Пока Володя всем отзванивался и планировал операцию, я быстро покормила Антошку и отвезла его к маме.
Наша кавалькада мчалась по ночным улицам. Впереди — мы в принадлежащей Агентству раздолбанной «пятерке», за рулем Володя, сзади Витька Шаховский с Зудинцевым, а между ними — Зураб, чтоб не подрались ненароком. Следом старенький «форд», в котором скандальный тележурналист Петропавловский со своим оператором. А сзади — «вольво» Степана Батырова, директора охранного предприятия «Гудрун» и друга нашего Агентства. Обнорский попросил его обеспечить нам дополнительное силовое сопровождение, и Степа моментально высвистал двух охранников. Хотя он и сам здоровый как бык. Я очень боялась его первое время, и только потом обнаружила, что он умный интеллигентный парень и даже пишет стихи.
— Вообще, конечно, не дело это, — начал Зудинцев. — Оперативно-розыскные мероприятия должны проводиться по всем правилам. И заниматься этим должны профессионалы…
— Вот мы тебя и привлекли, Михалыч, как профессионала, — сказал Володя.
— А что, наши менты еще успевают заниматься оперативно-розыскными мероприятиями? — расхохотался Шах. — Я думал, они только бумаги пишут…
— Я тебе вот что скажу, Витек, — вспылил Зудинцев. — Если б не бумаги, мы бы город давно от бандюганов очистили…
— Тихо, орлы, — осадил ребят Зураб. — Кажется, приехали.
Володя притормозил и стал внимательно изучать план, нарисованный Жан-Полем.
— Вот этот дом! — показал он в сторону набережной.
Строение из серого кирпича действительно находилось в самом центре пустыря. В ста метрах от него начинались гаражи. Чуть поодаль — полусгнивший забор огораживал территорию какого-то давно остановившегося производства. Завывала пурга. Все окна жилых «высоток» вокруг были темны.
Казалось, что и в доме, куда мы направлялись, жизни давно уже нет. Лишь желтый фонарь покачивался перед заколоченным входом. И жутко скрипел.
Если б я была одна — умерла бы со страху.
Мы собрались кучкой у нашей машины. Командование взял на себя Батыров.
— Я и мои ребята идем первыми, — приказал он. И вдруг посмотрел на меня:
— Может, останешься, Аня?
— Не уговаривай ее даже, — махнул рукой Соболин.
Охранники осторожно обошли дом по периметру. Старая обитая жестью дверь была заколочена досками. Батыров осторожно шагнул на крыльцо.
— Стойте! — умоляюще воскликнул Петропавловский. — Пожалуйста, подождите одну минутку.
Батыров недоуменно сделал шаг в сторону, и Петропавловский — крупный усатый мужчина — моментально бросил на руки своему водителю пальто, оставшись в клетчатом пиджаке, поправил на шее белоснежный шарф и запрыгнул на крыльцо. Оператор направил на него объектив камеры, и Петропавловский, стоя в свете скрипучего фонаря и глядя нам в глаза, произнес в микрофон:
— Итак, дорогие телезрители, может, именно сейчас мы приблизимся к разгадке преступления, в котором подозревается бизнесмен Георгий Гурджиев.
Может, именно в этом доме содержатся похищенные господа Аванесян и Вартанян… Слышите, как зловеще скрипит фонарь?
Петропавловский вытянул руку с микрофоном вверх, но тут же раздался недовольный голос оператора:
— Геннадьич, не вышло ни хера! Надо еще один дубль.
Ошеломленный Батыров двинулся к Петропавловскому, но тот, приложив ладонь к груди, отчаянно воскликнул:
— Уважаемый, десять секунд!
И, повернувшись к нам, снова широко улыбнулся:
— Дорогие телезрители!…
Больше сказать он ничего не успел, потому что дверь, которая казалась заколоченной, вдруг раскрылась — Петропавловский получил поленом по башке, и чьи-то руки затащили его вовнутрь. После чего дверь захлопнулась, и в тот же миг фонарь над крыльцом погас.
— Зураб, Георгий Михалыч, — контролируйте окна справа! Шах, Володя, — окно с задней стороны, — быстро скомандовал Батыров. Его ребята уже таранили дверь бревном.
Еще чуть-чуть — и дверь поддастся!
Но внезапный шум мотора и слепящий свет фар заставили ребят обернуться.
Так— так, -укоризненно сказал, выходя из «Волги», Виктор Палыч. — И вы здесь, Анна Владимировна! Теперь-то у вас точно будут неприятности…
Больше он сказать ничего не успел, потому что Батыров вырубил его мощным ударом в челюсть, и Виктор Палыч рухнул возле крыльца.
— Ты что, Степа! — закричала я. — Это же полковник ФСБ!
— Потом разберемся, — махнул рукой Батыров и, пошарив по карманам Виктора Палыча, взял себе его «корочки».
Дверь наконец разлетелась в щепки, ребята, достав оружие и фонарики, забежали внутрь, но тут же из окна выпрыгнула чья-то фигура.
— Постой, дружище, ты куда? — весело крикнул Зураб.
Убегавший вскинул в ответ руку с пистолетом, но Зураб, сделав отчаянный прыжок, уложил человека мордой в снег.
Когда я вошла в дом, трое кавказцев лежали на полу лицом вниз и батыровские ребята надевали на них «браслеты».
— Принимайте пополнение, ребята! — сказал Зураб, заталкивая в помещение только что пойманного им парня.
— Где пленники? спросил Володя.
— Где Геннадьич-то наш? — озабоченно поинтересовался Миша, оператор Петропавловского.
Батыров поднял одного из лежавших на полу и встряхнул за грудки:
— Ты что, чучело, не слышал вопросов?
— С-сука, — прошипел тот. И сразу со стоном свалился на пол.
— Так, теперь ты, — сказал Батыров, поднимая следующего.
— Погоди, Степа, не суетись, — остановил его Зудинцев. — Куда ты смотришь — вот же люк в погреб…
Господи, неужели эти полуголые, заросшие щетиной, дурно пахнущие, прикованные цепями к батарее дикари — и есть те самые джигиты, что сидели за одним столом с Гурджиевым в «Мата Хари» и угощали нас шампанским?
— Карен, Геворк? — негромко спросила я. Они встрепенулись.
А вот тело Петропавловского со связанными грубой веревкой руками появилось в погребе недавно. Батыровские ребята перерезали веревку, а Степан окатил тележурналиста ковшиком ржавой ледяной воды из стоявшей рядом бочки. Петропавловский вскочил на ноги, приложил к кровавому подтеку под глазом носовой платок и крикнул:
«Михаил, сюда!»
— К сожалению, нам, журналистам, приходится и в мирное время действовать в условиях, приближенных к боевым, — улыбаясь, произнес Петропавловский, глядя в камеру. — Но самое страшное позади, и теперь я могу спросить аненников: «Действительно ли вы и есть господа Вартанян и Аванесян?»
— Да, — еле слышно сказал Карен в протянутый микрофон. Ребята как раз освобождали его от цепи.
— Когда вы были похищены?
— Около двух месяцев назад, — ответил Карен.
— Причастен ли к вашему похищению Георгий Гурджиев? — не унимался Петропавловский.
— Нет… Ни в коем случае… — сказал Карен. Молчавший Геворк отчаянно замотал головой, подтверждая сказанное его другом.
— Вот увидишь, — шепнул мне Володя, — Петропавловский завтра же побежит с этим материалом в офис Гурджиева и начнет требовать бабки за эфир…
Я рассмеялась и положила Володе голову на плечо. Это опасное приключение сблизило нас. И я была уверена, что в дальнейшем помешать нам уже ничто не сможет… Кроме… кроме…
Я выскочила на улицу. Уже рассветало. Ни Виктора Палыча, ни его «Волги» не было. Может, и к лучшему.
— Ну что, сначала в Агентство? — спросил Володя у Батырова. — Готовим пресс-конференцию, звоним в РУБОП и в УУР, передаем им с рук на руки всех наших подопечных…
У Батырова зазвонил мобильник.
Послушав пару минут, Степан обвел нас тяжелым взглядом:
— Все не так! Приказ Обнорского — никаких пресс-конференций и никакой утечки информации. Сейчас сюда приедет РУБОП. Он и увезет всех наших клиентов.
— Не понял! — возмутился Володя. — А кто освобождал пленников?
— РУБОП и освобождал! — объяснил Батыров. — Теперь понял? Так… И насчет телевидения…
Но Петропавловский с оператором уже запрыгнули в свой «форд» и сорвались с места. Тележурналист успел даже помахать нам ручкой.
— Черт, — сплюнул Батыров. — Вот это прокол…
А к нам уже приближался автобус с бойцами СОБРа. Оттуда выскочили наши давние знакомые Леня Барсов и Вадим Резаков, офицеры РУБОП. Они приветливо поздоровались со всеми. После чего наши ребята долго вводили их в курс дела.
Я зря грешила на Обнорского — он все сделал правильно.
Виктор Палыч, нокаутированный Батыровым, поднял на ноги Службу экономической безопасности УФСБ — он, оказывается, там и числился. Один из замов начальника Управления, давний хороший знакомый Обнорского, разбудил нашего шефа среди ночи, прислал за ним машину. Целый час они сидели на Литейном, пили чай, и генерал убедил Андрея не поднимать лишний шум.
Да, действительно, была дана установка — посадить Армавирского. Да, исполнители сработали прескверно — сфабриковали историю с мнимым похищением двух армян и наделали кучу проколов… И что теперь — судить их за это? Хотели же как лучше — всем ведь понятно, что по Армавирскому тюрьма плачет. А получилось — как всегда…
Будем считать, что наши органы сработали оперативно — нашли похищенных. Следствие на днях убедится, что к «группе из неустановленных лиц», совершивших похищение, Гурджиев никакого отношения не имеет. И обвинение с Гурджиева снимут. Дело прекратят, поскольку преступники так и не будут установлены. А мы с «Золотой пулей» будем всегда жить дружно.
Так сказал генерал Обнорскому.
— А как быть с кассетой, что снял Петропавловский? поинтересовался наш шеф.
— За это — не волнуйся! — хитро улыбнулся генерал.
И действительно, Петропавловский сам принес кассету на Литейный в тот же день.
Я вовсе не собиралась идти на пресс-конференцию Гурджиева в Домжур.
Просто так получилось — зашла туда по делам, Соболин попросил взносы занести.
У входа в Зеленый зал толпился народ. Я протиснулась и встала у дверей.
Гурджиев сидел рядом с усатым адвокатом Заболоцким.
— Я всегда верил, что в нашей стране законность обязательно восторжествует. Я ни секунды не сомневался, что правоохранительные органы разберутся, кто прав, а кто виноват в этом преступлении. И я благодарен всем, кто поддержал меня в те нелегкие минуты…
Наши глаза встретились, и Гурджиев осекся.
Через минуту я уже бежала по весеннему Невскому, мои слезы капали прямо в лужи.
Но я знала, что сейчас все пройдет…
Пройдет навсегда…
ДЕЛО О БАТАРЕЙКАХ ДЛЯ ДИКТОФОНА
Поделиться книгой: