Стихотворения

Но те, что не прожиты, ждут впереди.

Ролей, интригующих, ярких, прекрасных,

Пройти мне на сцене, мой Бог, помоги!

Разное

Алтайское утро

Стирая грани безрассудства,

Бранюсь с собой наедине.

Молюсь кому-то до занудства,

До исступленья в тишине.

Пою до одури, до слезной,

До вен на шее, хрипоты…

И ночью жуткою, морозной

Встаю на снег босой, как ты!

Ты кофе варишь ранним утром,

И дров в печи щебечет треск,

И снег алтайским перламутром

Зажжет во мне улыбки блеск.

Как с горки скатится, сверкая,

Слеза по выбритой щеке,

Мне не забыть чудес Алтая,

Сжимаю сердце я в руке.

Ветер

Рассказывал ветер-бродяга

О том, что видал в вышине.

О приключеньях варяга,

О людях в далекой стране.

Как в локонах девиц курчавых

Купаясь, срывал с них платки,

О танцах, пирах величавых,

Без грусти, печали, тоски.

Шептал о любви ясноокой,

К которой его посылал,

О сердце моем одиноком

Он ей прямо в ушко шептал.

Не знаю, мне стоит ли верить

Бродяге, шумящему листвой?

Попробую просто проверить,

К любимой прийти на постой.

К женщине

Под Новый год зима расплакалась внезапно,

Испачкав белый плащ свой лужами заплаток,

Капелью пролилась на городские стены,

Сменив суровый нрав на всхлипы старой пленной.

Рекой весенней в ночь бежал ручей из талых слез,

К утру зима пришла в себя — и вот опять мороз!

Вздохнула томно милая, просыпав свежий снег,

С подругой вьюгой верною пошла встречать рассвет.

Натешившись, наплакавшись от смены настроений,

Укрылась в старом парке, вдали от построений.

Она, зима-шалунья, то добрая, то злая,

Ух, мне уж эти женщины… А вы что — не такая?

Кумай

Питаясь падалью сырой, Кумай — крылатый, гордый сокол,

Два ангельских крыла простер на круче сопки недалекой…

Он, грозной тенью нависая, над мрачной трапезой застыл,

А где-то там, на Гималаях, в снегах высоких ветер выл.

Впиваясь в мясо сильным клювом, он рвал куски, траву кропя…

Взмывал на кручи, возвращался, жену и сына лишь кормя.

И только лишь с лучом закатным без сил упав, потупил взор.

Все отдал он семье далекой, себе — смертельный приговор.

Натюрморт

На связанной из ниток распушенных

Салфетке белой, маминым крючком,

Стакан без чая, он опустошенный,

И ложка позолоченная в нем.

В тарелке из фарфора революций

Кусочек сыра, как осенний лист,

Он ёжится, ему б хватило блюдца,

А рядом карандаш, бумаги лист.

Пусть натюрморта скромные предметы

Обличье новой жизни покорит,

Фантазий кружева душа поэта

В рифмованную сказку превратит.

Неон

Холодный свет от лампы тусклой,

Сквозняк из щели под окном.

В душе бардак кислей капусты,

И в зеркале все тот же дом.

Отрывистые мысли в уши,

А в животе один фастфуд.

Мне хочется тебя послушать,

А я включаю ундервуд.

Мне надоело обещаньям

Твоим нелепым доверять,

Я просыпаюсь от дыханья,

Что сушит горло мне опять.

Я раздираю в клочья небо,

Я бьюсь в бессилии своем.

Ты мажешь маслом корку хлеба,

И улыбаешься тайком.

Так хочется всего и сразу,

Любви, Достатка и Тепла…

Но бьюсь сильней от раза к разу

Об стенку тонкого стекла.

Витрины тонкой лед презренный

Растопит свет неона лишь,

Когда рубильник незабвенный

Своей рукой ты покоришь.

Отчаянье столичное

Слова не льются ровным строем