Помоги проекту - поделись книгой:
- Хочешь, я с ним поговорю?
- И что ты ему скажешь: «Игорь, - она спародировала голос Ромы, - не рассказывай никому о том, что вы делали с Евой на заднем сиденье твоей машины. Ей это неприятно».
- Заднее сиденье? – парень хмыкнул. – Пожалуй, я сам не прочь узнать такие волнительные подробности.
Рома на лету поймал летящий в него рюкзак, отдал его обратно девушке, обезоруживающе улыбнулся и повторил:
- Я буду ждать тебя после пар.
- Надо было влюбиться в тебя, - неожиданно даже для себя самой призналась Ева.
- Рад, что ты, наконец, это поняла.
Не дожидаясь ответа, Рома ушел вперед. Он был на два года старше, а потому они учились на разных курсах. Ева взглядом проводила друга. Какое-то время она еще видела его широкую спину, мелькавшую среди сокурсников, пока окончательно не потеряла его в людском потоке.
Она на секунду затормозила перед входом в Торгово-экономический колледж, где ей предстояло учиться еще три года, потом настанет очередь университета, а после… впрочем, так далеко Ева не заглядывала, предпочитая жить сегодня. С оценками у нее был полный порядок, но удовольствие от учебы она не получала. Просто выбирая между обществом матери и книгами, она всегда предпочитала последние.
Впереди ждал еще один нескончаемый день. До конца учебного года осталась всего пара недель, и Ева с ужасом думала, что же будет делать летом. Перспектива провести каникулы вместе с матерью пугала до икоты. Уж лучше смерть.
…Рома ждал ее у выхода. Их курс отпустили чуть раньше, и Ева последние десять минут до звонка наблюдала за парнем в окно. Он прекрасно знал, за какой партой она обычно сидит, и специально встал так, чтобы она его видела. Помахав рукой, парень изобразил учителя экономики, на лекции которого она сидела. Получилось забавно, и девушка с трудом сдержала смех.
Она сорвалась с места, как только прозвенел звонок. После душного кабинета было так здорово оказаться на улице!
- Я прикупил кое-что в столовой, - Рома похлопал по своему рюкзаку. – Что за пикник без жареных сосисок?
Молодые люди быстро добрались до их секретного места у реки. Мало кто знал о небольшой прогалине, спрятавшейся между двумя сросшимися дубами. Здесь они могли чувствовать себя в безопасности. Стоило им ступить под ветки деревьев, и остальной мир с его горестями и радостями остался позади.
Рома развел небольшой костер, пока Ева кидала гальку в воду, устроившись на низкой ветке дуба – импровизированной скамейке.
- Я приготовил тебе подарок, - парень достал из рюкзака маленькую коробочку.
Ева улыбнулась. Похоже, это такая традиция – дарить украшения на шестнадцатилетие. Открыв упаковку, она увидела симпатичную подвеску-брелок для мобильного телефона в форме приготовившейся к прыжку кошки.
- Очень мило. Спасибо.
- Надеюсь, тебе правда нравится, - Рома нацепил сосиску на палку и отправил ее в огонь. – Ты какая-то мрачная в последнее время. Хотелось тебя порадовать.
- Я ненавижу праздновать день рождение.
- Откуда ты это знаешь? Ты ведь ни разу не устраивала вечеринку.
Ева подумывала бросить в парня камушек, но в последнюю секунду остановилась. В конце концов, он был прав. В ее семье не было принято отмечать такие дни. В серой массе будней они практически ничем не выделялись.
- Какие у тебя планы на лето? – спросил Рома.
- Забиться под кровать и сдохнуть.
- Я собираюсь устроиться в лагерь вожатым, - парень проигнорировал ее последние слова. - Поедешь со мной?
Это был отличный план. Куда лучше провести лето, присматривая за оголтелой малышней, чем следить за матерью-алкоголичкой. И Ева согласилась, не подозревая, что в этот самый момент, пока она сидит под защитой ветвей дуба и болтает с Ромкой, ее привычная жизнь рушится, как город во время десятибалльного землетрясения.
Глава 2. Время платить по счетам
В сводчатом коридоре эхо шагов разносилось на многие метры. Чудилось, это метроном отсчитывает тактовые доли, такой размеренной была походка мужчины. В полутьме невозможно было разглядеть его лицо, лишь плотно сжатые губы выделялись подобно белесому шраму.
Мужчина подошел к украшенной витой ковкой двери. Выглядела она неимоверно тяжелой. Казалось для того, чтобы хоть немного ее приоткрыть, понадобится напрячь все имеющиеся силы. Между тем мужчине хватило легкого прикосновения к металлу, чтобы дверь поддалась.
Войдя в комнату, он встретился взглядом с юношей в сером балахоне. Последний никак не отреагировал на гостя. Замерев рядом с низким столиком, он походил на античную статую: искусно выполненную, но бездушную. В кресле перед ним сидел старик. Голова его склонилась, упираясь подбородком в грудь, словно он задремал.
- Сир? - шепотом позвал мужчина, одновременно страшась и желая потревожить своего господина.
Старик едва заметно дернулся, но позы не поменял. Его глаза по-прежнему оставались закрытыми, но скрипучий голос, когда он заговорил, был полон ликования:
- Пришло время. Сегодня ей исполняется шестнадцать.
- У нас все готово, сир. Остались какие-то мелочи.
- Мелочи? – в голосе старца появился металл. Он оторвал подбородок от груди и поднял дрожащую руку. – Все должно пройти идеально. Она бесценна!
- Все учтено. Осечки быть не может. С матерью я лично разберусь.
- Нет, - возразил старик. - Пошли мальчишку. Ему необходима практика.
Мужчина поклонился, давая понять, что приказ будет исполнен.
То, что дочь ушла, даже не разбудив ее, испортило Лизе настроение. Все же девочке сегодня исполняется шестнадцать лет, а она напилась вчера, как свинья. Что если сделать малышке приятное? Ужин, например. Только для них двоих. Как давно они с дочерью проводили время вместе? Ответ так и не нашелся.
Игнорируя последствия вчерашних возлияний, Лиза направилась в магазин, где разошлась не на шутку, загрузив продуктовую корзину до отвала. С трудом уместив покупки в два пакета, она пошла к выходу. Открыла дверь, придержала ее, чтобы та не хлопнула и шагнула на мостовую.
После полумрака магазина яркий свет улицы слепил. Первый теплый день весны выдался безоблачным. Солнечные блики играли в витринах магазинов, поблескивали в окнах проезжающих мимо автомобилей. Глазам требовалось время, чтобы привыкнуть к новому освещению.
Лиза уже собралась идти дальше, когда незнакомец на другой стороне дороги привлек ее внимание. Их разделял поток машин, и она бы его даже не заметила, если бы не странный магнетизм парня. Он точно взывал к ней. Высокий, статный брюнет, одетый во все черное, смотрел прямо на нее. Лиза оглянулась по сторонам, чтобы окончательно убедиться: внимательный взгляд чуть прищуренных глаз предназначен именно ей. В горле образовался ком, она вдруг окоченела от холода посреди улицы залитой солнцем.
Что с ней такое? Это же самый обычный студент. Чуть мрачноватый, но у подростков в моде такой стиль. С чего она так разволновалась?
В этот момент ручка одного из пакетов не выдержала тяжести, раздался треск, и продукты вывалились на асфальт. Ярко-красные как стоп сигнал светофора яблоки, припасенные для «Шарлотки», покатились в разные стороны.
Лиза присела на корточки и принялась подбирать разлетевшиеся продукты. Длинная тень упала на мостовую, загородив солнце, и она задрала голову, чтобы посмотреть, в чем дело .Над ней стоял тот самый незнакомец с противоположной стороны улицы. Как он только успел так быстро пересечь дорогу?
С виду ему было не больше двадцати. Он был чертовски хорош собой, точно кто-то специально постарался, создавая его. Все в нем было удивительно гармонично. Даже дерзкая ухмылка на тонких губах, не вызывала неприязни.
- Вам помочь?
Парень медленно наклонился, подобрал яблоко и несколько секунд любовался сочной кожурой. Задумчивая улыбка не покидала его лица, пока он изучал фрукт.
- Спасибо, я сама, - с трудом выдавила из себя Лиза.
- Я настаиваю.
Голос молодого человека был низким, грудным. По спине побежали мурашки. Похмелье, мучившее с самого утра, отступило перед безотчетным страхом. Сердце сжалось в груди до маленькой отчаянно пульсирующей точки. Теперь она отчетливо видела: внешняя привлекательность незнакомца была насквозь пропитана дьявольщиной. К тому же ей показалось, что она уже когда-то встречала этого парня, но где и при каких обстоятельствах не помнила.
Глаза молодого человека недобро сверкнули. Что за странный у них цвет – оливковый. Разве бывают глаза такого необычного оттенка?
Парень протянул руку с яблоком, предлагая ей взять фрукт. Лиза колебалась несколько секунд, но потом решила забрать яблоко. Стоило пальцам случайно коснуться запястья молодого человека, как он крепко схватил ее и дернул на себя. Подчиняясь силе, она резко вскочила с корточек и шагнула вперед, едва не повалившись на незнакомца. Губы парня оказались всего в паре сантиметров от ее уха. Его дыхание щекотало кожу. Она застыла, не дыша в его объятиях.
- Он передает тебе привет.
Бархатный голос разбередил память. Еще не стихло последнее слово, а все уже встало на свои места. Парень был вылитый отец. Внешность, манеры, даже голос. Кровь застучала в висках: это последняя минута ее жизни! Пришло время платить по счетам.
- Ты, ты, - запинаясь, бормотала Лиза, - я знаю, кто ты.
- Приятно это слышать, - парень чуть подался назад, заглядывая ей в лицо.
Он улыбался, глядя на нее. Только улыбка походила на оскал хищного зверя за секунду до броска к горлу жертвы.
Прохожие огибали странную пару. Они не видели их, словно Лиза и молодой человек переместились в другое измерение. Сопротивляться было бесполезно. Даже если она закричит, вырвется из сильных рук, он все равно ее настигнет. Не сейчас, так позже. Когда она будет совсем одна. А что если еще хуже – рядом с ней будет дочь? Эта мысль парализовала. Нет, она не может привести это чудовище в свой дом.
Обхватив подборок Лизы, парень наклонился к ней. Поцелуй был мимолетным в самый уголок обветренных губ, но она мгновенно ослабла. Голова закружилась, словно она в одиночку осушила целую бутылку водки. В горле пересохло, веки налились тяжестью, и она пошатнулась.
Как бездарно прожита жизнь! Стоя на пороге смерти и вспомнить-то нечего. Разве что дочь... Лиза мысленно представила Еву. Несчастная девочка. Страшно представить, что ее ждет.
Парень разжал объятия, и Лиза едва устояла на ногах. С каждой секундой мир все больше отдалялся, пока совсем не померк, и она упала на асфальт замертво.
Женщина угасла на его глазах. Дело сделано. Он отвернулся и зашагал прочь, напевая себе под нос незамысловатую мелодию, и вдруг обнаружил, что все еще сжимает в руке яблоко. Хмыкнув, он надкусил сочный фрукт. Струйка сока стекла по подбородку, он вытер ее рукавом кожаной куртки и облизал губы. Давно ему не доводилось пробовать таких вкусных яблок. Он поднял голову, подставляя лицо под жаркие поцелуи солнечных лучей, и улыбнулся. Лучшего денька для смерти и придумать нельзя.
Что она чувствовала? Этот вопрос Ева задавала себе снова и снова, но ответа по-прежнему не было. Все с состраданием смотрели на нее. Говорили о том, как это тяжело в таком юном возрасте потерять мать, а она даже не была уверена в своих эмоциях. Должно быть, это просто шок. Она немного придет в себя, и горе навалится подобно снежной лавине. Но где-то глубоко внутри она знала, что ничего этого не будет. Стоя над свежевырытой могилой матери, она ничего не чувствовала. Совершенно ничего. Абсолютный ноль.
Она плохая дочь. Худшая из возможных. Ева подняла голову к солнцу, нарочно оставив веки открытыми, и всматривалась в яркий блин до рези в глазах. Может, хоть так она заплачет? Детям положено плакать на похоронах родителей.
Гроб медленно опускался в могилу. Ева бесстрастно следила за тем, как мать покидает ее жизнь. Она осталась совсем одна. Стоило подумать об этом, как от страха приподнялись волоски на руках. Что теперь с ней будет? Неужели ее отправят в детский дом? Шестнадцать лет не тот возраст, когда дети могут жить самостоятельно.
Ева сделала шаг вперед, нагнулась и подняла горстку земли. Постояла над зевом раскрытой могилы, а потом разжала пальцы. Раздался сухой треск, точно хрустнули чьи-то измученные артритом суставы – это земля упала на крышку гроба.
- Прощай, мама, - губы девушки двигались, но звука не было.
Повернувшись к могиле спиной, она зашагала прочь. Ей отчаянно хотелось заплакать, но глаза как назло оставались сухими.
Поминки решили провести в доме почившей. В гостиной накрыли стол. Учителя и соседи позаботились об этом. Друзей у Елизаветы Архаровой не было. Окружающие ее недолюбливали. Презрение к алкоголичке в них смешивалось с завистью к деньгам. Люди пришли не для того, чтобы проститься с погибшей от сердечного приступа женщиной, и даже не за тем, чтобы поддержать ее внезапно осиротевшую дочь. Всех волновал один и тот же вопрос: что станет с наследством умершей? Двухэтажный особняк с шестью спальнями, гараж на две машины и приличный счет в банке многим не давали покоя.
Ева незаметной тенью сновала в толпе чужих людей. На нее никто не обращал внимания, и на мгновение ей показалось, что она тоже погибла, а ее тело сейчас гниет в соседнем с матерью гробу, в то время как по комнатам бродит бестелесный дух.
Девушка прижалась к стене около входа в кухню, чтобы не упасть. От внезапного головокружения ослабли ноги. Ева прикрыла глаза и думала перевести дух, когда до слуха донесся разговор с кухни.
- Умереть от остановки сердца в тридцать четыре. Немыслимо! – говорившая была незнакома Еве, а вот во втором голосе она без труда узнала соседку напротив – женщину считавшую, что таким как ее мать самое место в аду.
- А чего ты хочешь? Она пила, как сапожник. Вот и результат.
Ева выглянула из-за угла, и сплетницы умолкли. Обе одарили ее такими взглядами, точно хотели сказать: они не сомневаются, что дочь рано или поздно пойдет по стопам матери и утопит свою жизнь в спирте. Наследственность и ничего с ней не поделать – вот что говорили их поджатые губы и полные призрения глаза.
Отвернувшись, Ева торопливо зашагала прочь. Она задыхалась среди этих людей. По коридорам первого этажа она добралась до кабинета. Здесь было тихо и спокойно. Она посчитала, что это самое удачное место, чтобы спрятаться.
Ева пристроилась на широком подоконнике в кабинете матери, подальше от людей. Меньше всего ей сейчас хотелось слушать их фальшивые вздохи и слова сожаления. Будто им есть дело до ее горя! Прислонившись лбом к прохладному стеклу, она бездумно наблюдала за бьющейся в окно сонной мухой.
Скрипнула дверь, и Ева обернулась. В кабинет проскользнул Рома. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, чтобы их никто не нашел и направился к девушке. Присев рядом, парень вздохнул.
- Ты как?
- Ничего.
Ева поджала ноги, освобождая больше пространства для друга. Рассеянный свет прочертил полосы на лице девушке, отливая золотом в распущенных волосах цвета липового меда.
- Вот так день рождение, - Рома хмуро посмотрел в окно.
Она смогла только усмехнуться в ответ. Была какая-то злая ирония в том, что мать умерла именно в день ее шестнадцатилетия. Ева поежилась, ощущая, как холод неторопливо вьет гнездо в районе живота. Она чувствовала себя так, точно проглотила целое ведро льда, и теперь у нее внутри плещется Северный Ледовитый океан.
Рома перевел взгляд на девушку. Выражение его лица стало еще более мрачным. Водолазка больше не прикрывала украшения, и парень впервые его увидел. Протянув руку, он осторожно дотронулся до кулона на шее Евы.
- Что это?
- Мамин подарок, - она накрыла полумесяц ладонью, словно защищая его.
- Ты собираешься его носить?
- Почему нет? – в голосе прозвучал вызов. – Мама хотела, чтобы он был у меня, и я никогда его не сниму.
Губы парня скривились, но спорить он не стал. Ева с удивлением наблюдала за другом. Тому явно было противно видеть кулон на ее груди, будто он олицетворял собой что-то невыносимо мерзкое.
- Что со мной будет? – она предпочла сменить тему. К тому же этот вопрос волновал ее куда больше реакции Ромы на подвеску. – Они отправят меня в детский дом?
- Мы им не позволим, - уверено сказал парень, и девушка сразу успокоилась. Если кто и мог найти решение, то только он. – Мы потребуем признать тебя полностью дееспособной.
Отец Ромы был адвокатом. После его гибели дома сохранилось множество профессиональной литературы. Ева уже давно привыкла, что друг разбирает в куче юридических тонкостей и порой говорит так, словно он на заседании суда. Испытывая прилив огромной благодарности, она подалась вперед и обняла парня.
- Полегче, - Рома высвободился из объятий. Еве показалось, что ему неловко. – А то еще задушишь меня.
- Спасибо. Ты мне жизнь спас.
- За этим я здесь.
- Мой личный рыцарь, - она впервые за три дня прошедшие со смерти мамы улыбнулась.
Парень вскочил на ноги, отвесил церемонный поклон и сказал:
- Сэр Роман из Камелота всегда к вашим услугам, милая леди.
Еве пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. Страшно представить, что подумают люди, если услышат, как она смеется на поминках матери.
- Сэр Роман, - девушка спрыгнула с подоконника, приподняла края черного платья и присела в реверансе, - вы слишком добры ко мне.
Поделиться книгой: