Помоги проекту - поделись книгой:
Несколько сократился выпуск стрелкового оружия, которым во второй половине 1944 г. Советские Вооруженные Силы были оснащены в достаточной мере. Предприятия Наркомата минометного вооружения при некотором сокращении минометов среднего калибра расширили выпуск тяжелых 160-мм минометов. До конца года их было изготовлено около 600. При увеличении калибров снарядов и мин несколько сократилось производство боеприпасов. Несмотря на это, Наркомат боеприпасов обеспечивал войска боеприпасами для всех видов оружия.
Авиационная промышленность продолжала наращивать выпуск самолетов. В 1944 г. их производство по сравнению с 1943 г. увеличилось на 5,3 тыс. Было налажено серийное производство новых типов самолетов: истребителей Як-3 (конструктор А. С. Яковлев) и Ла-7 (конструктор С. А. Лавочкин), штурмовика Ил-10 (конструктор С. В. Ильюшин), бомбардировщика Ту-2 (конструктор А. Н. Туполев). Эти самолеты по своим боевым качествам выгодно отличались от немецких машин подобных типов.
Благодаря героическому труду рабочих, инженерно-технических работников и ученых вооружение и боевая техника Красной Армии по тактико-техническим показателям по-прежнему превосходили вооружение и боевую технику германской армии. Определенную роль в обеспечении Красной Армии боевой техникой и транспортными средствами сыграли поставки по ленд-лизу: в 1944 г. СССР получил 5877 самолетов, 3332 танка, 3122 орудия(5).
Важнейшей особенностью военно-политической обстановки второй половины 1944 г. было почти полное освобождение оккупированных районов СССР и изгнание советскими войсками захватчиков из ряда стран Центральной и Юго-Восточной Европы. Однако Германия все еще представляла собой серьезную силу. И это требовало от Советского Союза и других стран антигитлеровской коалиции огромных усилий, чтобы довести до конца дело ее разгрома. Кроме того, предстояла упорная и длительная борьба на Дальнем Востоке против милитаристской Японии.
Открытие второго фронта свидетельствовало о том, что разработанные в Тегеране принципы коалиционной стратегии СССР, США и Великобритании наконец стали претворяться в жизнь. СССР, США и Великобритания значительно усилили координацию своих внешнеполитических акций, связанных с ведением войны и разработкой проблем послевоенного устройства. Опыт международных отношений, сложившихся к тому времени, довольно убедительно показал, что в основе коалиции СССР, США и Великобритании лежали не случайные и преходящие мотивы, а жизненно важные интересы. Поэтому, а также в связи с настойчивыми попытками Германии и Японии расколоть антигитлеровскую коалицию Советский Союз продолжал придавать первостепенное значение укреплению сотрудничества государств, участвовавших в войне против Германии.
К концу 1944 г. назрела необходимость новой встречи руководителей трех великих держав. Ранее, 11–16 сентября, состоялось совещание Ф. Рузвельта и У. Черчилля в Квебеке, а 9—18 октября проходила встреча И. В. Сталина с У. Черчиллем в Москве. Хотя правительства СССР, США и Великобритании информировали друг друга о результатах двусторонних совещаний, этого было недостаточно для решения новых актуальных проблем, вставших перед антигитлеровской коалицией. Одним из положительных результатов советско-американо-британского сотрудничества явилось проведение конференции в Думбартон-Оксе в период с 21 августа по 28 сентября. На конференции обсуждались вопросы создания международной организации безопасности.
Добиваясь упрочения антифашистской коалиции, правительство СССР стремилось развивать дружественные отношения с каждой союзной страной. Это находило понимание и поддержку у многих лидеров государств антигитлеровской коалиции. Большое значение по-прежнему придавал укреплению советско-американских отношений президент Соединенных Штатов Америки Ф. Рузвельт. Не случайно И. В. Сталин писал британскому премьер-министру по поводу избрания Ф. Рузвельта главой государства в четвертый раз: «В Советском Союзе это будет встречено как наша новая общая победа»(6).
Во внешнеполитической деятельности Советского правительства в рассматриваемый период значительное место занимали отношения с Францией. Последовательная линия СССР на укрепление советско-французского сотрудничества имела важные последствия как для Франции, так и для консолидации всех сил, боровшихся против агрессоров, Советский Союз всемерно содействовал ее стремлению занять достойное место среди великих держав(7). Он оказал определенное влияние на США и Великобританию при решении ими вопроса о признании Временного французского правительства во главе с генералом де Голлем. Советское правительство по поводу признания 23 октября 1944 г. Соединенными Штатами Америки, Великобританией и Советским Союзом Временного правительства Франции заявило, что этот акт «будет способствовать еще большему сплочению французского народа и мобилизации его сил на дальнейшую борьбу против общего врага – гитлеровской Германии»(8).
Советский Союз выступал за участие Франции в работе Европейской консультативной комиссии в качестве четвертого постоянного члена этой комиссии. 12 августа 1944 г. Советское правительство внесло предложение о включении Франции в состав постоянных членов Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Важное значение для дальнейшего укрепления советско-французских отношений имел визит в Москву главы Временного правительства Франции генерала де Голля в начале декабря 1944 г. Его сопровождали министр иностранных дел, начальник штаба национальной обороны и другие деятели Французской Республики. На переговорах, продолжавшихся более недели, руководители СССР и Франции обсуждали отношения между двумя странами, а также важнейшие проблемы военно-политического положения в Европе. При этом советские руководители исходили из необходимости дальнейшего укрепления единства антифашистской коалиции в целом.
Главным результатом советско-французских переговоров стало подписание 10 декабря 1944 г. Договора о союзе и взаимной помощи между СССР и Французской Республикой. В нем предусматривались совместные военные усилия и взаимная помощь в борьбе против нацистской Германии. СССР и Франция обязались и по окончании войны «совместно предпринимать все необходимые меры для устранения любой новой угрозы, исходящей от Германии, и препятствовать таким действиям, которые делали бы возможной любую новую попытку агрессии с ее стороны»(9).
В рассматриваемый период Советский Союз большое внимание уделял проблемам Польши, Чехословакии, Югославии, Монгольской Народной Республики, вышедшим из войны на стороне Германии Румынии, Финляндии, Болгарии, а также Японии и Китая.
Основным же вопросом для советского военно-политического руководства оставался, естественно, вопрос организации на советско-германском фронте вооруженной борьбы.
Напомним, что к началу 1945 г. линия фронта проходила по территории Латвии, Литвы, Восточной Пруссии, Польши, Чехословакии, Венгрии и Югославии – от Балтийского моря до реки Драва по линии Тукумс, Лиепая, Клайпеда (Мемель), река Неман до Юрбаркас, Варшава, Ясло, Кошице, Эстергом, озеро Балатон, река Драва у Торяица (общая протяженность 2200 км вместо 4400 км в 1944 г.). В составе Советских Вооруженных Сил на фронте действовали 10 фронтовых объединений, 2 флота и 3 флотилии, 51 общевойсковая, 6 танковых, 10 воздушных армий и 2 фронта ПВО страны. В советских войсках имелись 473 стрелковые, воздушно-десантные и кавалерийские дивизии, а также 21 танковый, 12 механизированных корпусов (из них 9 танковых и 6 механизированных корпусов в танковых армиях) и большое количество других соединений и частей. В резерве Ставки ВГК находились управления двух фронтов, четырех общевойсковых (19, 26, 32 и 9-й гвардейской) и двух воздушных (14-й и 7-й) армий, четыре танковых и механизированный корпуса, двадцать стрелковых дивизий, другие соединения и части. В них насчитывалось 501,1 тыс. человек, 6883 орудия и миномета, 520 танков и САУ, 464 боевых самолета(10).
Вместе с советскими войсками сражались польская, две румынские, болгарская армии, чехословацкий армейский корпус и их авиационные части, французский авиационный полк «Нормандия – Неман». К 1 января 1945 г. они насчитывали 347,1 тыс. солдат и офицеров, 3979 орудий и минометов, 181 танк и САУ, 427 боевых самолетов.
Таким образом, на советско-германском фронте (без резерва Ставки ВГК) Красная Армия имела 6,7 млн человек (72 % общей численности), 107,3 тыс. орудий и минометов (74 %), 12,1 тыс. танков и самоходно-артиллерийских установок (77 %), 14,7 тыс. боевых самолетов (65 %). Она прочно удерживала инициативу и вела подготовку к новым наступательным операциям. Советские войска имели общее превосходство в 1,8 раза в личном составе, 1,9 – в орудиях и минометах, 1,5 – в танках и самоходно-артиллерийских (штурмовых) орудиях, 3,6 – в боевых самолетах.
В действующих флотах (Северном и Краснознаменном Балтийском) находилось 2 линейных корабля, 3 крейсера, 31 лидер и эскадренный миноносец, 40 подводных лодок и 1438 боевых самолетов.
Хорошо организованная в инженерном и огневом отношениях система укреплений тянулась от Балтийского моря до Дуная, а в глубину – от Восточной Пруссии до Берлина и от Карпат и Дуная до Вены. Она заполняла собой все пространство, по которому предстояло наступать Красной Армии. Основу этой обороны составляли долговременные рубежи и полевые позиции оперативного значения, густо насыщенные железобетонными укреплениями. В целом эта система обороны противника по характеру укреплений, по глубине эшелонирования, а также по плотности обороняющихся войск являлась особенно мощной, что и учитывали Ставка ВГК и Генеральный штаб.
Планирование заключительного этапа вооруженной борьбы на советско-германском фронте началось еще в ходе летне-осенней кампании 1944 г. Об этом свидетельствуют документы Генерального штаба, воспоминания заместителя Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза А. М. Василевского, начальника Оперативного управления Генерального штаба генерала С. М. Штеменко, других военачальников и государственных деятелей.
Ставка ВГК осознавала, что перед Красной Армией вырисовывалось четыре основных стратегических направления: восточнопрусское, переходящее затем в померанское, варшавско-берлинское, силезское и дунайское. Планировалось и то, что для решения задач в кратчайший срок наступление следует осуществить одновременно на всех четырех направлениях по единому стратегическому плану.
Итоги наступления летом и осенью 1944 г. на всех без исключения направлениях были более чем обнадеживающими. Красная Армия разгромила 219 неприятельских дивизий и 22 бригады. Противник потерял в общей сложности 1600 тыс. человек, 6700 танков, 28 тыс. орудий и минометов, 12 тыс. самолетов. Восполнить эти потери фашистская Германия уже не могла. Велик был и моральный урон, который потерпел враг. К концу октября 1944 г. советские войска стояли на границе с Финляндией и успешно наступали в Северной Норвегии. Они очистили территорию Прибалтики, кроме полуострова Сырвэ и Курляндии, вторглись в Восточную Пруссию до рубежа Гольдап, Августов. К югу от Восточной Пруссии на многих участках были форсированы Нарев и Висла, захвачены важные плацдармы в районах Рожай, Сероцка, Магнушева, Пулав, Сандомира; впереди простиралось берлинское стратегическое направление. 2-й Украинский фронт выходил на Будапешт. 3-м Украинским фронтом 20 октября была освобождена столица Югославии Белград.
Однако победы, как отмечал маршал А. М. Василевский, давались нелегко. Дивизии поредели. Темп их продвижения вперед заметно снизился. Путем ослабления некоторых участков своей обороны в Западной Европе Гитлеру удалось осуществить маневр частью сил на восток и создать здесь сплошной и прочный фронт, прорыв которого требовал серьезной подготовки. Генеральный штаб хорошо понимал всю сложность дальнейшего развития успеха. Условия и перспективы наступления не везде были одинаковы.
План советского командования на зиму 1944/45 г.
Оборона противника в Курляндии отличалась исключительной прочностью. Прорыв ее и разгром трех десятков окопавшихся там дивизий могли обойтись наступавшим чрезвычайно дорого. Положение в Восточной Пруссии казалось более благоприятным. 3-й Белорусский фронт обладал, по сравнению с противостоящим ему неприятелем, некоторым превосходством в силах. Исходя из этого, Генеральный штаб полагал возможным, при некотором дополнительном усилении войск за счет резервов Верховного Главнокомандования, нанести мощный удар через всю Восточную Пруссию до устья Вислы на глубину в 220–250 км. В дальнейшем, однако, пришлось, к сожалению, ограничиться здесь, по крайней мере на первое время, более скромными целями.
Что касается варшавско-познаньского, а также силезского направлений, где решалась, по существу, судьба Берлина, то там ожидалось особо сильное сопротивление. Считалось, что 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты при максимальном напряжении сил могут провести наступательные операции на глубину не более 140–150 км.
Зато в полосах 4, 2 и 3-го Украинских фронтов, исходя прежде всего из политических соображений, Ставка ВГК рассчитывала на значительно больший успех. Рисовалась перспектива стремительного выдвижения на рубеж Моравска Острава, Брно, на подступы к Вене. Вполне реальным представлялось овладение в короткие сроки Будапештом и форсирование Дуная. Значительную часть пехоты противника составляли здесь венгерские дивизии, боеспособность которых, по тогдашним предположениям, могла быть подорвана в корне антивоенными настроениями, нараставшими среди населения, и зверствами фашистов, стремившихся любой ценой удержать Венгрию в фарватере Третьего рейха. К сожалению, эти прогнозы не сбылись. Фашистской диктатуре, поддержанной немцами, удалось еще на какое-то время приковать Венгрию к германской военной колеснице. В итоге на будапештском направлении с конца октября завязались крайне тяжелые и кровопролитные бои. Против 2-го Украинского фронта действовала вражеская группировка из 39 соединений. Ядро ее составляли семь танковых дивизий (пять немецких и две венгерские). Противник опирался на разветвленную систему хорошо подготовленных укреплений и оказал ожесточенное сопротивление. Борьба за столицу Венгрии затянулась на три с половиной месяца.
Весьма ограниченные результаты, достигнутые Красной Армией в октябре, свидетельствовали о необходимости дать отдых дивизиям, давно не имевшим смены, перегруппироваться, подтянуть тылы, создать необходимые для прорыва и последующего развития операций материальные запасы. Наконец, надо было на основе оценки сложившейся обстановки выбрать наиболее выгодные направления и разработать планы скорейшего и окончательного разгрома Вермахта. На все это требовалось время.
В начале ноября 1944 г. в Ставке ВГК было всесторонне рассмотрено положение дел в полосах действий 2-го Белорусского, 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. Перед ними находилась главная стратегическая группировка противника – группы армий «Центр» и «А» почти в полном составе. Необходимым для наступления превосходством в силах и средствах эти фронты не обладали. Напрашивался вывод о переходе их к обороне. При очередном докладе Верховному Главнокомандующему заместитель начальника Генерального штаба генерал А. И. Антонов особенно настаивал на этом и просил разрешения подготовить соответствующие директивы. Такое разрешение Генеральный штаб получил. В ночь на 5 ноября 1944 г. директива на переход к обороне была отдана 3-му и 2-му Белорусским фронтам. Через несколько дней последовало аналогичное распоряжение войскам правого крыла 1-го Белорусского фронта.
Вспоминает генерал С. М. Штеменко:
«Последнюю кампанию войны с Германией с самого начала предполагалось осуществить в два этапа. На первом этапе активные действия должны были продолжаться прежде всего на старом, если можно так выразиться, направлении – южном фланге советско-германского фронта в районе Будапешта. Перелом здесь рассчитывали создать выводом в междуречье Тисы и Дуная в район южнее Кечкемета основных сил 3-го Украинского фронта. Они могли содействовать оттуда 2-му Украинскому фронту ударами на северо-запад и запад. Мы надеялись, что войска этих двух фронтов при тесном взаимодействии получат возможность наступать в высоких темпах и через 20–25 дней достигнут рубежа Банска, Бистрица, Комарно, Надьканижа, а еще через месяц, в конце декабря, выйдут на подступы к Вене.
У нас не было сомнений в том, что неотвратимая угроза разгрома южного фланга заставит немецкое командование перебрасывать сюда дополнительные силы с берлинского направления, а это, в свою очередь, создаст благоприятные условия для продвижения наших главных сил – тех фронтов, которые располагались к северу от Карпат. Генштаб твердо верил, что к началу 1945 г. Советская Армия в нижнем течении Вислы достигнет Бромберга, возьмет Познань, овладеет рубежом Бреславль, Пардубице, Йиглава и Вена, то есть продвинется от линии своего октябрьского расположения на 120–350 км. После этого начинался второй этап кампании, в итоге которого Германия должна была капитулировать.
Таким образом, в первоначальной прикидке замысла, относящейся к концу октября 1944 г., наметилось лишь общее содержание завершающей кампании войны с делением ее на два этапа. Направление главного удара еще не определилось. Идея рассечения стратегического фронта противника и расчленения его группировок пока что не высказывалась…»(12).
В интересах более точной разработки замысла Генеральный штаб в начале ноября подвел итоги уже достигнутому и сжато сформулировал оценку стратегического положения сторон. Считалось установленным, что Красная Армия одержала победы, решающие исход войны. Завершение борьбы на советско-германском фронте было предрешено в нашу пользу, час окончательного разгрома противника приблизился. Боевые действия вполне обеспечивались слаженной работой тыла. Он оказывал фронту всевозрастающую помощь.
Стратегическое положение советских войск и армий других стран антигитлеровской коалиции оценивалось Ставкой ВГК как близкое к завершению окружения Германии.
«Наши удары, – подчеркивал Г. К. Жуков, – хорошо согласовывались с действиями союзников в Западной Европе»(13). По существу, Красная Армия и англо-американские силы заняли исходные позиции для решающего наступления на жизненные центры Германии. Теперь предстояло совершить последний стремительный натиск и в короткий срок окончательно сокрушить врага.
Как подтвердили последующие события, эта оценка, положенная в основу при детальной разработке оперативной стороны замысла завершающей кампании в Европе, являлась принципиально правильной.
Предварительно замысел очень тщательно обсуждался у А. И. Антонова. Помимо самого Алексея Иннокентьевича в этом участвовали: начальник Оперативного управления, его заместители генералы А. А. Грызлов и Н. А. Ломов, начальники соответствующих направлений. Все соображения, высказанные здесь, уточнялись затем в Оперативном управлении. Там же рассчитывались силы и средства и отрабатывались все другие элементы операции. Наконец, замысел получил графическое оформление: со всеми расчетами и обоснованиями он был нанесен на карту, после чего еще раз подвергся, можно сказать, придирчивому обсуждению. Как и в прошлом, наиболее детально планировались начальные операции. Дальнейшие же задачи фронтов намечались лишь в общем виде.
В ходе творческих исканий сначала зародилась, а затем окончательно откристаллизовалась общая идея действующих Советских Вооруженных Сил. Было признано, что центральный участок советско-германского фронта является решающим, ибо удар отсюда выводил войска по кратчайшему направлению к жизненным центрам Германии. Но именно здесь находилась и наиболее плотная группировка войск противника. Чтобы создать более выгодные условия для нашего наступления, признавалось целесообразным как бы растянуть центральную группировку фашистских войск. Для этого необходимо было максимально активизироваться на флангах стратегического фронта. Речь шла уже не только о Венгрии и Австрии, но и о Восточной Пруссии. Энергичное наступление под Будапештом и на Вену требовалось сочетать с наступлением на Кенигсберг.
Генеральный штаб отлично знал, что в Восточной Пруссии и Венгрии противник проявляет повышенную чувствительность. При сильном нажиме он непременно станет перемещать сюда свои резервы и войска с неатакованных участков фронта. В итоге западное направление, где намечались решающие события, серьезно ослабнет.
Ожидания наши оправдались В результате наступательных действий советских войск в ноябре – декабре 1944 г. враг сосредоточил в Восточной Пруссии 26 дивизий (из них семь танковых) и в непосредственной близости к столице Венгрии 55 дивизий (среди которых девять танковых). Как потом стало известно, Гитлер тогда считал, что в 1945 г. Красная Армия нанесет главный удар не на берлинском направлении, а именно через Венгрию и Чехию. (14) Туда и направлялись поэтому основные силы вермахта. Немецкое главное командование и на сей раз вынуждено было подчиниться воле советского командования и на главном участке фронта оставило 49 дивизий, в том числе танковых только пять.
То, что стратегический фронт противника приобрел такую своеобразную форму, когда на флангах находились наиболее сильные его группировки при относительно слабом центре, заставляло советское командование думать о наиболее целесообразных способах действий на главном направлении. Генеральный штаб пришел к выводу, что самым эффективным способом решения задачи может стать прорыв относительно слабого центра, после чего прямым ударом, расчленить фронт вермахта и развить наступление на Берлин.
«He без трудностей проходило уточнение вероятных задач и наиболее целесообразных способов действий каждого из фронтов, – отмечал С. М. Штеменко. – Прежде всего пришлось поломать голову в отношении 3-го Белорусского фронта. Группировка противника в Восточной Пруссии была весьма сильной и опиралась на мощные долговременные укрепления, естественные преграды, населенные пункты, приспособленные к обороне. Отсюда враг мог ударить во фланг войскам на берлинском направлении. Следовательно, восточнопрусскую группировку надлежало не только связать боями, но и изолировать от остальных участков стратегического фронта, по возможности раздробить, не позволить ей действовать сосредоточенно»(15).
Столь многосторонняя оперативная задача – связать, изолировать, раздробить – потребовала использования для наступления в Восточной Пруссии по крайней мере двух фронтов: одного – для удара на Кенигсберг с востока и другого – для изоляции восточнопрусской группировки от группы армий «А» на берлинском направлении, а также от стратегического тыла. Глубокий обход Восточной Пруссии с юга и юго-запада одновременно прикрывал фланг советских войск, нацеленных на Варшаву, Познань, Берлин. Удар по восточно-прусской группировке с востока наиболее сподручен был 3-му Белорусскому фронту, а обходить ее предстояло 2-му Белорусскому.
Для решения же главной задачи – создания бреши в стратегическом фронте противника и стремительного наступления на запад – могли быть использованы уже стоявшие на этом направлении и обладавшие плацдармами на Висле 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты. Их надлежало всемерно насытить танками, прежде всего в виде танковых армий и отдельных танковых корпусов.
В последние три дня октября и в начале ноября 1944 г. точно определились направления ударов каждого из фронтов, полосы их наступления, глубины ближайших и последующих задач. Тогда же был примерно подсчитан минимальный срок, необходимый для окончательного разгрома гитлеровской военной машины. Предполагалось, что этого можно добиться в течение 45 дней наступательных действий на глубину в 600–700 км двумя последовательными усилиями (этапами) без оперативных пауз между ними. На первый этап отводилось 15 дней, на второй – 30. Плановые темпы наступления не были высокими, поскольку в завершающих боях ожидалось ожесточенное сопротивление противника.
При уточнении глубины задач учитывалась вся совокупность конкретных условий, в частности особенности местности. Так, для 3-го Белорусского фронта, где район боевых действий был очень труден, а противник силен, глубина ближайшей задачи была определена в 50–60 км. В полосе 2-го Белорусского фронта возможности позволяли планировать ближайшую задачу до рубежа Млавы, Дробина, то есть на 60–80 км. Глубина ближайших задач для 1-го Белорусского, 1-го и отчасти 4-го Украинских фронтов могла достигать 120–160 км. Последующие задачи 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, действовавших в равнинных условиях Западной Польши, рассчитывались на глубину в 130–180 км.
Уверенно были определены направления ударов. 2-й Белорусский фронт наносил два удара: на Мариенбург – отсекающий восточнопрусскую группировку от других войск противника, и на Алленштайн – рассекающий ее. 1-й Белорусский часть сил должен был двинуть в обход Варшавы, частью же устремиться навстречу войскам 1-го Украинского фронта, громившим кельце-радомскую группировку немцев. Смежные ударные силы 1-го и 4-го Украинских фронтов наступали на Краков. Два южных фронта – 2-й и 3-й Украинские – конечной целью наступательных операций на первом этапе кампании по-прежнему имели Вену.
Заметим, что, разрабатывая замысел кампании 1945 г., Ставка ВГК собирала командующих на специальное совещание, как это имело место в прошлом (например, при разработке плана операции «Багратион»). На сей раз Ставка ВГК ограничилась вызовом командующих порознь в Генеральный штаб. С каждым из них обсуждались все детали операций фронта, и затем уже согласованные соображения докладывались Ставке.
До 7 ноября и в праздничные дни в Генеральном штабе работали Маршалы Советского Союза Ф. И. Толбухин, К. К. Рокоссовский, И. С. Конев и генерал армии И. Д. Черняховский. После праздника в Ставке ВГК состоялось всестороннее обсуждение замысла кампании в целом. Существенных поправок в него внесено не было. Договорились, что на главном направлении наступление начнется 20 января 1945 г., однако планы операций пока не утверждались и директивы фронтам не отдавались.
Через несколько дней Верховный Главнокомандующий определил, что войска, которые будут брать столицу Германии Берлин, возглавит, как наиболее опытный, его заместитель Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. 16 ноября 1944 г. Георгий Константинович был назначен на пост командующего 1-м Белорусским фронтом. Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский перемещался отсюда на 2-й Белорусский фронт и сменял там Г. Ф. Захарова. Сталин лично известил их об этом по телефону.
Координацию действий всех четырех фронтов на берлинском направлении Верховный Главнокомандующий взял на себя. Вследствие этого отпала необходимость в работе на 3-м Белорусском фронте А. М. Василевского. За ним, как за представителем Ставки, было оставлено руководство операциями лишь 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов. Но 20 февраля 1945 г., после гибели генерала армии И. Д. Черняховского, Александр Михайлович вновь был возвращен на 3-й Белорусский фронт. Теперь уже в качестве командующего. А на пост начальника Генерального штаба вступил А. И. Антонов.
Итак, 1945 г., с самого его начала, предполагалось ознаменовать одновременными ударами нескольких фронтов на берлинском стратегическом направлении. Удары эти имели целью прорвать и расчленить на части фронт противника, нарушить его коммуникации и связь, дезорганизовать взаимодействие расположенных здесь вражеских группировок и уже на первом этапе кампании уничтожить их основные силы. Тем самым создавались выгодные условия для завершения войны.
Более всего уделялось внимание 1-му Белорусскому фронту. Его войскам предстояло наступать с магнушевского и пулавского плацдармов. Прорыв должен был отличаться стремительностью. А между тем уже само наличие плацдармов в какой-то мере раскрывало перед противником направление ударов, и он, конечно, принимал соответствующие контрмеры.
В некоторой связи с этим соседнему слева 1-му Украинскому фронту нужно было развивать наступление не по кратчайшему пути к границе Германии, а несколько севернее – на Калиш. Генеральный штаб полагал, что кратчайший путь для 1-го Украинского фронта не был бы оправдан и по ряду других соображений. Ведь в Польше на этом пути лежал Верхне-Силезский промышленный район с его массивными каменными постройками, приспособленными к обороне. А дальше простиралась немецкая Силезия, где условия для обороны были никак не хуже. В перспективе рисовались затяжные бои, потеря темпа операции и многочисленные неоправданные жертвы. Поэтому после неоднократных обсуждений этого вопроса с маршалом И. С. Коневым Генштаб, а затем и Ставка ВГК остановились на варианте наступления в обход Силезии с северо-востока и севера.
Таким ударом создавалась неотвратимая угроза тылу противника, располагавшегося перед 1-м Белорусским фронтом, чем существенно облегчалось продвижение войск на Познань. Кроме того, в этом случае могли остаться невредимыми все промышленные объекты Силезии. На сохранность Силезского промышленного района И. В. Сталин обращал особое внимание и специально говорил по этому вопросу с командующим 1-м Украинским фронтом И. С. Коневым.
27 ноября в Москву по вызову Ставки прибыл Г. К. Жуков. На основании данных фронтовой разведки он считал, что удар 1-го Белорусского фронта прямо на запад очень затруднителен из-за наличия там многочисленных оборонительных рубежей противника, занятых войсками. По мнению Жукова, скорее всего успех мог быть достигнут при действиях главных сил фронта на Лодзь с последующим выходом на Познань. Верховный Главнокомандующий с таким уточнением согласился. Оперативная сторона решения по начальной операции 1-го Белорусского фронта была несколько изменена.
Это меняло дело и у соседа слева: выход 1-го Украинского фронта на Калиш терял свое значение. Маршалу Коневу указали в качестве основного направление на Бреслау.
Само собой разумеется, что, пока уточнялись планы, подготовка к операции шла своим чередом. Сосредоточивались резервы. Фронты пополнялись всем необходимым. К концу ноября картина предстоящего наступления определилась полностью, хотя планы операций были утверждены Ставкой ВГК только в конце декабря. В последующем в них вносились лишь частные изменения. Наиболее существенная из таких частностей – изменение срока начала операций – была обусловлена критическим положением союзников в Арденнах. В середине декабря немцы предприняли там очень энергичные действия, и глава правительства Великобритании У. Черчилль вынужден был взывать о помощи к И. В. Сталину.
Верные своим союзническим обязательствам, советские войска перешли в наступление 12 января – на 8 дней раньше запланированного срока. Темпы его превзошли все наши ожидания. На центральном направлении войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов уже к 24 января достигли рубежа Познань, Бреслау. Основные силы оборонявшейся в Польше немецкой группы армий «Центр» потерпели тяжелое поражение. Остатки их отходили на запад и северо-запад.
Анализ положения, сложившегося к концу января 1945 г., подтверждал ранее сделанный Ставкой ВГК вывод о необходимости безостановочного наступления, вплоть до овладения Берлином. Однако в то время нельзя еще было ставить знак равенства между падением Берлина и полной капитуляцией Германии. У противника пока сохранялись достаточно сильные группировки войск в Западной Европе, а также в Венгрии. Только в районе Будапешта он имел одиннадцать танковых дивизий и другие войска, которые в состоянии были продержаться еще какой-то срок. Генеральный штаб располагал также данными о намерении Гитлера продолжать борьбу в так называемой альпийской крепости. Знали об этом и союзники. У. Черчилль даже спрашивал Сталина относительно советских планов на случай, если Гитлер «переберется на юг»(16). Но в любом случае, конечно, взятие Берлина окончательно подрывало устои Третьего рейха.
Чтобы не допустить серьезных просчетов, Ставка ВГК и Генеральный штаб, как бывало обычно и ранее, не стали принимать окончательного решения по второму этапу кампании, не посоветовавшись предварительно с командующими фронтами. Когда советские войска вышли на рубеж Познань – Бреслау, Москва запросила мнение командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами относительно характера их дальнейших действий.
26 января 1945 г. Генштаб получил решение командующего 1-м Белорусским фронтом о безостановочном, по существу, наступлении вплоть до овладения немецкой столицей. Предполагалось за четыре дня подтянуть войска, особенно артиллерию, собрать тылы, пополнить боевые запасы, привести в порядок материальную часть танковых соединений, ввести в первый эшелон 3-ю ударную армию и 1-ю армию Войска Польского с тем, чтобы 1–2 февраля продолжить наступление всеми силами фронта. Ближайшая задача – с ходу форсировать Одер. Последующая – удар на Берлин. При этом 2-я гвардейская танковая армия должна была охватывать его с северо-запада, а 1-я – с северо-востока.
Днем позже поступило решение командующего 1-м Украинским фронтом. Он тоже намеревался действовать без заметной паузы. Наступление намечалось продолжить 5–6 февраля и к 25–28 февраля выйти на Эльбу, а правым крылом во взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом овладеть Берлином.
Такой же точки зрения держался и Верховный Главнокомандующий. 4 февраля 1945 г. на знаменитой Ялтинской конференции он, как вспоминает У. Черчилль, дал весьма оптимистическую оценку обстановки, отметив, что фронт противника прорван и немцы лишь заделывают дыры. Мнения, следовательно, у всех сошлись на одном – нужно продолжать безостановочное наступление и овладеть Берлином. Фронты получили на сей счет необходимые указания из Москвы и, в свою очередь, поставили задачи армиям. Однако вскоре пришлось внести существенные коррективы в намеченный план, правда, не по содержанию и целям, а по срокам и последовательности их достижения.
По-прежнему самим советским фронтам предстояло уничтожить группировки врага в Восточной Пруссии, Польше, Чехословакии, Австрии, Венгрии, занять Берлин, освободить Прагу и победоносно закончить войну. Важное место в решении отмеченных задач отводилось операциям Красной Армии на окружение и разгром врага.
Примечания
1. Развитие советской экономики (Статистические материалы). М., 1946. С. 74.
2.
3. Составлена по ИВИ. Документы и материалы. Ф. 9. Оп. 9. Д. 14. Л. 97—100; Ф. 239. Оп. 9. Д. 570. Л. 43; Д. 577. Л. 33–37, 84–87; Инв. № 1327. С. 88, 101.
4.
5. ЦАМО РФ. Ф 35. Оп. 11325. Д. 530. Л. 63.
6. Переписка Председателя Совета Министров СССР. Т. 1. С. 320.
7. Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. II. С. 241–242.
8. Советско-французские отношения во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Документы и материалы. М., 1959. С. 272.
9. Там же. С. 317.
10. ИВИ. Документы и материалы. Ф. 244. Оп. 287. Д. 21. Л. 10–12; Д. 52. Л. 82; Ф. 239. Оп. 98. Д. 599. Л. 83; Д. 613. Л. 46.
11. Там же. Д. 77, Л. 11–12.
12.
13.
14.
15.
16.
Глава 3
Разгром в Венгрии
Наступила последняя военная осень 1944 г. Красная Армия успешно наступала на всем советско-германском фронте. 23 сентября 1944 г. передовые части левого крыла 2-го Украинского фронта (командующий – генерал-полковник Р. Я. Малиновский) вступили на территорию Венгрии в районе города Баттонья (95 км восточнее реки Тиса у города Сегед). Они пытались развить наступление в глубь страны, но, столкнувшись с упорнейшим противодействием противника, продвигались медленно. К концу месяца советским войскам удалось расширить прорыв до 80 км, продвинуться от 5 до 20 км и овладеть городами Элек и Мако. Но на большее у них не хватало сил.
Венгрия – один из союзников Германии во Второй мировой войне, до декабря 1944 г. являлась королевством без короля. Государством управлял временный правитель, бывший контр-адмирал М. Хорти, провозглашенный в 1920 г. регентом. В 1939 г. Венгрия присоединилась к Антикоминтерновскому пакту, а затем и к Берлинскому пакту 1940 г., участвовала в расчленении Чехословакии, в нападении на Югославию и СССР. За верность Третьему рейху Венгрия получила часть Словакии, Закарпатскую Украину, Северную Трансильванию и часть Югославии(1).
С приближением Красной Армии к территории Румынии правители Венгрии начали проводить политику балансирования, рассчитанную на поддержку США и Англии в случае проигрыша войны Германией. Но, как уже отмечалось выше, 19 марта 1944 г. немцы оккупировали Венгрию, чтобы пресечь попытки венгерского руководства выйти из войны и подавить нараставшее в стране недовольство. В Будапешт прибыл немецкий посол Э. Везенмайер, ставший, по сути, полновластным гитлеровским наместником в стране.
Оккупация Венгрии и произведенные гестапо массовые аресты вызвали различные формы сопротивления со стороны всех основных политических и социальных сил страны. Не отказался от контактов с Западом и М. Хорти, остававшийся главой государства. С целью вывода Венгрии из войны он тайно от немцев направил генерала И. Надаи к союзникам в Италию. Были также начаты секретные переговоры генерала Г. Фараго в Москве по вопросам перемирия и условиям выхода Венгрии из войны.
Один из пунктов предварительных условий перемирия, подписанных 11 октября в Кремле В. М. Молотовым и Г. Фараго, обязывал Венгрию выступить против Германии на стороне антигитлеровской коалиции. В связи с этим были проведены новые назначения в армии, к Будапешту подтягивались верные Хорти войска, нащупывалась возможность установления контактов с советскими передовыми частями и совместных действий армий против гитлеровцев. 15 октября 1944 г. М. Хорти выступил по национальному радио и объявил о выходе страны из войны, о заключении Венгрией предварительного перемирия и о назначении нового командующего венгерской армией.
Однако планам вывода Венгрии из войны не суждено было сбыться. Нацисты, стремясь предотвратить потерю последнего серьезного союзника и опираясь на близкую им партию «Скрещенные стрелы», решили осуществить государственный переворот и установить фашистский прогитлеровский режим. В первой половине дня 15 октября особый отряд гестапо во главе с матерым диверсантом О. Скорцени под предлогом встречи с югославскими партизанами заманил в ловушку Хорти-младшего, который был вывезен из страны, а затем попал в концлагерь Маутхаузен. Сын Хорти стал орудием шантажа и давления на 76-летнего регента. Почти одновременно с этой акцией начальник Генштаба вермахта направил ультиматум начальнику Генштаба венгерской армии с требованием немедленно отменить недавно изданный приказ венгерским частям об открытии линии фронта перед советскими войсками.
16 октября 1944 г., спасая свою жизнь и жизнь своей семьи, М. Хорти подписал в королевском дворце документ об отречении от власти и передаче поста главы государства гитлеровскому ставленнику – отставному полковнику Генштаба, главарю венгерских фашистов Ф. Салаши. Хорти же вместе с семьей был вывезен в Германию, где содержался под «охраной» гестапо(2).
Акция по выводу Венгрии из войны была недостаточно подготовлена в военном и организационном отношениях: ни заявление Хорти по радио, ни приказ по войскам не содержали указаний на конкретные действия. Для большинства сторонников разрыва с Германией события 15 октября явились неожиданностью. И хотя эти события, как говорилось в одном из полицейских донесений, «привели в движение организации Сопротивления в Будапеште», объединявшие «большую часть рабочих, круги левой ориентации и те общественные силы, которые считают нецелесообразным продолжение войны», силы венгерских антифашистов оказались слишком слабыми и раздробленными, чтобы оказать достойное сопротивление гитлеровцам и путчистам.
К решительным и самостоятельным действиям не удалось прибегнуть даже таким преданным сторонникам выхода Венгрии из войны, как командующие 1-й и 2-й венгерскими армиями. Генерал Л. Вереш оказался арестованным спустя несколько часов после начала путча. Такая же участь ожидала и генерала Б. Далноки-Миклоша. Однако в это время он вместе с начальником своего штаба находился на переговорах в расположении штаба 4-го Украинского фронта. Поэтому Миклош оттуда обратился к своим солдатам, призывая их повернуть оружие против немцев. Однако на этот призыв откликнулось всего около 10 тыс. солдат.
Салашистский путч, установление открытого фашистского режима и меры «по наведению порядка» привели к аресту тыс. антифашистов из самых различных групп населения. Особым преследованиям подвергались коммунисты, левые социал-демократы и деятели профсоюзов. Ф. Салаши, именовавший себя «вождем партии», исполнял все желания гитлеровцев. Он пообещал Гитлеру выставить до полутора миллионов солдат, обязал все население от 14 до 70 лет принудительно трудиться для военных нужд.
Опираясь на салашистов, немцам удалось быстро сменить неугодных им командующих армиями, командиров соединений и частей, установить контроль над венгерскими вооруженными силами и провести тотальную мобилизацию. Это вызвало усиление сопротивления венгерских войск на фронте. Одновременно Гитлер перебросил части четырех танковых дивизий к Будапешту. Столь жестокое отношение Германии к своему последнему сражавшемуся союзнику в Европе обусловливалось не только военно-политическими, но и экономическими соображениями. Дело в том, что после потери Плоешти и Румынии 80 % нефти в Рейх поступало из венгерских и австрийских источников. Без этой нефти Германия не смогла бы продолжать войну.
В целях предотвращения прорыва Красной Армии в Венгрию, Австрию и Южную Германию, а также для обеспечения вывода немецких войск из Греции, Албании и южных районов Югославии гитлеровское командование срочно создавало оборону на границе Венгрии с Румынией и Болгарией. Эта задача была возложена на войска группы армий «Юг» под командованием генерала Г. Фриснера (с 28 декабря – генерала О. Велера) и часть сил группы армий «Ф» (командующий – фельдмаршал М. Вейхс). В эту группировку входили 6-я и 8-я немецкие, 2-я и 3-я венгерские армии, располагавшие 3500 орудиями и минометами, 300 танками и 550 самолетами(3).
Одновременно гитлеровское командование срочно возводило оборонительные сооружения на путях возможного наступления Красной Армии. Войска и местное население вдоль границы и в глубине страны строили несколько рубежей обороны: первый – на границе, второй – на западном берегу Тисы и третий – на правом берегу Дуная. В систему последнего включались и укрепления, созданные на подступах к Будапешту. А к юго-западу от венгерской столицы возводилась «линия Маргариты» по рубежу озеро Балатон и Веленце до излучины Дуная у г. Виц, далее до чехословацкой границы эта линия состояла из трех полос обороны. Так основательно готовилась территория последней союзницы Третьего рейха в Европе к отражению ударов Красной Армии, войска которой приближались к границам Венгрии.
Чтобы не допустить Красную Армию в Венгрию, немецкое командование планировало нанести ряд контрударов. В директиве германского Генерального штаба сухопутных войск от 30 сентября перед группой армий «Юг» была поставлена задача ударом из района Дебрецена разгромить советские войска, вышедшие к румыно-венгерской границе на участке между Орадя и Мако, и достичь такого рубежа, который мог бы быть удержан в течение зимы незначительными силами. После этого предполагалось провести перегруппировку войск для нанесения удара в южном направлении с целью захвата выходов из Южных Карпат. Такими действиями мыслилось закрыть русским частям путь в Северную Трансильванию и Средне-Дунайскую низменность.
В сложившейся обстановке были уточнены задачи и советским войскам. 3 октября Ставка ВГК приказала 2-му Украинскому фронту нанести удары в северном и северо-западном направлениях в обход венгерского города Дебрецен с запада и востока(4). Одновременно Ставка передала в состав фронта 46-ю армию, а также усилила его войска механизированным и двумя кавалерийскими корпусами, артиллерийской дивизией прорыва, авиацией и маршевым пополнением.
Поделиться книгой: