо не измерять, а воспринимать. Затея Кудесников с их «машинным бессмертием» противоестественна, но именно поэтому нам нужны подробности.

— Так ты пригласила гостя для того, чтобы…

— А ты всерьёз подумал, — Лилит приподнялась на локте и повернулась к другу; и Даэций разглядел (почувствовал?) в темноте мерцание её глаз, — что моя основная цель- подразнить тебя? Я всего лишь применила древнейшее женское оружие, чтобы развязать Технократу язык. Он и попался — распустил хвост и распушил перья, очаровывая такую симпатичную, но такую глупенькую самочку…

— Лилит, — навигатор коснулся ладонью её щеки, прикрытой прядями волос, — скажи мне, Умница, а зачем я тебе нужен?

— Я люблю тебя, Демон Плазмы, — просто ответила она и прижалась к нему всем своим гибким и горячим телом. Даэций обнял галактианку, однако та приостановила его порыв.

— Подожди… У нас почти вся ночь впереди… Есть ещё одно обстоятельство, и очень важное. Я не рассказывала тебе подробностей о себе и о нас, Признавших Необъективное, и уклонялась от ответов на твои вопросы. Но сейчас… Тебя ждёт Неведомое, и я хочу, чтобы ты знал, с кем же ты делишь ложе.

— Неведомое всегда меня ждало, подождёт и ещё одну ночь, для него это мелочи. Кто ты, Лилит? — спросил галактианин, вглядываясь в лицо подруги. — Может быть, Звёздная Женщина? Об этих существах ходит множество легенд, а кое-кто даже утверждает, что видел Их и…

— Ты слышал о Богинях и о встречах с Ними? А может быть, ты и сам встречался со Звёздными Женщинами, — Лилит вскинулась, и непонятно было, шутит она или нет, — и не только встречался, но и отведал их любви? Признавайся, галактический повеса!

— О моей верности тоже ходят легенды, — в тон ей ответил Даэций. — А вот что будешь делать ты, если я возьму да и оставлю тебе «шпиона», и он будет исправно сообщать мне всё о твоём легкомысленном поведении?

«Шпионы» — микроскопические электронные устройства, способные годами работать без подзарядки и передавать Хозяину в любую точку Галактики по гиперпространственному каналу всю требующуюся информацию об объекте слежения, — вообще-то предназначались не для выявления факта супружеской неверности, а для несколько иных задач. Тем не менее, прецеденты имелись; но Лилит, продолжая начатую игру, насмешливо фыркнула:

— «Шпиона»? Мне? Да я найду, заблокирую и спалю его раньше, чем ты доберёшься до терминала! Ты бы ещё додумался надеть на меня пояс верности!

— Это ещё что такое? Я не очень-то силён в истории интимных Машин.

— О-о-о! Это непревзойдённый шедевр сошедшего с ума от ревности Инженера ещё догалактических времён: некий носимый прибор, напрочь блокирующий любые попытки сексуального контакта и заодно поражающий чувствительным энергетическим разрядом вожделеющего. Специально для таких ревнивцев, как ты: не зная кода, снять невозможно, а в результате активации пояса женщина остаётся в состоянии нервного раздражения, а герой её короткого романа — в состоянии временного полового паралича и полного шока.

— Хорошая штука, — с деланной задумчивостью произнёс Даэций. — И где такие дают?

— Послушай, Звёздный Навигатор, я хоть и ношу второе имя «Умница», но я никак не пойму: ну откуда в вас, мужчинах, такая непрошибаемая уверенность в собственной первостепенности? Неужели вы всерьёз считаете себя становым хребтом расы, а нас, женщин, — довеском и ценным призом? А вы — вы настолько незаменимы, что без вас и Галактика перестанет вращаться?

— Моё отношение к женщине тебе известно, Лилит.

— Известно, и если бы оно меня не устраивало, мы не были бы вместе. Я говорю о мужчинах вообще и о галактианах в частности.

— Тебя интересуют мужчины вообще? Меня одного тебе недостаточно?

— Не дурачься, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. И даже в любви вы почему-то свято уверены в своей главенствующей роли. А ведь на самом-то деле именно женщина решает, раздвинуть ей колени или нет; и перед кем; и стоит ли это делать вообще. О физическом насилии я не говорю — эта дикость стала достоянием прошлого. Да теперь мы и сами можем за себя постоять…

«А вот это верно. Не завидую тому, кто попытается тебя изнасиловать, не зная о том, что ты умеешь…».

— Не беспокойся, никто и не посмеет. Мысль сильнее бластера. А ты — ты нужен мне, и нужен не как всего лишь друг. Вселенские проблемы волнуют не только мужчин. В нашем «предельно совершенном» обществе назревает серьёзный конфликт.

— Вторая Галактическая Война?

— Кто знает… Не хотелось бы, конечно, чтобы дело дошло до гражданской войны. Но это зависит не только и не столько от нас, сколько от Правящих.

— От кого это от вас?

— От Признавших Необъективное.

— Вы противопоставляете себя Правящим? — удивился Даэций. — Во имя чего?

— Не мы — они противопоставляют себя нам. Всем нам, а не только Признавшим. Ты сам слышал, о чём говорил Кудесник — и с каким жаром! Они — элита расы, а все остальные делятся на неудачников и не совсем неудачников!

— Лилит, так было, и так будет всегда. Разумные вечно стремятся первенствовать среди себе подобных — просто изменились критерии претендентов на первенство. Среди дикарей выделялся наиболее мускулистый и ловчее других умеющий орудовать дубиной, а среди дикарок — самая привлекательная и способная лучше всех своих соплеменниц извлечь максимум преимуществ из этой своей привлекательности. Потом пришло время умения думать. Технократы талантливее, они проворнее всех остальных управляются с нашей дубиной — с энергией. Почему ты считаешь это несправедливым? Ведь каста Кудесников незамкнута — кто мешает тебе, например, стать одной из Правящих? Всё зависит только от тебя самой, разве не так?

— Вероятно, ты в чём-то прав, — согласилась галактианка, откидываясь на спину. — Но нельзя постоянно подчёркивать свою избранность, это раздражает остальных. Особенно если среди них найдётся кто-то, кто сможет противопоставить дубине лук со стрелами…

— Не понял…

— Кудесники пытаются надеть на нас шоры и заковать в цепи своих догм всё наше «предельно совершенное» общество. Они напрочь отметают всё, что не укладывается в их схему «Разум — Машина — Вселенная». А кто сказал, что такая схема идеальна? Почему не может быть иного — и гораздо более совершенного — пути?

— И Признавшие Необъективное…

— Да, мой звёздный бродяга. Когда-то, несколько тысяч лет назад, была такая группа — не люблю слово «секта» — Наследники. Они нащупали иной Путь. Сведений о них не сохранилось — почти не сохранилось. После того, как наше общество окончательно стало таким, какое оно сейчас, Технократы постарались скрыть и уничтожить любые упоминания о Наследниках. И неудивительно — Кудесники поняли, что Идущие-по-Иному-Пути могут занять их место и оттеснить Творителей Машин на вторые роли. А кто и когда отдавал завоёванное добровольно? Так что столкновение, скорее всего, неизбежно.

— А разве обязательно доводить до столкновения? Неужели нельзя идти по обоим Путям одновременно, не мешая при этом друг другу?

— Не получится — хотя мы-то как раз не против. Но законы Вселенной не изменить — менее совершенное неизбежно вытесняется более совершенным, а первое при этом обязательно сопротивляется. История развития Носителей Разума — это моя специализация, и я хорошо знаю историю. Так что придётся делать выбор, Демон Плазмы, — с кем ты пойдёшь. Остаться в стороне не удастся.

Лилит снова приподнялась и внимательно посмотрела в лицо Даэцию; и глаза её светились каким-то внутренним огнём.

— Я люблю тебя, Демон Плазмы, — повторила галактианка, — и не хочу тебя потерять. Тем более, что ты способен принять Иной Путь — я знаю это.

— Кто ты, Лилит?

В повторённом вопросе не осталось и тени шутливости, и Умница тут же это заметила.

— Я не Звёздная Женщина, — вздохнула она. — Хотя легенды говорят чистую правду — Они действительно существуют. Я Владеющая Даром, и я занимаю высокое положение в иерархии Признавших Необъективное — примерно как первый адмирал и командующий Сектором, если сравнить с привычными тебе рангами Галактического Флота. Я не призываю тебя немедленно развернуть эмиттеры твоих крейсеров против Правящих — первыми мы войны не начнём. Но я хочу, чтобы ты был со мной — ты мой и ты наш. И ты мне дорог, Даэ…

С некоторым удивлением Даэций понял, что откровения Лилит отнюдь не потрясли его. Он давно ждал чего-то в этом роде, более того, сам ощущал в себе некую отличность от большинства своих коллег. И они тоже чувствовали это — прозвище «Демон Плазмы» несло в себе дополнительный и вполне определённый смысл. Умница не ошиблась в выборе друга.

— Что я должен сделать, Ли? — произнёс он и снова удивился той лёгкости, с которой он принял правду Владеющей Даром.

«Я тоже люблю тебя, Умница Лилит, но твоя любовная магия тут вовсе не причём. Я действительно ваш…».

— Я и не пыталась зачаровать тебя — истинные чувства не внушаются. А что касается дела… Самое главное дело ты уже сделал — ты встал рядом со мной. Я не думаю, что наше противостояние с Технократами примет острые формы в скором времени, но готовыми надо быть ко всему. Экспедиция к Орёте Зет продлится не один год…

— В Дальней Разведке тоже существует понятие отпуск.

— Да я не об этом! Твоих отпусков я буду ждать с нетерпением — хотя бы для того, чтобы ты выбросил из головы дурацкие мысли о каких-то «шпионах». Экспедиция будет работать постоянно, и состав её будет меняться. Там, у Ореты, может встретиться что-то полезное для нас, и мы должны знать об этом раньше Кудесников. Время от времени — я позабочусь об этом — к тебе будут прибывать мои посланницы, и ты будешь помогать им.