Книга Страшного суда

Дануорти эти кривые ничего не говорили, по лицу Мэри тоже было не понять, что они означают. Бадри по-прежнему дышал, сердце билось, кровь вроде бы ниоткуда не шла. Может, просто обморок? Но люди обычно не падают без сознания ни с того ни с сего, разве что в книгах или фильмах. Значит, он ранен или болен. В пабе он был почти в шоковом состоянии. Может, угодил под велосипед? И не сразу почувствовал, что ранен? Тогда ясно, откуда бессвязная речь и непонятное возбуждение.

Но почему же в таком случае он пришел без пальто, позвал всех с собой и сказал: «Что-то не так»?

Дануорти посмотрел на экран терминала. Там после падения оператора ничего не изменилось, все те же матрицы. Прочитать он их не мог, но выглядели они как самая обычная привязка, да и Бадри сам сказал, что Киврин благополучно переместилась в прошлое. Что же «не так»?

Мэри похлопала Бадри по рукам, по груди, по ногам, его веки задрожали, но тут же вновь закрылись.

— Неизвестно, были у Бадри какие-нибудь проблемы со здоровьем?

— Это оператор мистера Дануорти, — заявил Гилкрист. — Из Баллиола. Нам его одолжили. — По его обвиняющему тону можно было подумать, будто Дануорти специально подстроил этот обморок, в целях саботажа.

—Я ни о чем таком не слышал, — ответил Дануорти. — В начале семестра он должен был сдать все анализы и сделать сезонную серию прививок.

Мэри это не удовлетворило. Надев фонендоскоп, она долго слушала сердце Бадри, потом еще раз проверила давление и пульс.

— И ты не знаешь, не было ли у него в анамнезе эпилепсии? Или диабета?

— Нет.

—А наркотики или запрещенные эндорфины он не принимал? — Не дожидаясь ответа, она снова нажала кнопку пейджера. — Это Аренс. Пульс сто десять. Давление сто на шестьдесят. Беру анализ крови. — Она разорвала упаковку с марлевой салфеткой, протерла вторую руку Бадри, на которой не было браслета, и надорвала еще одну упаковку.

Наркотики или запрещенные эндорфины. Тогда понятно, откуда бессвязная речь и непонятное возбуждение. Но если он употребляет, анализы в начале семестра это бы выявили, да и не смог бы он под кайфом работать над тонкими расчетами для сети. «Что-то не так».

Мэри еще раз протерла кожу на его руке и вставила катетер. Веки Бадри, затрепетав, открылись.

— Бадри, вы меня слышите? — Она выудила из кармана пальто ярко-красную капсулу. — Давайте, надо измерить температуру. — Мэри поднесла капсулу термометра к его губам, но он не отреагировал.

Тогда Мэри сунула капсулу обратно в карман и принялась рыться в аптечке.

— Скажи, когда на катетере появятся данные, — попросила она Дануорти, вытряхивая из несессера все скопом и тут же засовывая обратно. Отложив аптечку, она переключилась на сумку. — Вроде был же у меня тут обычный термометр...

— Появились, — сообщил Дануорти.

Мэри схватила пейджер и начала диктовать в него цифры с дисплея.

Бадри открыл глаза.

— Вам надо... — Глаза снова закрылись. — Холодно, — пробормотал он.

Дануорти сбросил пальто, но оно оказалось слишком сырым. Он беспомощно оглянулся в поисках какого-нибудь покрывала. Будь Киврин еще тут, можно было бы использовать ее плащ. Наконец Дануорти наткнулся взглядом на засунутый под терминал пиджак самого Бадри и набросил его на оператора, перевернув рукавами вдоль тела.

— Холодно, — выдавил Бадри и затрясся.

Мэри, не переставая диктовать цифры в пейджер, резко обернулась.

—Что он говорит?

Бадри пробормотал что-то невнятное, потом четко выговорил: «Голова болит».

— Голова, — повторила Мэри. — Не тошнит?

Он слегка повел головой, давая понять, что нет.

— Что было... — Он ухватил Мэри за руку. Она накрыла его ладонь своей и, нахмурившись, пощупала свободной рукой его лоб.

—У него жар.

— Что-то не так, — сказал Бадри и закрыл глаза. Пальцы, вцепившиеся в руку Мэри, разжались, и кисть упала на пол.

Мэри взяла его безвольную руку в свою, посмотрела на показания датчика и снова пощупала лоб.

— Где же этот несчастный термометр? — Она принялась по второму разу перебирать несессер.

Пейджер пропищал.

— Прибыли. Кто-нибудь выйдите, встретьте их. — Мэри похлопала Бадри по груди. — А вы лежите, не двигайтесь.

Дануорти открыл дверь, медики уже стояли на пороге. Двое санитаров из лечебницы вкатили медицинские чемоданы размером с теплоходные кофры.

— Немедленную перевозку, — скомандовала Мэри, не дав им даже раскрыть чемоданы. Она поднялась с колен. — Давайте носилки, — велела она медсестре. — Еще аксиллярный термометр и капельницу с сахарозой.

—Я полагал, сотрудников кафедры XX века проверяют на эндорфины и наркотики, — заявил Гилкрист.

Мимо него промчалась медсестра с насосной трубкой.

— На медиевистике такое было бы недопустимо... — Он посторонился, пропуская санитара с носилками.

— Это что, передозировка? — спросил санитар, взглянув на Гилкриста.

— Нет, — ответила Мэри. — Принесли термометр?

—У нас нет аксиллярных, — покачал головой санитар, вставляя трубку в разъем. — Только термисторы и глотательные капсулы. Придется подождать, пока доедем. — Он подержал пластиковый мешок над головой, дожидаясь, пока запустится мотор насоса, и прилепил капельницу к груди Бадри.

Медсестра сняла с Бадри пиджак и укрыла его серым одеялом.

— Холодно, — пробормотал он. — Вам надо...

— Что сделать? — спросил Дануорти.

— Привязка...

— Раз-два, — хором сосчитали санитары и перекатили Бадри на носилки.

—Джеймс, мистер Гилкрист, пожалуйста, поезжайте со мной, надо заполнить регистрационные листы, — попросила Мэри. — И мне нужна его медкарта. Кого-то одного можем взять в «Скорую», второй прибудет следом.

Дануорти не стал дожидаться, пока Гилкрист заведет спор, кому ехать в «Скорой». Он забрался внутрь и сел рядом с Бадри, который учащенно дышал, будто запыхавшись после путешествия на носилках.

— Бадри, — настойчиво проговорил он, — ты сказал, что-то не так. Ты имел в виду привязку?

— Привязку я установил, — нахмурился Бадри.

Санитар, подключающий Бадри к устрашающей паутине датчиков, недовольно покосился.

— Стажер неверно определил координаты? Бадри, это важно! Он ошибся в координатах переброски?

Мэри забралась в «Скорую».

— Как исполняющий обязанности главы факультета сопровождать больного в карете «Скорой» помощи, должен я, — донесся снаружи голос Гилкриста.

— Подъезжайте в неотложку лечебницы, — сказала доктор Аренс, закрывая двери. — Померили температуру? — обратилась она к медсестре.

—Да. Тридцать девять и пять. Давление девяносто на пятьдесят, пульс сто пятнадцать.

— Была ошибка в координатах? — допытывался Дануорти.

— В салоне все на местах? — спросил водитель в интерком.

—Да, — ответила Мэри. — Код «единица».

— Пухальски напутал с пространственными координатами дистанционной переброски?

— Нет, — сказал Бадри и ухватил Дануорти за лацкан пальто.

— Тогда что? Сдвиг?

—Я, наверное... — проговорил Бадри. — Столько тревог.

Остальные его слова потонули в реве сирены.

—Ты, наверное, что? — переспросил Дануорти, перекрикивая вой и рев.

— Что-то не так, — выдохнул Бадри и снова отключился.

Что-то не так. Видимо, все-таки сдвиг. Помимо неверных координат это единственная накладка, которая не прервет переброску, а Бадри говорит, что пространственные координаты были заданы верно. Насколько серьезный в таком случае получился сдвиг? Предварительно Бадри прогнозировал две недели максимум, значит, из-за меньшего срока он вряд ли побежал бы под дождем без пальто в паб. Сколько же тогда? Месяц? Три месяца? Но ведь он сообщил Гилкристу, что пока сдвиг минимальный.

Мэри протиснулась мимо Дануорти и в третий раз пощупала Бадри лоб.

— Добавьте в капельницу тиосалицилат натрия. И сделайте анализ на лейкоциты. Джеймс, подвинься.

Дануорти пересел на скамью в задней части салона.

Мэри снова схватила пейджер.

— Дождитесь общего анализа крови и результатов серотипирования.

— Пиелонефрит? — предположила санитарка, наблюдая, как меняются показатели. Давление — девяносто шесть на шестьдесят, пульс сто двадцать, температура тридцать девять и пять.

— Непохоже, — покачала головой Мэри. — Болей в брюшной полости не наблюдается, но это явно какая-то инфекция, учитывая температуру.

Сирена вдруг сбавила обороты и умолкла. Санитар принялся отключать приборы от настенных источников питания.

— Приехали, Бадри. — Мэри снова похлопала его по груди. — Скоро поставим вас на ноги, будете здоровехоньки.

Он не шелохнулся. Мэри подтянула на нем одеяло до горла и уложила сверху болтающиеся провода. Водитель распахнул двери, санитары выкатили носилки наружу.

— Сделайте полное обследование крови, — скомандовала Мэри и, держась за дверцу, спустилась вниз. — РСК, РТГ, идентификацию антигенов [3].

Дануорти, выкарабкавшись из «Скорой», пошел в отделение неотложной помощи вслед за Мэри. Та уже отдавала распоряжения дежурной за регистрационной стойкой.

— Найдите мне его медкарту. Бадри... Как его фамилия, Джеймс?

— Чаудри.

— Номер госздравовского полиса? — спросила дежурная.

— Номер не знаю. Но он сотрудник Баллиола.

— Продиктуйте мне фамилию, будьте добры.

— Ча-уд...

Мэри помчалась в травматологию. Дануорти поспешил за ней.

— Простите, сэр! — Дежурная, выскочив из-за стойки, преградила ему путь. — Сядьте, пожалуйста.

— Мне надо поговорить с больным, которого только что привезли.

— Вы родственник?

— Нет. Я его начальник. Очень важное дело.

— Он сейчас в смотровой. Я попрошу, чтобы вас пропустили к нему, как только закончится обследование. — Она осторожно уселась обратно за стойку, готовая выскочить снова при малейшем неверном движении с его стороны.

Дануорти хотел было рвануться в смотровую, но решил не рисковать — еще выдворят из больницы насовсем, да и Бадри все равно не в состоянии сейчас общаться. Из «Скорой» его выкатывали в бессознательном состоянии. Без сознания и с температурой тридцать девять и пять. «Что-то не так».

Дежурная посмотрела на него с подозрением.

— Вам не сложно будет продиктовать мне эту фамилию еще раз?

Дануорти продиктовал, а потом спросил, откуда можно позвонить.

— Телефон прямо по коридору. Возраст?

— Не знаю. Двадцать пять? В Баллиоле он работает четыре года.

По мере сил ответив на остальные вопросы, Дануорти выглянул за дверь посмотреть, не появился ли Гилкрист, и пошел прямо по коридору искать телефон. Дозвонившись в Брэйзноуз, он попал на сторожа, украшавшего миниатюрную синтетическую елку у себя в привратницкой.

— Позовите, пожалуйста, Пухальски, — попросил Дануорти, надеясь, что не перепутал фамилию оператора-стажера.