Помоги проекту - поделись книгой:
«Мой» оказался легок на помине. Я едва успела записать имена «заказчиков» в дневник, как он обогнал меня. Меня бросило в жар, и я чуть не упала. Но потом вспомнила, что мы живем в одном дворе, и двинулась следом.
Мы плыли в толпе гомонящих школьников параллельным курсом. Погруженный в свои мысли, Леха никого вокруг не замечал — в том числе и меня. Прикольно после вчерашней прогулки! Хотелось окликнуть его, заговорить — но от смущения язык превратился в камень. Оказывается, общаться с Лехой в образе парня было гораздо легче! Это открытие меня удивило и расстроило — ну почему я не могу просто быть самой собой? И веду себя естественно только в чужой личине?
Но потом я вспомнила про фамилии в дневнике и решила брать быка за рога.
Догнав Леху, я выпалила ему в спину:
— Привет! Мы типа в одном классе?
— Да? — Он остановился, обернулся и виновато произнес: — Может быть… Извини, я еще не всех запомнил.
Сердце болезненно сжалось — меня, значит, не запомнил! А уж Танюсика — наверняка…
Я двинулась вперед, Леха пошел рядом. Иногда он кидал взгляд на мои салатовые кедики и усмехался.
— А это не ты сидишь рядом с… короче, за второй партой у окна? — спросил вдруг он.
Вспомнил! Отблеск Танюсиковой привлекательности упал и на меня.
— У тебя еще подруга в голубой блузке с такими большими… горошинами, — описал он и покраснел.
— Да. Это Танюсик. Мы с детства дружим. Понравилась? — с ходу поинтересовалась я.
Леха резко остановился.
— А что, очень заметно?
— Ага, — ухмыльнулась я.
— А кроме тебя, кто-нибудь заметил?
— Весь класс, — хмыкнула я. — И учителя.
Но тут я взглянула на него и поняла, что нужно переменить тему. Поэтому я выпалила первое, что пришло в голову:
— Меня зовут Саша!
— А меня Леша, — буркнул он, все еще переживая из-за моих неосторожных слов.
— Знаю, — вздохнула я и подумала, а услышал ли он мое имя.
Снова неловкая пауза, и я целиком ухожу в разглядывание камешков, валяющихся на дороге.
Пискнул мобильник — сообщение от Танюсика. Легка на помине! Подруга сообщала, что отделалась от Брыкалы и ждет моего звонка. Я ответила, что скоро буду, и спросила, не против ли она, если я прямо сейчас дам Лехе ее телефон.
В ответ пришли одни восклицательные знаки — полный восторг.
Оставалось совсем немного — сделать так, чтобы Танюсиков номер оказался у Лехи.
Это было нетрудно. Сделав вид, что подвернула ногу, я заохала, остановилась около ближайшего дерева и попросила Леху подержать сумку и айфон.
— Давай, — тут же согласился он. — Ты как, ничего? Помощь не нужна?
— Да нет, все в порядке, — пробормотала я, краснея — мне вдруг стало стыдно за свой обман.
— У вас что, в Москве, у всех такие мобилы? — Наконец-то он заметил мой телефон!
— Почти, — я изо всех сил терла ногу и смотрела, как Леха щелкает кнопками. И я прекрасно видела, как он залез в телефонную книжку и выудил Танюсиков номер. А потом быстро перелистал фотографии, задерживаясь на снимках Танюсика — ну кто бы сомневался! Того, что он наткнулся на свои снимки, я не боялась — к тому времени они были надежно спрятаны.
— Так это вы те девчонки, которые тусуются с Миланом и Пузыревым? — спросил наконец он.
— Ну да! — гордо ответила я.
— Круто… А они как, ничего?
— Нормальные парни. Только занятые очень, работают много. Кстати, могу фотки скачать. Если скажешь, куда.
Он ухмыльнулся.
— Ты у всех мысли читаешь или только у меня?
— У всех.
Я записала его электронный адрес и решила сделать еще одно доброе дело.
— Танюсик мечтает посмотреть «Клоунов», — сообщила я. Подруга грезила о фильме всю первую четверть: его снял ее любимый режиссер, и я, так и быть, готова была уступить премьеру Лехе.
Однако реакция моего ненаглядного была неожиданной.
— Она вся такая гламурная, — замялся он. — Со знаменитостями тусуется. К тому же, я слышал, у нее есть парень.
Неужели струсил?!
Это было так смешно, что я, не сдержавшись, прыснула.
— Ты чего? — удивился он.
— Да так… О своем, девичьем… О Брыкале не волнуйся, у него сегодня матч.
— А за кого фанатеет? — с неожиданным интересом спросил Леха.
— За ЦСКА. А ты что, тоже? — догадалась я.
— Ну да, — важно кивнул Леха.
— И за кого же?
— За армейцев, за кого же еще! Я бы и сам сегодня пошел. Но пока не въехал, как тут у вас чего…
Я снова прыснула. Похоже, у них с Брыкалой не только на девчонок общие вкусы!
— Короче, лови момент. Танюсик сегодня вечером свободна!
— Спасибо, — не очень уверенно кивнул Леха, и у меня вдруг появилось смутное подозрение, что он, может быть, с большим удовольствием пошел бы на матч с Брыкалой…
— А с Сеней у нее все кончено, — соврала я. — Они расстались.
— Ты уверена? — недоверчиво переспросил он.
— На все сто, — отрезала я, всей душой надеясь, что подруга уже успела решить этот вопрос.
— Хорошо. — Леха сразу повеселел, расправил плечи. — А «Космических клоунов» я и сам посмотреть хотел. Там такие спецэффекты! Говорят, лучшее из того, что у нас показывали.
Еще один любитель спецэффектов! И почему это все парни, включая моего отца, интересуются не сюжетом и игрой актеров, а всякими компьютерными примочками?
Во дворе я отобрала у Лехи свою сумку — не хотелось, чтобы он засек, где я живу. Мы немного постояли, а потом вдруг он широко улыбнулся и произнес:
— Знаешь… жалко, что ты не парень.
— Почему? — удивилась я.
— Мы бы могли здорово подружиться.
— А с девчонкой нельзя?
— Не знаю… Не пробовал… — Он покраснел и отвел взгляд.
— Ну пока! — сердито бросила я и, развернувшись, направилась прочь от своего подъезда. Конспирация превыше всего!
— Эй! Погоди… Марина! — окликнул меня Леха.
Марина? Я остановилась и тяжело вздохнула. Так тебе и надо. Вот и подружилась с парнем!
— Вообще-то я Саша, — напомнила я.
— А… извини. Слушай, а она… Таня… сейчас дома?
— Ага.
— Одна?
— Звони, не бойся! — засмеялась я и поняла, что скоро всем своим клиентам смогу вполне определенно сказать, что у Лехи уже есть девушка.«Возьми ее за руку!»
— Это ты? — крикнула из кухни мама — она пришла с работы пораньше.
— Ага, — кивнула я, проскальзывая в комнату. Бросив сумку на стул, я забралась на кровать с мобильником и начала перелистывать фотки. Ураган уставился на меня добрыми глазами, как будто спрашивая: «Что новенького?»
— Новенького — новенький! — ответила я и потрепала пса по голове. — Тот самый Леха, хозяин Мэджика. Он теперь в нашем классе учится, понял?
— Угу, — ответил Ураган. Он положил морду на лапы и широко зевнул.
— Какой ты счастливый, Ураган! У тебя вечные каникулы. В школу ходить не надо, уроки делать… Не жизнь, а малина!
Умные собачьи глаза спросили: «Ты, значит, хотела бы быть собакой?»
И я представила, как бегала бы на четвереньках и виляла бы хвостом… И обросла бы черной шерстью… И грызла бы косточки и гонялась за кошками…
А что, неплохо! Только я не хотела бы быть овчаркой, это не моя порода. Я бы лучше стала какой-нибудь маленькой собачкой, типа йоркшира или мальтезе. Чтобы со мной носились, как с драгоценностью, кормили парным мясом, возили на выставки, таскали в сумочке, расчесывали бы каждый день, заплетали косички… Вот это жизнь!
А Ураган был бы моим хозяином. Он бы стал высоким плотным парнем, солидным, надежным, добропорядочным — мечта каждой тещи. Он бы обо мне заботился, как о самом большом сокровище — ну так оно и было бы, я ведь была бы чемпионкой элитной породы… А еще он бы ходил на работу и зарабатывал кучу денег… А я сидела бы дома, спала на диване, смотрела телевизор… Гуляла бы под присмотром Урагана… Или даже у него на руках…
Под эти расслабляющие мысли я чуть было не заснула, но тут просигналил мобильник — пришло сообщение от Танюсика.
«Ура! Он позвонил! Первый!! Пригласил в кино!!! На «Клоунов»! Как он угадал?!»
Пять баллов, «Марина»! Ты отличная сводница.
«Мысли прочитал, — ответила я. — Ты отшила Брыкалу?»
«Не успела еще», — после некоторой паузы сообщила моя стильная, но непутевая подруга.
«А в кино с Лехой согласилась пойти?»
«Спрашиваешь!»
«Тогда разберись с Сеней!» — продолжала настаивать я, но Танюсик увиливала как могла и при этом только и писала, что о предстоящем свидании.
На моем небосклоне сгущались тучи. У Лехи и Танюсика вот-вот завяжется роман… А Брыкало маячит где-то рядом… Это может плохо кончиться!
Я так и написала подруге, но эта дурища пребывала в полной эйфории.
«Брось, Нюха. Это все ерунда! И вообще пока. Мы идем на пять. Мне пора собираться. Буду держать тебя в курсе!» — написала наконец она.
«И на том спасибо», — не написала, а подумала я.
Сеанс связи закончился. На душе было кисло. Как будто я проводила корабль и теперь стою на берегу и машу вслед, завидуя тем счастливцам, которые уплывают в дальние края.
Что ж, каждому свое. Одним — привлекательность, всеобщее внимание, любовь и куча поклонников, другим — все остальное. Я — из группы номер два.
Ураган уныло потерся мордой о мои коленки. Надо было выйти с ним погулять, но не было ни настроения, ни сил. Время между тремя и четырьмя часами — вообще для меня самое депрессивное. К тому же тут такие события… Осознавать, что парень, в которого ты влюбилась, навсегда уплыл с другой, — не самое приятное чувство.
Но я все-таки заставила себя собраться. Поболтала с мамой о школе, погуляла с Ураганом, позвонила еще нескольким девчонкам, и настроение потихоньку начало улучшаться.
А потом произошло чудо.
«Санек, привет! Проверка связи», — сообщение от Лехи обрушилось как гром средь ясного неба. Леха вспомнил о своем приятеле! От радости я готова была прыгать до потолка.
А потом взглянула на часы и удивилась — «Клоуны» вот-вот начнутся! Или они с Танюсиком не встретились? Я хотела было так и спросить, но вовремя одумалась — Санек никак не мог знать, что Леха сейчас в кино.
Поэтому я ответила коротко:
«Привет!»
«Как в школе?» Да, фильм, наверное, еще не начался. И все равно — что это за влюбленный, который на первом же свидании отвлекается на постороннее! Правда, мне-то от этого только лучше… По поводу Танюсика я не переживала — я же не отбиваю у нее парня! Я сейчас никакая не Сашуля, а Санек, а между Саньком и Лехой может быть только крепкая мужская дружба. Поэтому я бодро отбарабанила:
«Жив пока».
«Что-то я тебя сегодня не видел».
«И я тебя».
«Слушай, ты как к футболу относишься?»
«Поиграть или посмотреть?»
«И то, и другое».
Ну вот, приехали. Начинаются эти мальчишеские штучки… Что же мне ответить? Что я никогда в жизни не играла в футбол и никогда в жизни не смотрела его ни на стадионе, ни по телевизору?
Нет, так нельзя. Перевоплощаться — так на все сто!
«Можно», — ответила я.
«Отлично! А за кого фанатеешь?»
Вот уж тут я прекрасно знала, что отвечать!
ЦСКА — чемпион!» — быстро напечатала я.
«Уау! Порядок. Сегодня наши как раз играют. Будешь смотреть?»
«А то!» — бойко отстучала я. (Или отстучал?)
«Расскажешь потом про матч? А то я не смогу посмотреть!» — ответил Леха.
«Расскажу», — отбила я, и на этом переписка закончилась — наверное, начался фильм.
Растерянная, оглушенная, я еще долго прижимала мобильник к груди. А потом опомнилась и бросилась к телевизору. Скорее, скорее, где там этот матч. Леха сам написал мне! Первый! Нет, не мне, конечно, а Саньку, и все равно, до чего же приятно! И пусть даже речь о футболе, мне без разницы — в коллекции сокровищ у меня теперь есть не только его фотография, но и сообщение! Которое я могу перечитывать, когда захочу.
А потом до меня вдруг дошло еще кое-что. Если Леха в кинозале рядом с Танюсиком думает о футболе, о чем это говорит? О том, что красавица со второй парты не так уж сильно поразила его воображение! Во всяком случае, не вытеснила оттуда футбол. Эта мысль и грела, и удивляла. В какой-то момент даже кольнула обида за подругу — надо же, какие парни неблагодарные! Сидит с самой привлекательной девчонкой класса, на самой модной премьере, и мало ему! Футбол подавай! Другой бы на его месте глаз не спускал уж если не с Танюсика, так с экрана, а этот не может забыть о матче.
Мысли вспыхнули и погасли, как искорки от костра. А сам костер разгорелся еще сильнее. В конце концов, да здравствует футбол, если он нас объединяет!
Я включила телевизор и уставилась на экран. Это был первый матч в моей жизни, так как я разделяла мнение мамы о том, что бдение перед экраном — пустая трата времени.
И действительно, поначалу было скучно. Футбольное поле — такое огромное, мячик — такой маленький, и дядечкам нужно так далеко за ним бегать… Я им сочувствовала — это ж сколько туда-сюда мельтешить приходится! Было видно, что игроки вскоре устали — на крупных планах лица лоснились от пота. Еще мне не нравилось, как они спорили с судьей. Так агрессивно наступали на толстого усатого дядьку, как будто собирались побить его или даже убить — причем обе команды сразу. А мне было его жалко, ведь он бегал не меньше футболистов, а даже больше. Во всяком случае, взмок раньше остальных, и казалось, что у него вот-вот случится сердечный приступ.
Потом мне пришла в голову гениальная идея, и я отстучала эсэмэску Брыкале:
«Сень, ты на матче?»
Ответ пришел почти сразу:
«Ага! А как ты догадалась?»
«Ясновидение. Я тоже смотрю, по телику. Первый раз! Тебе можно позвонить? А то я не все просекаю».
«Круто! Рад за тебя. Звони, без проблем».
Я набрала номер Сени и как будто сама попала на стадион. Через его трубку до меня доносились вопли и крики болельщиков, свистки судьи, разговоры парней рядом с Сеней.
Футбол по телевизору сразу стал интереснее: благодаря Брыкалиным комментариям я потихоньку начала разбираться в правилах и даже различать игроков. ЦСКА играл с «Динамо». Понятно, из-за Лехи я собиралась болеть за ЦСКА, хотя мой отец — давний и постоянный болельщик бело-голубых. Так что я, можно сказать, предала семейные традиции. Знал бы папа!
Говоря словами комментатора, игра шла с переменным успехом. В самом начале матча гол забили динамовцы, а в конце первого периода армейцы сравняли счет. Чтобы не забыть, я записала, кто из игроков отличился и на какой минуте — для отчета Лехе. На перерыв команды ушли с ничейным результатом.
Мы с Брыкалой тоже взяли перерыв — на моем мобильнике почти закончились деньги. Я поблагодарила верного товарища и побежала на кухню подкрепиться.
И вот тут-то и пришло очередное сообщение от Танюсика.
«Сашуль, он все время молчит. Как думаешь почему?»
«Может, фильм смотрит?» — высказала предположение я.
«Значит, фильм ему интереснее меня?» — возмутилась Танюсик.
«А что, фильм совсем отстой?» — поинтересовалась я.
«При чем тут фильм! — вспылила подруга. — Он что, совсем бесчувственный?»
Я мысленно обругала Леху, но это было не совсем искренне. Тогда я одернула себя: радоваться чужим проблемам — мелко и дешево — и написала: «Смотри кино! Не зря деньги потрачены».
«Я не тратила, он за меня заплатил», — ответила Танюсик.
«Тогда чего тебе еще надо?» — поразилась я.
«Элементарного внимания! Мне же скучно! Угадай, куда он все время смотрит!»
«На экран!» — высказала я очередное предположение.
«Вот именно! А на меня — ни разу!»
«Там, наверное, темно», — попыталась я успокоить ее.
«Вот именно! А он даже ни разу не попытался этим воспользоваться!» — возмущению подруги не было предела.
«И не придвигался поближе?»
«Нет».
«И не пытался обнять?»
«Нет!»
«И не лез целоваться?»
«Нет!! И сидим мы не на п. р., а на пятом!»
П. р. — это последний ряд. Именно туда забираются влюбленные парочки, которым, кроме кино, некуда идти… И которым совершенно неважно, что показывают.
Да уж, ситуация… И при этом я точно знала, что если Леха в первое же свидание посмел бы проявить активность, то схлопотал бы от Танюсика по физиономии.
Что ни говори, а с нами, женщинами, не соскучишься!
Картина была совершенно ясна. Леха, по-видимому, действительно увлекся спецэффектами и ничего вокруг не замечал. А Танюсику спецэффекты до лампочки, она хотела Лехиного внимания и чувствовала разочарование. А с испорченным настроением никакой фильм не в радость, даже от любимого режиссера.
Если бы я не знала Лехи или была к нему равнодушна, то целиком и полностью встала бы на сторону Танюсика. Как это так — парень на первом свидании не проявляет к девушке никакого интереса!
Но сейчас я не могла сочувствовать одной подруге — теперь я видела и «другую сторону медали» и к тому же сама была заинтересованным лицом.
Я понимала, что им обоим надо как-то помочь, сдвинуть ситуацию с места…
А, будь что будет! Поколебавшись, я отослала Лехе сообщение: «Возьми ее за руку!»
Не знаю, что он подумал и как поступил, но эсэмэски от Танюсика прекратились.
Мне стало ужасно грустно — как будто я сама, своей рукой, прихлопнула собственное счастье…
Но тут перерыв в матче кончился, и начался второй период.
Никогда не думала, что футбол может так увлечь! Через несколько минут я позабыла обо всем на свете и полностью погрузилась в игру. Футболисты стали как родные, я уже помнила не только их фамилии и номера, но и имена, причем в обеих командах. И болела я, честно говоря, тоже за обе команды. Это, конечно, неправильно, но оказалось, что мне совершенно все равно, кто забьет гол — красно-синие или бело-голубые. Я радовалась и тому, и другому и при каждом голе орала, топала ногами и изо всех сил хлопала. Хорошо, что это было не на стадионе! А то меня побили бы фанаты обеих команд. И еще — бедные соседи! До этого они страдали только от папочкиного пристрастия к игре, теперь же на них обрушилась и я. Не думаю, чтобы они пришли в восторг…
А вот Ураган, наоборот, был страшно доволен. Щенок лаял, подвывал и носился по комнате, сшибая мебель. Вот кого надо было выпускать на футбольное поле! Алабай всех бы разметал и мяч бы никому не отдал.
Матч закончился вничью со счетом два-два. Фанаты обеих команд вели себя тихо — не было повода ни радоваться, ни грустить.
А я представляла, как мои голубки, взявшись за руки, выходят из кинотеатра, и на сердце становилось и весело, и тошно одновременно. Что бы ни говорилось, в душе все равно жила надежда…Еще одно задание
Было жаль расставаться с мечтой, но глупо настраивать себя на несбыточное.
Чтобы протрезветь, я быстренько пролистала на мобильнике фотографии симпатяшки Танюсика, и тут вдруг пришла неожиданная эсэмэска.
Писал Тима Милан.
«Сашуля, это не вы забыли в гримерке флешку?»
Ой! При воспоминании о наших с Танюсиком проделках щекам стало жарко.
«Да, мы, — быстро ответила я. — Но если хочешь, можешь взять себе».
Я со страхом ждала, что Тима начнет перечислять, что у него пропало, но вместо этого прочитала:
«Спасибо! А что это за песня там записана?»
Песня? Какая еще песня? Ах да, на флешке действительно была какая-то музыка…
«Не знаю», — ответила я.
«А не можешь узнать, кто автор? Нужно очень срочно!»
Просьба Тимы встряхнула, и я на миг забыла о Лехе и Танюсике. Прикольно! ТАКОЙ человек просит меня об услуге!
«Попробую!» — написала я, хотя совершенно не представляла, что тут можно сделать. Но разве можно было ответить по-другому?Я уселась на диван, закрыла глаза и заставила себя сосредоточиться. Итак, мне надо разыскать автора песни, которая записана на флешке… которую мы с Лехой нашли в парке…
Да-а, задачка не из легких! И мозговой центр нашего Братства — Миша Смыш — как назло неизвестно где…
А может, попробовать с ним связаться?
Я быстро открыла аську — нет, Миши в Сети нет. Тогда я зашла на «ВКонтакте», отбила Смышу сообщение… Ну не в джунглях же он, в конце концов! И даже если и в джунглях, где-нибудь рядом всегда найдется компьютер! И он до него рано или поздно обязательно доберется…
А пока, в ожидании ответа от Миши, придется поработать мозгами самой.
«Итак, на флешке записана песня, и мне нужно вычислить автора. Для этого нужно — что?» — спросила я сама себя. И сама себе ответила голосом Миши Смыша:
«Правильно, нужно найти хозяина флешки».
«А для того, чтобы найти хозяина флешки, нужно что?» — снова строго спросила я.
«Правильно, получить обратно саму флешку, чтобы рассмотреть ее поближе», — ответил мой внутренний Смыш.
«А дальше — что?»
«Дальше будет видно…»
Произведя при помощи отсутствующего Миши мозговой штурм, я приободрилась и отбила сообщение Тиме: «Для расследования мне нужна флешка обратно».
«Понял! — почти сразу ответил Тима. — Как освобожусь, перезвоню».
«Ой, — подумала я, преисполняясь чувством собственной значимости. — Как легко я дергаю такие сильные струны…»
Сразу после Тиминой пришла эсэмэска и от Лехи:
«Ты как сегодня вечером? Выйдешь? Мне с Мэджем надо прогуляться».
«А во сколько?» — с замиранием сердца спросила я.
«Давай в девять!»
«Идет».
Вот и награда за мои подвиги! Я едва сдерживала радость. Мы с Лехой вечером встретимся! Жизнь прекрасна!
А вот какой разговор состоялся у меня с Танюсиком:
«Прикинь, он все-таки взял меня за руку!!!» — написала подруга.
«А как фильм?»
«Понятия не имею. Не до того было! Кстати, Леха о тебе расспрашивал».
«Обо мне?!» — Я чуть не упала с дивана.
«Не о Сашуле, а о Саньке».
«И что ты ему рассказала?»
«Ну… Ты меня извини… Я так волновалась, что не смогла собраться с мыслями и ляпнула первое, что пришло в голову».
«И что же тебе пришло в голову?»
«Что мы с тобой ходили в один детский садик, но ты был (а) на две группы младше».
О господи! За что мне такое наказание! И это в награду за то, что я для нее сделала! Но сердиться на подругу было невозможно: в экстремальных ситуациях она действительно теряет голову. Что ж, придется проглотить. В конце концов, мы действительно ходили в один садик…Первое свидание
До девяти оставалось полчаса, а я все не могла решить, что надеть. Вчерашние джинсы? Леха меня в них уже видел. Спортивный костюм? Не понтово. Значит, серые бриджи. И вместо полара надо бы что-то другое — хотя бы джинсовую куртку. И кепку надену новую… Ах, как жаль, что я не могу быть девчонкой! У нас все-таки выбор одежды гораздо больше. А бедным парням приходится носить одно и то же, только в разных вариациях.
Мысли метались, душа ликовала. Я увижу Леху! Я проведу с ним сегодняшний вечер!
Решив не зацикливаться, я оделась как раньше — в джинсы, полар, кепку и кроссовки, побрызгалась «СК». Лихо свистнув Урагану (я становилась заправским мальчишкой!), пристегнула поводок, выбежала из дома…
…И нос к носу столкнулась с Шалым. На этот раз неукротимый ротвейлер Бамбук был в наморднике и на поводке, но все равно от обоих веяло такой злобой, что мы с Ураганом шарахнулись в сторону. Шалый на мгновение притормозил, прожег меня ненавидящим взглядом, но потом, видимо, решил не связываться: наверное, дорожка показалась недостаточно узкой. Или алабая испугался… Короче, мой недруг № 1 процедил ругательства и прошел мимо — но так близко, что до меня донесся аромат его парфюма, в котором я с изумлением узнала «Ультрафиолет» — любимые духи Танюсика. Шалый пользуется женскими духами?! Ну, дела… Не поверив себе, я принюхалась — странно, на этот раз мне показалось, что, кроме «Ультрафиолета», пахнет еще и «Премьер Жюром» — а это уже мои любимые духи. Затем донесся аромат «Ландыша»… Так он еще и разными пользуется?!
Хихикнув, я припустила быстрее. Ураган мчался рядом, радостно гавкая. Леха уже поджидал нас в парке — с Мэджем и мячом. Мы всласть поиграли в футбол — собаки чуть не взбесились от радости. Да и я тоже — оказывается, играть так же интересно, как и смотреть! И даже лучше, потому что полезнее. Вот только на каблуках не поиграешь… Так что в мальчишеской одежде есть, оказывается, свои преимущества!
Леха учил меня разным финтам, а я рассказывала о матче. Потом он принялся взахлеб описывать фильм — спецэффекты ему так понравились, что он собирался пойти на «Клоунов» во второй раз. Однако о Танюсике не сказал ни слова — молчал как партизан.
В роли мальчишки я чувствовала себя как рыба в воде. Мы обсуждали проезжающие мимо машины и компьютерные игры, показывали друг другу перочинные ножики и мобильники, прикалывались и рассказывали смешные случаи из жизни.
Стемнело, а мы все еще кружили по парку. Разговор лился, не прекращаясь. Мы успели обсудить все на свете — от школы и международного положения до девчонок.
Последняя тема была особенно интересна — появился шанс выяснить про Лехину девушку. Почему-то я боялась спросить об этом в лоб — хотя для Санька это не должно было представлять никакой трудности. Но вот для Сашули… Честно говоря, она боялась услышать правду. Может быть, поэтому и оттягивала момент истины?
Разговор завел Леха — спросил, не знаю ли я чего про девчонок из его класса. Я, конечно, много чего про них знала, так как и сама была девчонкой из этого класса, но надо было соблюдать конспирацию, поэтому я от имени Санька ответила, что знаю все про всех и каждую, потому что наша школа — одна большая семья, где все все друг о друге знают. Вот только рассказывать обо всех — долго, поэтому я попросила уточнить, о ком конкретно он хотел бы услышать.
Конечно же, номером один в Лехином списке оказалась Танюсик. Я постаралась добавить подружке баллов — перечислила все ее достоинства и не упомянула ни об одном из недостатков. Леха заметно повеселел и стал расспрашивать о Танюсиковых романах. Тут уж я проявила осторожность и назвала только Брыкалу — но Леха о нем и так знал. Об остальных подругиных увлечениях я умолчала.
Потом Леха стал расспрашивать о других девчонках. Я попросила назвать имена. Он ответил — и почва ушла у меня из-под ног…
В его списке девочка по имени Саша Алешина даже не упоминалась. Неужели у меня нет никакого шанса?
Я расстроилась настолько, что потеряла бдительность и сама, в лоб, спросила, что он думает о Танюсиковой подруге.
Леха долго не мог понять, о ком речь, и мне пришлось приложить немало усилий, прежде чем до него наконец дошло.
— Ах эта… Как ее зовут? М-м-м… Катя? Прикольная девчонка. На петрушку похожа.
— Петрушка с большой буквы или с маленькой? — процедила я, еле сдерживаясь, чтобы не спустить на него Урагана.
— И так, и эдак! — ухмыльнулся Леха.
Хорошее настроение как губкой стерли. Катя! Петрушка! Ну и сравнение!
Я так разозлилась, что всю обратную дорогу молчала. А Леха болтал — совсем как девчонка!
Но, несмотря ни на что, мы все-таки условились следующим вечером снова гулять с собаками вместе.
Расходиться не хотелось, да и теплая октябрьская ночь была удивительно хороша. Мы долго стояли между нашими подъездами, глядя то на светящиеся окна, то на еле заметные звезды.
— В Москве мне не хватает звезд, — пожаловался Леха. — Не телевизионных, конечно, а обычных, небесных.
— Да, со звездами тут непорядок, — согласилась я. — Зато посмотри, сколько окон!
— Окна мировые, — кивнул Леха. — Жалко, бинокль еще из Мурманска не приехал.
— Зачем тебе? — удивилась я.
— Подсматривать, — как ни в чем не бывало ответил Леха.
— Подсматривать?! — оторопела я.
— Ну да! А что такого? — искренне удивился Леха. — Это как игра. Кто не хочет или боится, закрывает шторы. А если шторы открыты — значит, пускают!
Какие интересные взгляды! Я поежилась. Не думала, что есть такая игра! Обязательно закрою сегодня шторы…
А потом я все-таки решилась и спросила:
— Лех! А у тебя есть девчонка?
— Была, — помолчав, ответил Леха. — В Мурманске осталась.
Сердце упало. Ну, вот! Так я и знала! К списку конкуренток добавилась еще одна.
— Красивая? — спросила я.
— Ничего себе.
— Скучаешь?
— Сейчас уже нет.
— А как ее зовут?
— Какая разница! Это уже в прошлом.
От сердца немного отлегло, но ненадолго. Лехе пришло сообщение от Танюсика — я догадалась по его реакции: он замолчал и погрузился в щелканье кнопками. Мне не хотелось быть третьей лишней, и, пока влюбленные общались, мы с Ураганом потихоньку улизнули.
Но это не значит, что мы окончательно расстались. После нашего разговора у меня появилась одна интересная идея, и я торопилась поскорее ее осуществить.Жизнь за шторами
Дело в том, что я вспомнила, что у меня тоже есть самый настоящий бинокль.
Это был прошлогодний родительский подарок на день рождения. И как только они догадались, что когда-нибудь он мне понадобится? Ведь тогда я ужасно расстроилась — все мысли были о новом мобильнике, подарок показался совершенно никчемным — тем более что я и так могла им пользоваться сколько захочу: бинокль был дедушкин. Так и пролежал он нетронутым до сегодняшнего дня.
Зато теперь ему предстояло как следует поработать!
Я вытащила из секретера потертый кожаный футляр, достала бинокль. Вот он, мой лапочка, как же хорошо, что ты у меня есть! Тяжелые окуляры тускло блестели, линзы радужно переливались. Сколько раз в детстве я держала эту семейную реликвию, не подозревая, какую роль она сыграет в моей жизни! Я поднесла бинокль к глазам… Сомнения были лишь секундными. Неужели я хочу подглядывать?
«Да! — тут же ответила я сама себе. — Хочу! И буду. Последние два дня я врала, притворялась, влезала в чужие дела… И теперь буду подсматривать за любимым парнем в бинокль! И вообще, я маленькая плохая девочка, и отстаньте все от меня L».
Я покрутила окуляры, навела на резкость… Мне всегда нравилось смотреть в окно, но теперь это можно было делать вооруженным глазом.
Двор лежал передо мной как на ладони. А стена напротив приблизилась настолько, что можно было дотронуться рукой. Как будто я стояла под самыми окнами!
Внизу было уже темно. Видно было лишь, как мальчишки гоняют мяч на освещенной площадке, а об остальном можно было догадаться только по доносящимся звукам: лаю собак, крикам детей, шуму машин… Но, в общем, жизнь кипела, и это было так интересно!
Потом я нашла Лехины окна. Они не светились — наверное, что-то задержало приятеля во дворе. Интересно, о чем они переписывались с Танюсиком?
Долго гадать не пришлось — подруга написала сама.
«Что слышно о погоде на завтра?» — прочитала я и быстро напечатала в ответ:
«Без понятия. Зачем?»
«Хочу показать Лехе Москву. Он ничего тут не знает!»
«Удачи!» — напечатала я, борясь с острым желанием заплакать. Показать Лехе Москву было моей мечтой с того момента, как я узнала, что он тут первый раз.
«А вечером предки сваливают на дачу. Хочу пригласить Леху к себе!»
Надо же, а? Их роману как будто коврик выстилают. А мне остается только смотреть вслед и вытирать слезы. «Ну и ладно!» — решила я и снова прильнула к окулярам.
Зрелище светящихся окон завораживало. Чужая жизнь за полузадернутыми шторами манила, хотелось познакомиться с жильцами, узнать, какая у людей мебель, книги, люстры, картины на стенах… Чем они занимаются, в конце концов. Это было как в кино или шоу «За стеклом», только не вранье и не сказки, а по правде, на самом деле.
Вначале я не могла сосредоточиться на каком-нибудь одном окне, хотелось разглядеть их все, и я беспорядочно переводила бинокль с одного на другое. Вскоре я поняла, что народ напротив довольно беспечный — большинство окон было не зашторено, и любой злоумышленник мог при желании взять всех тепленькими, предварительно ознакомившись с содержимым квартир, а также с бытом, распорядком и привычками жильцов.
Потом я наконец выбрала объект для наблюдения: окно по соседству с Лехой. Меня «зацепил» цветок на подоконнике — здоровенный кротон, давно о таком мечтаю.
Налюбовавшись цветком, я перешла к помещению. Это была кухня с горой немытой посуды, микроволновкой и холодильником. Людей не было, и это показалось странным, потому что другие окна квартиры не горели. Может, жильцы легли спать и забыли выключить на кухне свет?
Но тут на кухне появился мужик в тренировочных штанах. Его лицо показалось мне знакомым… «Шалый! — вдруг узнала я и поежилась. — Значит, он Лехин сосед? И у них даже общий балкон?!»
Мгновение поколебавшись — а не переключиться ли на другой «канал»? — я решила все-таки досмотреть. Шалый закурил, подошел к окну, вгляделся в темноту, и я в страхе отпрянула — вдруг он меня сейчас увидит? Но нет, меня он, конечно, не увидел, зато я отлично разглядела, как он, гад, стряхивает пепел прямо в горшок с кротоном. Я рассвирепела, а потом подумала — ну и что? Это его горшок, что хочет, то и делает, каким бы гадом он ни был, и нечего навешивать ярлыки, за людьми подглядывать — ничуть не лучше.
Тем временем Шалый докурил, затушил в горшке окурок (нет, все-таки редкий урод!) и вышел. Но вскоре вернулся — на этот раз с ворохом женских сумочек. Они были самых разных расцветок и размеров — он что, магазин открывать собрался? Но нет, Шалый поступал с сумочками достаточно странно: вываливал их содержимое на кухонный стол, рылся в нем, что-то откладывал, а остальное сметал в мусорное ведро. Туда же одна за другой отправились и все сумочки. Вот придурок! Лучше бы мне отдал…
Потом Шалый принес еще одну сумку — на этот раз большую спортивную, синюю с белой надписью «СССР». Он сбросил туда вещи со стола и задвинул под стол. Потом погасил свет и вышел из кухни.
И в тот же момент загорелось одно из окон Лехи. Позабыв обо всем на свете, я перевела бинокль и… нет, я не сразу поверила своему счастью — но вот он, передо мной, подошел к стеллажу с дисками, достал «Крематорий», поставил в музыкальный центр, сел за компьютер и зашел на какой-то футбольный сайт. Эх, жалко не на «ВКонтакте», было бы прикольно одновременно общаться с ним и разглядывать в бинокль!
Потом Леха включил ИГРУ. Он смотрел на экран, а я — на него. На его лице быстро сменялись эмоции — радость, удивление, удовольствие, озабоченность… Он вообще из тех, чьи чувства легко читаются. А я, наоборот, всегда стараюсь придать лицу непроницаемое выражение — не люблю, когда посторонние понимают, что творится у меня на душе.
Потом Леха вышел, и я занялась изучением его комнаты. Жилище многое может рассказать о своих обитателях. А комната Лехи… Это было что-то невероятное, но я вдруг почувствовала себя как дома. Как будто я сама там живу. Полное совпадение вкусов!
Во-первых, комната была живая. Не музейный экспонат, а нормальное жилище, хотя кое-какие предметы годились и для музея. Например, модель парусника с черными парусами, стоявшая на подоконнике, или старинные деревянные часы на стене… Не иначе как Леха возомнил себя пиратом Карибского моря! Да, вот такая комната — по мне. Тут во всем чувствуется присутствие человека — даже в беспорядке. Стол уставлен кружками, на тарелке — недоеденный бутерброд, огрызки яблок и арбузные корки. У меня на столе такой же бардак, люблю пить чай, сидя за компьютером. И на подоконнике, как видно, теперь тоже будет бардак…
Во-вторых, мне понравилась обстановка. Вернее, почти полное ее отсутствие. Я и сама бы так устроила у себя в спальне, если бы родители разрешили. Двухэтажная кровать из «Икеи», внизу — подушки, на которых можно сидеть или валяться, на стене напротив — телевизор, рядом на полу — музыкальный центр. У другой стены — шкаф и стеллаж с дисками и книгами. Ну и письменный стол с компьютером. Все! Что еще человеку нужно для счастья? Свобода и простор, и не чувствуешь себя обитателем свалки старой мебели, как, например, я. И почему это дети должны расплачиваться за сентиментальную родительскую привязанность ко всякому хламу?
Корешки книг и дисков рассказали, что Лехиным любимым книжным героем был Дон Хуан, а группой — «Крематорий». Так что неудивительно, что стены, оклеенные светлыми однотонными обоями, украшали физиономия Григоряна и постер с койотами и кактусами. Ну и еще портреты парочки неизвестных мне личностей — надо будет расспросить о них. Около шкафа пристроились ролики, под столом валялся футбольный мяч, на стене — баскетбольная корзина.
Нормальная комната нормального парня. Единственное, что мне не понравилось, — мишень дартс с двумя воткнутыми дротиками висела прямо на двери. Я бы сама так ни за что не повесила, это же опасно: вдруг кто-нибудь войдет, когда начнешь метать дротики! Лучше было бы поменять дартс с баскетбольной корзиной, все-таки получить мячом не так страшно, как дротиком.
Леха вернулся — на этот раз в сопровождении невысокой миловидной женщины в синих джинсах и клетчатой рубашке. Я догадалась, что это его мама, и пригляделась повнимательнее. Что ж, теперь можно было сказать, что Леха — типичный «маменькин сынок»: его лицо как две капли воды походило на мамино. Если бы я увидела их рядом, то приняла бы за брата и сестру — женщина выглядела удивительно молодо, лет на тридцать, не больше. Я быстро прикинула — если ей около тридцати пяти, значит, она родила Леху лет в двадцать.
А вот я — поздний ребенок. Родителям, когда я родилась, было довольно сильно за тридцать. Так что теперь им глубоко за сорок. Может, поэтому у меня нет ни братика, ни сестренки? Кстати, Леха, как я выяснила, тоже был единственным — и в этом мы с ним оказались похожи.
Появление в комнате мамы, как это часто бывает, закончилось атакой на музыкальный центр и компьютер. Леха «показал когти», и поначалу ему даже удалось отстоять свои позиции — недовольная мама вышла, и сын снова прилип к экрану. Но вскоре мама вернулась — на этот раз не одна, а с подкреплением. Это был высокий усатый мужчина, от одного вида которого хотелось встать по стойке «смирно» и взять под козырек. Понятно, что Лехин компьютер тут же погас, а вслед за ним и свет — и вовремя, потому что как раз в этот момент пришла эсэмэска от Тимы.
«Я прислал машину, флешка у водителя, он сейчас поднимется».
Вот так и я живу теперь! Водитель Тимы Милана выполняет для меня поручения.
Вскоре в дверь позвонили, и я, крикнув родителям: «Это ко мне!» — пошла открывать.
Водитель Тимы оказался добродушным пожилым дядечкой, флегматичным и невозмутимым. Наверное, такого навидался, что ко всему привык.
— Это вам, мадемуазель. — Он галантно передал мне флешку и заговорщически подмигнул.
После его ухода в коридор вышел отец.
— Кто приходил? — спросил он.
— Водитель Тимы Милана.
— Зачем?
— Передал мне флешку, — я покрутила девайсом у папы перед носом.
— А, — кивнул отец и больше ничего не спрашивал. Наверное, тоже ко всему привык.
Я вернулась в комнату и села за стол, поближе к настольной лампе. Так-так-так… Флешка как флешка. С чего бы начать?
Недолго думая, я начала, как всегда, с обнюхивания. Прошлый раз я не сделала этого, поэтому полного «ароматического» портрета флешки у меня не было. Упущение надо исправить! Я закрыла глаза, поднесла флешку к носу, принюхалась…
Процесс был перебит эсэмэской от Танюсика.
«Спишь?» — вопрошала подруга.
«Не-а», — ответила я.
«А чем занимаешься?»
«Нюхаю флешку».
«?!»
Я вспомнила, что, погрузившись в любовные переживания, забыла рассказать Танюсику про просьбу Тимы. Пришлось срочно исправлять ошибку.
«И ты молчала!!! — завопила подруга. — Вот и кто ты теперь после этого?»
«L», — виновато ответила я.
«А про косметику он не спрашивал?» — поинтересовалась Танюсик, выпустив пар.
«Не-а. И про ручку тоже».
«А что там за песня на флешке?» — спросила Танюсик.
«У меня плеер сдох», — сообщила я.
«А меня слабо было попросить?» — опять обиделась Танюсик.
Я снова послала «L» и в сердцах обругала себя. С этой любовью совсем нюх потеряла! О делах забыла! От народа оторвалась! Но не могла же я сказать Танюсику, что во всем виноват Леха…
«А что ты вынюхала?» — благородно сменила тему подруга.
«Пока ничего. Только начала».
«Ладно, работай, только потом сообщи мне, идет?»
Подбодренная разговором, я снова поднесла флешку к носу. Сочетание запахов было интересным! Я бы даже сказала, необычным… Сквозь довольно сильный аромат туалетной воды Тимы, одеколон и сигареты водителя до меня донеслось слабое дуновение каких-то необычных духов… Чего-то редкого, неординарного, восхитительного… Да, точно! Отечественный «Ландыш»! Самые дешевые духи, которые я знаю!
Но ведь я уже где-то недавно засекла такой же запах… Где же, интересно? Быстро переворошив память, я вдруг вспомнила: арбуз! Моя новая сумочка! Я схватила ее, обнюхала… Точно, «Ландыш», те же самые духи. Я вдруг вспомнила, что сумочка была найдена в тот же день и почти в том же месте, что и флешка…
Ага. Появились какие-то проблески. Нащупалась связь между флешкой и сумочкой. А может, флешка выпала из сумочки? Что там еще было, в арбузе? Ах да, пуговка в виде ракушки и обрывок визитки… Куда же я это задевала? Неужели выкинула?!
Я быстро переворошила мусор на столе — уф, слава богу! Хорошо, что не люблю убираться. Вот они, лапочки, пуговка и визитка — вернее, то, что от нее осталось.
Я положила на стол арбуз, флешку, пуговичку и клочок визитки, потом взяла лупу и принялась рассматривать при большом увеличении. И вскоре убедилась, что не зря все знаменитые сыщики из фильмов и книг любят этим заниматься! На трех предметах — флешке, пуговичке и визитке — я обнаружила маленькие темно-бордовые пятнышки — следы от лака. А на обрывке визитки — две последние буквы фамилии: «ва». Значит, хозяйка арбуза — женщина! С темно-бордовыми ногтями, ароматом «Ландыша» и фамилией, заканчивающейся на «ва».
Я так и написала Танюсику и вскоре получила ответ: «Про лак и ландыш — здорово! А про арбуз и так ясно, что его женщина носила. Интересно, какая у нее фамилия? Может, Иванова? Или Молчанова? Антонова? Щеглова? Коновалова… Или Сапогова… Или Пирогова!»
«Или Караваева, Пономарева, Померанцева, Брыкалова! Не тупи! 80 % женских фамилий в нашей стране заканчиваются на «ва»!» — в сердцах бросила я.
И в этот момент мне на мобильник одна за одной пришли сразу восемь эсэмэсок. Надо же! Кому это я понадобилась на ночь глядя?
Оказалось, что это одноклассники, которым не терпелось узнать о девушке Лехи. Мгновение поколебавшись, я решила одним махом обрубить это дело и всем разослала одну и ту же фразу: «Да, есть». Чего тянуть резину, если теперь уже точно известно, что девушка у него действительно есть!
Парни, включая Брыкалу, ответили единогласно: улыбающимися смайликами. Девчонки в один голос переспрашивали: «Кто?!» Но я была неумолима и ответила жестко: «Пока не знаю», — на что мне от каждой из них пришли L.
«Ты чего молчишь? Еще что-нибудь обнаружила?» — пробилась наконец очередная эсэмэска от Танюсика.
«Да, вот и настал вечер признаний», — решила я и рассказала подруге о просьбе одноклассниц и одноклассников.
«Так ты и про это мне ничего не сказала?! — Возмущению Танюсика не было предела. — Предательница! Ты мне больше не подруга!»
Я вздохнула и отложила мобильник. Что я могла ответить! Танюсик была абсолютно права, на ее месте я отреагировала бы так же.
В расстроенных чувствах я взяла бинокль. Но толку от этого было мало — большинство окон, в том числе и Лехино, спали.
В комнату вошли родители, и я едва успела спрятать бинокль за кактусом — представляю их лица, если бы они узнали, что их ангелочек вовсю подглядывает за соседями! Свет был погашен, и вскоре я уже ворочалась в темноте, безуспешно пытаясь уснуть.
А потом пришла эсэмэска от Танюсика: «А у него есть девушка?»
Простила! Я чуть не завопила от радости и быстро напечатала: «Была. В Мурманске осталась». Танюсик стала единственным человеком, который, кроме меня, узнал всю правду.
«Жалко», — ответила Танюсик.
«Чего жалко?» — не поняла я.
«Девушку жалко. Он уехал, а она осталась L. Представляешь, каково ей теперь!»
Танюсик была права, и я ответила: «Да, жалко L».
«И Караваеву тоже жалко L», — написала Танюсик.
«Какую Караваеву?» — снова не поняла я.
«Ну эту, нашу, с арбузом. Представляешь, и сумочку потеряла, и флешку L».
«Зато сочинила красивую песню! И если бы не потеряла флешку, Тима эту песню никогда бы не услышал! — возразила я. — Так что нет худа без добра ☺».
«Мы же ее все равно найти не можем, эту Караваеву!» — возразила Танюсик. — Поэтому и жалкоL».
Поболтав еще немного, мы наконец решили спать, и тут пришла еще одна эсэмэска — на этот раз от Лехи.
«Завтра утром в 9?» — спрашивал он.
«Ага», — ответила я, не веря своему счастью.
Мы встречаемся завтра утром в 9! Смакуя новость, я качалась на волнах блаженства. Вот что делает с человеком любовь! Толкает на настоящие подвиги! Когда еще я смогла бы встать в субботу в такую рань?
Я еще долго ворочалась, перебирая происшествия длинного дня. Потом включила фонарик и, накрывшись с головой одеялом, долго писала в голубом дневничке. Потом снова легла и, только уже засыпая, вдруг вспомнила об одной странной вещи. Леха ни слова не спросил у меня о сообщении, которое я послала ему в кино. «Возьми ее за руку». Почему? Не придал значения? Или решил, что это какая-то ошибка?
«Странно, очень странно», — подумала я и сладко уснула.Урок для собак
Ровно в 9 утра мы с Ураганом, ежась от холода, стояли в парке под Тем Самым Кустом. Леха запаздывал, и я, сгорая от нетерпения и волнения, вытаптывала газон: вдруг не придет? Забудет или еще что-нибудь?
Но вот наконец между кустов мелькнула знакомая бежевая бейсболка, и через минуту передо мной стоял Он.
— Извини. Проспал. Что-то не сообразил, что в 9 будет рановато, — виновато сказал он.
Собаки обнюхали друг друга и рванулись прочь, а мы с Лехой пошли по мокрой от утренней росы дорожке. Мне надо было кое-что проверить, поэтому я сразу направилась к той полянке, где собаки нашли сумочку и флешку. Вещи были у меня с собой, и, дойдя до места, я вытащила их из-под полы куртки.
— Что, решил себе оставить? — хмыкнул Леха, увидев арбуз. — Или не знаешь, кому подарить?
Я отмахнулась и кликнула псов, а когда они появились рядом, дала каждому понюхать сумочку и флешку и скомандовала:
— Искать! Мэджик, Ураган, искать!
— Решила хозяйку найти? Ничего не выйдет, — Леха с сомнением покачал головой. — Во-первых, много времени уже прошло, запахи выветрились. А во-вторых, собаки должны быть специально выучены!
Команда и вправду показалась собакам незнакомой. Они переводили взгляды с вещей на меня и озадаченно молчали, не двигаясь с места. Но я не теряла надежды.
— Искать! Ураган, Мэджик, неужели непонятно? Искать! Вот так. — Я понюхала сумку, потом опустилась на четвереньки и стала нюхать землю и рыскать вокруг, показывая собакам, как действовать. — Поняли? А ну, давайте ищите!
Следуя моему примеру, хитрые собаки начали повторять за мной, однако вместо того, чтобы брать след хозяйки сумочки, весело бегали по моим следам.
Леха покатывался со смеху.
— Ну, ты даешь! Цирк! Может, ты сам и найдешь кого надо?
— Чего смеешься? Лучше бы помог! — сердито бросила я, мучительно краснея.
— Ладно, — отсмеявшись, Леха решил включиться в игру. — Давай сделаем так: ты спрячешься, а я дам им понюхать твою вещь и заставлю искать. Идет?
— Отлично! — обрадовалась я и отдала Лехе ключи. Пока он удерживал собак, я побежала прятаться. Это было довольно сложно — собаки могли просто увидеть, где я, тогда в эксперименте не было бы толку. Но мне повезло: мимо проезжала конный милиционер.
— Тетенька, прокатите! — взмолилась я и вмиг очутилась верхом на высокой гнедой лошади позади девушки в форме.
— Удобно? — спросила она. Я кивнула и крепко вцепилась в ее куртку.
Было ужасно страшно. К счастью, лошадь оказалась на редкость спокойной — она плавно переступала цокающими копытами, и я покачивалась, как в лодке. Мы укатили в другой конец парка — милиционер высадила меня у столиков рядом с палаткой и поехала дальше. Теперь я была уверена, что так просто меня не найти, поэтому, вспомнив, что еще не позавтракала, взяла два стаканчика горячего кофе с несколькими булочками и спокойно уселась за столик.
Интересно, найдут меня или нет? А если найдут, то когда?
Я доедала первую булочку, когда услышала знакомый лай. И вот вся компания стоит передо мной и жалобно смотрит в рот.
— Ну ты и упылил! — с уважением произнес Леха. — Чемпион в спринте, что ли?
— Типа того! — улыбнулась я и подвинула ему тарелку с булочками. — Хотите?
— А то! — хором гавкнула троица и получила по булочке, а Лехе достался еще и стаканчик с кофе.
— Отлично! Я как раз без завтрака! — воскликнул мой верный напарник, набрасываясь на еду.
Он рассказал мне, как отличились собаки, вначале потеряв след, а потом снова найдя его.
— В общем, мы тут, и это главное! — подвел он итог. А потом спросил: — А почему ты решил найти хозяйку? Из альтруизма?
Поколебавшись, я рассказала о просьбе Тимы, не называя имени певца.
— И ты даже не знаешь, что это за песня? — удивился Леха.
— Я же говорю, у меня с компом проблемы!
— Так пошли ко мне, за чем же дело стало! — предложил Леха.
— К тебе?!
К такому повороту событий я была не готова. Побывать у Лехи дома… Вот так сразу… Тем более что мы вроде бы договорились с Танюсиком…
Однако потом я все-таки смогла мобилизоваться, отогнала лишние мысли и согласилась:
— Ну, давай… Если это удобно… — Дело есть дело, и делать его надо как можно быстрее. Я была уверена, что Танюсик поймет меня и не обидится. Почти уверена…
— Конечно, удобно! Предков сейчас нет. Да и вообще, они только рады будут, если увидят, что у меня друг появился!
Упс! А буду ли я рада встретиться с его родителями?!
Но отказываться было поздно. Правда, я все-таки попыталась:
— Может, в другой раз? А то я сейчас с Ураганом…
— Да ладно, не парься! Отец только рад будет. Алабай — его любимая порода.Футбольные баталии
Однако на нашем пути встало неожиданное препятствие: во дворе парни играли в футбол. С сожалением должна заметить, что едва мой возлюбленный увидел это, как позабыл обо всем на свете: о флешке, о компьютере, о Мэджике, да и обо мне тоже.
Вернее, обо мне-то он помнил, но только как о собеседнике на интересующую его тему.
— Эх, сейчас бы в футбольчик! — воскликнул он, горящими глазами глядя на футболистов.
— Но мы же хотели пойти к тебе смотреть флешку! — одернула его я.
— Давай попозже, а? — Он умоляюще посмотрел на меня. — Когда еще будет такая возможность?
Я пересчитала игроков — семь! На два не делится. Значит, одна команда не укомплектована.
— Ладно, не теряйся! Иди играй! — Я подтолкнула его к площадке, решив, что один матч флешка подождет.
Но Леха все еще колебался.
— Мне стремновато! — признался вдруг он после некоторой паузы.
«Да, в списке смельчаков ты явно не первый!» — хихикнула я и солидно пробасила:
— Если что, готов поддержать!
— Ладно, я недолго. Извини, а? Сто лет уже мяч не гонял… По-нормальному. Просто разомнусь пару минут… А Мэджа тебе оставлю, идет? — решился наконец Леха.
Вот так и вышло, что вместо Лехиной квартиры мы с собаками отправились в кусты, чтобы наблюдать за матчем. По дороге Мэдж лишился приятеля: Урагана забрал проходивший мимо папа.
А на площадке разыгралась настоящая драма: Леха схлестнулся с парнями. Я слышала их разговор целиком, от слова до слова.
— Возьмете поиграть? — спросил Леха.
— А ты умеешь? — спросил Брыкало.
— Вот и посмотришь! — не растерялся Леха.
— Ну что ж. Если ты такой крутой, давай вставай. Посмотрим, что ты за Бекхэм!
Парни провели жеребьевку, Леха оказался в одной команде с Брыкалой.
Начался матч. Я подобралась поближе, чтобы видеть, что творится на площадке. Игра пока шла лениво, осторожно — противники как будто «принюхивались» друг к другу.
Пришло сообщение от Танюсика: «Леха исчез! Его мобильник не отвечает…»
«Выгляни в окно!» — посоветовала я.
Через минуту — новая эсэмэска: «Так они в футбол играют? Ужас!!!»
«А по-моему, хорошо!» — ответила я.
Танюсик замолчала. Наверное, тоже следила за матчем.
А потом пошел снег — первый в этом году. Мягкие белые хлопья медленно и торжественно падали на землю. Это было так красиво, что я подставила снежинкам лицо и забыла обо всем на свете.
Между тем страсти на площадке накалялись. Нельзя было не признать, что, несмотря на непростые погодные условия, парни играют довольно хорошо. Вскоре стало ясно, что Леха ни в чем не уступает Брыкале, и тому это явно не нравится. «Центральный нападающий» наблюдал за новичком, и чем лучше показывал себя Леха, тем больше мрачнел Портос. Он ни за что не хотел делиться с Лехой мячом и из-за этого пропустил несколько отличных голевых возможностей. А если Леха ошибался, Брыкало обрушивал на него поток ругани и гневных упреков.
Такая «игра наоборот» не могла привести ни к чему хорошему — так и случилось. Соперники воспользовались разладом и перед самым перерывом закатили нам два мяча подряд. Я отчаянно переживала, Мэджик тоже нервничал — снегопад усиливался, а в воздухе чувствовалось нарастающее напряжение.
Буря разразилась сразу после окончания первого тайма.
— Дерьмо, — процедил Брыкало, проходя мимо Лехи.
— Запиши на свой счет! — парировал тот. — Ты сам все испортил. Никакого понятия о командной игре.
— Это у меня-то никакого понятия? Это я-то все испортил? — Сеня резко развернулся и набросился на Леху с кулаками. Тот не остался в долгу и дал сдачи.
Случилось то, к чему и шло, — соперники сцепились в схватке. К счастью, завязавшаяся жестокая драка была короткой — футболисты растащили парней и не дали им сцепиться вновь.
Лехина решимость сделала свое дело — никто больше не пытался его задирать. Наоборот, все шишки достались Сене.
— Ты гробишь игру! Не можешь держать себя в руках! — высказали ему.
Неодобрение команды отрезвило Брыкалу, и после перерыва матч оживился. Сене удалось перебороть себя, и ход игры переменился. В один момент, когда Сеня оказался у самых ворот противника, Леха отобрал мяч и передал пас — настолько точно, что Сене только и оставалось, что слегка подтолкнуть мяч в ворота.
Забитый гол прорвал плотину. Вопли радости сотрясли двор. Сеня и Леха обменялись дружеским рукопожатием. Я наблюдала за этим затаив дыхание — неужели парни принимают Леху? Он тоже воодушевился и заиграл с еще большим энтузиазмом. Результатом стал новый гол — на этот раз отличился Леха. Теперь уже они с Брыкалой орали и обнимались, как старые верные друзья.
Игра закончилась вничью, как и у «больших».
— Санек, ну как тебе? — Леха подошел ко мне раскрасневшийся, разгоряченный.
— Пять баллов! — сказал (вернее, сказала) я, пожимая протянутую грязную руку. — Не хуже, чем вчера по телевизору.
— Да ладно, не преувеличивай, — Леха рисовался, но было видно, что он очень доволен. — Ну, что? Двинули домой?
И мы наконец-то направились к его подъезду.Под черными парусами
На двери подъезда был установлен домофон, в глубине холла сидела консьержка — старушка в очках. Она вязала, большой пушистый кот играл с серым клубком. Вязание на спицах тоже было большое, пушистое — как будто старушка хотела связать себе еще одного кота.
При звуке открывшейся двери бабушка подняла глаза и приветливо улыбнулась.
— А, ребята! Проходите, проходите!
Наверное, уже успела запомнить Леху. Ну, да такого не забудешь!
В лифте мы оживленно обсуждали подробности недавнего матча.
— Нормальный пацан, — сказал Леха про Сеню. — Играет классно. И вообще… Жалко, девчонка между нами встала.
— Какая еще девчонка? — тут же поинтересовалась я.
— Да эта… Таня… Он с ней раньше вроде бы гулял, а мы вчера в кино ходили.
— Понравилась? — не могла не поинтересоваться я.
Леха промолчал.
— А вы с ней сегодня еще куда-нибудь идете? — снова спросила я. Леха сердито зыркнул на меня — типа: «Не твое дело!», но потом все-таки буркнул:
— Теперь никуда.
Вот это номер! Значит, Танюсик его бортанула? Или он ее?
Мы вошли в квартиру, Леха бросил:
— Чувствуй себя как дома! — и исчез в глубине квартиры.
Следом умчался Мэджик. Я осталась в прихожей одна и совсем не чувствовала себя как дома.
Сначала мне ужасно не понравилось мое отражение в зеркале огромного, до потолка, шкафа-купе. Маленький взъерошенный мальчик с сумасшедшим взглядом, не то воробей, не то муравей, класса из седьмого от силы. Ножки-спички, кедики, кепка, облегающая курточка, арафатка… Я и в самом деле окончательно превратилась в парня!
Потом возникла новая проблема — раздеться и куда-нибудь пристроить куртку. Стульев вокруг не оказалось, обычных вешалок — тоже. Но не могла же я сбросить свою любимую шкурку на пол! И пройти в квартиру одетой тоже не могла. Оставались плечики в шкафу-купе.
Заглянув в этот самый шкаф, я тяжело вздохнула. И почему это во всех подобных гардеробах перекладину делают так высоко? Как будто мир населен одними Голиафами. У нас дома тоже есть такой шкаф, и маме пришлось изрядно поскандалить, прежде чем отец перевесил перекладину пониже.
А вот Лехиной маме, как видно, не удалось добиться того же. А ведь и она невысокая, значит, наверняка и сама мучается!
Я долго стояла перед открытой дверью шкафа, решая, как мне быть. Потом заметила, что внизу валяются плечики. Я подняла их, повесила куртку и стала думать, как водрузить их на перекладину.
Сначала я подпрыгнула — без эффекта. Еще и еще раз — тоже ноль. Это уже было похоже на урок физкультуры! Как будто меня заставляли прыгать в высоту. Или бросать мяч в баскетбольное кольцо. И результат оказался примерно таким же — я, как всегда, промахивалась.
Вспомнив про баскетбол, я решила больше не прыгать, а просто кидать плечики в сторону перекладины — вдруг все-таки попаду? За этим занятием и застал меня Леха — и надо было видеть выражение его лица, когда на его глазах я со всего размаху метнула куртку вверх.
— Ты что это делаешь? — спросил он, изумленно наблюдая за тем, как моя одежка, так и не долетев до перекладины, падает обратно мне в руки.
— Тренируюсь. Меня пригласили в сборную детского сада по баскетболу, разве ты не знаешь? — За язвительностью я старалась скрыть невероятное смущение.
— Да, тяжелый случай, — буркнул Леха, вырывая у меня плечики с курткой. — Можно было меня позвать.
Он повесил куртку на перекладину, закрыл шкаф.
Мы пошли по темному коридору, остановились у двери его комнаты.
— Нам сюда, — сказал Леха, берясь за ручку. Мэдж вился под ногами и радостно повизгивал.
— Все-таки дартс лучше перевесить, — вырвалось у меня. — На место баскетбольной корзины. А корзину повесить над дверью.
— Что? — замер Леха. — Что ты сказал?
— Ну, у тебя же дартс на двери висит… — пролепетала я, только сейчас понимая, что прокололась и выдала себя с головой. Что он теперь обо мне подумает!
— Да, действительно… А ты откуда знаешь? — настороженно посмотрел на меня Леха.
— Интуиция! — выпалила я: надо же было как-то выкручиваться!
— Хм-м-м… Интересно… — Теперь уже Леха не торопился входить в комнату. — А еще что-нибудь можешь угадать?
— Без проблем! На окне — пиратский корабль с черными парусами, на стене — старинные часы, — наспех перечисляла я, кляня себя за несдержанность.
— Все правильно… — потрясенно прошептал Леха. — Только это не часы, а барометр.
«Я в бинокль не разглядела!» — чуть было не бросила я, но спохватилась и спросила только:
— Войти-то можно? А то Мэдж сейчас охрипнет.
— Ну да, конечно! — И Леха распахнул передо мной дверь.
Я с трепетом переступила порог, йорк с радостным лаем рванулся к балконной двери.
— Не надоело гулять? — Леха открыл балкон и выпустил собаку.
А я рассматривала корабль с черными парусами. Вблизи он выглядел еще прикольнее: парусник был сделан из старого шлепанца и рваных пакетов, но смотрелся как настоящее боевое судно.
— Отец из Крыма привез. Там один художник, Дмитрий Петров, живет на берегу и делает такие. Из рваных тапок и всякого мусора. У него на волнах целый флот качается.
— Прикольно… А я бы выбрал с алыми парусами, — вздохнула я, вспомнив любимую книгу.
— Ты прям как девчонка! — фыркнул Леха. — Любишь сказки. Давай флешку. Посмотрим, что там у тебя за музыка…Соло для звезды
Песня называлась «Соло для звезды» и была из тех, что на все времена. Ее хотелось слушать и слушать до тех пор, пока не выучишь слова и не начнешь подпевать. Такие рождаются очень редко, как новые звезды. Они объединяют разные поколения, потому что нравятся всем. И хотя певица была не очень, баллада пробирала до слез. А уж если ее споет Тима — она завоюет и изменит мир!
— Правда здорово? — спросила я Леху, после того, как мы прослушали песню восемь раз.
— Нормально! — равнодушно бросил тот. — Девчачья.
— То есть? — удивилась я.
— Слащавая слишком. Девчонкам обычно такие нравятся.
— А парням?
— Не мой формат. Мне надо что-нибудь потяжелее. «Киш» или «Рамштайн»… Для тонуса! Или с оранжировками прикольными.
«А ну тебя! Ничего не понимаешь!» — отмахнулась я, но только мысленно, конечно.
— Наверное, она сама пела, — сказала я вместо этого. — Хозяйка сумки. Сама написала и спела.
— Похоже на то. Непрофессионально. И оранжировки никакие, — согласился Леха.
«Горе мне с тобой!» — вздохнула я.
— И что это нам дает? — вопросительно посмотрел на меня Леха. — Ну, в плане расследования?
— Мотивацию, — строго сказала я.
— Чего? — недоуменно уставился на меня Леха. — Не понял!
— Надо побыстрее найти хозяйку арбуза!
— Почему?
— Потому что она написала гениальную песню!
И в этот момент в комнату с балкона ворвался облепленный снегом Мэджик. Пес подбежал к нам и, виляя хвостиком, положил на пол коричневую перчатку с пуговкой в виде маленькой кожаной ракушки. Пуговка показалась странно знакомой, но разбираться было некогда: Леха накинулся на Мэджика с криком:
— Мэдж! Нельзя! Чужое! Неси обратно!
Песик, задрожав, испуганно поджал хвост, подхватил перчатку, рванулся на балкон и через минуту, снова весь в снегу, вернулся обратно с точно такой же перчаткой, но только на месте оторванной пуговицы лохматились нитки.
— Мэдж!!! — взревел Леха. — Теперь еще и пуговицу оторвал! Я тебе за это голову оторву!
— Не ори на него, — вступилась я за песика. — Ничего он не отрывал. Неужели не видно, что это другая перчатка?
— Как — другая? — не понял Леха.
— А так. Первая была правая, а эта — левая!
— Да? — удивился Леха. — Не заметил. Тогда ладно. Только пусть он все равно ее обратно отнесет!
Я тихо поговорила с собачкой, и та опять исчезла на балконе.
И тут я вспомнила, где видела пуговку в виде ракушки. Открыв арбуз, я извлекла ее оттуда: коричневую, кожаную — точно такую же, как на одной из перчаток.
— Та-ак, — Леха ошарашенно почесал затылок. — Похоже, она с той самой перчатки…
— Получается, что так.
— Эх, жалко я прогнал Мэджа! Надо было как следует рассмотреть…
А потом до него дошло еще кое-что:
— Но получается… Что это перчатки автора песни?! — Он как будто и сам не верил этому открытию.
— Ну да!
— И что она — моя соседка?!
— Типа того!
Мы посмотрели друг на друга долгим потрясенным взглядом и хором воскликнули:
— Надо немедленно выяснить, где Мэдж взял перчатки!
И в этот момент в коридоре послышались голоса.
— Предки! — застонал Леха. — Теперь проходу не дадут! Засадят обедать…
— Как — обедать?! — всполошилась я. — Я не хочу! Я не могу!
— Тебя никто и спрашивать не станет! — фыркнул Леха.
Но я уже в панике металась по комнате, потом выскочила на балкон — бежать, бежать, пока меня не разоблачили! Эх, пожарная лестница далеко, не добраться! Восьмой этаж…
— Бесполезно, — донесся из комнаты насмешливый голос Лехи. — Пути к отступлению отрезаны. Так что готовься к худшему.
И я отправилась на казнь.Знакомство с родителями
При ближайшем рассмотрении Лехины предки оказались очень даже похожи на нормальных людей.
Мама, хрупкая невысокая женщина, была одета в джинсы и белый свитер. Темно-русые волосы падали на плечи, в обращенных ко мне серо-зеленых глазах светился интерес. Значит, один Лехин глаз — от мамы! И волосы, похоже, тоже. Женщина приветливо улыбалась, и я приободрилась, хотя в целом все еще чувствовала себя как на вулкане.
Вообще-то я не стеснительная и не из тех, кто недолюбливает и боится всех взрослых подряд. Наверное, потому, что у нас с родителями конфликт отцов и детей сведен к минимуму, мы хорошо понимаем друг друга и прекрасно ладим.
Но сейчас ситуация была экстремальной. Такой адреналин! Во-первых, передо мной была не просто мама, а Лехина мама. Самая важная мама на свете — кроме моей, разумеется. А во-вторых, я каждую секунду ждала разоблачения. Одно дело — Леха, который непонятно почему вбил себе в голову, что я парень, и другое дело — его родители, нормальные люди. Я переживала и ужасно нервничала. А в таком состоянии я начинаю заикаться, отвечать невпопад и вообще веду себя как ненормальная.
А тут еще Леха подлил масла в огонь, представив меня:
— Мам, знакомься! Мой друг Саша.
— Значит, Саша… — лукаво улыбнулась мама, и у меня душа ушла в пятки: «Она догадалась! Она все знает!! Сейчас выскажет что-нибудь такое, и вся моя конспирация раскроется!!!»
Но нет, женщина сказала только:
— Очень приятно! Мы, оказывается, тезки. Александра Николаевна!
Я с облегчением перевела дух. Но, как оказалось, рано.
— Идите мойте руки, а потом — в гостиную, обедать, — скомандовала Лехина мама.
В гостиную? Обедать?!
От немедленного бегства меня спасло только то, что без помощи Лехи до куртки было не добраться.
Но вскоре я пожалела о своей нерешительности. Когда мы мыли руки, мой ненаглядный скороговоркой произнес:
— Извини, забыл предупредить. Скоро придет отец. Твоя задача — удержать предков за столом как можно дольше, пока я попробую выяснить, откуда Мэдж приволок перчатки.
Вначале мне захотелось стукнуть его чем-нибудь, но ничего подходящего под рукой не оказалось. Тогда я решила придушить его полотенцем… Но до вешалки тоже было трудно дотянуться. Кончилось тем, что я просто брызнула на него водой, а он разозлился и сделал то же самое, а я, рассвирепев, зажала пальцем кран и хотела было направить на него струю… Но вовремя одумалась: Леха говорил дело, надо действительно выяснить про перчатки!
— Да ладно, не дергайся, — буркнул Леха, вытираясь. — Предки не людоеды, не съедят.Вишневая катастрофа
Ни за что не прощу Лехе этот обед! Он стал одним из самых драматичных событий моей жизни.
За красиво накрытый стол мы сели вдвоем с Лехиной мамой: отца еще не было, а Леха под каким-то предлогом остался у себя в комнате. Я чувствовала себя просто ужасно. Вначале никак не могла разрезать кусок мяса. Это было как в страшном сне — пилю подошву ножом, а она не режется, елозит по тарелке, и гарнир летит во все стороны. Мне ни кусочка не удалось отрезать, а насаживать всю отбивную на вилку и откусывать от нее, как в школьной столовой, как-то не хотелось. Бросать мясо на полпути тоже было нельзя — Леха ведь велел задержать родителей как можно дольше! Поэтому я пыхтела, потела, краснела, ругалась — по-моему, даже вслух — и от всей души жалела, что я не вегетарианка. Или, по крайней мере, не сообразила сразу прикинуться ею. Сидела бы себе тихонько, грызла морковку, давилась спаржей… Пила бы темный сок из стоящего в центре стола кувшина…
Потом появился Лехин папа. Это произошло в самый разгар моего поединка с мясом. Высокий мужчина с густыми черными усами, тоже заочно знакомый мне, вошел в гостиную и окинул меня сердитым взглядом. Я почувствовала себя двоечницей и замерла, как кролик перед удавом. Правда, при этом успела отметить, что глаза у папы — серо-голубые. Значит, свой второй глаз Леха унаследовал от него!
— Это Саша, они с Алешей дружат, — представила меня Александра Николаевна.
— Дружат? — хмыкнул мужчина, и я прочитала в его глазах: «А сколько же тебе, девочка, лет?» — Так как тебя зовут, говоришь? Саша?
— Ага, — ответила я, мучительно краснея. — А вас?
— Евгений Сергеевич, — ответил Лехин папа, усаживаясь слева от меня. — Рад познакомиться. Честно говоря, я представлял Лехиных друзей немного по-другому…
— А как? — Я изо всех сил пыталась вести светскую беседу.
— Постарше…
— А… я вундеркинд! — ляпнула я и снова принялась за мясо — с отбивной было все-таки проще, чем с папой. — Я за один год по два класса прохожу!
И что я такое несу! Ужас!
На некоторое время воцарилось молчание — я сделала новую попытку одолеть мясо, и это отвлекло все мое внимание. Очевидно, не только мое, потому что Евгений Сергеевич вдруг предложил:
— Давай-ка помогу!
Не дожидаясь ответа, он вынул из моих рук нож и вилку и в одно мгновение разрезал мясо на маленькие кусочки.
— Спасибо, — пролепетала я, и в самом деле чувствуя себя недоразвитым неуклюжим ребенком. — Оно такое жесткое… Ой! Извините… я не то хотела сказать… Просто нож такой тупой…
Тут я закрыла рот, но было поздно. Дура, ох дура! Так опростоволоситься! Сказать хозяйке, что у нее жесткое мясо, а хозяину ляпнуть про тупой нож — это же верх бестактности!
Я опустила глаза и вцепилась в злосчастное мясо, не чувствуя вкуса. Теперь, когда все было окончательно испорчено, захотелось стать невидимкой и исчезнуть. Например, под столом… Эх, жаль, мне уже не пять лет, я бы так и сделала!
Взрослые спрашивали меня о чем-то, но я отгородилась стеной молчания. Я жевала мясо и мечтала, чтобы все обо мне забыли и не мучили своим вниманием.
Но вот наконец пытка закончилась — в гостиной появился Леха. Он был бледен и чем-то взволнован, но поговорить мы не могли: внимание взрослых сразу переключилось на сына. Пока родители забрасывали его вопросами, я с облегчением перевела дух и быстренько доела мясо, которое оказалось совсем не жестким и очень вкусным. Вишневый сок в кувшине тоже был хорош. Улучив момент, я потихоньку передвинула кувшин так, чтобы он загораживал меня от остальных. Уф! Наконец-то можно расслабиться.
Однако радоваться было рано: застольная беседа отцов и детей не заладилась. Отец разговаривал с сыном жестко, на повышенных тонах — как будто продолжая давнюю ссору. Леха отвечал коротко, резко и насмешливо. Это было так непохоже на него, что я удивилась. Мне казалось, что он умеет вести себя со взрослыми — во всяком случае, в школе он ни разу не сорвался на грубость или хамство в присутствии учителей. В общем, не провоцировал понапрасну.
Сейчас же его просто несло. И это с собственным отцом! На простые вопросы типа: «Ну и что хорошего было в школе?» Леха отвечал: «Хорошего? В школе? Не смеши меня». Даже если это и так, зачем сообщать об этом родителям? Да еще в таком тоне. Леха явно терял бдительность… Меня так и подмывало схватить его за шиворот и встряхнуть. Или наступить под столом на ногу! Нашел время задирать предков. Как будто у нас нет дел поважнее!
Я с беспокойством наблюдала, как страсти постепенно накаляются. Над Лехиной головой сгущались тучи, а он как будто и не замечал этого! Что-то явно было не так. Неужели плохие новости? Я ерзала на стуле, в нетерпении ожидая окончания обеда.
За окном разыгралась настоящая снежная буря — хлопья били в стекло, завывал ветер. Такая же буря разразилась вскоре и за обеденным столом.
Отец Лехи начал рассказывать про свои школьные годы. Из его слов выходило, что это была сплошная идиллия: строгая дисциплина, послушные дети, добрые учителя. Я не верю подобным историям — не может быть, чтобы тогда все было белым, а сейчас стало черным. Человеческие отношения и нравы не меняются. Не могут все дети быть послушными, любить учителей и с радостью напяливать школьную форму. Всегда найдутся свободолюбивые, которым это будет не по нраву.
Было ясно, что Лехин папа просто не умеет общаться с подростками и не знает, о чем с нами разговаривать. Мой отец тоже запускает что-нибудь подобное, когда ко мне подруги приходят. Взрослые ведь нас тоже боятся, не знают, как себя вести. Вот и Лехе надо было проявить чуткость и просто молчать и слушать.
Но Леха — ох, Леха! Это был явно не его день. Поглощенный своими мыслями, он даже и не заметил, как совершил роковую ошибку. Допивая сок, он взял мобильник и начал печатать сообщение.
Ничего хуже он сделать не мог. Это было именно то, что взрослые, все до одного, просто ненавидят. Если во время разговора ты отвлекаешься на мобильник — сообщение отстукиваешь или играешь во что-нибудь, — пиши пропало. Значит, ты проявляешь полное неуважение к собеседнику, пренебрежение к разговору. Ничего хорошего после этого от взрослых не жди.
Так случилось и на этот раз. Евгений Сергеевич замер на полуслове и резко бросил вилку на стол. Лицо его начало краснеть, брови сошлись над переносицей… Я видела — еще мгновение, и он взорвется: видно, и у него день не задался. А семейный скандал в присутствии гостя — это было худшее, что могло произойти.
Надо было что-то предпринять — и срочно. В благородном порыве я вскочила, потянулась за солью — и локтем опрокинула хрустальный кувшин. Темный сок выплеснулся на скатерть, обдав сидящих фонтаном брызг, огромная пурпурная клякса вытянула длинные вишневые щупальца. Кувшин подкатился к краю стола, несколько мгновений побалансировал и… полетел на пол. Общий вскрик, звон бьющегося стекла, писк моего мобильника…
Семейный скандал был приостановлен взрывом вишневого сока.
Но я этого уже не видела, потому что, не выдержав напряжения, первый раз в жизни полностью отключилась.Плохая новость
Я очнулась на кровати в Лехиной комнате. Не знаю, сколько минут (или часов?) просидела там, заткнув уши руками и приговаривая:
— Меня тут нет, меня тут нет!
Из оцепенения меня вывел голос Лехиной мамы:
— Сашенька, с тобой все в порядке?
Не отнимая рук от лица, я быстро закивала.
— Мы вас оставим с Лешей, хорошо? Нам с Евгением Сергеевичем нужно уйти. У тебя точно все нормально?
Нас оставят с Лехой? Хм! Слезы моментально высохли, и я даже смогла пролепетать что-то на прощание.
Хлопнула входная дверь, в комнату заглянул Леха.
— Эй, псих! Можешь расслабиться. Предки свалили.
За окном сгущались тучи, в комнате было полутемно. Снегопад не прекращался, охапки мягких хлопьев шлепались в окно. Белые перья зимы…
Леха зажег свет, несколько секунд рассматривал меня, потом вздохнул:
— Думаю, тебе лучше пойти умыться.
— А они… дома точно никого нет?
— Да точно, говорю тебе. Убедились, что ты жив, и отчалили по своим делам.
— А на кухне… уже убрали?
— Убрали. И осколки выкинули.
Мне снова захотелось заплакать, но я сдержалась. Что случилось, то случилось, и ничего теперь не поделать. Я посмотрела на Леху — он переоделся в черные спортивные штаны и белую футболку. Вспомнились пурпурные щупальца вишневого сока… Белый свитер Лехиной мамы был таким красивым… Так же, как и отцовский серый костюм.
— А другие разрушения… они были очень большими?
— Достаточными. Но прикольнее всего был ты сам. Никогда не видел, чтобы парень так отключался!
— Да, прикольно, — пробормотала я, не зная, куда девать глаза. — А я ничего не помню.
— У тебя глаза закатились, и ты начал трястись, как под током. А потом посинел, и было похоже, что ты умер. Мама хотела «Скорую» вызвать.
Ох, лучше бы я и вправду умерла! Вот тебе и побывала у Лехи в гостях… Вот тебе и познакомилась с родителями!
От расстройства я поскорее сбежала в ванную, заперлась там и осмотрела одежду, чтобы оценить ущерб. После этого мне снова захотелось упасть в обморок. Фирменная футболочка из «Экспедиции» была безнадежно забрызгана. Досталось и джинсам, и арафатке… Повезло только салатовым кедикам, на них ни пятнышка, хоть какое-то утешение. А потом я взглянула в зеркало и поняла, что брызги на одежде — это ерунда. Опухшая физиономия выглядела еще кошмарнее — это был просто воздушный шарик вишневого цвета.
— Эй! Надеюсь, ты не умер там еще раз? — постучался Леха.
Я поплескала на лицо водой, вытерлась первым попавшимся полотенцем. В зеркало я решила никогда в жизни больше не смотреться. Зачем? Каждый раз одно расстройство.
На кухне меня ждала чашка горячего чая.
— Мама велела приготовить тебе, — объяснил свою заботливость Леха. — Кстати, она просила передать…
— Что? — спросила я, холодея.
— Что ты молодец, — Леха скептически хмыкнул.
А я в недоумении замерла.
— Она это в кавычках сказала?
— Что-что? — не понял Леха.
— Ну, вот так? — Я пошевелила согнутыми пальцами.
— А ты как думал! — фыркнул Леха. — Конечно, в кавычках. Это был ее любимый кувшин, между прочим! И любимый сок. И любимый свитер! А у папы — любимый костюм… Ладно, проехали, — быстро проговорил он, увидев мое лицо. — Пей чай давай. А раньше с тобой такое бывало? Ну, припадки.
— Было пару раз, — кивнула я, отхлебывая чай. — Однажды в метро я чуть на рельсы не упал. Там такой переполох начался! Милицию вызвали, «Скорую»… Вокруг меня толпа собралась, как на распродаже. А второй раз — в школе, на линейке. Тоже весело было…Я, конечно, гнала, но было приятно прикалываться над Лехой. И видеть на его лице любопытство, смешанное с уважением.
— Есть новости. Вот только не знаю, говорить тебе или нет… — Он с сомнением посмотрел на меня. — Никогда бы не подумал, что ты такой нервный.
— Хватит издеваться, — буркнула я. — Говори давай!
— В общем, ничего хорошего. Мэджик пропал, — сообщил Леха упавшим голосом.
— Что?!
— Я еще раз послал его за перчатками, и он не вернулся.
— И ты все это время молчал! — воскликнула я, вскакивая из-за стола. — Бежим! Надо найти Мэджика!Горшок с кротоном
— Бежать никуда не надо, — остановил меня Леха. — Я уже все проверил, и не один раз. Прошел по балкону, заглянул в соседние квартиры… Его нигде нет, понимаешь, нигде! Хорошо только одно — вниз он не падал, я проверил.
Мы вышли на балкон. Это была длинная металлическая конструкция, которая тянулась вдоль всего восьмого этажа. Кроме Лехиной, сюда выходили балконные двери еще трех квартир. Пол был решетчатым, снег пролетал насквозь, не оставляя следов.
— Скорее всего, Мэдж забежал в какую-то квартиру, пока была открыта балконная дверь, — предположила я. — Потом дверь закрылась, и Мэджик остался внутри. Может, он сам случайно захлопнул дверь?
— Тогда почему он не лает, не просится наружу? — возразил Леха.
— Значит, кто-то забрал его… Или… Кто-то его похитил! — одновременно воскликнули мы, с ужасом посмотрев друг на друга.
— Йорки — дорогие собаки, — прошептал Леха, бледнея. — Очень дорогие!
Представить маленького беззащитного песика в руках злоумышленника было совершенно невозможно. Я зябко поежилась, всхлипнула, руки Лехи ободряюще сжали мои плечи… От дружеской заботы стало тепло, и в голову пришла неожиданная мысль.
— Значит, где-то здесь живет автор песни? — проговорила я. — Сейчас проверим…
С этими словами я двинулась по балкону. На холоде обоняние у меня работает хуже, но все-таки я надеялась отличить нужный запах. Следом за мной на металлическую решетку ступил Леха.
Первая дверь была закрыта. Я несколько мгновений постояла рядом, принюхиваясь, потом заглянула через стекло внутрь комнаты и двинулась дальше. Вторая и третья двери тоже были заперты, окна — зашторены. Запаха духов я не почувствовала. Около первой двери пахло сигаретами «Данхил», около второй — жареной рыбой, у третьей — квашеной капустой. И — никаких следов собаки. Ни лая, ни движения. Толку мало…
— Эх, пройтись бы по квартирам! Они в твоем подъезде?
Леха вздохнул.
— В соседних. Там тоже консьержки и видеокамеры, туда так просто не пустят…
От холода зубы выбивали дробь. Продолжать поиски дальше не имело смысла. Усталые и расстроенные, мы с Лехой двинулись обратно. Металлические прутья под ногами скрипели и прогибались, хотелось поскорее в тепло и безопасность. Я пробиралась вдоль стены, не забывая заглядывать в окна — вдруг Мэджик все-таки объявится.
— Эх, знать бы, кто этот гад! — Леха сжимал и разжимал кулаки в бессильном гневе. — Я бы ему такое показал!
Тяжело вздохнув, я бросила взгляд в очередное окно. Оно было последним перед Лехиным, я уже несколько раз заглядывала туда во время нашего путешествия. Сейчас посмотрела просто так, автоматически, уже ни на что не надеясь. На глаза попался цветочный горшок. Огромный кротон высовывался из него, растопырив зеленые руки. Перед последним взором возникла какая-то картина, знакомые лица, неприятные образы…
Ахнув, я всплеснула руками, ругая себя за забывчивость. А потом воскликнула:
— Леха, я знаю, кто этот гад! Я теперь все знаю!
Но лучше бы мне этого не знать. Потому что горшок с кротоном был тот самый, куда стряхивал сигаретный пепел Шалый.
А дальше стало еще хуже. Вглядевшись, я увидела, что в горшке лежит еще кое-что. Перчатка. Маленькая женская перчатка с оторванной пуговкой.
— Шалый? Хозяин ротвейлера? Тот, с которым ты схлестнулся тогда в парке? — никак не мог поверить Леха. — И это мой сосед? А откуда у него перчатки композиторши?
Я вдруг вспомнила картину, увиденную накануне: Шалый роется в женской сумочке. Может, авторша песни живет с ним? Неприятно. Общаться с Шалым не было никакого желания. Конечно, я все сделаю для Тимы, но думать об этом не хотелось. К тому же сейчас самым главным было найти Мэджика.
Но как, как это сделать? Я прокручивала в уме разные варианты, отбрасывая один за другим.
А потом вспомнила про Урагана.Следы на снегу
Какие бы беды ни обрушились на нас, вид двора, занесенного первым снегом, вселил радость и бодрость. Мы с Лехой поорали, повалялись в снегу и даже покидались немножко снежками — но совсем чуть-чуть, на бегу.
Родителей дома не было. Ураган мирно дремал на коврике, и пока я расталкивала его, Леха с интересом осматривался. Слишком поздно я сообразила, что вещи могут выдать меня с головой — юбка, лифчик или туфли на каблуках. К счастью, бардак все отлично замаскировал, и единственным компроматом, который обнаружил Леха, стал спрятанный за кактусами бинокль.
— О! Я как раз такой же из Мурманска жду, — сообщил он, наводя окуляры на дом напротив. — Дедовский?
— Его, — кивнула я, вырывая у него из рук опасный оптический прибор. — Пошли. Некогда. В другой раз пошпионишь.
В доме у Лехи Ураган сразу взял след. Выскочив на балкон, он в один прыжок достиг двери Шалого, уперся в нее передними лапами и дважды гавкнул, глядя в комнату.
— Значит, Мэдж действительно был у Шалого! — воскликнул Леха. — Но куда же он подевался?
В ответ на это пес развернулся и помчался к входной двери.
— Он хочет выйти! Он знает, куда забрали Мэджика! — крикнула я, устремляясь следом.Мы стояли на заснеженном тротуаре, и Ураган громко лаял в пустоту.
— Эх, опоздали! — Леха в досаде отфутболил комок снега. — Здесь уже никого нет…
А потом мы посмотрели друг на друга и одновременно воскликнули:
— Машина! Мэджика увезли на машине!
Я наклонилась к дорожному полотну и увидела несколько отчетливых, еще не занесенных снегом следов протекторов. Значит, Мэджика увезли совсем недавно… Я достала айфон и сделала несколько снимков.И в этот момент пришла эсэмэска от Танюсика:
«Сашуля! Ау! Чем занимаешься?»
«Пытаюсь найти Мэджика», — мрачно ответила я.
«?!»
«Шалый похитил его и увез на машине».
«???!!!»
Я вкратце рассказала о последних событиях.
«Зашибись…» — ответила Танюсик.
«А ты где?» — поинтересовалась я.
«Брыкало катает меня на тачке», — отрапортовала подруга.
«?!» — Теперь был мой черед удивляться.
«Я сидела одна и скучала, и никто не звонил, и я загадала: кто первый позвонит, с тем и пойду! Выпало Сене. Прикинь, ради меня он угнал отцовскую тачку!»
Пока я переваривала зашибенные новости, от подруги пришла еще одна эсэмэска:
«Я знаю, кто вам поможет! Клементина Федякина!»
В другой ситуации я бы ужасно разозлилась на подругу — еще бы, так меня подставить! Я уже сообщила всем, что у Лехи есть девушка, имея в виду Танюсика. Получается, я наврала? Обманула клиентов? Была затронута моя профессинальная честь, репутация частного сыщика, и я бы этого так не оставила.
Но теперь… Я могла только размахивать крылышками и щебетать от счастья, напрочь позабыв про репутацию.Предсказание Клементины
— А кто такая Клементина? — спросил Леха, которому я рассказала об идее Танюсика, выдав ее за свою.
— Ясновидящая. Она может погадать и сказать, где Мэджик.
Я ждала, что Леха обрадуется дельному предложению, но он презрительно скривился и покрутил пальцем у виска:
— Чтобы больше не слышал об этой девчачьей лабуде! А то начну о тебе плохо думать. Давай лучше походим вокруг, поищем. Может, Мэдж просто удрал куда-нибудь…
Напрасно я убеждала его, что Мэджа здесь нет, потому что Ураган обязательно нашел бы его, — Леха был неумолим.
Но и я уперлась. Что бы там Леха ни говорил, я свято верила в дар Клементины, и мне не терпелось узнать ее мнение.
Мы с Лехой расстались довольно сухо, и я отправилась к Феде одна. Она жила в соседнем подъезде и страдала аллергией на собак, поэтому вначале мне пришлось отвести домой Урагана.
Я решила нагрянуть внаглую, без звонка — чтобы Клема не смогла отказаться. К счастью, гадалка оказалась дома.
— Проходи, — не удивившись, пригласила она. — Ну что? Узнала?
Я сразу же поняла, о чем она. Вернее, о ком: о Лехе и его девушке.
— Пока нет, — честно ответила я. — Но работа ведется.
— Ладно, — согласилась Клема. — Давай, что там у тебя!
Она выглядела вялой и невыспавшейся, однако при известии о том, что я ищу пропавшую собаку Лехи, глаза ее загорелись.
— Так. Соберись, Федя, соберись, — приговаривала она, выуживая из груды вещей на столе браслеты, подсвечники и ароматическую лампу, а остальное стряхивая прямо на пол. Потом она зажгла свечи и лампу и потребовала: — Мне нужна какая-нибудь вещь Мэджика!
— У меня нет… — растерялась я. — Не знала, что понадобится…
— М-м-м… А фотография?
Я вспомнила про айфон, передала Клеме, и она начала быстро листать фотографии, то и дело останавливаясь на снимках Тимы.
— Все-таки Милан — такой милашка! — вздыхала она. — У вас с Тычинкой на редкость богатая светская жизнь!
И тут меня осенило.
— Клема! У Милана тоже есть проблемы. — И я рассказала про песню неизвестного автора. А потом вытащила из кармана флешку, и мы с Клемой еще раз послушали потрясающую балладу.
— Супер! Гениально! Стопроцентный хит! — заволновалась Клема. — И как раз для Тимы! Так он не может найти автора?
В одно мгновение колдунья переменилась. Только что это была обычная невыспавшаяся девчонка, но вот уже она как будто стала выше ростом, глаза загорелись, рыжие волосы встали дыбом, рот искривился в улыбке… Или это мне показалось в густом тягучем дыму, повалившем из ароматической лампы?
Клема начала делать руками пассы, широкие рукава цветастого хитона разлетелись, и я испугалась, что сейчас она заденет свечи и загорится. Или опрокинет их, и начнется пожар. Но нет, Федя свое дело знала, она металась по комнате, пламя прыгало, дым клубился под потолком, но возгораний пока не было.
А потом Клема начала говорить — низким, грудным, хриплым голосом:
— Я вижу одинокий дом посреди белой пустыни… и следы… и кладбище… и двух замерзших странников… Они приведут тебя к духам леса! И к песне… Поспеши! Время уходит! Если опоздаешь, потеряешь все!
У меня в кармане загудел мобильник — эсэмэска! Эх, не вовремя, такой ответственный момент! «Ладно, потом прочитаю», — решила я, сосредоточиваясь на словах Клементины.
Дом посреди белой пустыни… кладбище… странники какие-то… духи… Слишком расплывчато!
— Федя, а нельзя ли поточнее? Это все про Мэджика? Или про флешку?
— И то, и другое, — странными словами ответила Клементина. Голова ее моталась из стороны в сторону, глаза были полузакрыты. — Оба-два неразделенно… Ищи одно, найдешь другое…
— А где ты все это видишь? Где дом? Какое кладбище?
Но Клема уже упала на стул и обессиленно обвисла на нем.
— Иди, — еле слышно прошелестела она. — Поторопись. У тебя мало времени.«SOS!»
Я вышла от Клементины в расстроенных чувствах. Ничего так и не прояснилось! Наоборот, запуталось… Может, надо было послушать Леху и походить по дворам?
Вспомнив про эсэмэску, я вытащила мобильник… и не поверила своим глазам.
Сообщение было от Танюсика, но на этот раз моя разговорчивая подруга разразилась всего одним словом.
Но каким!
На экране было написано: «SOS!»
Подруга молила о помощи.
Холодеющими пальцами я набрала Танюсика — она ответила почти сразу, голос был срывающимся, плачущим:
— Сашуль! Ты где? Уже едешь?
— Куда? Куда мне ехать? — испугалась я: с подругой явно что-то случилось.
— А ты разве не знаешь? Брыкало до тебя не дозвонился?
— Нет! Говори скорее, у меня деньги заканчиваются!
— А у меня уже закончились. Заблокировали! Даже эсэмэски послать не могу. И батарея вот-вот разрядится, — всхлипнула Танюсик.
— Где вы? Почему не едете домой?
— Мы в болоте…
— В каком еще болоте?!
— Не знаю… Это за городом. Я рассказала Сене про Мэджика, и он зачем-то потащил меня сюда… По-моему, это по Новой Риге. А потом начался снегопад… Мы сбились с пути, заехали в это болото и застряли… — Голос Танюсика дрожал, зубы громко клацали. — Брыкало ушел куда-то и велел мне сидеть здесь. А я боюсь одна!
— А что у тебя вокруг? Есть какие-нибудь ориентиры?
— Кладбище недалеко. И деревня какая-то… Нюшка, приезжай, забери нас отсюда!
— А название деревни не помнишь?
— Какие-то Медведи… Иди Медведицы? Не помню! — Танюсик громко всхлипнула. — Алеха, приезжай!
— Ну, вот что! Это никакие не шутки! Я сейчас позвоню твоим родителям. И Брыкалиным!
— Не смей! Сеня отцовскую тачку угнал… А у него папаша знаешь какой! Может прибить, запросто! Лешенька, спаси нас… Только ты можешь! Здесь так страшно… И холодно! Я совсем одна… А тут вокруг настоящие волки!
Это было последнее, что я услышала перед тем, как подруга отключилась. Больше дозвониться до нее так и не удалось.Большое вечернее путешествие
«Блин, Танюсик, всегда ты выдумаешь что-нибудь на мою голову. Теперь вот вытаскивай тебя среди ночи из какого-то подмосковного болота!» — думала я, на всех парах мчась домой.
План спасения созрел по дороге, и, ворвавшись в квартиру, я первым делом бросилась к компьютеру.
Так-так-так… Подруга не гнала, деревня с милым названием Медведки действительно существовала! Но, посмотрев где, я приуныла: 68 км от дома… Нехило! Да и там еще рыскать в поисках застрявшей машины…
Ураган подошел сзади, потерся головой о колени.
Ураган! Вот кто мне нужен! Он уже умеет брать след, значит, сможет найти машину. Так… Ладно, решено. Я еду и беру с собой Урагана.
А как добираться до этой деревни? Тоже вопрос, на карте ближайшая станция довольно далеко, километрах в десяти. Наверняка ходят какие-нибудь автобусы, но выяснить это можно будет только на месте.
Хотя постойте-ка… У отца же есть GPS! Хорошо, когда родители следят за новинками техники!
Прибор нашелся в верхнем ящике отцовского письменного стола. Я быстро прощелкала нужными кнопками — ага, вот карта. А вот и Медведки! Туда от станции действительно ходит автобус. Вот и расписание — последний в 21.05. Я взглянула на часы — времени в обрез, нужно поторопиться.
Мгновение поколебавшись, что взять: сумочку-арбуз или прошлогодний рюкзак, я со вздохом выбрала рюкзак. GPS и бинокль в арбуз не влезут! И еще термос и пакет с бутербродами — парочка угонщиков наверняка проголодалась.
Теперь деньги. Сколько мне может понадобиться? Электричка, автобус, непредвиденные расходы… А сколько у меня есть?
Я пересчитала наличность в кошельке — две сотни и три десятки. Маловато… Значит, придется вскрывать «золотой запас» — так я называла заначку, которую хранила в конверте между книгами. Там лежало три пятисотки — подарки от бабушки к праздникам и дню рождения. Что ж, вот им и нашлось применение!
Напоследок я засунула в кармашек рюкзака Танюсикова Пигошу — подруга забыла его у меня в последний раз. Наверняка она будет рада увидеть своего любимца!
Вы не поверите, но вместе с приготовлением чая и бутербродов сборы заняли всего полчаса!
В пять пятнадцать я бросила прощальный взгляд на родительский дом и присела на дорожку.
В пять семнадцать надела Урагану намордник и пристегнула поводок.
В пять девятнадцать взгромоздила на плечи рюкзак.
И ровно в пять двадцать мы выступили в поход.Призраки ночного леса
Несмотря на габариты, рюкзак оказался довольно легким. В трекинговых брюках и папином пуховике было тепло, чуть ли не жарко. Но это здесь, в городе, а на природе как бы еще и не замерзнуть.
В целом наше путешествие складывалось довольно удачно — на вокзале мы успели сесть «на хвост» электричке, впрыгнув в нее перед самым закрытием дверей.
И местечко для нас нашлось как раз у дверей вагона, там, где не тесно. Я пристроила Урагана в углу, а сама села у окна — чего еще можно пожелать для полного счастья!
Пес относился к происходящему философски — как будто мы каждый день срываемся из дома и уезжаем неизвестно куда. Он лег на живот, положил голову на лапы и закрыл глаза. Заправский пассажир дальней электрички!
Мне тоже можно было поспать — до нужной остановки около двух часов. Но я была слишком взбудоражена недавними событиями и никак не могла успокоиться. Концерт Тимы — знакомство с Лехой — загадочная флешка — Лехин и Танюсиков поход в кино — умопомрачительная песня — просьба Милана — знакомство с Лехиными родителями — перчатки композиторши — исчезновение Мэджика — мой обморок — гадание Клемы — разговор с попавшей в беду подругой… Многовато для двух дней!
Поезд отползал от Москвы, ночь за окном сгущалась, огней становилось все меньше. Пустел и вагон — на станциях пассажиры выходили в клубящуюся снегом темноту, а мы мчались все дальше и дальше…
Стук колес убаюкивал, я начала уплывать в розовые сновидения, главным героем которых был, конечно, Леха. Мы вместе барахтались в сладком тумане и подплывали друг к другу все ближе, ближе…
Я бы так и проспала нужную станцию, если бы не Ураган, который начал дергать меня за полу куртки. И откуда он узнал, что нам выходить именно здесь?
Поезд остановился, несколько человек потянулись к выходу. Я схватила рюкзак и сорвалась с места. И вовремя — мы с Ураганом едва успели спрыгнуть на платформу.
Ночь встретила нас неприветливо — ветром и снегом в лицо. После теплой электрички сразу стало холодно. Я поежилась, накинула на шапку капюшон, потуже затянула шарф. Хорошо, что кедики остались дома! Им бы сейчас было очень неуютно.
Уходить от освещенной станции в кромешную темноту не хотелось. Но делать нечего — несколько фигурок, сошедших с электрички, уже торопились по протоптанной в снегу тропинке. Мы с Ураганом бросились следом и еще минут десять петляли по темному лесу, прежде чем вышли к остановке.
Там ждал автобус. Он тронулся, едва мы заняли места.
До деревни Медведки мы добирались около двадцати минут. Старушка, которая вышла вместе с нами, рассказала, как добраться до кладбища.А потом началась мистика, переходящая в кошмар.
Раньше я считала себя вполне нормальным, спокойным, уравновешенным человеком и не понимала, чего можно бояться на кладбищах. Меня никогда не пугали фильмы о привидениях и оживших мертвецах, вылезающих в полночь из могил.
Но, оказавшись в глухом ночном лесу, я струсила. Никак не ожидала, что это может быть так страшно! Не помогало даже присутствие Урагана. Огромный пес жался ко мне и никак не желал идти вперед. То ли ему передавался мой страх, то ли, наоборот, я заражалась от него… Вместо того чтобы подбадривать друг друга, мы только больше пугали. Припомнились странные слова Танюсика о волках — здесь это не казалось выдумкой. Да уж, отличные мы спасатели, как бы нас самих не пришлось кому-нибудь спасать!
Ко всему прочему выяснилось, что я забыла фонарик, и теперь из-за моей оплошности приходилось пробираться чуть ли не на ощупь. Поэтому тропинку, сворачивающую к кладбищу, мы едва не пропустили. Снова помог Ураган — он вдруг резко остановился, так что я едва не столкнулась с ним.
Я подумала: а не начать ли поиски? Ураган уже может взять след. Достав Пигошу, я сунула его псу под нос:
— Ищи, Ураган, ищи!
Пес как будто только этого и ждал — обнюхав пингвина, он сорвался с места и бросился по тропинке. Я воспрянула духом — значит, Танюсик где-то близко! — и двинулась за собакой.
Урагану было легче — он вился между стволов, легко угадывая направление. Я едва поспевала за ним — мешал тяжелый рюкзак. К тому же я боялась, что оступлюсь в темноте или ветка хлестнет по лицу. А Ураган все тянул и тянул за собой и в какой-то момент вырвал поводок и умчался вперед. Я рванула следом, споткнулась и полетела на землю.
Было почти не больно — снег смягчил удар, но пока я поднималась, пес исчез в темном лесу. Я чертыхнулась и хотела окликнуть собаку, но услышала сзади треск веток. Я испуганно оглянулась, и крик замер на губах.
Ко мне приближался прыгающий свет. Кто-то с фонариком шел следом!
От страха колени стали ватными, и я чуть не села обратно в снег. Маньяк! Он меня преследует!! И вот-вот настигнет!!!
Все, что происходило потом, в памяти почти не сохранилось. Я помню, как бежала по тропинке, увязая в снегу, рюкзак тянул вниз, и ветки, как длинные когтистые руки, цеплялись за куртку. Я орала во все горло, но Ураган не откликался. А преследователь не отставал. Скачущий свет фонарика подбирался все ближе, ближе…
Неизвестный настиг меня на кладбище. Споткнувшись, я упала между двух покосившихся крестов, а он подбежал сзади и что-то сказал.
Я в ужасе обернулась, и меня ослепил яркий свет, направленный прямо в лицо.
Человек еще раз что-то сказал, но я не слышала, оглушенная собственным криком.
— А-а-а! Спасите! Ураган! Где ты? Ураган! Ко мне!
Отбиваясь, я зачерпывала снег и кидала в преследователя. Свет задергался, и тогда с неизвестно откуда взявшейся силой я выхватила направленный на меня фонарик и несколько раз с размаху ударила темную тень. Видимо, маньяку хорошо досталось — он застонал и отбежал от меня.
Воспользовавшись спасительным моментом, я вскочила и бросилась прочь — наугад, потому что потеряла дорогу.
Вдруг рядом раздался лай — Ураган! Я упала на колени, обняла пса за шею и заплакала от облегчения:
— Милый! Наконец-то! Где ж ты был?
Потом нащупала в темноте поводок и приказала:
— Веди меня, Ураган! Веди к Танюсику! Ты ведь нашел ее, да?Пир с лесными духами
Ураган выполнил поручение на отлично. Сумасшедшая пробежка вывела меня к темнеющей в снегу машине, и вскоре я обнималась и целовалась с плачущей подругой.
Потом мы забрались внутрь и закрыли двери на замки. Про маньяка я не рассказала: меня и саму еще трясло, ни к чему было пугать еще и подругу. Трофейный фонарик я тоже не стала зажигать — из конспирации. В темной запертой машине в компании с Танюсиком и Ураганом я чувствовала себя в полной безопасности. Если теперь маньяк доберется до нас, ему не поздоровится! Но, скорее всего, ему нас просто не найти.
— Как хорошо, что вы пришли! — в сотый раз повторяла рыдающая Танюсик, обнимая нас с Ураганом. — Как я рада, что вы меня спасли! Я чуть с ума не сошла от страха. Тут такое творится, такое!
— А что? — Во мне зажглось любопытство.
— Кто-то только что так громко кричал… Ты не слышала? — срывающимся голосом произнесла подруга.
— Нет, — поспешно соврала я.
— Это был просто ужас! Какая-то девчонка… как будто на нее напали.
— Хочешь, выйдем посмотрим? — дрожащим голосом предложила я, но Танюсик с округлившимися глазами замотала головой:
— Ни за что! Не пущу! И не надейся! Чтобы я снова осталась одна?! К тому же, скорее всего, это был не человек.
— Как это? — опешила я.
— А так! Откуда тут взяться человеку? Это привидение с кладбища… Суккуб… Или лесной дух… Или йетти! Мало ли какая нечисть тут водится… Не нужно туда ходить, в этот ужасный лес…
Танюсик говорила на полном серьезе. Но я понимала: ночное одиночество в темно-синем лесу еще и не так по голове ударит!
Мы сидели на заднем сиденье, крепко прижавшись друг к другу, Ураган устроился в ногах. Подруга стучала зубами, да и меня колотила дрожь. И тут я вспомнила о рюкзаке. Не зря же я тащила его в такую даль! Первым делом я вынула мамин спальник, и мы накинули его на плечи. Сразу стало гораздо теплее. После чашки чая из термоса мы окончательно согрелись. А когда мы принялись поедать бутерброды и рассказывать друг другу о своих приключениях, стало совсем хорошо.
— Ты не представляешь, как было здорово! — В голосе оттаявшей подруги звучало упоение. — Сеня появился передо мной на тачке, как принц на белом коне…
Слушая болтовню Танюсика, я постепенно погружалась в сон. Если бы не шум леса, можно было бы подумать, что мы у меня дома или у нее, болтаем в темноте, как всегда, когда кто-то у кого-то остается ночевать. Даже мысли про маньяка не пугали — теперь, придя в себя, я думала, что это, скорее всего, никакой не маньяк, а подгулявший местный житель. И не преследовал он меня вовсе, а просто пришел на кладбище. Может, у него там предки похоронены… Или это местный бомж, который тут, на кладбище, живет…
А Танюсик не унималась — видно, давно у нее не было подходящего слушателя:
— И как нас в болото занесло, ума не приложу! Брыкало так хорошо водит… Отец его с семи лет учил! У Сени задатки настоящего гонщика. Ты не представляешь, что он вытворял на дороге! Мы как будто летели. Спидометр, по-моему, даже зашкалило… А потом пошел снег. Вокруг на пять метров ничего не стало видно. Горючее было почти на нуле, и он решил срезать. И тут нас начало крутить. По проселочным дорожкам, ухабам… Как будто нам специально дорогу закрыли, чтобы мы уже не выбрались. Заманивали в болото, затягивали… А теперь Сеня пропал. Ушел, когда еще светло было, и пропал. — Подруга снова всхлипнула и уткнулась носом мне в плечо.
— Скорее всего, он остался ночевать в деревне, — попыталась успокоить ее я.
— Ты не понимаешь! — возразила подруга. — Он ни за что не оставил бы меня одну, ни за что! Скорее сам бы замерз, чем дал бы мне замерзнуть… Нет, это необъяснимо, что с нами происходит. Деньги на мобильнике закончились, хотя я только вчера положила и ни с кем особо не разговаривала. А потом и сам мобильник вырубился, а ведь у меня батареи на пять дней хватает! Плеер не включается, бензин на нуле, а ведь мы перед выездом заправлялись. Аккумулятор сел, и света совсем не стало. Как будто все местные духи ополчились против нас!
— Так вы, наверное, не поздоровались с ними, не поприветствовали, — усмехнулась я.
— А разве это помогает? — удивилась Танюсик.
— А ты попробуй! — хихикнула я.
Понятное дело, я прикалывалась, но подруга восприняла мой совет совершенно всерьез и тут же начала действовать.
Она налила в кружку чай, положила сверху бутерброд, молитвенно подняла кверху глаза и торжественно произнесла:
— Здравствуйте, милые духи этого леса и болота!
— И кладбища, — добавила я.
— Да, и кладбища! Приглашаю вас разделить с нами скромную трапезу… Вот вам угощение…
— Погоди-ка, — остановила я подругу. — Они, наверное, в машину не захотят лезть… Здесь пластик, ненатуральное все, бензином воняет… Им тут не понравится!
— А что же делать? — всполошилась Танюсик.
— Надо вылезти и оставить им угощение на каком-нибудь пеньке… Или на кочке…
— Вылезти? — Голос подруги был полон ужаса.
— А как ты хотела? Если хочешь спастись, надо чем-то жертвовать! — Мне стало весело, сон как рукой сняло.
— Но я не могу… Там так темно! И холодно… И страшно!
— Надо, значит, надо, — рассудительно заметила я, стягивая спальник с Танюсиковых плеч. — Давай вылезай. И не бойся, я тебе через окно фонариком посвечу!
— Как — через окно? А ты разве не пойдешь вместе со мной?
— А зачем? Мне и тут хорошо…
Я чувствовала себя так, как будто в меня вселился какой-нибудь местный дух. Но, может, так оно и было, иначе как объяснить, что я сама, своей рукой, толкала подругу на опасную авантюру? И это после недавней встречи с маньяком…
— Ну я не знаю… Вообще-то ты, конечно, права. Духам тут точно не понравится, в машине. Тем более сейчас, когда мы такой бардак устроили. Ладно. Пойду поищу пенек. Я возьму с собой Урагана, хорошо? А ты посвети и дверь не закрывай! Да, и не забудь загадать желание!
Когда подруга загоралась какой-то идеей, остановить ее было невозможно. Она натянула мою куртку, надела мамины горные ботинки и решительно открыла дверь, выпустив вперед Урагана. И лишь потом вывалилась в клубящуюся темноту сама.
Я подала ей кружку и бутерброд, включила фонарик.
— Далеко не уходи!
— Ладно! — донеслось до меня сквозь вой ветра.
В свете фонарика я увидела, как Танюсик пробирается по снежной поляне к темнеющему у кромки леса пню.
«Хорошее место! — мысленно хихикнула я. — Духам обязательно понравится…»
Подруга поставила угощение на пень и плюхнулась на колени, молитвенно сложив руки. Ураган уселся рядом и с умным видом уставился на эту сцену. Вот это кадр!
Я вытащила айфон и навела камеру. Снимок вышел темноватым, но все действующие лица были вполне различимы. Я развеселилась и принялась щелкать все подряд, чтобы было потом из чего выбрать.
И вдруг…
Танюсик и Ураган закончили ритуал и были на пути к машине, когда я увидела, как от кромки леса отделилась большая темная тень, бросилась к пеньку, наклонилась над угощением…
Меня охватила оторопь, я замерла, лишь палец продолжал давить на кнопку. Потом я сообразила погасить фонарь и сдавленным голосом крикнула подруге, чтобы она поторопилась. К счастью, Танюсик с Ураганом уже были рядом и влезали в машину.
— Что такое? Почему ты кричишь? — удивленно спросила подруга, стряхивая с волос снег.
— По-по-смотри! — дрожащим шепотом произнесла я, протягивая ей айфон.
Танюсик посмотрела на фотографию и испуганно ойкнула:
— Духи! Это они! Угощаться пришли! Так скоро…
Не сговариваясь, мы зажмурились и обхватили друг друга руками.
— Я б-б-боюсь… — клацала зубами Танюсик.
— Я то-то-то-же…
Лишь Ураган не проявлял признаков страха. Как ни в чем не бывало, пес развалился у нас в ногах и положил морду на лапы. Но его поведение пугало еще больше: там, снаружи, кто-то есть, а пес не реагирует!
Нервы напряглись до предела, поэтому, когда Ураган все-таки залаял, мы с Танюсиком не выдержали и заорали так, что у Брыкаловой машины сработала сигнализация.
Громкий вой сирены огласил лес и наверняка перебудил все окрестные деревни. А ведь Танюсик говорила, что у машины сел аккумулятор! Действительно, мистика…
Но поднявшийся шум, гам, крики, лай, вой сигнализации — все это было еще не самым страшным.
Самое страшное началось тогда, когда за дверью машины послышался грозный рык:
— Придержи собаку! Открой! Слышишь меня, Танюсик? Открывай давай! — И в дверь начало ломиться что-то большое и черное.
— Дух! — взвизгнула подруга. — Он уже здесь! Пришел за мной! Он знает, как меня зовут…
— Конечно, знает! — услышав голос «духа», я тут же пришла в себя. — Еще бы ему не знать! Ведь это же Брыкало!
Я открыла дверь, Танюсиков принц ввалился внутрь и ласково прорычал:
— Дуры! Чего орете? Уши заложило!Еще один дух
С появлением Сени в салоне стало тесно. «Двое замерзших странников, — припомнила вдруг я предсказание Клементины. — Неужели все начинает сбываться?!» — с суеверным ужасом подумала я.
Брыкало выглядел совсем плохо: осунувшийся, под ввалившимися глазами — темные тени. Но настроение было на пять баллов — едва увидев меня, боевой товарищ протянул руку и спросил:
— Пожрать привезла? Очень кушать хочется…
К счастью, перед тем как тусоваться с духами, предусмотрительная Танюсик отложила про запас парочку бутербродов, хотя для такого здоровенного парня, как Сеня, еды было явно маловато. Проглотив все в один момент, Брыкало шмыгнул носом, вежливо поблагодарил и спросил:
— А зачем вы еду на пень поставили?
— Так надо, — Танюсик строго поджала губы. — Чтобы умилостивить местных духов, иначе нам не дадут дороги.
Брыкало удовлетворенно кивнул и похлопал себя по животу:
— Тогда все в порядке! А то я думал, может, это все испорченное…
— Так ты… Ты сожрал еду духов! — завопила Танюсик и кинулась на парня с кулаками. И в этот момент в окошко постучали.
— Кто это? Еще один дух?! Ой, ну что им всем от меня надо… — плачущим голосом произнесла Танюсик, прячась за меня.
— Нечего было их кормить! — назидательно произнес Сеня, отправляя в рот последние крошки. — Продукты только переводить.
— Эй, откройте! — раздался снаружи голос, от которого у меня екнуло в груди. — Я знаю, что вы там!
— Какой дух назойливый, — простучала зубами подруга. — Так и лезет, так и лезет!
— Да какой это дух, — хмыкнул Сеня, открывая переднюю дверь. — Залезай, чудило!
В салон пахнуло холодом, а потом из темноты ввалилась фигура, в которой я с замиранием сердца узнала Леху.
— Ч-ч-чего так долго не открывали? — пробормотал мой ненаглядный. — Так и замерзнуть можно!
Парни обменялись рукопожатием, после чего «новенький», совсем как Сеня недавно, деловито поинтересовался:
— Пожрать есть?
— Разве что на пеньке осталось! — хмыкнул Брыкало.
— На каком пеньке? А, на том… Там я уже подчистил.
Мы выгребли все из карманов и сумок — и вскоре перед Лехой образовалась довольно приличная кучка конфет и жвачек. В термосе еще плескался чай, так что вскоре и второй «дух» принялся жадно утолять голод.Объяснение в темно-синем лесу
Появление Лехи было не менее мистическим, чем истории с духами. Откуда он узнал, что мы тут? Как нашел нас? Мы расстались в Москве, про Танюсиков «SOS» он ничего не знал…
Я была и счастлива, и несчастна: разоблачение было неминуемым. Ах, как же не хотелось этого сейчас, среди ночи, леса и друзей! И все же, как ни крутись, тайное всегда становится явным…
Так и случилось. Поев, Леха смерил меня пронзительным взглядом и скомандовал:
— Вылезай. Есть разговор.
— Может, не надо? — робко попросила я, но приятель был непреклонен.
— Надо, Санек, надо.
Он вылез из машины, за ним со вздохом последовала я. Несмотря на волнение, я не могла не отметить, как хорошо было вокруг. Ветер разогнал тучи, небо прояснилось, выставив напоказ великолепную коллекцию звезд. Яркая полная луна сияла огромным глазом, освещая поляну и деревья обступившего нас леса. Блестки снега мерцали в лунном свете, затопившем серебряным потоком загадочную страну, у которой имелся только один недостаток — здесь было невероятно холодно.
Поежившись, я первая рискнула прервать затянувшееся молчание.
— Ну и? — осторожно подтолкнула я разговор. — Что ты хотел мне сказать?
— А я все ждал, что это ты расскажешь мне что-нибудь интересное! — последовал неожиданный ответ.
Сердце упало. Вот и пришел он, час расплаты! Душа ушла в пятки, захотелось убежать куда подальше… Например, пешком в Москву.
А потом я решила, что сдаваться рано и можно еще немного побарахтаться. Поэтому прикинулась полной блондинкой и переспросила невинным голоском:
— Интересное? О чем?
— О том, что бывает, если у человека двойное имя…
— Двойное имя?
— Ну да. Которое годится и для мужчин, и для женщин.
— А! Я знаю! Евгения, например. Или Валентина…
— Вот-вот. Или Александра!
— И что же такого неправильного с двойными именами? — Мне нравилась эта новая игра! Да и в Лехином голосе звучали другие интонации.
И почему-то от этих интонаций у меня по коже бежали мурашки…
Или это от мороза?
— Дело в том, что человек с двойным именем может однажды решить жить двойной жизнью, — сурово произнес Леха.
«Вот и все! — поняла я, испытывая одновременно и ужас, и облегчение. — Он действительно все знает!»
Но вслух я этого не сказала, решив продолжать игру столько, сколько это будет возможно. Поэтому следующей моей репликой было:
— При чем тут имя? Двойной жизнью может жить любой человек. Дело не в имени, а в характере.
— А ты считаешь, что имя и характер никак не связаны? — Похоже, Лехе тоже нравилось ходить вокруг да около. Хороший признак… Сердце снова сладко замерло…
— Сложный вопрос, — задумчиво протянула я. — Некоторые считают, что связаны, а некоторые, — что нет. Это из серии «Веришь ли ты в приметы». Или в гороскопы и карточные гадания…
— Хватит увиливать, — одернул меня Леха. — Не поможет. Все равно я выскажу то, что хотел. Так на чем же мы остановились?
— На двойной жизни, — подсказала я.
— Ах да. Ну так вот. Человек с двойным именем решает жить двойной жизнью. И вот однажды такой двуличный человек знакомится с хорошим парнем… — продолжал Леха.
Тут я не выдержала и запротестовала:
— Это неправильное определение! Не двуличный человек, а просто… двойственный!
— Хорошо, — неожиданно легко согласился Леха. — Однажды такая двойственная личность знакомится с хорошим парнем и прикидывается мальчишкой.
— А если она не прикидывалась? — снова возразила я. — Если парень сам ее за мальчишку принял?
— Да, но она не разубедила его! Спрашивается — почему?
— А… но… — Ловушка захлопнулась. Что я могла сказать? Что влюбилась в него с первого взгляда? И не хотела ломать только что завязавшуюся дружбу?
— Вот-вот! Молчишь! Стыдно признаться! А я скажу почему. Потому что двойственный человек любит вводить других в заблуждение, — убежденным тоном произнес Леха. — Ему нравится дурачить людей и играть чужими чувствами. И насмехаться над несчастными жертвами своих розыгрышей!
— Но я не… Я не нарочно! — возмутилась я, позабыв про игру. — Просто мне хотелось, чтобы мы были вместе… А как девчонку ты меня не замечал!
— Да? И кто тебе это сказал?
— А разве ты не приглашал в кино Танюсика?
— Приглашал, потому что ты сама меня к этому подтолкнула! Зачем, кстати? Все потому же. Тебе нравится манипулировать другими, строить козни, разжигать страсти!
— Но я не интриганка! — еще больше возмутилась я. — Просто мне хотелось, чтобы у вас с Танюсиком все получилось…
— А кто тебя просил в это лезть? Что, если мне понравилась другая?
Другая?! Я оторопела. Кто? Какая? В голове вихрем закружились имена одноклассниц…
— Не напрягайся, все равно не угадаешь, — хихикнул он, и в этот момент до меня начало доходить…
— Так, значит, тебе никогда не нравилась Танюсик? — не веря, пробормотала я.
— Нравилась. Разве такое солнышко может кому-нибудь не нравиться? — усмехнулся Леха, и я снова приуныла. — С Танюсиком так приятно появиться на людях! Парни, все до одного, да и взрослые мужики оборачиваются, завидуют, растешь в своих глазах…
— Но ты же только что говорил…
— Танюсик — звезда. Настолько яркая, что затмевает остальных. Вот и я некоторое время был ослеплен… Пока не прозрел.
— И что теперь? — пролепетала я.
— А теперь ко мне на небосклон заглянула новая планета. Только не вздумай снова в обморок падать! — Он подхватил меня и аккуратно посадил на пенек. Потом набрал горсть снега, бросил мне в лицо.
— Ты что! Перестань! — Я вздрогнула, и он удовлетворенно произнес:
— Выжила. Можно продолжать?
— Можно, — сказала я, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть сказочный сон.
— Хорошо, — удовлетворенно произнес он. А потом, сдвинув меня с пенька, пристроился рядом, обнял за плечи…
На этот раз я не стала падать в обморок. Просто мы с Лехой улетели в другие миры и парили там целую вечность…
Больше мы не ссорились. Просто сидели рядом и болтали, и было совсем не холодно, что оказалось очень кстати, потому что в машину нас не звали — похоже, там занимались тем же.
— Скажи, а когда ты догадался… Ну, что я не парень?
— Я похож на придурка? Почти сразу же, — сказал Леха. — Ну, вернее, не совсем… Когда ты сообщение в кино прислала.
— А! «Возьми ее за руку!»
— Вот-вот! Во время фильма я ни о чем не задумался, а просто взял Танюсика за руку. Автоматически. Хотя и не собирался. В «Клоунах» такие спецэффекты прикольные! Представляешь, там…
— Про спецэффекты потом! — остановила я. — А сейчас давай про сообщение.
— Ну так вот. Если бы не это сообщение, все могло по-другому выйти. Так что нечего тебе было вмешиваться. Знаешь, есть такая поговорка: «Не просят, не лезь!»
— Что верно, то верно, — не могла не согласиться я. — Есть за мной такое… Люблю совать нос куда не надо.
— А дома я посмотрел, с какого номера пришло сообщение, и чуть не улетел. Про Танюсикову руку мне написал Санек! А откуда он мог знать, что мы в кино? Про это вообще только трое знали: мы с Танюсиком и ее лучшая подруга. Вот так я тебя и вычислил.
— Ясно… Да, прокололась… Но почему же ты ничего не сказал? Получается, ты тоже вел двойную игру?
— С кем поведешься, — фыркнул Леха. — А мне понравилось. Оказывается, это прикольно — общаться с девчонкой, как с пацаном. Кстати, у тебя отменные актерские способности! Не хочешь попробовать себя на сцене?
— Ах ты… — Я сыпанула в него снегом, он не остался в долгу, и некоторое время мы гонялись друг за другом, пока наконец не выбились из сил.
— Погоди-ка… Но ведь тогда, в пятницу, ты только и делал, что оборачивался и смотрел на нее, — задыхаясь, проговорила я.
— Да не на нее я смотрел! А на тебя! — рассмеялся Леха. — У меня плохая память на лица, и я все пытался вспомнить, где же я тебя видел…
— А когда… Ну, когда ты понял… Про меня? — отважилась спросить я.
— Что ты мне нравишься? Когда догадался, что Санек — это ты. Я вдруг понял, что ты прикольная и с тобой не соскучишься. Собачья драка, флешка, сумочка… И все остальное. Так и оказалось. Ты веселая, неунывающая, находчивая, фантазерка… Да еще и с характером! К тому же знакомства водишь со всякими знаменитостями… И в футболе просекаешь! Так что ты — просто диковинка, редкость. Не то девчонка, не то парень… Два в одном флаконе! Даже когда я уже знал, что ты девчонка, мне все равно все время казалось, что со мной рядом мой приятель, какой-нибудь мелкий пацан.
— Мелкий? — Слово больно царапнуло. Мне казалось, что я чуть-чуть выросла! Вернее, повзрослела. И когда только я избавлюсь от своих комплексов? Наверное, когда вырасту по-настоящему.
— Да, мелкий. Ну и что? Разве в этом дело? Ты еще та заноза. Кнопка, колючка, репейник, шип, липучка, булавка, комар, москит…
— У тебя отлично получается придумывать ласковые прозвища! — оскорбилась я. — Еще скажи — блоха и вошь!
Мы снова надолго замолчали.
А потом настал его черед задавать вопросы.
— А ты? Когда ты поняла? — Его голос прозвучал так робко, что я почувствовала прилив нежности. Он тоже ранимый и уязвимый! И сильно зависит от меня… И нуждается во мне!
— В самый первый момент. Сразу же. Когда Бамбук сожрал мой букет, — прошептала я, и наши руки снова встретились.И снова букет
Никогда в жизни не забуду эти минуты. Мы говорили и молчали, говорили и молчали. И неизвестно, что было лучше.
А потом я потянулась, чтобы взъерошить ему волосы, и нащупала на лбу большую шишку.
— Получил от своего собственного фонарика, — прошипел, скривившись, Леха. — Фонарем поставили фонарь. Одна очень импульсивная и нервная особа…
— Маньяк! — ахнула я. — Так это был ты! Ты за мной гнался! Но почему же ты сразу не сказал?
— Я сказал! И не один раз! Но разве ты слушала? Орала как резаная, кидалась снегом и дралась фонариком. Очень больно, между прочим!
— Бедненький! — Я приложила к Лехиной шишке комочек снега. — Теперь лучше?
— Лучше, — он вздохнул и улыбнулся.
— Давай рассказывай, как ты тут очутился, — потребовала я. — С самого начала! Мы расстались во дворе, когда ты пошел искать Мэджа, а я отправилась к Клементине… Что было дальше?
— А дальше… Мэджа я не нашел, вернулся домой и обнаружил, что из Мурманска наконец приехал мой бинокль. Ну и я решил тут же его опробовать. Тем более что окна одной непредсказуемой особы были как раз напротив…
— Ты хочешь сказать… — потрясенно прошептала я.
— Ну да. Я следил за тобой. В бинокль. А что такого? Многие занимаются этим. В Москве столько окон… У одной моей взбалмошной знакомой, между прочим, тоже есть бинокль.
Я в ужасе представила, ЧТО он мог увидеть, и чуть снова не грохнулась в обморок. Господи помилуй…
— Ага! — торжествующе воскликнул Леха. — Вот и я о том же. Теперь понимаешь, что я почувствовал, когда узнал, что ты за мной следишь?
— Повешу двойные шторы… — пробурчала я.
— Я тоже, — вздохнул он. — Но хорошо, что сегодня ты их не задернула! Иначе я не смог бы проследить за тобой и не узнал, куда ты свинтила с такой скоростью.
— Так ты преследовал меня! — ахнула я.
— Ну да… По всей Москве… А потом в электричке и в автобусе… И даже почти догнал на кладбище! Правда, оказалось, что ты прекрасно дерешься чужими фонариками… Так что я немного отстал! И заблудился. Но потом услышал собачий лай, автомобильную сигнализацию и пошел на эти странные в здешних местах звуки. Местные духи были добры ко мне и вывели прямо к нужному месту.
Я слушала его и совершенно не могла поверить, что все это происходит со мной. Со мной, которую и девушкой-то назвать нельзя — просто девчонкой, малолеткой, пигалицей. Я так и сказала Лехе, на что он ответил, что ему всегда нравился карманный вариант.
— Очень удобно — засунул подружку в рюкзак и всюду таскаешь с собой. Не потеряешь!
С этими словами он неожиданно наклонился ко мне… Я и ахнуть не успела, как очутилась в его объятиях, и мы закружились. И звезды в небе завертелись вместе с нами…
— Даже легче, чем я предполагал, — сказал он, аккуратно поставив меня обратно на пенек. — Двадцать килограмм вместе с рюкзаком!
— Тридцать восемь, — поправила я. — Без рюкзака.
Вот так Сашуля Алешина стала Алешиной девушкой!Приключения продолжаются
Однако долго смаковать перемены в наших отношениях не получилось: из машины раздался голос Сени:
— Наигрались? А теперь слушай сюда! Важная инфа! Шалый где-то здесь, недалеко.
В ответ на наши удивленные возгласы он пояснил:
— А зачем, вы думаете, мы сюда приперлись?
— Как — зачем? — удивилась Танюсик. — Ты же сам сказал: поедем покатаемся за город! Там сейчас так красиво!
— Ну да, сказал, — отмахнулся Сеня. — Для отвода глаз, чтобы ты мне голову не морочила.
— Ах так! — взвилась Танюсик. — Ах вот ты как заговорил!
Мы с Лехой снова залезли и машину. Я нащупала в темноте его руку, крепко сжала и спросила у Сени:
— А откуда ты знаешь про Шалого?
— Я полдороги гнался за ним.
— Гнался за Шалым?! И мне ничего не сказал? — снова взвилась Танюсик, но ее возмущение осталось без ответа — все переваривали информацию Брыкалы.
— Ты знаешь его машину? — деловито поинтересовался Леха.
— Ну да. Гоночная. «Мицубиси Эклипс», красная.
— Ух ты! — восхитился Леха. — Класс! Таких всего три штуки в Москве!
— Вот потому и знаю. Прикинь, такая тачка у тебя во дворе! Номер быстро запомнишь. Но я на эту трассу тоже не случайно заехал: ребятишки нашептали, что Шалый тут часто мотается. Вот я и решил проверить. Рулю, а тут вдруг эта самая тачка! Сел на хвост. До развилки пас. А потом Шалый вперед упылил, и я не заметил, куда он свернул. Ткнулся сюда, залез в болото…
— А развилка — это у кладбища? — спросил Леха.
— Типа того. А что?
— М-м-м… На карте там охотничье хозяйство…
— На какой карте? — заинтересовался Сеня. — В сети?
— Ну да. Спутниковая! Там даже крыши отдельные видно. Эх, мне бы сейчас GPS-ку!
— GPS-ку? На, держи! — Я вытащила из ранца папин навигатор. — Годится?
— Ух ты! То, что надо!
Парни принялись колдовать над прибором, а Танюсик шепнула:
— Спасибо!
— За что? — тоже шепотом удивилась я.
— Что помогла избежать сцены ревности!
Вначале я не поняла, а потом до меня дошло. Точно! Ведь в машине собрались оба Танюсикова ухажера! Правда, один из них оказался совсем даже не ее…
В любом случае парням сейчас было явно не до нас. Вглядываясь в GPS, они что-то оживленно обсуждали. А потом последовало приказание:
— Вылезайте! Быстро!
— Вы че, с ума сошли? — воспротивилась Танюсик. — Там же темно! И холодно! И… и духи!
— Если не хотите тут заночевать, вылезайте! — последовал непреклонный ответ.
Ворча и ругаясь, мы с Танюсиком выползли из машины. После нагретого салона показалось невероятно холодно, зато небо прояснилось, появились полная луна и куча звезд.
— Ух ты! — задрав голову, Танюсик восхищенно замерла. — Вот это да!
Но радовались мы недолго: от созерцания звездных красот нас оторвал голос Лехи:
— Чего клювами щелкаете? Машину толкать надо! Идите, помогайте!Совместными усилиями под лай Урагана мы быстро вытолкали машину из болота и вскоре уже мчались по трассе.
У развилки остановились. Три извилистые дороги вели в разные стороны, теряясь среди заснеженных деревьев.
Мы снова вылезли из машины и теперь в растерянности топтались посреди шоссе.
— Вот тебе и приехали! — Сеня в досаде сплюнул. — И куда дальше, скажите на милость?
Леха в замешательстве почесал затылок:
— По GPS не совсем понятно… Третьей дороги вообще нет, наверное, недавно проложили и не внесли в маршрут.
— Тогда поехали по второй! — капризным голосом потребовала Танюсик. — У меня уже каблуки отморозились!
— Каблуки? — удивился Сеня. — Ну, так разотри их снегом!
— В том-то и дело, что я не знаю, какая дорога вторая, а какая третья, — Леха виновато развел руками.
— Так что? Махнем наугад? — предложил Сеня.
— Погодите! — Кое-что вспомнив, я достала айфон. — У меня же есть отпечатки протекторов Шалого!
— И ты молчишь?! — воскликнул Леха, выхватывая телефон.
Мы наклонились к земле и при свете фар начали изучать отпечатавшиеся на снегу следы. К счастью, машин в этом глухом месте ездило немного, так что вскоре мы выяснили, что машина Шалого проехала по дороге № 2.
— Залезай! — скомандовал Брыкало, и вся гурьба втиснулась в машину.
Поездка по заснеженной дороге, по ухабам и рытвинам была настоящим Форт Байярдом. То и дело приходилось вылезать из машины и снова выталкивать ее из заносов. Мы уже порядком устали, а прибор предсказывал еще несколько километров пути.Шутки в сторону
Это случилось за два километра до пункта назначения. Во время очередного выталкивания машины мне вдруг показалось, что я слышу невдалеке собачий лай. Тоненький голосок несколько раз тявкнул и затих, и я на сто процентов была уверена, что это голос Мэджика: за время прогулок с Лехой я настолько хорошо запомнила его, что не спутала бы ни с каким другим. Но боевые товарищи не поверили, тем более что, кроме меня, никто ничего не услышал. Даже Ураган, который все время, пока мы толкали машину, мирно спал в салоне.
Наконец мы добрались до места и выехали из леса на открытое пространство. Посреди огромного белого поля стоял небольшой коттедж с освещенными окнами, рядом было припарковано несколько машин. «Одинокий дом посреди белой пустыни…» — припомнилось еще одно предсказание Клементины. Ой, ну точно все сбывается… И кладбище тоже было! Значит, мы подобрались совсем близко к разгадке…
Мы выключили фары и остановились. Широкие еловые лапы скрывали машину, но появляться на открытом месте было небезопасно: из коттеджа нас могли заметить.
На небольшом совещании было решено выжидать и вести слежку: освещенный лунным светом коттедж был как на ладони.
— Эх, нам бы сейчас бинокль! — вздохнул Сеня.
— Бинокль? Пожалуйста! — воскликнула я и жестом фокусника извлекла его из недр рюкзака. — Еще желания есть? Я сегодня феей подрабатываю.
— Ну ты даешь! — расцвел Сеня.
— Отличная подготовка! — одобрительно кивнул Леха и хихикнул: — Да и вещица знакомая…
Он взял бинокль, приложил к глазам, потом передал Сене. Танюсик начала засыпать.
И тут я снова услышала собачий лай.
— Ну, что? Видите, я была права! — торжествующе воскликнула я.
— Саш, погоди, а? Тут такое творится! — отмахнулись парни, возбужденно переговариваясь.
Я поняла, что меня никто не слушает, и обиженно надулась. Что за народ! Зачем мы сюда приехали, интересно? Спасать собаку или наблюдать за обитателями охотничьего домика?
Решение созрело мгновенно. Не говоря больше ни слова, я осторожно открыла дверь и выскользнула из машины.
— Только недолго! И не шуми! — донеслись мне вслед напутственные крики.
Лес встретил меня темнотой и шумом колышущихся ветвей. Снег с шуршанием сполз с елки, обдав лавиной с головы до ног. Я тихонько ахнула, отряхнулась и двинулась в глубь ельника.
Вскоре вокруг сомкнулась кромешная тьма: свет луны не пробивался сквозь густые кроны, лишь тропинка едва белела под ногами. Хруп, хруп — скрипел снег у меня под ногами, и это был единственный звук чего-то живого.
Я все дальше и дальше уходила от машины, периодически окликая Мэджа, и уже совсем перестала надеяться, когда вдруг снова услышала лай. Он был полон отчаяния и несся из глубины леса.
Захотелось ответить и побежать, но я сдержалась, сошла с тропинки и двинулась на зов — медленно, почти на ощупь, раздвигая руками ветки и оберегая лицо: Мэдж мог быть не один, следовало проявлять осторожность. Лес казался непроходимым, несколько раз я падала, спотыкаясь о корни и коряги, и ужасно боялась заблудиться, потому что лай больше не повторялся.
Неожиданно чаща расступилась, и я очутилась на открытом месте. Журчание, блеснувшая впереди темная водная гладь — путь преграждала речка. Я в растерянности остановилась и вздрогнула: на противоположном берегу шевельнулась огромная рогатая тень. Кто это?! Что за чудище там бродит? Я готова была в ужасе броситься назад, но луна выглянула из-за тучи, и я увидела — лось! Огромный сохатый стоял среди деревьев и смотрел на меня.
Я замерла, не желая спугнуть великолепное животное, и несколько секунд мы настороженно рассматривали друг друга. Видимо, лось проникся ко мне доверием или решил, что я не представляю опасности, потому что успокоенно всхрапнул и зашевелился.
И тут же я услышала звяканье — тихое, короткое, неестественное для спокойного леса. Я осторожно повернула голову — в кустах совсем рядом блеснул ствол ружья. Дуло было направлено прямо на лося…
Не раздумывая, я что есть силы заорала, затопала, замахала руками:
— А-а-а-а-а! Беги, лось, беги! Вали скорее отсюда!
Раздался выстрел — но вспугнутое животное уже отпрыгнуло в кусты и теперь огромными прыжками удалялось, с треском продираясь сквозь чащу.
От сердца отлегло, я глубоко вздохнула и… услышала за спиной хорошо знакомый голос:
— Ну, вот мы и встретились на узенькой дорожке!Под прицелом
Силуэт Шалого высился рядом — огромная мощная фигура, — в руках блестело ружье. Рядом вилась собачья тень — безжалостный Бамбук только и ждал приказа, чтобы атаковать. Но, похоже, у Шалого были другие планы, потому что он шагнул ко мне и скомандовал:
— А ну пошли! Вперед! Теперь ты мне за все заплатишь…
На негнущихся ногах я двинулась в глубь чащи. Дуло ружья больно тыкалось в спину, в голове шумело, и я боялась, что сейчас упаду и умру на месте. И никто так и не узнает, где я и что со мной случилось!
От жалости к себе на глаза навернулись слезы. Хорошо хоть фонарик Шалого освещал дорогу, не то я врезалась бы в какой-нибудь ствол!
— Что ты ко мне привязался? — не выдержав, крикнула я своему конвоиру. — Что тебе надо?
— Заткнись! — прорычал тот, и в этот момент я услышала характерный шорох: с кроны сползал снег. Последовала смачная ругань — наверное, Шалого, так же как и меня недавно, окатило снежной лавиной. Господи, спасибо! Спасительных мгновений оказалось достаточно, чтобы я отпрыгнула в сторону и спряталась за стволом.
— Где-е-е? — взревел Шалый, продрав глаза. — Куда подевалась? Все равно не уйдешь!
Я быстро попятилась назад, прочь от страшного места, а потом развернулась и побежала, плутая меж елок и шарахаясь от луча фонарика и вырастающих впереди стволов.
— Бамбук, взять! — ударил в спину крик, и я припустила с двойной скоростью, молясь, чтобы произошло что-нибудь, что задержало бы злобного пса и помогло мне улизнуть.
И тут случилось чудо. Наверное, не зря мы с Танюсиком кормили бутербродами лесных духов: пес, уже почти настигший меня, вдруг жалобно заскулил и отстал.
Я не знаю, что произошло, да и раздумывать было некогда — после недолгой отсрочки за мной снова гнались, и теперь мне грозили не собачьи клыки, а ружье Шалого, который был так близко, что я чувствовала аромат его туалетной воды.
Но неожиданно запах переменился. Что-то знакомое оказалось рядом, какое-то другое, постороннее амбре, не имеющее к Шалому никакого отношения. «Шампунь для собак! — с удивлением узнала я. — Запах Мэджика!»
А еще через мгновение я услышала заливистый лай и увидела несущийся навстречу темный комок. Я раскрыла объятия, готовясь схватить песика, но нет, храбрый йорк мчался не за лаской, а в бой, и вместо того, чтобы вспрыгнуть на ручки, он обогнул меня и бросился под ноги Шалому.
Наверное, сыграл роль фактор неожиданности, потому что я вдруг услышала хруст ломающихся веток, тяжелый звук падения и стон, смешанный с руганью. Мэджик появился снова и на этот раз безропотно прыгнул ко мне на руки — храбрый боец, выполнивший свой долг.
Между деревьев замелькали огни. Прижав к себе песика, я опрометью бросилась туда. Мои крики смешались с грозным лаем Урагана, и вскоре я стояла в окружении друзей, испытывая восхитительное чувство безопасности.
— Дура! Куда тебя понесло! — накинулись на меня парни, но, увидев Мэджика, удивленно притихли.
— Ой! Сашуля, ты нашла его! Ты спасла Мэджа! — восхищенно залепетала Танюсик и потянулась к песику, но тот повел себя очень странно: зарычал, сорвался с рук и снова исчез в лесу.
— Стой! Мэдж! Назад! Ты куда? — закричали мы, но песика уже и след простыл.
Однако на этот раз пес исчез ненадолго. Вскоре он вернулся с какой-то бумажкой в зубах, которую радостно отдал мне, ожидая одобрения.
— Фу, Мэдж! Зачем ты принес из леса эту гадость? — воскликнула брезгливая Танюсик.
Но я не спешила выкинуть находку, потому что решала важнейшую задачу: на самом ли деле я чувствую запах ландышей или это очередные глюки. Не реагируя на расспросы, я сосредоточилась на обнюхивании клочка, принесенного Мэджиком.
И ответ пришел: все правильно. Обоняние не подводит. Находка Мэджика действительно источает ТОТ САМЫЙ ЗАПАХ. Мои любимые весенние цветы и чудесные духи. «Ландыш».
Но если это так, то…
— Фонарик! — прошептала я потрясенно. — Дайте мне фонарик!
— Она сошла с ума, — обреченно произнесла Танюсик. — Пережитый стресс так подействовал на нее, что…
— Да дайте же мне фонарик!!! — заорала я, потрясая бумажкой. — Вы что, не слышите?
— Да слышим, слышим! — испуганно забормотал Брыкало, протягивая мне фонарик. — Ты только не волнуйся, не переживай, все будет хорошо…
Но как я могла не волноваться! Как могла не переживать! Дрожащими руками я включила фонарик, поднесла к бумажке… И заорала на весь окрестный лес:
— Ур-ра! Она! Это же она!
Глаза друзей напоминали фары машины «Скорой помощи». А я размахивала бумажкой, прыгала вокруг них и орала дурным голосом. Потому что в руках я держала обрывок визитной карточки. ТОЙ САМОЙ! На которой, несмотря на разводы грязи и следы собачьих зубов, легко можно было разобрать женское имя: «Маша Каравае…» и номер мобильного телефона.
— Ландыш! Маша Караваева! — вопила я, подсовывая визитку к носу Танюсика. — Ты понимаешь?
— Нет, — замотала головой Танюсик: казалось, она сейчас расплачется. — Я ничего не понимаю!
— И я… — вторил Леха. В его голосе звучала озабоченность.
— И я… — вздохнул Брыкало.
— Эх вы! — Я все еще не могла прийти в себя от радости. — Как же вы не понимаете! Мы нашли ее! Мы выполнили задание Тимы!
— Так это… — потрясенно прошептали друзья, до которых наконец начало доходить.
— Вот именно! Это она! Автор песни! «Соло для звезды» написала эта самая Маша Караваева.Звездный час Маши Караваевой
Она стояла перед нами, симпатичная женщина с грустными глазами, и ветер теребил густые медные локоны под широкими полями фисташковой клетчатой шляпы. На ней было расклешенное пальто песочного цвета, ярко-оранжевые сапоги на тонюсенькой высоченной шпильке и оранжевые перчатки. В общем, наш человек, жаль только, совсем старая, лет двадцать пять, наверное.
— Да, я действительно написала такую песню… — сказала она глубоким грудным контральто, знакомым по песне на флешке. — А вы откуда знаете?
Вздохнув, я протянула ей сумочку-арбуз.
— Ваша?
В грустных глазах блеснула радость:
— Моя! Где вы ее нашли?
— А это? — не отвечая, я вытащила из кармана флешку.
— Еще одна пропажа… Откуда?
— Долго рассказывать… А нам надо поторопиться! — Я схватила Машу за руку и потащила к машине.
Танюсику и Урагану пришлось потесниться, но мы были в таком приподнятом настроении, что не замечали неудобств. Путешествие в сказку продолжалось…Эсэмэску Тиме я отправила утром прямо из леса, переночевали мы в машине, предварительно позвонив родителям и сообщив, что с нами все в порядке. Ответ пришел почти сразу же. «Привезите ее мне! — потребовал Тима. — Немедленно!»
Сказано — сделано. Я набрала номер Маши, она ответила, мы договорились о встрече и вот теперь мчались к концертному залу, где именно в эти минуты шел Большой Концерт Тимы Милана. Такова была просьба Тимы — доставить Машу прямо на концерт. Но авторша песни ничего пока не знала — Тима просил хранить тайну… Правда, новая знакомая и не расспрашивала нас особенно, потому что больше рассказывала о себе.
— Сумочку у меня вырвала из рук собака, — сообщила она. — Это случилось в парке около недели назад. Я ужасно расстроилась, ведь это была моя любимая сумочка!
Я тихонько вздохнула. Прощай, арбуз! А ведь мы с тобой уже сроднились…
— Собака была огромная и страшная. Ротвейлер. Зубы щелкнули у самой руки. Я так испугалась!
Даже сейчас голос Маши дрожал. Но потом она перешла к песне и успокоилась:
— «Соло для звезды» я сочинила около месяца назад. Записала дома, через микрофон. Сама себе аккомпанировала — ведь я учительница музыки. Всем друзьям и знакомым понравилось…
— И не только! — воскликнула Танюсик. — Нам тоже ваша песня нравится! Очень-очень!
Я присоединилась к словам Танюсика, и даже Леха бросил с переднего сиденья:
— Да, прикольно!
Один только Сеня не знал, о чем речь, но он был настолько поглощен ведением машины, что вообще ничего не слышал.
— А вы давно песни сочиняете? — спросила Танюсик.
— Не очень… Эта — пятая.
— А кто-нибудь их пел? — спросила я.
— Ну, конечно! Хор в детском садике… И я сама на концерте в нашей музыкальной школе. А почему вы спрашиваете?
К счастью, в этот момент мы остановились перед концертным залом, и тайна Тимы была сохранена.
Однако она раскрылась — и очень скоро.
Не прошло и получаса, как Маша Караваева стояла на сцене рядом с Тимой, и они дуэтом пели «Соло для звезды».
И целый зал — огромный многотысячный зал — подпевал им, ведь мелодия и слова были такими яркими, что запоминались с первого раза. Люди вставали, брались за руки, раскачивались, а прекрасная мелодия летела под потолок, заполняя пространство.
Мы с Танюсиком, обнявшись, рыдали за кулисами. Рядом подпирали стенку Леха с Брыкалой и, хотя всем своим видом они демонстрировали равнодушие, сопротивляться мега-песне они были не в силах: Леха притоптывал в такт ногой, а Сеня то и дело взмахивал руками, как будто хотел взлететь.
Но вот песня закончилась, и некоторое время в зале висела полная тишина. А потом… Потом началось нечто неописуемое. От криков, оваций и аплодисментов заложило уши, стены заходили ходуном. Люди повскакивали с мест и приветствовали Тиму и Машу стоя.
А певец и сочинительница пяти песен стояли, взявшись за руки. По Машиным щекам текли слезы, но на губах сияла улыбка. Тима тоже лучился от радости и, едва шум немного утих, объявил в микрофон:
— Дорогие слушатели, только что на ваших глазах произошло чудо. Да-да! Порой случается, что мечты сбываются! Нужно только очень сильно захотеть и очень хорошо попросить. Так давайте же поприветствуем новую звезду и автора замечательного хита! Маше Караваевой — салют!Мечты сбываются
После концерта вечер незабываемых впечатлений продолжился: мы вшестером пили чай у Тимы в гримерке. Телохранитель Василий Михайлович принес из буфета два огромных блюда: одно — с бутербродами, другое — с пирожными.
— Чудеса случаются, и мечты сбываются! — воскликнул Сеня, накидываясь на бутерброды. — Чур, это все мое!
— Ага! Разбежался! — Танюсик оттеснила Сеню от еды, придвинула оба блюда к себе. — Девочек, вообще-то, надо вперед пропускать!
— А маленьких — тем более! — Я распихала друзей и навалилась на самые лакомые куски.
Один Леха вел себя вежливо (кроме взрослых, конечно), за что и был наказан — ему достался только один последний бутерброд и одно пирожное. И мне ни капельки не было его жалко! Как говорится, в кругу друзей не щелкай клювом.
— Иногда бывает так хорошо, что кажется, что это неправда, — задумчиво произнес Тима, глядя, с какой жадностью мы уплетаем угощение. — Вот как сейчас…
Танюсик икнула и посмотрела на меня сумасшедшими глазами.
— Что? Подавилась? Стукнуть по спине? — всполошилась я, но подруга только помотала головой и показала глазами на столик с косметикой.
Так вот она о чем! А я уже и забыла…
А Тима продолжал:
— Сестренки и братишки, вы уже второй раз выручаете меня. Чувствую, быть мне вечно вашим должником! А я не люблю оставаться в долгу. Что бы вам такое подарить… — Тима огляделся, взгляд остановился на разбросанной по столику косметике. — Выбирайте что хотите!
Мы с Танюсиком испуганно переглянулись, синхронно вздохнули и… и, словно бросаясь в пропасть, выпалили:
— А мы уже выбрали!
И в ответ на вопросительные взгляды вывалили на стол то, что утащили из гримерки в прошлый раз: Танюсик — карандаш для глаз, коробочку румян и помаду, а я — ручку.
— Тима, прости, пожалуйста! Даже не знаю, как так получилось… Само собой вышло… — бубнили мы наперебой, боясь поднять глаза.
— Я даже почти и не попользовалась ничем! — сказала красная как рак Танюсик. — Ну разве что тоном, самую капельку, и тушью…
— И я… Ручку берегла, я ею и не писала совсем! — добавила лиловая, как свекла, Сашуля, то есть я.
Но Тима вдруг расхохотался и хлопнул нас по плечам:
— Девчонки! Да, конечно, я вас прощаю! Если хотите, забирайте хоть все подчистую!
— Все? Подчистую? — Мы недоверчиво уставились на Тиму, а потом ринулись к столику и в один миг, под громкий хохот парней и Тимы, сгребли все, что там лежало.
— Вот это и называется настоящим счастьем! — промурлыкала Танюсик, прижимая к себе набитую сокровищами сумочку.
— Ага, — кивнула я, млея от блаженства.
И не было на свете девчонок счастливее нас.
А с Шалым мы больше не встречались. Его арестовали и посадили в тюрьму. Оказалось, что он промышлял кражей сумочек, собак и другими темными делишками. Вот почему от него иногда пахло женскими духами — факт, удививший меня во время одной из наших встреч. Ну, а краденые сумочки я и сама видела у него на кухне!
Вот так и закончилась эта история.
Но если вы думаете, что на этом можно ставить точку, то глубоко ошибаетесь.
Потому что Настоящее Приключение не кончается никогда!Мисс катастрофа
День первый
Расставания и встречи
Четырнадцатичасовой перелет подходил к концу. Самолет лег на правый борт, заходя на посадку. Внизу показались высотные здания одного из самых знаменитых островов мира — Сингапура.
Мы прилипли к иллюминаторам. Танюсик щелкала камерой, то и дело восторженно вскрикивая:
— Ой, смотрите, море! Ой, волны! Ой, кораблики! Ой, небоскребы!
Мы снижались, подлетая к аэропорту Чанги.
— Аэропорт Чанги занимает первое место в мире по количеству развлечений, — пробубнил Брыкало, поднеся к носу туристическую брошюру.
— Ты читаешь это уже пятый раз, — отмахнулась я. — А до этого твердил, что сингапурские авиалинии занимают первое место по уровню сервиса.
— Ну да, — пожал плечами Сеня.
— А ты занимаешь первое место в мире по занудству! — не стерпела я, и Сеня, обиженно засопев, засунул брошюру в кармашек кресла.
А я закинула в рот карамельку и закрыла глаза. Уши трещали от громкой музыки, но на душе не становилось легче. Я пребывала в черной меланхолии после недавней душевной бури: парень, который мне нравился, уехал на каникулы в Мурманск, где должен был встретиться со своей бывшей, чтобы проверить чувства. Все четырнадцать часов перелета из одной части света в другую я мучилась от боли в раненом сердце и мысленно спорила с Лехой (так зовут мою любовь), доказывая, что разбитую чашку не склеишь, прежние отношения не вернуть и лучше с головой окунуться в новые чувства — то есть наши с ним.
Ах, ну почему в самолете нельзя пользоваться мобильником! Неотправленные эсэмэски переполняли душу отчаянными криками: «Я люблю тебя! Вернись!», «Не забывай меня!», «Я скучаю с первой минуты разлуки!». Я не чаяла, когда же наконец выйду из самолета, чтобы излить на Леху поток любви. Тоже ограниченно, конечно, соизмеряя романтику с возможностями роуминга.
И вообще, для меня вся эта поездка была ох как некстати! Ведь как раз сейчас, именно в эти часы, решалось, быть или не быть нашей любви. Мы договорились с Лехой, что когда он встретится со своей бывшей и определится, то вышлет мне сообщение с одним только словом: «Любовь» или «Дружба». Можете себе представить, как я изнервничалась за долгий перелет! Где-то там, на далеком Севере, среди снегов, вершилась моя судьба, а я ничего, ровным счетом ничего не могла поделать!
Как же я жалела, что не осталась в Москве, где можно было в спокойном одиночестве зализывать раны и предаваться ностальгии, гуляя по нашим с Лехой любимым местам… Жалко только, без собак — двое псов, благодаря которым мы познакомились, вернулись к хозяевам. По собакам я тоже ужас как скучала — алабай Ураган и йорк Мэджик снились мне чуть ли не каждую ночь — в компании с Лехой, конечно. Так что, как вы понимаете, мне совершенно не хотелось никаких новых развлечений и впечатлений, и я мечтала об одном: уткнуться в компьютер, положить рядом мобильник и ждать приговора.
Однако все повернулось по-другому. Когда мы наконец получили багаж и миновали «зеленый коридор», навстречу бросился огромный букет розовых и белых гладиолусов. Цветы бежали по залу и громко вопили:
— Народ! Как же я соскучился!
Возле нас букет распался на две части: розовая отправилась в объятия Танюсика, белая — ко мне, открыв нашим взорам сияющую физиономию Миши Смыша.
— Ну, наконец-то! Где вас так долго носило? — воскликнул мой ненаглядный сосед по парте.
— В нижних слоях атмосферы, — хмыкнул Брыкало, пожимая другу руку. А мы с Танюсиком накинулись на Мишу с двух сторон и расцеловали в обе щеки. Именно в этот момент я и почувствовала, что все не так уж плохо, и в эсэмэске от Лехи обязательно будет написано «Любовь».
— Ну и как ты тут без нас? — поинтересовалась Танюсик.
— Выживал, — пожал плечами Смыш. — А что еще было делать? Вас-то нет. Кстати, китаянки оказались такими симпатичными! И индианки… И малайки…
— Ах ты… — набросилась на «изменника» Танюсик, но разборка была прервана громким вопросом:
— Будем знакомиться?
К нам подошла еще одна фигура, и мы сразу скисли: персонаж не понравился с первого взгляда. Невысокая сухощавая женщина лет тридцати, в очках и на шпильках, волосы забраны в пучок, узкие губы строго сжаты — короче, старуха Шапокляк в молодости. Это была представительница турфирмы, организовавшей призовое путешествие, и она взяла нас под опеку (вернее, под стражу) в аэропорту Домодедово, приняв от родителей. Все надежды на отдых, свободный от Всевидящего Ока предков, в тот же миг рухнули.
— У нее глаза — как дула ружья, которое вот-вот выстрелит, — пожаловалась Танюсик.
— Да уж, у такой не забалуешь, — понурился Брыкало. — Лишнего шага не сделаешь.
Надзирательница встала рядом и строго посмотрела на Мишу.
— Меня зовут Полина Прокофьевна! — отчеканила она. — Я руководитель группы. А вы, как я понимаю, Михаил Смыш?
— Ну да, — буркнул Миша, озадаченно глядя на руководительницу. — Он самый!
— Отлично! Тогда помогите. — Начальница всучила Мише чемодан и бойко застучала каблуками по отполированному граниту в сторону выхода.
— Кто это? — удрученно прошептал Смыш, волоча за собой чемодан чуть ли не с себя ростом. — Откуда вы ее взяли?!
— Нагрузка к круизу, — вздохнул Брыкало, перехватывая у Миши ручку чемодана. — Погоняло Пуля.
— Надо было предупредить, я бы бронежилет надел, — ухмыльнулся Миша, и мы снова воспрянули духом, почувствовав нерушимые узы нашего Братства.
— Девчонки, вам лучше сразу раздеться, — посоветовал Смыш, и мы с Танюсиком воспрянули еще больше — мой сосед по парте был в своем репертуаре! Наши руки замахнулись, чтобы влепить ему как следует с обеих сторон, но малютка хоббит резво отпрыгнул и заверещал:
— Да я не о том! Тут тридцать девять в тени, вы в куртках изжаритесь!
— А-а… — Мы опустили руки и начали разоблачаться. Куртки, кепки, шарфы полетели в сумки, но этого оказалось мало: когда мы вышли из здания, то поняли, что такое дыхание тропиков — на улице было немыслимо жарко даже в футболках и джинсах.
— Покруче, чем в сауне, — вздохнул Сеня, вытирая мгновенно вспотевший лоб.
— У меня сейчас будет тепловой удар! Сашуля, помоги, — захныкала Танюсик, наваливаясь на меня всем весом.
Удушливая влажная жара была как в бабушкином парнике. А я, сгорбившись под весом Танюсика, ощущала себя огурчиком, на который навалили груду удобрений. Но почему-то мне было так хорошо, что я даже забыла, что жду эсэмэску с решением своей судьбы.
— Жвачка есть? — деловито осведомился Смыш.
— Пожевать захотелось? На, держи! — Танюсик вытащила из сумки начатую пачку «Орбита».
— Это все?
— Тебе что, мало? — фыркнула подруга.
— Если есть, сдавай все мне! — безапелляционно заявил Гарри (да, так мы его и называем: хоббитом, Фродо, Гарри Поттером и Атосом из «Трех мушкетеров», ну и именами всех широко известных сыщиков).
— Ишь, разбежался! — Танюсик скорчила недовольную гримаску. — А не слипнется?
— К твоему сведению, жевать в Сингапуре строго запрещается! — назидательно сообщил Миша.
— Как! Вообще? — не поверили мы.
— Вообще. И везде. И привозить с собой жевательную резинку тоже категорически запрещено! — сказал Гарри и выкинул всю нашу жвачку в ближайшую урну.
— Зачем! Что ты наделал! — всполошились мы, но было поздно.
— Сэкономил вам по паре тысяч долларов, — сообщил Миша. — Именно такой штраф вам грозил, если бы у вас нашли хоть одну подушечку. Или если бы я промахнулся мимо урны!
— А ты не врешь? — недоверчиво посмотрел на приятеля Сеня.
— Не веришь — проверь! — усмехнулся Миша, кивая на урну. — Она пока еще не растаяла! Вытащи и походи около полицейского!
Пока парни перетирали насчет жвачки, мы с Танюсиком рассматривали прохожих. Нас ждало полное разочарование: сингапурские фасоны ничем не отличались от московских.
— Ну никакой экзотики! — протянула Танюсик, провожая глазами симпатичного парнишку в футболке «Экспедиция», джинсах «Levi’s» и кедах «Converse».
— Это точно, — подтвердила я, принюхиваясь: мимо проплывали знакомые ароматы «Армани», «Булгари», «Кельвина Кляйна», «Нины Риччи» и «Кензо».
— Да уж, тотальная глобализация! — философски заметил Смыш, кивая на девочку точно в такой же рубашке, как у Танюсика.
Вот так, с шутками-прибаутками, мы скоротали время до прибытия микроавтобуса.
В кондиционированном салоне можно было наконец-то вспомнить, что есть страны, где теперь зима. Снова нахлынула грусть — в одном из таких мест сейчас Леха… И эсэмэски от него все нет и нет.
— Ни за что не поверю, что где-то лежит снег, — сказал Брыкало, блаженно развалившись в кресле.
— А они там, в Москве, сейчас мерзнут! — мечтательно произнесла Танюсик, обмахиваясь пачкой рекламных буклетов, которые мы нахватали в аэропорту.
А Сеня принялся тренировать свой английский.
— Would you tell me please, how long it takes to the seaport? [1] — спросил он у водителя.
Тот молчал, не отрывая взгляда от дороги. Сеня повторил вопрос — с тем же отрицательным эффектом.
— Я че, не так сказал? — заволновался Сеня.
— Все так, — успокоили мы его. — Нормально сказал, правильно.
— Наверное, шофер просто глухой, — пожала плечами Танюсик.
— Или немой, — высказал предположение Смыш.
— Или дороги не знает, — сказала я.
— Или английского, — хмыкнул Брыкало.
— Вот тут вы совершенно правы! — раздалось с переднего сиденья, где расположилась Пуля.
Мы вмиг напряглись, ожидая разноса. Хотя вроде и не за что, но кто их разберет, этих взрослых! Они всегда найдут, к чему придраться. К нашему поведению, например. Что мы шумим, пререкаемся, дергаем шофера. Или еще что-нибудь в этом роде.
Но нет, Пуля ничего не сказала, во всяком случае, по-русски. Наоборот, она начала что-то быстро говорить на непонятном языке. И — о чудо! — наш шофер очнулся и ответил потоком слов на том же необычном наречии.
— Около часа, — перевела наконец Пуля.
— А на каком языке вы говорили? — спросила Танюсик, которая слушала необычную беседу, навострив ушки.
— На малайском, — сказал Смыш.
— А разве есть такой язык? — спросил Сеня и тут же прикусил свой, потому что Пуля окинула его строгим осуждающим взглядом и сказала:
— Есть. Чему вас только в школе учат!
— Ну, уж точно не малайскому, — буркнул Смыш, утыкаясь в испещренную непонятными буквами газету.
— Странный язык, — пробормотала Танюсик. — Говорили пять минут, а сказали всего два слова.
Но меня больше интересовало другое. Я ткнула подругу в бок, кивнула на Мишу и шепотом спросила:
— Интересно, он понимает?
— Вряд ли, — ответила подруга.
— Почему?
— Он газету вверх ногами держит.
— Ты уверена? Вроде фотографии правильно расположены.
— Да? Ну, тогда, наверное, понимает, — пожала плечами Танюсик.
— Миш, ты на каком языке читаешь? — крикнула я через весь салон.
— На хинди. Не мешай, — буркнул хоббит, не отрываясь.
Пока Миша читал, а Танюсик с Брыкалой строили за спиной Пули рожи и рожки, я достала свой новый дневничок — зеленый с серебряными рыбками, но писать на ходу оказалось на удивление неудобно. Поэтому я закрыла глаза и мысленно пробежала по последним событиям, в результате которых мы оказались в Сингапуре.
Четверка юных сыщиков из 8-го «А» (это мы) получила круиз в награду за разоблачение банды международных преступников, укравших изумрудный глаз Золотого леопарда и за спасение знаменитого певца Тимы Милана.
Вы думаете, я вру?
А вот и нет!
Не верите, прочитайте мой розовый дневничок — там подробно написано про Леопарда и наше знакомство с певцами Тимой Миланом и Сергеем Пузыревым.
А если все еще будете сомневаться — почитайте голубенький дневничок: там про то, как мы четверо (минус Смыш плюс Леха) нашли для Тимы авторшу гениальной песни [2] .
Ну а для самых сомневающихся могу посоветовать просмотреть материалы Интернета за первую четверть или полистать газеты и журналы того времени — наши похождения широко освещались в новостях!
Так что мы вам не хухры-мухры, а самые настоящие знаменитости.
Вот только толку от этого в Сингапуре никакого — сюда наша слава еще не докатилась.
Но порой так приятно бывает чувствовать себя обычными школьниками! Да и от расследований и приключений не мешает иногда отдохнуть.
Так думала я, не предполагая, что у судьбы совсем иные планы, и она с коварной улыбкой готовится преподнести нам очередную каверзу…Паруса и моторы
В порту снова обрушилась духота, и было уже ни до чего — ни до моря, ни до кораблей, ни до экзотики. Однако на пирсе веяло приятной прохладой. Легкий ветерок смягчал жару, донося соленый запах моря и водорослей, чайки с криками вились над водой, то и дело ныряя за рыбешками, а мы в ожидании отошедшей Пули рассматривали корабли.
— Кто знает, как называется наше судно? — осведомилась Танюсик.
— «Королева морей», — сообщил Миша.
— Ой! Тогда нам вон туда! — восхищенно залепетала Танюсик, указывая на огромное, многопалубное круизное судно, на котором действительно было по-английски написано «Королева морей». — Я так и думала, что будет что-нибудь в этом роде! Шикарненько! Супер! Корабль моей мечты!
Я во все глаза смотрела на многопалубную «Королеву». Почему, ну почему со мной нет Лехи? Как чудесно было бы провести неделю каникул вместе с ним на этом девятом чуде света!
— А ты точно уверена, что нам сюда? — переспросил Сеня. — Вон та посудина тоже вроде «Королева»…
Мы перевели взгляды и застыли в изумлении: маленькая ржавая развалюха под боком у белоснежной красавицы тоже именовалась «Королева морей»! Я немного скисла — на это суденышко Леха никак не вписывался… С милым, конечно, рай и в шалаше, но только не в таком, который при первом же шторме пойдет ко дну.
— Облом, — удрученно вздохнул Миша. — Плавать на этом рыдване опасно для жизни.
— И для вкуса! Ноги моей там не будет! — решительно отрезала Танюсик. А потом огляделась и воскликнула: — Ой, смотрите! Вон тот парусник — тоже «Королева морей»!
— Не может быть! — ахнул народ.
— Хоцу, хоцу, хоцу! — восторженно заверещала Танюсик. — Обожаю парусники!
Я в восхищении разглядывала великолепное судно. Изящные линии бортов навевали воспоминания о временах пиратов и первооткрывателей, стройная деревянная носовая фигура звала в путь… Гордые мачты вздымались в небо, паруса, сейчас убранные, обещали стремительное плавание… Да, это лучшее, что можно было себе представить! На таком судне у нас с Лехой получилось бы настоящее романтическое путешествие!
— А мне бы хотелось туда, — Брыкало кивнул на самую большую «Королеву». — По габаритам подходит.
— А мне бы чего-нибудь смешанного, — поразмыслив, сказал Миша. — И с двигателем, и с парусами. Чтобы максимально экономить энергию мотора, пользуясь энергией ветра!
— Молчи уж, умник! — фыркнула Танюсик.
— Это кто умник? Это я умник? — рассердился Миша и натянул мне на нос кепку.
— А я-то тут при чем? — взвилась я, выхватывая у него из уха наушник. Но Гарри ускользнул, и мы четверо принялись гоняться друг за другом, норовя достать посильнее — сорвать кепку, дернуть за пуговицу или за волосы, отвесить пинка или подзатыльник. Мы орали, хохотали, прыгали через чемоданы и от души бесились, скидывая напряжение и усталость после долгого перелета.
Не знаю, как нас сразу же не арестовали в законопослушной стране — наверное, потому что вокруг тоже поднялась суматоха — началась посадка на самую большую из «Королев». Пассажиры с чемоданами, обгоняя друг друга, устремились к спущенным трапам. Разноязычные потоки плавно обтекали нас, мы были маленьким островком, затерявшимся в людском море. И надо сказать, довольно буйным островком — после беготни остановиться сразу было невозможно.
А потом возле нас появилась Пуля, и мы вытянулись по стойке «смирно».
— Ну, что? Готовы? — спросила она и быстрым шагом зацокала по пирсу в сторону старшей «Королевы».
— Все-таки нам туда! — радостно воскликнула Танюсик, устремляясь следом.
Но нет, Пуля прошагала мимо, направляясь дальше, куда-то за большой корабль.
Мы поволокли чемоданы за ней и вскоре наконец увидели ЕЕ.
Это была она — шхуна моей мечты. Большой белоснежный корабль с шестью треугольными парусами, между которыми высились три белые трубы, был похож на лебедя, оснащенного двигателем внутреннего сгорания. По мне, так это было идеальное сочетание — ну, что-то вроде «стихи и проза, лед и пламень…». Романтика и реализм, идеализм и прагматизм, старина и современность… Эти мысли так понравились мне, что я решила обязательно записать их в дневничок — тот самый, зеленый с серебряными рыбками.
Ну и, как вы уже догадались, этот кораблик тоже назывался «Королева морей».
— Небогата фантазия у мореходов, — флегматично заметил Миша, занимая очередь к трапу.
— А мне нравится, — не согласилась Танюсик, пристраиваясь следом. — Пусть они хоть все королевами называются, главное, чтобы можно было сфоткаться на фоне и народу показать.
Сфоткаться на фоне? Идея оказалась на редкость своевременной, и мы, побросав чемоданы, принялись фоткать друг друга на фоне белоснежной красавицы. Я уже предвкушала, как покажу снимки Лехе и расскажу обо всем-всем-всем, что случится с нами в этом путешествии, — и почти забыла об ожидаемой эсэмэске.
Чемоданы прыгали по трапу, но мы прыгали не меньше — от радости и избытка сил. Еще бы — впереди целая неделя каникул, семь дней свободы, солнца, моря и дружбы. Будущее казалось ясным и безоблачным, и мы не знали, что где-то там, на горизонте, уже собираются черные тучи…
Первая настигла прямо на трапе. Сигнал мобильника предупредил о сообщении. «Леха!» — догадалась я, вытащила из сумки телефон, помолилась… и прочитала только одно слово: «Дружба».
Кто бы мог подумать, что это прекрасное слово может стать кошмаром! «Дружба» рушила все мои надежды и мечты и говорила, что нашей с Лехой любви пришел конец. Значит, в Мурманске он понял, что все еще любит Лиду, свою бывшую. А то, что было у нас с ним, — просто дружба. «Дружба! Ненавижу это слово!» — подумала вдруг я. Все поплыло перед глазами, я покачнулась и, наверное, упала бы за борт, если бы меня не подхватили заботливые руки друзей.
— Что с тобой? Сашуля! Тебе плохо? — как сквозь слой ваты донесся голос Танюсика.
— Ведите ее сюда! Сажайте в шезлонг! — командовал Миша.
— Наверное, у нее морская болезнь, — гудел где-то вдалеке голос Брыкалы.
— Морская болезнь бывает в море, а мы пока что у берега! — Это снова был голос Танюсика.
— Расстегните ей воротник! Дайте воды! — шумел Миша, но я и сама уже начала потихоньку приходить в себя.
Однако в этом не было ничего хорошего. Участливые лица друзей, озабоченный взгляд Пули, любопытство остальных пассажиров — все это лишь подлило масла в огонь, и я расплакалась — громко, горько, безутешно, как плачут только те, у кого разбито сердце.
Пасмурный лед
Мы сидели на палубе, Пуля пошла выяснять про наши каюты. Я не мигая смотрела в одну точку, тактичные друзья оставили меня в покое и разглядывали прибывающих пассажиров, передавая друг другу бинокль. В другое время и меня бы захватило это на редкость увлекательное занятие, однако сейчас не хотелось ничего, даже солнца и моря. Мое солнце зашло — там, в далеком Мурманске, а море моей любви покрылось льдом… Руки сами собой потянулись к дневничку, и вскоре я уже писала на зеленых страницах первые строчки. Ах, как я мечтала начать дневничок словами: «Наше романтическое путешествие началось с блеска солнца, плеска волн и крика чаек»! Но нет, вместо этого дневник откроется самыми грустными в моей жизни стихами.
После нескольких мучительных минут родились такие строчки:Солнце зашло у Полярного круга,
Долгая ночь впереди.
Если любовь отнимают у друга,
В сердце ее не буди.
Пасмурным льдом покрывается море,
Море из боли и слез.
Если в душе поселяется горе,
Значит, любила всерьез.
Стало чуть-чуть легче. Это был испытанный способ отвлечься — в минуты душевных страданий писать стихи.
А жизнь рядом со мной продолжалась: биноклем завладела Танюсик.
— Так-так-так, — быстро проговорила она, подсчитывая что-то в уме. — Мужчин и женщин почти поровну — тридцать три на двадцать девять в пользу мужчин. Значит, на дискотеках на нас будет особенный спрос! — удовлетворенно заключила она.
— Ну, половина из пассажиров вряд ли вообще появится на дискотеках, — резонно заметил Миша. — Например, вон те симпатичные старички. Да и из оставшейся половины половина отпадает, учитывая бегающих по палубе детишек. Так что остается…
— Одна четверть, — быстро сосчитала в уме Танюсик — по математике она была дока. — А это значит — не больше пятнадцати. Негусто!
— Кого это ты там подсчитываешь? — поинтересовался Брыкала, оторвавшись от GPS.
— Прекрасных Принцев, — объяснила Танюсик.
— Меня не забыла? — деловито осведомился Брыкало, приглаживая непокорный ежик волос.
— А как же! — сообщила подруга.
— А меня? — заволновался Миша.
— И тебя, — успокоила хоббита Танюсик.
— А в каком порядке? — не отставал Брыкало.
— По алфавиту, — хихикнула Танюсик.
— Значит, я первый! — радостно заорал Сеня.
Я безучастно наблюдала за друзьями, их оживление проходило мимо, не задевая.
Но тут народ повернулся к трапу — и ахнул так дружно, что даже я не смогла остаться равнодушной к происходящему.
На корабль взошел действительно Прекрасный Принц. Этот парень был настолько красив, что модели гламурных журналов могли отдыхать. Высокий, стройный, длинноволосый шатен с ослепительной улыбкой сверкал в толпе остальных пассажиров, как бриллиант. В правой ноздре и левом ухе блестели сережки, левое плечо украшала татуировка в виде свернувшейся клубком змеи. Единственным его недостатком была столь же невероятно красивая спутница, чьи распущенные волосы струились по спине темной блестящей волной, огромные карие глаза влажно мерцали, на губах играла загадочная улыбка, а руки были унизаны кольцами и браслетами.
— Фантастика… — вздохнула я. — Тысяча и одна ночь…
Парочка действительно как будто сошла со страниц моей любимой восточной сказки. Но что мне было до этого теперь!
— Опять умничаешь, — упрекнула Танюсик. — Давишь интеллектом. Сказала бы лучше сразу — принц номер три! Ой, а как бы ему пошла чалма раджи… С огромным рубином посредине… Или корона короля… И горностаевая мантия… Нет, он у нас будет номер один, — решительно произнесла она и потянулась за мобильником. — Вот это будет кадр!
— Ах так! — возмутились парни. Они вытащили свои айфоны и направили на незнакомую красавицу. — Не надо нам ваших номеров. Мы увольняемся. Подумаешь, нашли себе раджу. У нас будет модель не хуже! Настоящая королева морей! Не то что некоторые курицы ощипанные.
— Ах курицы?! Ну и забирайте себе свою королеву! — воскликнула Танюсик, отодвигаясь от предателей. — А мы с Сашулей и без вас найдем себе принцев.
Друзья начали ожесточенную пальбу телефонами, стремясь «настрелять» как можно больше снимков, но даже это меня не расшевелило. Мы находились рядом с экватором, а я могла думать только о том, что солнце зашло у Полярного круга…
Компания переключилась на обсуждение маршрута, а я, погруженная в печальные мысли, едва слушала разговор.
— Каждый день у нас по одной остановке, — доложил Брыкало. — Завтра — остров Батам. Потом — Бентан. На третий день — Банка. За ним — Белитунг и Бавеон…
— Что это они все на «Б»? — фыркнула Танюсик.
— Наверное, туроператору лень было напрягаться, вот он и выбрал в справочнике все подряд на «Б», — предположил Смыш.
— О! Нашел! На «А»! Акаморо! Это у нас в предпоследний день, — заметил Брыкало, удовлетворенно откинувшись в кресле. — Ну, хоть что-то для разнообразия.
На мгновение я вдруг остро позавидовала их беззаботности и беспечности. Мне бы так! Ну почему у одних все хорошо, а у других все плохо?
Но углубиться в печальные мысли не удалось: появилась Пуля, и мы разошлись по каютам.
Рецепт для похудания
— Ты расскажешь наконец, что случилось? — набросилась на меня Танюсик, едва мы остались одни.
Но я уже не могла вымолвить ни слова. Слезы ручьями хлынули по щекам, нос заложило, губы запрыгали, и единственное, что я смогла сделать, — трясущимися руками протянуть Танюсику айфон:
— На, читай! Из Мурманска пришло.
— От Лехи?! — ахнула Танюсик, хватая телефон.
Прочитав, она глубоко вздохнула.
— Значит, у вас теперь только дружба! Кто бы мог подумать! Вот гад!
— Он не гад, — заступилась я за Леху. — Они с Лидой еще до меня гуляли.
— И все равно гад! Разве можно тебя так мучить?
— Он не мучает, — всхлипнула я. — Я сама мучаюсь. На вот, почитай. — Я передала Танюсику дневничок.
Подруга прочитала и тоже начала всхлипывать.
— Сашуля, ты так хорошо написала! Только «пасмурный лед» мне не нравится. Как-то неестественно. Такого ведь в жизни не бывает, правда?
— Но это же метафора! — запротестовала я. — Или… эпитет? Сравнение? Или что еще там… олицетворение? Короче говоря, для красоты написано. Ну и душевное состояние отражает, понимаешь? На душе пасмурно, и лед тоже пасмурный.
— Тогда конечно, — Танюсик сочувственно вздохнула. — Тебе надо расслабиться и успокоиться. Ты дома что в таких случаях делаешь?
— У меня еще не было таких случаев.
— Ну, если настроение плохое…
— Наливаю горячую ванну с маслом иланг-иланг.
— Э-э-э… А еще что?
— Хожу по магазинам.
— У-у-у… Еще?
— Сижу в кафешке.
— Дальше!
— Смотрю киношку.
— Так. И это все?
— Ну-у-у… Иду в книжный за очередной книжкой из серии «Только для девчонок»…
— Вот! Отлично! Ложись и почитай книжку!
— Да я, как назло, не взяла ничего. Может, у тебя найдется?
— У меня тоже пусто… Ну ладно, — сказала Танюсик и огляделась. — Ты где хочешь спать — наверху или внизу?
— Наверху, — сказала я, шмыгнув носом.
— А в шкафчике какие полки тебе оставить — верхние или нижние?
— Нижние, — всхлипнула я, вытирая слезы.
— А какую половину стола возьмешь — правую или левую?
— Левую, — всхлипнула я и подумала, что нет худа без добра: в другой ситуации Танюсик ни за что не дала бы мне выбрать лучшее!
На душе чуть-чуть полегчало, и я начала распаковывать чемодан. Первым делом я поставила на свою левую половину стола фотографию Лехи. Потом, подумав, убрала ее обратно — если он целыми днями будет глазеть на меня, ни за что не успокоюсь! Лучше уж сразу убрать его: с глаз долой — из сердца вон. Вместо Лехиной фотки я поставила снимок Урагана с Мэджиком, и каюта сразу начала выглядеть по-домашнему. Правда, снова нахлынули воспоминания о Лехе… Но не могу же я вообще весь чемодан выкинуть! И всю одежду… Тут каждая вещь о нем напоминает — и кедики, и джинсы, и полар, и кепка… Да и айфон полон его фоток!
Глазам снова стало мокро.
— А может, лучше каменный? — услышала я голос Танюсика.
— Что — каменный? — не поняла я.
— Ну, лед каменный. «Каменным льдом покрывается море…»
— Лед не бывает каменным, — вздохнула я, доставая из чемодана еще одну фотографию. — Каменной бывает только соль.
— Или сердце, — промолвила Танюсик.
Она посмотрела, как я ставлю на стол фотографию, и сказала:
— Хорошо, что ты ее взяла! Это моя любимая.
— И моя тоже, — всхлипнула я, выкидывая в ведро последнюю салфетку.
Мы сели на Танюсикову койку и уставились на фотку.
На ней два моих любимый певца, Тима Милан и Сергей Пузырев, целовали с двух сторон в щечку свою младшую сестренку, то есть меня. У нас троих были такие веселые лица, что на душе посветлело: я припомнила счастливые мгновения недавнего прошлого, свои маленькие и большие победы… Все-таки молодец ты, Сашуля Алешина по прозвищу Алеха! Звезда гламурной тусовки и гроза международных преступных синдикатов. Вот только если не зарываешься и не задаешься. Потому что подвиги и невероятные расследования тебе одной были бы не по зубам. Поэтому будь честной и отдай должное друзьям из Братства Кольца… Или из Союза мушкетеров? Или из «Пиратов Карибского моря»? Этого мы до сих пор никак не могли решить. Короче, скажи спасибо замечательному слову «дружба», потому что настоящая дружба выручит в самые тяжелые минуты.
В дверь постучали, в каюту заглянула Пуля.
— Девочки, у вас все в порядке? Устроились?
Увидев мои заплаканные глаза, она нахмурилась:
— Саша, что случилось? Заболела?
— У нее с сердцем плохо, — ответила за меня Танюсик. — Наверное, морская болезнь.
— Рановато вроде. Мы же еще не отчалили. — Пуля подошла ко мне, озабоченно пощупала лоб: — Я как раз хотела пригласить вас на палубу посмотреть отплытие.
— Мы сейчас поднимемся, — кивнула Танюсик.
Пуля ушла, а подруга остановилась перед разложенными на койке нарядами и, щебеча, начала один за другим примерять их перед зеркалом.
— Как тебе этот сарафанчик? Нет, не пойдет, узковат… А вот эти шорты с топиком? Ой, совсем не лезут… Тогда остается юбка с майкой… Батюшки, мала! На талии не сходится… Да что же это такое, в самом-то деле! Неужели я с летних каникул так выросла? — Подруга чуть не плакала.
— Скорее, потолстела, — усмехнулась я, окидывая взглядом свой гардероб. Раньше я в примерках не отстала бы от Танюсика, и мы бы дрались за место у зеркала, но теперь возня с тряпками оставила меня совершенно равнодушной. Да и зачем наряжаться, если не для кого? Без всякого огонька, наугад, я выбрала первое попавшееся платье — темно-синее в крупный белый горох — и надела его.
— На тебе висит, как на вешалке! — критически заметила Танюсик. — Ты что, на вырост покупала?
— Да нет, летом уже ходила в нем. — Я пожала плечами и перелезла в бриджи, которые натянула, даже не расстегивая. Бретельки майки сползли с плеч…
— Так… — протянула Танюсик. — Меня скоро примут в ансамбль «40 тонн», а тебя сдует ветром. Вывод? Несчастная любовь очень полезна для поддержания хорошей фигуры.
— Любовные страдания — рецепт для похудания, — поразмыслив, выдала я.
— И талант стихотворный в тебе прорезался! — Танюсик задумчиво оглядела меня и сказала: — Надо бы и мне что-нибудь такое замутить…
— В смысле? — не поняла я.
— Ну, влюбиться безответно или что-то в этом роде…
— А Брыкало?
— С ним не выйдет, — отрезала Танюсик. — Тут как раз все наоборот — от него-то меня и разнесло. Ты готова? Тогда пошли!
— Хорошо, — сказала я. А потом посмотрела в зеркало и передумала: — Нет, плохо. Ты иди, мне еще надо с лицом что-то сделать, чтобы не так заметно было, что я ревела.
Пассажиры, которых не было
Танюсик упорхнула со словами: «Жду тебя на палубе! Постараюсь забить местечко в первом ряду!» — а я полезла к себе на второй этаж, чтобы достать косметичку.
И вот тут-то и случилось происшествие, положившее начало целой череде невероятных событий.
Роясь в косметичке, я почувствовала, как судно завибрировало, и поняла, что мы отчаливаем. Эх, снова невезение! Вместо того чтобы быть сейчас на палубе с друзьями, я застряла в каюте, пытаясь привести себя в порядок. И все из-за того, что косметика рассыпалась и я никак не могла найти тюбик с тоном. Или все из-за того, что я так сильно ревела? И, значит, из-за Лехи? Из-за моей несчастной любви? Окончательно упав духом, я снова приготовилась заплакать, как вдруг дверь тихо приотворилась, и в каюту скользнула темная фигура.
Я остолбенела. Это не Танюсик! И не Смыш, не Брыкало, не Пуля… Более того, это был человек не из привычного цивилизованного мира, а самый настоящий туземец — темнокожий, в набедренной повязке, с длинным копьем в руке и множеством татуировок по всему телу. Вот только запах у дикаря был вполне обычный — «СК» Кельвина Кляйна.
«Как странно, — мимолетно подумала я перед тем, как заорать. — Глобализация добралась и до отсталых племен…» В голове возник образ огромного супермаркета посреди пустынного острова с вулканом…
Но тут туземец посмотрел на меня влажными черными глазами и приложил палец к губам.
Я замерла, и мы несколько секунд провели в гробовом молчании, если не считать плеска волн, урчания мотора и громких криков провожающих, которые доносились в иллюминатор.
А потом незваный гость исчез — так же тихо, как и появился.
Однако я все еще боялась шевельнуться. Неужели у меня глюки? Или в каюту и вправду заходил туземец с копьем? Я осторожно спустилась с полки, посмотрела в зеркало… Да нет же, все в порядке, вот она я, Сашуля Алешина, прекрасно отражаюсь… Только лицо немного перекошено, ну так не каждый же день к тебе в каюту забредают темнокожие аборигены!
Что-то белело под ногами. Я наклонилась и подняла книгу в мягкой обложке с портретом моего туземца. Нет, нарисован был, конечно, не он, но кто-то очень похожий, в набедренной повязке, раскрашенный — парень стоял на высокой скале, готовясь прыгнуть в море… А сзади притаилась девчонка, тоже туземка, и смотрела на парня таким взглядом, что было ясно — она его любит… Прикольная картинка, жалко, роман на китайском — обложка была испещрена иероглифами.
Но книжка была вполне реальной, и, значит, мой незваный гость — тоже. Что ж, в таком случае надо его догнать!
Схватив бестселлер, я открыла дверь, выскочила в коридор…
И нос к носу столкнулась с Карабасом-Барабасом. Огромный косматый бородатый дядька преграждал дорогу, не давая пройти. А в руках его — нет, это мне не привиделось, я точно помню! — был длинный плетеный кнут… И запах от злодея исходил вполне брутальный — ядреного мужского пота…
И тогда Буратино (то есть я) заорал диким голосом и бросился бежать. Я помчалась со всех ног и чуть не сбила выходящую из-за угла невероятно красивую блондинку в голубом мини-платье — поначалу мне даже показалось, что это известная модель Тина Венгерская. И духи как раз те же, что и у Тины — «Прада»… Но рассмотреть поближе не удалось: столкнувшись со мной, блондинка охнула, длинные волосы мазнули меня по лицу, а яркие губы прошептали иностранные слова с вполне интернациональным смыслом. Я наспех пробормотала извинения и рванула дальше. Теперь я точно знала, что это не Тина — вряд ли та стала бы ругаться на публике, даже на иностранном языке.
Я со свистом рассекала в коридоре воздух, пока не уперлась в какой-то тупик. Дальше прохода не было, и пришлось вернуться обратно. Заходить в каюту я не стала, решив сразу подняться на палубу.
Я успела как раз вовремя, чтобы увидеть небоскребы Сингапура, которые еще высились на горизонте, как неровные зубья огромной расчески.
Орава встретила меня радостными возгласами.
— Эй! Сюда! — завопила Танюсик, размахивая руками. — Ну наконец-то, — укорила она, когда я протиснулась через толпу зрителей. — А чего не накрасилась? Косметику не нашла?
В ответ я рассказала о странных событиях, случившихся со мной за последние пятнадцать минут.
— Ну, это у тебя точно глюки! — вынесла диагноз Танюсик. — Таких пассажиров на судне точно нет.
— Откуда ты знаешь? — обиделась я.
— Оттуда! Мы тут без тебя в игру играли — разглядывали и запоминали пассажиров. Смыш велел, для тренировки наблюдательности. Карабаса, блондинку и аборигена мы бы точно не пропустили! Зато здесь есть целая китайская спортивная команда, и Смыш сказал, что это бейсболисты. А Брыкало сказал, что футболисты! А Смыш…
— Погоди про китайцев. Ответь мне лучше — если у меня глюки, тогда что это такое? — я протянула подруге книгу. — И откуда я это взяла?
— Может, из библиотеки? — предположила Танюсик. Она выхватила у меня книгу, оглядела… — А зачем ты взяла на китайском? Лучше бы на английском, можно было бы «четверку» исправить, повысить успеваемость. А ты ее уже нюхала? Чем пахнет?
Под водопадом Танюсиковых вопросов не выстоять. Поток так оглушит, что забудешь, с чего все началось. Лучше просто стоять и тупо слушать, даже не пытаясь вникнуть или вставить слово — до тех пор, пока Танюсиково любопытство не иссякнет.
Выручил Смыш. Он взял у Танюсика книгу, открыл и жестом фокусника извлек оттуда десятиевровую купюру.
Танюсик замолчала на полуслове.
— Ну ты жжешь! — с восхищением воскликнул Сеня. — Я уже и забыл, как это у тебя бывает.
— Наверное, использовали как закладку, — сказал Миша про деньги. — Что касается книги… Где, ты говоришь, нашла ее?
— У нас в каюте. Туземец уронил, когда прятался.
— Ага, — хмыкнул Миша, но, наткнувшись на мой свирепый взгляд, заюлил: — Хорошо, хорошо, туземец, конечно же. Почему бы ему не быть на судне… Захотелось отдохнуть, расслабиться… После сезона дождей и охоты, или что еще там у них бывает… Вот он и решил отправиться в круиз, это же так развлекает! Заодно и книжечку почитать на японском…
— На японском? А я думала, на китайском…
— Много думать вредно. Мозги расплавляются…
От быстрой расправы полурослика спасло только то, что он все еще держал в руках мою книгу. Вернее, не мою, а чужую, да еще и чужие деньги в придачу. Немного побегав, этот трус нашел укрытие за широкой спиной Сени. Крепкая рука Большого Брата остановила меня, а спокойный голос вразумительно произнес:
— Сашуль, не парься. Это самый обычный бестселлер. Наверное, какой-нибудь стюард потерял, когда убирался у вас. Ну а тебе в твоем состоянии всякое может померещиться, сама понимаешь.
— Да ну вас! — обиженно отмахнулась я. Настроение было окончательно испорчено. Эсэмэска от Лехи, встреча со странными пассажирами, которые мне точно не померещились… А эти трое, вместо того чтобы поддержать и успокоить, только усилили нервотрепку своим недоверием.
— Это у нее от переживаний, — услышала я шепот Танюсика. — Она так мучается!
— Да? И что же у нее случилось? — спросил Миша.
— Леха вернулся к своей бывшей, — пояснила Танюсик.
— Обалдеть! — воскликнул Брыкало. — Но ведь она же в Мурманске!
— Вот и он сейчас там.
— Стоп. Погодите-ка. Народ, объясните мне, кто такой Леха, — потребовал Смыш.
Танюсик что-то быстро зашептала, но я ничего не разобрала, потому что началось самое страшное. Черные тучки, гулявшие по небу поодиночке, сплотились и стали одной злющей черной тучей. Резкий порыв ветра рванул паруса, корабль накренило, и, чтобы не упасть, мы ухватились друг за друга. Танюсик завизжала, Миша начал съезжать по палубе, и только Брыкало, за которого мы все ухватились, стоял твердо и надежно, как скала.
Хуже всех пришлось мне. Едва палуба ушла из-под ног, голова закружилась и к горлу подступил ком. Захотелось сесть, а еще лучше — лечь, что я и попыталась сделать, повиснув на руках друзей.
— Ой! Сашуля умирает! — донесся как сквозь вату голос Танюсика. — Доктора, скорее доктора!
— Не суетись. Это морская болезнь, — рассудительно заметил Смыш.
— А от нее умирают? — заволновалась Танюсик.
— Нет! — И почему этот всезнайка всегда во всем так уверен? А вот возьму и умру им всем назло!
— А когда она выздоровеет? — Танюсик пыталась перекричать ветер.
— Когда кончится волнение. Это может произойти не скоро…
— И что же теперь делать? — Танюсик чуть не плакала.
— Молиться, — посоветовал Брыкало. — Чтобы ветер утих…
До чего же парни злые и бесчувственные! Один уверен, что от морской болезни не умирают, хотя я как раз это и делаю, другой советует вместо лечения молиться, а третий… третий предлагает дружбу вместо любви!
— Ребята, проводите Сашу в каюту! — услышала я голос Пули. — Пусть полежит…
…Я лежала, отвернувшись к стене, и мечтала оказаться дома, в теплой постельке, которая прочно стоит на полу и не пытается изображать тренажер для космонавтов. А еще я мечтала вернуть прошлое, когда мы с Лехой гуляли с собаками и были неразлучны…
Я не знаю, сколько я так пролежала. Наверное, довольно долго, потому что Танюсик за это время дважды успела переодеться, сменить прическу и макияж. Но — вы только прикиньте! — меня так скрутило, что я осталась совершенно равнодушна.
Заходили парни. Они о чем-то шептались с Танюсиком, но я толком не разобрала — по-моему, обсуждали то ли какой-то фильм, то ли дискотеку… А может, и то и другое вместе — это меня тоже не интересовало.
Потом пришла Пуля и дала мне какую-то таблетку — горькую и противную.
Затем каюта опустела.
Физические страдания были так велики, что я даже забыла о страданиях из-за несчастной любви. Каюта кружилась, койка то ухала в пустоту, то взлетала под потолок, но потолок тоже взлетал, и меня кидало вверх и вниз, как будто сумасшедший Карабас раскачивал гигантские качели… А в голове кружилось лицо Карабаса, встреченного в коридоре, и за ним гналась блондинка в голубом и ругалась на непонятном языке. Завершал гонки абориген, он потрясал копьем и что-то орал, а следом по воздуху плыла Пуля, она грозила мне пальцем и протягивала таблетку…
— Быстро разойтись по каютам и ложиться спать! — вот что она кричала, но это было не во сне, а наяву, и относилось не к вымышленным персонажам, а к моим подгулявшим на вечерней дискотеке друзьям.
— Ой, ты представляешь, там такое было, такое! — Танюсик была верна себе и даже у постели умирающей подруги не могла не распространяться о своих похождениях и новых знакомствах. — В общем, он меня два раза приглашал, и еще бы пригласил, но Брыкало повел себя как самый настоящий деспот и в третий раз чуть не убил его. А Пули-то нашей и не было совсем! Прикинь? Отпустила нас на все четыре! И никакого ей дела нет до бедных детишек, а вдруг с нами что случится!
«Бедная Пуля! — вздохнула я. — Ну никак нам, детям, не угодишь! Слишком строгая — плохо, слишком мягкая — тоже нехорошо…»
Под Танюсикову монотонную болтовню я отплывала в мир сна. Море качалось, волны подкидывали меня и ловили, а вокруг порхала Пуля, и ее круглые блестящие глаза, не мигая, смотрели на меня. Мне было плохо как никогда, и это на второй день каникул! Вдруг отчаянно захотелось домой, в Москву, и пусть там метель и с Лехой только дружба, зато дома крепко стоят на фундаментах, людей не тошнит и не кидает из стороны в сторону, и можно и есть, и пить, и просто ходить… Как, оказывается, это много значит в нашей жизни!День второй
Утешительные призы
Второй день начался ничуть не лучше, чем закончился первый. Именно так я и написала в новом дневничке — но только на это и хватило сил, потому что качка, а вместе с ней и моя морская болезнь возросли на несколько баллов.
Жалостливая Танюсик не хотела без меня идти на завтрак и объявила голодовку, которая продлилась ровно пятнадцать минут — до стука в дверь Миши Смыша. Он с порога объявил, что на завтрак будут свежеиспеченные булочки.
— Опять диета насмарку! — Танюсик сморщилась, готовясь заплакать. — А мне и так уже надеть нечего… Тебе принести булочки? — с надеждой спросила она, и я не запустила в нее подушкой только потому, что не было сил поднять руку. — А жаль. Если бы ты съела мои, тогда и искушения бы не было.
Булочки мне, слава богу, не принесли, зато нежданно-негаданно обрушилась лавина подарков — каждый из Братьев решил отметиться и подбодрить бедную больную девочку.
Танюсик преподнесла мне свой ароматический кулон с лавандой, от запаха которой тошнить действительно стало чуть-чуть меньше.
Сеня Брыкало оставил на столике свой любимый брелок.
— Там лазерная указка есть, отмычка и ультрафиолетовый детектор купюр. Прикольно иногда побаловаться…
Взамен он попросил бинокль:
— Понаблюдаю за окрестностями. Занятные вещи увидеть можно…
Но самым интересным был подарок Смыша: появившись после завтрака у нас в каюте, он вытащил из рюкзака ноутбук.
— Начал переводить твой бестселлер в сокращенном варианте. Прикольно! Называется «Танцы на вулкане». Правда, тут пока только половина. Почитаешь на досуге, это довольно живенько… Да, и вот еще что, — он положил на стол десятиевровую купюру. — Это пусть останется у тебя, а книжку я еще подержу, ОК?
Я постаралась, чтобы мое «пасибки» выглядело натурально и сердечно, хотя на самом деле мне хотелось одного — чтобы все оставили меня в покое.
Однако, когда это желание исполнилось, я вдруг почувствовала ужасную пустоту и одиночество. Вот тогда-то и пригодились неожиданные подарки.
Для начала я взяла ноутбук Смыша. Asus ЕЕЕ, классная карманная игрушка, моя мечта! Я попробовала выйти в Интернет — но нет, беспроводных сетей рядом не оказалось или они были заблокированы. Тогда я открыла файл «Танцы на вулкане», начала читать и вскоре уже не могла оторваться.
«Танцы на вулкане»
Братья-соперники
«…Сын вождя племени исигов стоял на скале, готовясь к прыжку. Темное море далеко внизу бунтовало, кипело, разъяренно билось о берег, кидалось на скалы, изрыгая пену. Некоторые удары были так сильны, что утес под ногами Але-Оро содрогался, а брызги долетали до ног.
Шел шестой день состязаний, из всех претендентов остались только двое — Але-Оро и его сводный брат Жинн-Данн. Вон он, стоит на соседнем уступе, похож на сводного брата как две капли воды. Бронзовое тело напряглось перед прыжком, на лице — извечная маска самодовольства и презрения. Даже взгляда не бросит он в сторону Але-Оро, настолько уверен в победе.
Раздался первый удар гонга — старый шаман Шэнь-ши стукнул камнем по гладкой медной тарелке. Але-Оро наклонился и закрыл глаза, концентрируясь, — учитель Акко учил после первого удара не смотреть на море, а сосредоточиваться, собирая силу и разбивая страх и неуверенность.
Второй удар — тело Але-Оро напряглось, как пружина. Еще мгновение — и он ринется вниз, но нет, торопиться нельзя, нужно сдержать рвущуюся из всех пор энергию, собрать ее в кулак, чтобы ударить точно в нужный момент, ни раньше ни позже. Преждевременный старт был равносилен проигрышу. И не только для него, а и для всего племени.
Старый вождь умер девять дней назад. Перед смертью он вызвал к себе обоих сыновей.
— Вы будете биться наравне со всеми, — сказал он, и сила его слов была, как всегда, велика, хотя на чеканное лицо уже легла печать смерти.
— Но отец! Это несправедливо! — вскричал Жинн-Данн. — Власть должен получить сын вождя!
— Если он победит в играх, — непреклонно заявил отец. — Так было, так есть и так будет всегда. Я сам, чтобы стать вождем, должен был сразить остальных претендентов. А ведь мой отец был простым пастухом.
— Но сейчас все изменилось! Старое уходит, сменяется новым. Посмотри, что делается вокруг! Все племена давно уже отменили дурацкие старые порядки. Ичиоги провели к себе на остров электричество и Интернет…
— …И превратились в сонных безмозглых мух!
— Алотермы разрешили построить на плато аэродром…
— …И лишились своих лучших земель!
— А у теракезов есть скоростная магистраль и новые автомобили! — Жинн-Данн был сторонником прогресса и даже тайком от отца почитывал газеты, которые раз в месяц привозил на остров торговец-контрабандист.
— Зато у них нет чистого воздуха и здоровья!
Блеснувшие гневом глаза вождя на миг прояснились, но тут же бессильно потухли.
— Я сказал, что хотел, — прошептал он сереющими губами. — И да сжалятся над нами боги…Але-Оро стоял в углу, глотая слезы. Вместе с отцом уходило его детство, рушился привычный мир, в котором он беззаботно прожил четырнадцать лет. Честно говоря, ему совершенно не хотелось становиться вождем, он с радостью остался бы простым ловцом жемчуга — ловля и продажа жемчуга с незапамятных времен были основным занятием племени исигов. Благодаря мудрости и властности старого вождя, племя жило безбедно, обменивая жемчуг на рыболовные снасти, одежду и овец. Море и скот кормили исигов, леса, взбегавшие по склонам вулкана, давали кров. Казалось, так будет вечно, но девять дней назад старого вождя укусила ядовитая змея, очковая кобра, и, несмотря на все старания шамана Шэнь-ши, отец умер.
Но Але-Оро ни за что не смог бы нарушить родительскую волю. Если отец приказал соревноваться за право быть вождем, значит, так тому и быть. И ни на один миг не позволит он себе струсить или поддаться слабости.
Белая девушка из северной страны
Но кроме воли умершего было и еще кое-что, что тянуло его к высокому положению. Накануне вечером их с Жинн-Данном пригласил к себе шаман. Он сидел на шкуре леопарда, покрывающей большой пень, выдолбленный в форме трона.
— Молодые воины, — начал он торжественно, — завтра вам предстоит решающая схватка. А сегодня я советовался со звездами, и вот что они сказали: «Молодой вождь должен жениться».
— Жениться?! — изумленно воскликнули оба брата.
— Да. Мужчина без жены — это половина мужчины.
— Но на ком? — выпалил Жинн-Данн. На щеках его зажглись два рдяных пятна. — В племени нет ни одной, достойной стать женой вождя.
— В племени есть много достойных молодых девушек, — поправил юношу шаман. — Но жена вождя будет выбрана не из нашего племени.
— А из какого? — от нетерпения Жинн-Данн ерзал на полированном камне со склона вулкана Баоборо, служившем сиденьем гостям шамана.
Шаман бросил на него грозный взгляд, но старшего сына вождя было не так-то просто смутить.
— Так из какого племени приведут девушку? — настаивал он. — Мне надо знать! Я не хочу кого попало. Алотерманки малорослые, терокезки сварливые, а у дочерей ичиогов кривые ноги.
Слушая брата, Але-Оро презрительно усмехнулся. Жинн-Данн ведет себя как баба! Болтает так, как будто уже выиграл состязание. И все же и ему было интересно, кого звезды назначили в жены вождю.
— Ну хорошо, я скажу тебе, — сжалился шаман. — Это будет совсем не такая девушка, как ты думаешь. Это будет белая девушка, которая прибудет из далекой северной страны.
— Белая девушка?! — Жинн-Данн задохнулся от восхищения. — Как… как Барби?!
Але-Оро прыснул в своем углу, а шаман, воздев руки к пальмовым листьям, укрывавшим хижину, прошипел:
— О всемогущие боги, пошлите мне терпения! Иди отсюда, сын мой, и выспись как следует перед завтрашним днем! Тебя ждут суровые испытания!
Выйдя из хижины шамана, братья разошлись: Жинн-Данн жил у своей матери, старшей жены вождя, а Але-Оро — в хижине отца, так как мать его давно умерла.
Ночью перед состязанием юноша долго не мог уснуть. В полудреме ему мерещилась то огромная жемчужина, то красивая белокурая девушка из далекой северной страны… Засыпая, он подумал, что в итоге был бы совсем не прочь стать вождем…
И вот наконец-то раздался третий удар гонга. Тягучий медный гул разносится по берегу, ударяется о скалы, вызывая эхо и перекрывая шум волн. Тела двух братьев стремительно разгибаются, взлетают и, словно две золотые стрелы, вонзаются в бушующее море.
Але-Оро врезался в воду совсем рядом с острым скальным выступом. «Каких-нибудь два локтя, и зазубренный гребень пропорол бы насквозь», — запоздало испугался он, но вокруг уже пузырилась пена.
В море Але-Оро чувствовал себя как дома. Наверное, его дальние предки были рыбами или другими подводными жителями. Вот и сейчас темная пучина манила его, и он опускался все глубже и глубже, не опасаясь нехватки воздуха. Он умел задерживать дыхание, воздуха хватит надолго — гораздо дольше, чем нужно для того, чтобы достать Царицу Жемчужин.
Именно она была его целью — по правилам победителем назывался тот, кто доставал самую большую жемчужину. Все предыдущие дни Але-Оро и Жинн-Данн боролись на равных, быстро обойдя и отсеяв остальных претендентов. Жемчужины, которые братья доставали со дна капризного моря, становились все крупнее и красивее, и вот наконец пришел последний день состязаний, и все зависело от того, чья жемчужина окажется больше на этот раз.
Что ж, победа, можно считать, у него в руках. Але-Оро знал, куда плыть и где лежит она, Царица Жемчужин. Ему повезло, что для последнего дня соревнований старейшины выбрали именно эту бухту, хотя она и носила имя Ревущей. Ревущая бухта считалась самой опасной, и ловцы жемчуга никогда не заплывали сюда. Скалы вырастали прямо из моря, и прибой всегда был так силен, что шум от него разносился по всему острову. Прыгать со скал в море было невероятно опасно, а уж выбраться обратно — почти невозможно. Вот и сейчас молодые исиги с бамбуковыми шестами расположились на скалах, чтобы в любой момент прийти ныряльщикам на помощь.
Не замедляя движения, Але-Оро зажал нос, продул уши и ринулся глубже в синеющую пучину.
Младшая ученица шамана
Пого-пого с замирающим сердцем наблюдала, как смуглые тела пловцов пронзают водную стихию. Если бы море было спокойным, ныряльщиков было бы видно до самого дна. Но в этой бухте море никогда не бывало спокойным. Поэтому придется ждать теперь около двухсот дыханий — именно столько мог пробыть под водой Але-Оро. Она не волновалась за юношей — ныряние было основным занятием жителей острова, она и сама провела в море десятки полных лун и могла бы пробыть под водой сто пятьдесят дыханий, а то и больше. Ее мучило другое: кто достанет со дна моря Царицу Жемчужин и станет победителем? От этого зависела ее собственная судьба. Накануне вечером шаман Шэнь-ши вызвал ее в хижину для важного разговора.
— Ты — моя лучшая ученица, Пого-пого, — начал он, когда девочка выполнила ритуал приветствия. — Поэтому Совет старейшин решил избрать тебя для выполнения важной миссии.
Сердце Пого-пого радостно забилось — ее суровый учитель был скуп на похвалы. Но она ничем не выдала свою радость: первое, чему научил ее шаман, — сдерживать свои чувства.
Она хорошо помнила его уроки, которые начались, когда ей было всего пять лет. Во время первого урока шаман вывез ее на середину быстрой реки и сбросил с пироги. И спокойно смотрел, как малышка барахтается, крича и захлебываясь. Чудом добравшись до берега, девочка нашла самый тяжелый камень, который могла поднять, и швырнула в шамана. «А если бы я утонула?» — кричала она и бросала в своего «учителя-мучителя» все, что попадалось под руку — камни, песок, ветки… «Значит, утонула бы», — ответил он, не утруждаясь, чтобы уворачиваться: ни один из камней не оставил и царапины. Потом шаман пошел в глубь острова, а Пого-пого просидела на берегу до рассвета и заснула на теплом песке. Но с того дня не было для нее большего удовольствия, чем плавание.
— Ты избрана Хранительницей Ракушки, — продолжал шаман, помешивая в глиняной миске темный пахучий напиток из листьев кокосовой пальмы и стеблей кактуса.
— Хранительницей Ракушки? — переспросила Пого-пого и тут же прикусила язык: за глупость шаман наградил ее неодобрительным взглядом.
— Молодой вождь должен привести в свой дом жену, — продолжил Шэнь-ши после некоторой паузы.
Сердце Пого-пого подпрыгнуло в груди и упало, в ушах зашумело. Как будто в тумане она услышала остальное:
— Невесту выберет Ракушка. А ты должна будешь дать ей путь. Когда воля богов исполнится, ты привезешь избранницу Ракушки сюда, на Акаморо. Ты все поняла?
— Да. — Пого-пого постаралась утихомирить разбушевавшиеся чувства. Ракушка! Ей разрешат прикоснуться к ней! И не просто прикоснуться, а сопровождать ее в путешествии! Об этом ученица шамана и мечтать не могла.
И в то же время… Ей предстоит отправиться за женой вождя. И она сама, своей рукой, должна будет привести ее к нему в дом!
Думать об этом было совершенно невозможно. Нет-нет-нет, ни за что! Она ни за что не согласится ввести новую жену в дом вождя! Потому что… Потому что этим вождем, вполне вероятно, может стать Але-Оро. А она уже давно и всем сердцем любила младшего сына старого вождя.
Наверное, Пого-пого еще не научилась полностью справляться со своими чувствами, так как шаман вдруг резко поставил миску на стол и сердито проговорил:
— Ритуал посвящения ты пройдешь в первую ночь полнолуния. И если глаза у тебя будут такие же красные, как сейчас…
— Да-да, все будет исполнено, — пробормотала Пого-пого, пятясь к выходу. Первая ночь полнолуния — это же завтра! Но на этот раз ей удалось сдержаться и ничем не выдать свои чувства. Страшно было даже подумать о том, как может наказать ее шаман! Однажды она сама видела, как женщина, которая разгневала его, покрылась красными пятнами и два года вынуждена была прятать лицо под плотной накидкой.И вот теперь Пого-пого в невероятном волнении стояла среди зрителей, ожидая приговора. Она молила богов о том, чтобы победа досталась Жинн-Данну, которому она бы с радостью привела жену. «Только бы не Але-Оро, только бы не Але-Оро! Пусть он проиграет, пусть проиграет! Пусть победит Жинн-Данн!»
Царица Жемчужин
Але-Оро не сомневался в своей победе: он точно знал, зачем и куда плывет. Про Царицу Жемчужин ему рассказал старейший в племени ловец жемчуга — девяностолетний Пагоро. Старик был живой легендой — век ловцов жемчуга короток, они едва доживают до пятидесяти. Пагоро был учителем Але-Оро в плавании и нырянии, учителем строгим, иногда даже жестоким. Але-Оро часто плакал в детстве — от усталости и наказаний, он ненавидел старика-ныряльщика, и прошло довольно много времени, прежде чем он, повзрослев, понял, что требовательный учитель старался для его же блага. В тот день, когда Пагоро умер, Але-Оро исполнилось девять. Учитель вызвал его к себе и приказал сесть на циновку рядом со своим ложем.
Мальчик неохотно повиновался — дома его ждали подарки и праздник, а в темной убогой хижине старика Пагоро уже, казалось, поселилась смерть.
— Я расскажу тебе про Царицу Жемчужин, — сказал старый ныряльщик, обхватив руку ученика скрюченными пальцами. Голос его шелестел, как высохшая трава на ветру, но Але-Оро слышал каждое слово. — Сам я не видел ее, но мне поведала бабушка. Раковина лежит в подводной пещере в Ревущей бухте, в первом гроте справа. Бабушка так и не смогла достать ее, хотя была легендарной ныряльщицей, и три самые крупные жемчужины племени принесла именно она.
— Вход в пещеру прячется за большой лунной водорослью, ты легко найдешь его. Дальше будет труднее, грот сторожит могучий водяной дракон. Три головы плюются огнем и дышат горячими пузырями. Но если упросить дракона, он успокоится — и тогда можно проникнуть к жемчужине и достать ее. Бабушка говорила, что уже тогда ракушка отличалась невероятными размерами, а ведь это было около ста зим назад.
Пагоро говорил так, будто Але-Оро уже завтра предстояло плыть за жемчужиной.
— Но как же сохранить воздух, пока будешь упрашивать дракона? — История так заинтересовала Але-Оро, что он позабыл про день рождения и не замечал скрюченные старческие пальцы, все еще сжимающие его руку.
— Наверху находится большой пузырь воздуха. Если доберешься до него, можно сделать передышку. Главное — не перепутать его с ядовитыми пузырями. Если ты вдохнешь оттуда, то умрешь.Все это Але-Оро вспоминал, подплывая к пещере. Воздух, который во время спуска он потихоньку выдыхал, почти закончился, он чувствовал нарастающую тяжесть в груди.
Быстрее… Быстрее… Где же лунная водоросль? Ага, вот она. Светящиеся стебли шевелятся и горят, как лунные лучи, — за это водоросль и получила свое название. А вот и вход в пещеру. Туда, мгновенно развернуться — и вверх, к потолку, где колышутся большие пузыри. Который же из них воздушный? Может быть, этот? «Нет, не то, — интуитивно почувствовал Але-Оро, отшатываясь. — И этот не годится, и этот…»
На мгновение паника охватила его, но он справился с собой. Получится… Все получится… Не дышать можно дольше, чем кажется, много дольше — так учил старый Пагоро. Он окунал мальчика с головой в воду и держал там, не давая всплыть. Постоянно пребывая на грани захлебывания, Але-Оро научился определять истинную нехватку воздуха.
Огромная плоская линза висела под сводом пещеры, края ее слегка опалесцировали. Она! Голова ныряльщика вонзилась в пузырь, рот раскрылся, судорожно хватая воздух.
Отдышавшись, Але-Оро поплыл дальше — в первый грот справа. Путь был свободен, и ныряльщик, не веря своему счастью, ринулся вперед. Но нет, водяной дракон вырос прямо перед ним, а потом набросился на пловца — огромные головы злобно рычат, огненные языки лижут кожу. Тело опалило жаром, Але-Оро изо всех сил замолотил руками и ногами, отбиваясь, а потом рванулся обратно, чудом вырвавшись из объятий страшного чудовища.
Услышанная молитва
Пого-пого не находила себе места от нетерпения. Прошло уже двести дыханий, а ныряльщика все не было. Что случилось? И не она ли своими мольбами о поражении накликала на Але-Оро беду?
В раскаянии девочка сложила перед собой дрожащие ладони.
— Пусть он выиграет, о боги, — прошептала она, глотая слезы. — Пошлите ему победу. Отдайте ему Царицу Жемчужин.Але-Оро быстро развернулся, чтобы встретить чудовище лицом к лицу. Но нет, дракон не преследовал его — пожалел, наверное.
Что же делать? Как уговорить его пропустить в грот?
Але-Оро снова поднялся к воздушному пузырю, перевел дыхание.
Потом приблизился к гроту и замер перед драконом, ожидая нападения.
«Что тебе нужно? Чего ты хочешь?» — мысленно спросил он. «Самое дорогое, — прозвучал вдруг в голове ответ. — Отдай самое дорогое, что у тебя есть».
Самое дорогое? Что же это?
«Воздух! — вдруг понял он. — Дракон просит мой воздух!»
Але-Оро подплыл ближе, начал выпускать изо рта воздух — и вверх потянулась цепочка жемчужин — пузырьков…
Когда воздух кончился, дракон вдруг исчез. Только что три огнедышащие головы качались рядом, и вдруг их не стало, а перед потрясенным Але-Оро открылся темный зев подводного грота. Ни минуты не медля, он ринулся внутрь — задерживать дыхание на выдохе было гораздо труднее…Жинн-Данн выскочил из воды легко, как надувной овечий пузырь. Тут же к нему потянулись шесты исигов, и, ухватившись за один из них, подкинутый волной старший сын вождя выбрался на берег.
— Я нашел ее! — похвастался он, едва переведя дух. — Я нашел Царицу Жемчужин! Вот она!
Он раскрыл мокрую ладонь, и все увидели жемчужину невероятной красоты и совершенства. Огромная, гладкая, розоватая, она была идеальной формы и переливалась всеми цветами радуги.
— Я подарю ее своей невесте! — вскричал Жинн-Данн. — Своей белой невесте из далекой северной страны!
Он сжал жемчужину, поднял руки и закричал слова благодарности богам. Старший сын вождя смотрел в небо и улыбался, и капли стекали с его гладких черных волос на темные мускулистые плечи.Ракушка лежала в глубине пещеры и светилась. На мгновение Але-Оро опешил: это было невероятно, ракушки-жемчужницы никогда не светятся. Но в следующий миг он протянул руку и снял раковину с камня. Ладони сразу стало жарко чуть не до ожога — как будто он схватил раскаленный камень. Но Але-Оро не думал об этом — надо было быстрее всплывать. В пещере он еще раз отдышался, а потом, обогнув лунную водоросль, начал подъем — вернее, разрешил морю выталкивать себя. Это было самым важным — медленное движение наверх, когда грудь разрывается от нехватки воздуха. Но иначе нельзя, иначе — смерть: воздушные пузырьки отомстят, перекроют внутри тебя трубки с красной влагой жизни. Але-Оро осторожно выпускал воздух и поднимался вверх вместе с пузырьками, не быстрее. Так и двигался он, с горящей ракушкой в руке в окружении шлейфа серебристых пузырьков.
Зрители, увлеченные разглядыванием жемчужины Жинн-Данна, забыли о втором ныряльщике. Парни побросали бамбуковые шесты и сгрудились вокруг сына вождя. Лишь Пого-пого не могла оторвать взгляд от бушующего внизу моря. Ее мучили раскаяние и отчаяние: неужели она своими заклинаниями навлекла на любимого смерть? С каждым вдохом девочка становилась все бледнее, как будто это у нее, а не у Але-Оро не хватало воздуха.
Время шло, а ныряльщик не появлялся. Ужас охватил Пого-пого. Если он не вернется… Если такое произойдет, она не станет жить. Она прыгнет вслед за ним туда, в бушующую глубину Ревущей бухты, чтобы навсегда соединиться с любимым в объятиях моря.
Подъем казался бесконечным. Но вот наконец желтеющий солнечный свет. Выныривать сразу нельзя, надо дождаться промежутка между бурунами. А дальше уже не опасно: выбраться на берег с помощью шеста — сущая ерунда.
«Ага, вот он, тот самый момент!» Але-Оро убрал ракушку в мешочек на поясе, вырвался на поверхность и с шумом вдохнул. Какое же счастье — просто дышать! Еще вдох, еще — он никогда не мог сразу надышаться после долгого погружения.
Но где же шесты? Где верные помощники-исиги? Почему медлят? Без них ему не выбраться на острые отвесные скалы — пока он нырял, волнение усилилось, это уже настоящий шторм!
Але-Оро крикнул, но голос подвел, так бывало иногда от задержки дыхания. Он обернулся — огромный водяной вал надвигался сзади, нырять уже поздно, гора воды подхватила, еще мгновение — и она всей своей мощью расплющит его о скалы.
И младший сын вождя вдруг осознал, что боги могут отнять у него жизнь прямо сейчас, в момент триумфа, и обратил отчаянный взор к небу с последней молитвой.
И вдруг — о чудо! — перед ним возник шест. Але-Оро схватился за него, обвил ногами — волна спеленала и потащила к камням, но он держался, хотя безжалостная вода вырывала бамбуковую палку. И вдруг напряжение отпустило — водяной вал с грохотом ударил в скалу и, обдав юношу фонтаном брызг, схлынул. Теперь быстрее наверх! Надо успеть до следующей атаки. Настала очередь того, кто держал шест, — он должен помочь ему, подтягивая палку наверх.
Але-Оро поднял глаза и увидел своего спасителя, вернее — спасительницу.
Это была девчонка зим десяти, не больше. Она стояла, закусив губу, изо всех сил сжимая шест и упираясь ногами. В испуганных светло-карих глазах сверкает отчаянная решимость, черные волосы взъерошились, как перья у рассерженного птенца… Да как же она держит-то его, одна? Откуда у нее столько сил? А ведь он даже и не помнит ее, и имени не знает…
Но надвигалась новая волна, и Але-Оро, отбросив посторонние мысли, быстро полез наверх.Пого-пого не помнила, как схватила шест и бросилась на помощь Але-Оро. Она и сама не знала, каким чудом ей удалось удержать непосильную ношу. В один миг отяжелевший шест чуть было не вырвался из рук, она повисла всем телом, ноги оторвались от земли… Потом кипящие буруны схлынули, и Пого-пого увидела на шесте Але-Оро. Он удержался! Он жив! Спасен! Но времени для радости нет — показался следующий вал, он наступает, рычит… Пого-пого закричала, пронзительно, громко, и вот уже другие исиги спешат на помощь, в шест вцепляется сразу несколько рук, рывок — и Але-Оро взлетает на скалу, и белый рычащий зверь бессильно тянет вслед пенные лапы…
Жемчужина Але-Оро была бесспорной Царицей. Рядом с ней находка Жинн-Данна смотрелась как младшая сестренка. Царица Жемчужин была размером с молодой кокос и не имела ни единого изъяна. Гладкая, овальная, светло-серая, она светилась изнутри серебристым светом и переливалась цветами Луны и звездного неба. Едва увидев жемчужину, старейшины склонились в глубоком поклоне. — Ты выиграл, — сказал глава старейшин, надевая на шею Але-Оро ожерелье из позвонков белой акулы — символ победы. — И да будут боги благосклонны к нашему племени.
Три розовые жемчужины
Церемония инициации вождя состоялась на следующий день. Пого-пого почти не запомнила ее. Крики, стук барабанов и рев раковин оглушили ее, от обилия воскуряемых благовоний кружилась голова. В праздничном наряде вождя Але-Оро изменился до неузнаваемости. Волосы с вплетенными в них перьями и жемчужинами густой гривой опускались до пояса, щеки пересекали три яркие синие полосы, на лбу горело желтое солнце — символ власти. Он исполнял положенные ритуалы, а Пого-пого уже видела рядом с ним белокурую красавицу-жену.
Жемчужину нес глава старейшин. Как сквозь сон донеслись до Пого-пого слова:
— Ты будешь великим вождем, Але-Оро. Потому что за всю историю племени исигов никому не удавалось достать со дна моря жемчужину больше и прекраснее, чем эта. Подари же ее своей будущей жене, и да будут боги милостивы к исигам.
Але-Оро впервые вошел в отцовский дом не как сын, а как хозяин. После долгого стояния на жаре он чувствовал себя уставшим и опустошенным. Хотелось сбросить все символы власти, побежать к морю, беззаботно нырять и плескаться до заката. А ночью помчаться в горы и гонять диких серн… Но нет. Время беззаботной юности миновало. Теперь он — вождь племени, важное лицо. Не пристало ему вести себя как мальчишке.
Глава старейшин вошел в хижину, склонился в глубоком поклоне.
— Какие будут указания, о всемогущий вождь?
«Указания? Надо давать указания?» На мгновение Але-Оро растерялся. Он не был готов давать указания.
Глава старейшин почувствовал его замешательство и улыбнулся уголком рта.
— Может быть, вы хотите отблагодарить кого-нибудь или наказать? — подсказал он.
«Отблагодарить?» Ах да, его спасительница, маленькая девчонка, которая первая протянула ему шест. Этот поступок достоен трех розовых жемчужин! Но для начала неплохо было бы узнать, как ее зовут.
— Приведите ко мне ту, что помогла мне вылезти из воды, — приказал он, стараясь говорить важно и торжественно.
Глава старейшин покачал головой:
— Это невозможно.
— Почему же?
— Ее уже нет с нами. Она отправлена вместе с Матерью-Ракушкой для выполнения священной миссии.
— Какой же? — В конце концов, он был вождь и имел право знать обо всем, что происходит в племени.
— Она должна привести вашу жену.
«Жену?! Значит, важнейшая миссия возложена на десятизимнюю девчонку?» И тут же Але-Оро вспомнил закушенную губу и полный решимости взгляд. «Справится! Она справится», — понял он.
— Ее смелость и решительность на состязаниях заслуживают трех розовых жемчужин! — объявил он.
Старейшина одобрительно кивнул:
— Я выделю награду из вашего хранилища, — сказал он.
— А те ловцы, кто бросил сегодня шесты, заслуживают наказания, — продолжил Але-Оро.
Глава старейшин снова кивнул:
— Они проведут по три дня на общественных работах каждый.Но вот наконец томительный и такой важный в жизни день закончен. Але-Оро подошел к лежащей в скорлупе кокоса жемчужине, которая мерцала в темноте, как маленькая Луна. Жаль будет расстаться с ней! Но это подарок невесте, так решил Совет старейшин, и теперь он обязан подчиниться.
Але-Оро сложил в углу символы власти, умылся из подвешенной к ветке черного клена сухой тыквы и растянулся на циновке. Сквозь пальмовые листья, устилавшие крышу, светили звезды. Он загадал, чтобы его будущая жена была похожа на одну из них. А потом всемогущий вождь доблестного племени исигов свернулся калачиком и уснул…»
Неожиданное открытие
Я так увлеклась чтением, что забыла о морской болезни. Да и о Лехе, признаться, тоже… Интересно, что там дальше? Встретится ли Але-Оро с невестой? И завоюет ли Пого-пого свою любовь? Почему-то мне хотелось, чтобы у нее все получилось: с первых же страниц я симпатизировала туземной девчонке. Наверное, потому, что почувствовала в ней родственную душу — она была маленькая, настырная, боевая — совсем как я. И — такая же несчастная в любви…
Чтобы не заплакать, я схватила брелок Брыкалы, начала пускать по стенам лазерные зайчики. Это немного развлекло, и я почти успокоилась, но потом мне пришла в голову мысль проверить подлинность денег у себя в кошельке. Держась за живот, я полезла вниз — но, видимо, за время болезни совсем ослабла, потому что не удержалась на лестнице и сорвалась, спикировав носом прямо в тарелки с булочками. Качка качкой, но аппетитный запах пересилил все, и вскоре я уже сидела за столом, уплетая булочки, и не остановилась, пока не съела их все до одной.
Ясно, что после этого я стала тяжелой и неподъемной, как ранец первоклассника, и пришлось на некоторое время зависнуть внизу. Чтобы скоротать время, я достала из сумки кошелек и разложила на столе свои финансы. Потом по очереди брала купюры и направляла на них луч ультрафиолета, с интересом наблюдая за искорками свечения. Денежки все до одной оказались настоящими, и Великая Сыщица почувствовала легкое разочарование — ничего интересного, ни одной фальшивки!
Но едва я подумала об этом, как увидела вдруг, что одна из банкнот не светится. Не поверив своим глазам, я вертела ее в лучах и так и этак — никакого эффекта! Денежка была тусклой и блеклой, и сердце радостно забилось — вот она! Фальшивая! Мне удалось выйти на след очередного международного преступления! Международного — потому что это были те самые десять евро, которые Смыш вытащил из бестселлера…
Как же мне повезло! Теперь есть чем заняться, а работа, как я уже успела убедиться, лечит любую боль — и физическую, и душевную.
Вот и сейчас я поняла вдруг, что выздоровела. И от Лехиной «дружбы», и от морской болезни… У меня было дело, и, значит, я снова на коне! Скорей, скорей, рассказать обо всем Братству!
Сорванная вечеринка
…Я взлетела по лестнице и, очутившись на палубе, обнаружила, что уже ночь. Это было ошеломляющим открытием, как будто я вышла за дверь и попала в чарующую сказку — что-то наподобие «Тысячи и одной ночи», только с приметами современности в виде корабельных огней на горизонте и мигающих красных точек в небе. Все остальное было забыто. Я затаила дыхание, наслаждаясь волшебством. Было абсолютно темно, лишь яркие звезды обсыпали бархатное небо, как кокосовая стружка — шоколадное пирожное. Прямо надо мной сиял главный фонарь — полная Луна. Море покорно плескалось вдоль борта, ручное, ласковое, словно просило прощения за то, что причинило мне столько огорчений. Теплый воздух нес запахи соленой воды, мокрых водорослей, тропического леса и чужой, незнакомой жизни. «Королева морей» скользила по лунной дорожке в неведомые, манящие края и была единственным твердым островком в мире воды и воздуха… Хотя нет, не единственным — следом плыло еще какое-то судно, и его огни романтично поблескивали на фоне темного моря.
И вдруг с острым ощущением счастья я поняла, что готова сродниться с новым миром, непонятным, но прекрасным, что он перестал быть чужим и вливается в меня огромной теплой волной безбрежного Индийского океана… Или нет, Южно-Китайского моря… Или какое еще тут море есть, Андаманское, что ли… Да уж, не зря у меня по географии с трудом «четверка»!
— Вот ты где! — прогремел сердитый голос Танюсика, разрушая волшебство. — Народ, сюда, я нашла ее!
Подруга больно вцепилась в руку и прошипела:
— Топиться решила? Совсем с катушек съехала?
Подбежал Сеня Брыкало. Вдвоем они скрутили меня так, что я едва могла вздохнуть. Почему-то никто из них не хотел верить тому, что у меня и в мыслях не было покушаться на собственную жизнь.
— Знаем мы тебя! — в один голос заявила сладкая парочка. — То глюки, то муки…
— А где Смыш? — в последнем отчаянном усилии вырваться спросила я.
— На дискотеке, — объяснили мне. — Мы все там тусуемся, а что еще тут делать ночью…
Не знаю, какими силами мне удалось уговорить «спасателей» отпустить на дискотеку и меня.
— Я даже предкам так собой командовать не позволяю! — в сердцах заявила я чересчур рьяным друзьям.
И вот после почти двух суток полного воздержания я вступила в самое сердце нашего корабля: ночной клуб с баром. И тут же испытала жестокое разочарование: на дискотеку это было совершенно не похоже. Почти все столики оказались занятыми, у одной стенки выстроилась китайская сборная по бейсболу, у другой — австралийская команда девочек-пловчих, но все было чинно и уныло, как на детском утреннике. Расчеты Смыша с Танюсиком оправдались: танцевали всего три пары.
Я поискала глазами своего соседа по парте и с удивлением обнаружила его среди этих пар, в объятиях Прекрасной Принцессы. По всему было видно, что парочка неплохо проводит время: Смыш что-то шептал красавице на ухо, а она смеялась, высоко закидывая голову и демонстрируя голливудскую улыбку.
И тут в меня вселился бес. Ах вот как? Я умираю одна в каюте, а он развлекается на всю катушку! Оторвав от себя нежные лапы друзей, я бросилась через зал наперерез танцующей паре. Скорей, скорей, я приглашу первого попавшегося, да вот хотя бы этого, например, который притаился в темном углу за торчащей из кадки пальмой.
Я схватила полутень за руку, вытащила ее в полумрак и, к своему ужасу, увидела, что сгоряча выдернула из грядки не ту морковку: я имела в виду что-нибудь попроще, а оказалось, что в мои руки попался сам Прекрасный Принц.
Но обратный ход давать было поздно: Принц радостно улыбнулся, потянулся ко мне и обхватил за талию. Пришлось положить руки ему на плечи, и вот мы уже стали четвертой парой на паркете и топчемся среди остальных, пытаясь не отдавить друг другу ноги.
На самом деле все было не так уж и скверно, учитывая, что совсем недавно я не могла оторвать голову от подушки. Когда я немного пришла в себя, то обнаружила, что Принц довольно неплохо танцует и к тому же от него исходил аромат все тех же моих любимых «СК». «Может, у них тут один пузырек на всех?» — подумала я и произнесла вежливую фразу по-английски — надо же было как-то начинать разговор!
К моему удивлению, Принц ответил — но односложно, так, что не за что было уцепиться для развития диалога. Тогда я повторила приветствие по-французски, а затем по-немецки и по-испански — я умею здороваться и прощаться на десяти языках, включая японский, финский и чешский.
Принц покорно отвечал на все мои приветствия, и я уже отчаялась, что этим наше общение и ограничится, когда он вдруг произнес:
— А давай по-русски!
Хорошо, что в темноте не было видно, как быстро и качественно я умею краснеть!
Общение набирало обороты, и вскоре я узнала, что Принц и Принцесса — брат и сестра, родом из Индии, что отец их — индус, а мать — русская, поэтому они с детства хорошо говорят по-русски.
С парнем оказалось неожиданно легко и весело. Его звали Камаль, он прикалывался, шутил, рассказывал анекдоты и, самое главное, внимательно слушал и смеялся от моих.
Мы не заметили, как кончился один танец и начался другой, — просто танцевали и разговаривали, как старые добрые приятели. Лишь однажды, обернувшись, я увидела вытянутые физиономии Братства во главе со Смышем — это было так прикольно, что я долго хихикала, а потом поведала Принцу о наших приключениях и расследованиях.
И — о чудо! — оказалось, что он в деталях знает об истории, описанной в моем розовом дневничке: индийская пресса широко и подробно освещала дело о пропавшем изумрудном глазе знаменитого Золотого леопарда. Принц с любопытством расспрашивал о ходе расследования, а потом с увлечением воскликнул:
— Так это вы та знаменитая четверка! О, как я рад возможности пообщаться с вами! Я о таком и мечтать не мог!
Он захотел тут же познакомиться с моими друзьями, и мы заняли столик недалеко от стойки бара.
— Ой! Что это? — Сев на окружающий столик диван, Камаль вытащил из-под себя какую-то книгу, оказавшуюся Моим Любимым Бестселлером. Так вот как Смыш хранит чужие вещи! Разбрасывает где попало.
— Неплохая обложка. — Камаль в полумраке пытался разглядеть рисунок. — Жаль, что на китайском.
— На японском, — поправила я.
— Все равно жаль. Я ни на том, ни на другом не читаю.
Подошла барменша — странная женщина в длинном платье и чадре, и мы заказали коктейли. Мои друзья не торопились присоединиться к нам, они топтались посреди зала, делая вид, что танцуют, а на самом деле исподтишка наблюдая за нами.
Но вот музыка кончилась, и к столику подсела остальная часть компании. Сразу стало тесно — особенно когда на диван плюхнулся Сеня Брыкало.
— Где ты откопала этот манекен? — поинтересовался он, бесцеремонно отпихивая Камаля к самому краю.
— Под пальмой, — ответил Камаль, и посрамленный Сеня съежился, как сдутый воздушный шарик.
Но Принц оказался незлопамятным, и вскоре мы все пятеро весело болтали, делясь впечатлениями о погоде, круизе, «Евровидении», Интернете, книгах, родителях, друзьях, школе… Обилие общих тем оказалось неисчерпаемым!
Потом к нам подсела Принцесса, и стало еще теснее. Оказалось, что ее зовут Варанаси, и она тоже вполне сносно говорит по-русски — достаточно для того, чтобы реагировать на шутки.
И лишь когда мы вдоволь наговорились, Танюсик вдруг сказала:
— А знаете, я ведь недавно видела в коридоре Сашулиного Карабаса!
В ответ на изумленные возгласы она пояснила, что встретилась с одной из моих «галлюцинаций» в коридоре у выхода на палубу.
— Кто бы мог подумать, что он действительно существует! Страшный, аж жуть! — расписывала Танюсик. — Лохматый, бородатый, глаза черные и пронзительные.
— О! Точно! А я тоже забыл вам рассказать! Я ведь сегодня днем видел Сашкину Блондинку, честное слово! Она шла по коридору прямо передо мной! Ноги длинные, как будто наращенные. Правда, у нее каблуки были сантиметров девять, не меньше… — вспомнил Сеня.
— Самое интересное, что я утром видел туземца, — пробормотал Смыш, задумчиво глядя на Камаля.
— Значит, я нормальная? — обрадовалась я. — И можно не собираться в психушку?
— Можно не собираться, — успокоили друзья.
А потом Танюсик вдруг сказала:
— Камаль, а ведь ты у нас номер один в списке Прекрасных Принцев!
И мстительный голос Брыкалы тут же подхватил:
— Варанаси, а ты у нас самая первая Прекрасная Принцесса!
И тут вдруг Принца прорвало.
— С вами так прикольно, — сказал он, — что я хотел бы открыть одну тайну. Вы не ошиблись. Дело в том, что я действительно принц. А сестра — принцесса. Мы — дети магараджи Бхуджангари, одного из правителей Индии. Только, пожалуйста, никому ни слова! Мы путешествуем инкогнито, и никто не должен знать о том, что вы только что услышали.
— Ой, мамочки, я сейчас упаду! — пролепетала Танюсик, впившись в Камаля восторженным взглядом. — Никогда в жизни не видела живого принца!
— Принц оказался принцем… Бывает же такое, — ухмыльнулся Миша.
— А инкогнито — это что, фамилия? — поинтересовался Сеня. — Типа псевдоним?
— Инкогнито — это значит тайком, — объяснил Смыш. — Под чужим именем, чтобы никто не знал.
— А! Прикольно! А зачем?
— Чтобы можно было пожить обычной жизнью, — ответила Варанаси. — Без телохранителей, учителей и все такое. Знаете, что здесь было бы, если бы нас узнали? Папарацци слетелись бы, как саранча.
— А! — сказал Сеня и полез за айфоном. Мы тоже быстренько достали свои и нащелкали кучу фоток.
— Народ, слухай сюда! Знакомство с Их Высочествами надо отметить! — воскликнул Сеня, когда все возможные ракурсы были исчерпаны. Он выскочил за дверь и через пять минут вернулся с завернутой в газету огромной копченой рыбой.
— Сегодня на стоянке купил, — похвастался он, с хрустом разламывая огромные ребра. — На острове Бентан. Попробуем местный деликатес!
— А газету где взял? — с подозрением покосился на приятеля Миша.
— Ну да, твоя, извини… Но ничего другого под рукой не оказалось, вот и пришлось… Да ведь ты уже все прочитал, чего переживать теперь!
— О! Отлично! За мной выпивка! — воскликнул Принц, увидев рыбу. Он сделал знак барменше, которая тут же принялась мешать коктейли.
— С градусом или без? — поинтересовался Сеня.
— Без. Несовершеннолетним нельзя. Тут с этим строго, — вздохнул Камаль.
От резкого запаха рыбы мне чуть не стало дурно — все-таки морская болезнь еще давала о себе знать, — однако расстраивать доброго Брата не хотелось, и я, решительно пододвинув к себе коктейль, начала покорно жевать свою порцию.
Парни подняли стаканы, сдвинули, и…
И тут в бар ворвалась Пуля. Как будто стояла под дверью и выжидала, чтобы нагрянуть в самый драматичный момент!
— Это что такое? — визгливый голос поднялся к самым высоким нотам. — Кто позволил? Как посмели? А ну, давайте сюда эту гадость — и марш по каютам!
Она выхватила у меня стакан и отнесла на стойку. Так же поступила и с другими стаканами, с той только разницей, что остальные успели в спешке хоть что-то отпить. Потом принялась за рыбу: завернула остатки в газету и выкинула в мусорное ведро.
Напрасно мы убеждали ее, что наши коктейли — детские, безалкогольные, а рыба — всего лишь обычная еда. Разбушевавшаяся гидесса ничего не хотела слушать.
— Еще раз увижу такое, сниму с корабля и отправлю в Москву! — громыхала она, заглядывая под стол — как будто надеялась найти там ящики с незаконными продуктами. — И никакие ваши заслуги не помогут!
— Ну вот, такую вечеринку сорвала, — ворчала Танюсик, когда мы вернулись в каюту. — И почему всегда так: только начнешь нормально жить, а тут — бац! — взрослые.
Но мое хорошее настроение было не убить. Морская болезнь отступила, и я надеялась в оставшиеся дни наверстать упущенное: новые знакомства, интересные места, события, приключения, происшествия, тайны, интриги — все те радости жизни, что прошли мимо меня за время вынужденного безделья.День третий
Неожиданное предложение
Утро выдалось ясным и свежим, солнечный свет лился в иллюминатор мощным потоком, за бортом раздавались крики чаек.
Чувствуя невероятную бодрость, я спрыгнула прямо к Танюсику, но подруга никак не хотела просыпаться, хотя я и толкала ее, и щипала, и пинала, и громко кричала на ухо. Вот это спячка!
Пришлось завести на ее айфоне мелодию утренней побудки, и только тогда Танюсик открыла глаза, вяло потянулась и томно спросила:
— А какой сегодня первый урок?
— Выслеживание преступника, — услужливо подсказала я.
— Да? А второй? — Танюсик спросонья не «втыкала».
— Поиски клада, — сказала я.
— Угм… А третий? — Подружка сладко зевнула и уставилась на меня сонными глазами.
— Танцы с Прекрасным Принцем! — рявкнула я, стаскивая с нее одеяло.
Но не успели мы с Танюсиком привести себя в порядок, как раздался стук в дверь.
— Кто это? Если парни, не пускай, пока я не накрашусь! — озабоченно предупредила Танюсик, прячась в ванной.
Это оказалась Пуля. И не одна: рядом с ней стоял — кто бы вы думали? А вот и не угадали, не Туземец, не Блондинка и не Карабас-Барабас, а самый обычный дедушка лет пятидесяти.
Ну, не совсем обычный, потому что на нем был длинный серебристый халат и белая тюбетейка, а глаза его смотрели остро и пронзительно. Но так как мои мысли были заняты другими персонажами, дедушка не произвел на меня никого впечатления.
До тех пор, пока Пуля не сказала:
— Девочки, думаю, вам будет интересно узнать, что на нашей яхте снимается кино.
— Кино?! — одновременно воскликнули мы: я — в каюте, Танюсик — в ванной. Потом подружка перехватила инициативу и первой выстрелила вопросом:
— А кто снимает?
— Съемочная группа известной индийской кинокомпании.
— Болливуд! — ахнула из-за стенки Танюсик. — Класс! А что снимают?
— Киносериал. Не знаю точно, на какую тематику…
— Это все равно. Обожаю индийские фильмы! Могу смотреть их все подряд!
Интересная была беседа: Пуле отвечал голос Танюсика из ванной, а я стояла и молчала. Дедушка тоже молчал, но при этом так пристально разглядывал меня, что я чувствовала себя ужасно неуютно.
Однако вскоре все разъяснилось.
— Девочки, я хотела познакомить вас с одним из пассажиров — знаменитым немецким кинорежиссером Вимом Хендерсом. Если вы действительно увлекаетесь кино, то должны хорошо знать это имя.
— Вим Хендерс! — восторженно завопила Танюсик. — Это же мой любимый! Два «Оскара» и три «Медведя»! Покажите мне его, покажите!
— Выходи и сама увидишь, — не выдержала наконец я.
Дверь ванной распахнулась, и оттуда стремительно вылетела Танюсик — свежая как роза, очаровательная, как фотомодель. Какие же чудеса творит косметика!
— Ой, а вы режиссер, да? Тот самый Вим Хендерс? — залепетала подруга. — А автограф дадите? А сфоткаться с вами можно? А сувенирчик на память? А над каким фильмом вы сейчас работаете? А какой у вас самый любимый? А кто у вас самый любимый актер? А не планируете ли вы снять Джонни Деппа? А Орландо Блума? А Киру Найтли?
Да уж, подружка была в своем репертуаре! Она млеет от знаменитостей и коллекционирует их автографы и фотки. А уж если кто попадется ей в лапы, пусть готовится к худшему — ниагара подружкиной любознательности утопит кого угодно!
Режиссер доброжелательно улыбался и кивал. Потом достал из кармана ручку и расписался на Танюсиковой розовой кепке — как того пожелала хозяйка. Потом терпеливо вынес фотосессию, во время которой подруга порхала вокруг, как большая цветастая бабочка, вываливая все новые и новые вопросы.
Но вот Танюсик удовлетворила непомерные аппетиты, угомонилась, и мы смогли наконец узнать, зачем же мировая знаменитость решила навестить двух скромных московских восьмиклассниц.
Первым сюрпризом было то, что немецкий кинорежиссер отлично говорил по-русски.
— Я сейчас работаю для индийской кинокомпании над киносериалом по роману японского автора Кобо Каравана, — сказал он глубоким низким голосом.
— Ой, как интересно! — снова завелась Танюсик, но я ткнула ее локтем в бок.
— Как уже говорилось, киносъемочная группа находится на этом судне.
— Ой, ну обалдеть! — На этот раз Танюсика угомонил увесистый шлепок пониже спины.
— К сожалению, нас постигла большая неприятность — исполнительница главной роли, актриса Амрита Той, заболела ветрянкой.
— Ой, ну надо же! И как это ее угораздило? Наверное, в детстве не болела. А вот я в два года…
Ох, как же она меня утомила! Я ласково провела ноготками по подругиной спине, и она завертелась и захихикала, сдавленно прошептав:
— Только не это! Лучше тресни, только не щекотка!
— По договору с кинокомпанией у меня очень жесткие сроки, поэтому вызвать другую актрису я не успеваю. К счастью, на борту оказалась девочка, идеально подходящая на эту роль. Эта девочка — одна из вас.
На этот раз Танюсик была так потрясена, что промолчала. Я увидела только, как у нее захлопали ресницы и навострились ушки. А потом подруга шумно набрала в грудь воздух и торжественно объявила:
— Я согласна!
Однако вместо аплодисментов и цветов начинающая кинозвезда получила лишь полный сострадания взгляд Пули и сочувственные слова режиссера:
— К сожалению, речь идет не о вас, а о вашей подруге.
— О подруге? Какой еще подруге? — нахмурилась Танюсик.
— Об Александре, — сказала Пуля и обратилась ко мне: — Саша, если ты согласна, господин Вим Хендерс хотел бы пригласить тебя заменить исполнительницу главной роли на время ее болезни.Мумия и Блондинка
Вот так я и стала актрисой.
Мой дебют состоялся на стоянке, после того как мы всласть накупались и назагорались на пляже маленького островка под названием Белитунг.
Поначалу Танюсик капризничала, недовольная тем, что ее не взяли в кинозвезды. Но когда начались съемки, подружка оттаяла и даже развеселилась.
Дело в том, что я должна была играть роль мумии. Под злорадные комментарии Танюсика меня обмотали бинтами и уложили в фанерный саркофаг.
Кинокомпания занимала несколько кают, съемки проходили в одном из люксов, переоборудованных в павильон. Я должна была лежать и ждать, когда ко мне подойдет девушка, а потом подняться и схватить ее за руку.
— Ну и роль! — веселилась Танюсик. — Врагу не пожелаю. Такое и парень может сыграть, все равно лица не видно. Да, хорошо, что я не согласилась во всем этом участвовать!
Честно говоря, мне тоже было непонятно, зачем режиссеру понадобилась я: с таким же успехом можно было забинтовать и больную ветрянкой актрису — прыщиков все равно не было бы видно. Разве что у нее высокая температура и она себя плохо чувствует… Но в любом случае мне было невероятно интересно, и киношная суета вокруг доставляла ни с чем не сравнимое удовольствие.
На съемках меня поджидало несколько сюрпризов.
Первым был тот, что моими партнерами по фильму оказались Принц и Принцесса.
— Мы просто не успели рассказать вам вчера о том, что снимаемся в кино, — объяснили они. — Ваша гувернантка такая строгая…
Вторым сюрпризом было то, что я наконец-то разгадала тайну моих «галлюцинаций».
Вначале «пал» Карабас-Барабас. Им оказался помощник режиссера, по совместительству актер, исполняющий в фильме одну из ролей. Под руководством гримера он в считаные секунды преобразился — с помощью парика, бороды, усов и бровей.
— Прикольно! — восхитилась наблюдавшая за процессом Танюсик. — Маскировка покруче косметики! Никогда и не скажешь, что он совсем другой!
Следующим разоблаченным персонажем была Блондинка. Ею оказалась Варанаси, появившаяся возле моего саркофага в белом парике — именно ее я должна была хватать за руку.
— Ну, так неинтересно, — надула Танюсик накрашенные губки. — Никакой мистики. Опять всего лишь работа гримера…
Поэтому мы с подругой совершенно не удивились, когда возле меня возник Туземец — конечно же, это был Камаль, одетый (вернее, раздетый) для своей роли!
Кстати, на съемочной площадке мелькали и другие знакомые лица — например, барменша (про нее сказать «лица» нельзя, потому что она снова была в чадре), которая проявляла явный интерес к гримеру, китайские бейсболисты, австралийские пловчихи и многие другие. Все с уважением поглядывали на меня, и я потихоньку начала чувствовать себя настоящей звездой!
Но был и третий сюприз — самый главный.
Во время перерыва в съемках мне дали почитать сценарий той серии, где я снималась, — и что, вы думаете, я узнала?
Оказывается, я исполняла роль не какой-то абстрактной мумии, а моей любимой Пого-пого! Да-да! Выяснилось, что наш киносериал — экранизация той книги, которую переводил Смыш, и я стала центром всеобщего внимания, когда сообщила съемочной группе, что знакома с оригиналом.
Оставалось только поражаться, как быстро исполняются мечты!
Обо всем этом нужно было срочно рассказать парням — а вот их-то нигде и не было. Они пропустили завтрак, не пришли поглазеть на съемки. Так что похвастаться достижениями было не перед кем, и я чуть-чуть огорчилась — но так, самую капельку.
Съемки закончились незадолго до обеда.
Бросив съемочной группе «Сае онара» («До свидания» по-японски), начинающая актриса и ее подруга величественно удалились.
Слезы для Спящей красавицы
Когда парни не появились и к обеду, это заметила даже Пуля.
— Так… — нахмурилась она, увидев наполовину пустой столик. — Значит, вчерашние коктейли были не совсем детскими.
— Нет-нет, — замотала головой Танюсик. — С коктейлями все было нормально, честное слово.
— Не верю, — отрезала Пуля и вышла из столовой.
Мы последовали за ней — нам тоже было интересно, что приключилось с собратьями-мушкетерами. Неужели Пуля права, и они вчера нахимичили с коктейлями?
Парни были в каюте, но картина, открывшаяся нашим глазам, была ужасна. Белый как мел Сеня сидел рядом с койкой, на которой лежал неподвижный, белый как мел Смыш. Из глаз Брыкалы на лицо Фродо капали огромные капли, и гигант, то и дело шмыгая носом, жалобно причитал:
— Прошу тебя, проснись, ну пожалуйста! Или хотя бы пошевелись!
Однако полурослик был недвижим. Глаза запали, вокруг рта и носа залегли синие тени, и на мгновение мне показалось, что… что…
Это было так ужасно, что я упала перед кроватью на колени и громко, во весь голос, заревела.
Излив первую порции слез, я обнаружила рядом с собой Танюсика, которая тоже рыдала, орошая Мишу слезами и безутешно приговаривая:
— Но ведь он же не умер, правда? Он же не умер?
Пули в каюте не было — наверное, побежала за врачом.
Однако врач не понадобился. Едва только мы трое, выбившись из сил, завели по новой, как лежащий на кровати покойник вдруг открыл глаза и отчетливо произнес:
— Нет, он еще не умер.
Не успели мы порадоваться неожиданному воскрешению, как появилась Пуля, которая все-таки притащила врача. Доктор выгнал нас в коридор, и вот тут уж мы получили по полной. Руководительница припомнила нам все мелкие и крупные прегрешения, пригрозила запереть в каютах до конца круиза и лишить развлечений и увольнений на берег. Почему-то она была твердо уверена, что Миша набрался, и ни за что не хотела поверить, что Фродо непьющий.
Как ни странно, Сеня был с ней солидарен.
— А с чего бы еще ему коньки клеить? Тихоня тихоней, а вчера знатно они с Принцем накатили. Наверное, у Камаля что-то припрятано было, чего они в коктейль подлили. Вы бы видели, как хоббит шатался, когда в каюту полз!
Но вот наконец врач оставил бедолагу Поттера в покое, и нам разрешили навестить его.
Миша все еще лежал в кровати, но был уже не таким бледным, и в глазах горел жадный интерес к последним новостям. И вот тут-то и настал мой звездный час.
— А меня пригласили сниматься в кино! — с торжеством выложила я главную новость дня. — И я играла мумию! Но на самом деле я не мумия, а Пого-пого! И еще я встретила свои привидения!
Новость произвела неизгладимое впечатление: Смыш заволновался, покраснел и поинтересовался:
— А сколько тебе заплатят?
Это было неожиданно и трогательно: никогда не думала, что хоббит с таким вниманием отнесется к моим делам!
— Ты говоришь, как мой агент! — восхитилась я.
— Да, действительно, а как у тебя с гонораром? — подал голос Сеня, и я почувствовала себя словно за каменной стеной — еще бы, с такими-то братишками!
Вечер прошел идиллически: Миша читал сценарий, а мы втроем обсуждали, как же хорошо, что полурослик не умер.
— Спорим, это мои слезы разбудили его! — воскликнула Танюсик. — У меня они горючие и жгучие.
— Прям живая вода! — хихикнул Сеня, привлекая подругу к себе. — Но у других не хуже, поверь! Так что разбудить Михеича с равным успехом могли еще и мы с Сашкой.
— Прекратите орать! Вы мне мешаете! — донесся с верхней койки голос Смыша. — И вообще, мне срочно нужна газета, в которую была завернута рыба!
Мы испуганно затихли. Потом посмотрели друг на друга и молча покрутили пальцами у виска. А затем слезли с Брыкаловой койки и поплелись искать газету.
К счастью, в баре еще не убирались, и газета преспокойно лежала в мусорном ведре.
— Я не знаю, чем он станет за это расплачиваться, — кряхтел Сеня, выуживая из мусора засаленные обрывки. — Но счет будет немаленьким.
— И зачем мы его оживили? — Танюсик брезгливо заткнула нос. — Спал бы себе и спал…
Я не могла не согласиться с друзьями. Наша Спящая красавица оказалась на редкость капризной и привередливой!День четвертый
Праздник Нептуна
Этот день был кульминацией нашего путешествия: нас ожидало пересечение экватора и связанный с этим долгожданный праздник Нептуна. Прочие мелочи, включая киносъемки, были отложены и забыты.
Всеобщая суета и суматоха начались с самого утра, и мы с Танюсиком с энтузиазмом окунулись в водоворот подготовки. Тем более что теперь, когда я вошла в состав съемочной группы, возможности перевоплощения стали практически безграничными: мы получили свободный доступ и в гримерку, и в костюмерную.
Я решила осуществить заветную мечту и превратиться в девочку-островитянку Пого-пого. Сразу после завтрака Танюсик, по указанию гримера киногруппы, намазала меня с ног до головы ароматной жгучей жидкостью, которая мгновенно впиталась, окрасив кожу и волосы в темно-коричневый цвет. Новый грим оказался абсолютно несмываемым, и я запаниковала, но гример успокоил, сказав, что через пять дней краска из черного индийского ореха смоется и на коже останется легкий золотистый загар. Я подсчитала даты и с ужасом убедилась, что последние два дня действия краски — это первые дни второй четверти, и каково же мне будет появиться в школе в таком виде!
— Зато можно вообще не умываться! — «утешила» верная Танюсик. — И не причесываться! — добавила она после того, как гример залил мои волосы каким-то мебельным лаком и они напрочь задубели.
Сама подруга решила превратиться в русалку, для чего ей и делать-то ничего особенного не надо было — просто распустить хвост, вплести в волосы сухие водоросли и обмотаться парео. Себе же я выудила из груды реквизита сухие стебли тростника и соорудила поверх купальника нечто вроде юбочки.
Мы были уже готовы предстать в таком виде перед обществом и, главное, перед парнями, когда в Танюсикину голову втемяшилась очередная гениальная идея.
— У нас глаза неправильные! — заявила она, когда мы напоследок остановились перед зеркалом. — Тебе нужны темно-карие, а мне — ярко-зеленые.
— Вряд ли у них найдется подходящая краска, — нервно хихикнула я.
— Никакой краски не надо! — заявила неумолимая подруга. — Я тут кое-что присмотрела…
Она уверенно открыла один из ящичков и выудила оттуда коробочку с разноцветными контактными линзами:
— Усекла?
— Ух ты!
Я с интересом рассматривала прикольные штучки. Линзы были самых разных цветов: и традиционных — голубые, зеленые, карие и множество оттенков серых, и самых невероятных и неожиданных, таких, например, как красные, оранжевые в зеленую крапинку, серебряные и золотистые.
— Это чтобы альбиносов играть, — авторитетно заявила всезнайка Танюсик, показывая на красные. — А это — для мутантов! — объяснила она про оранжевые в крапинку.
— А эти? — спросила я про серебристые и золотистые.
— Для роботов!
Она выбрала мне пару темно-карих, почти черных, а для себя нашла яркие изумрудно-зеленые.
И началась новая порция мучений.
Вначале линзы никак не хотели вставляться, а потом глазам стало так больно, как будто в них насыпали песку.
— Ну его совсем, — жалобно хныкала я. — Ненавижу эти линзы! Ничего в них не вижу!
— А тебе и не надо! — садистка-подруга была непреклонна. — Главное, чтобы было видно тебя! Ты же теперь кинозвезда, вот и привыкай!
Сама Танюсик не испытывала от линз абсолютно никакого дискомфорта.
— Вот теперь все тип-топ, — промурлыкала она, сверкая изумрудно-зелеными глазами. — Осталось сфоткаться — и в бой!
Следующие полчаса мы посвятили фотосессии и только после этого вышли в свет.
Свет был невероятно ярким и слепил глаза. Солнце жарило, как в раскаленной печке, влажный зной охватывал липкой простыней, из полуослепших глаз все еще текли слезы, но, несмотря ни на что, в душе расцветал праздник.
Веселье было в самом разгаре. Громыхала музыка, пестрый галдящий люд бродил по палубе, сновал между торговцами сувенирами, баром и бассейном. Детишки старательно метали серпантин, запускали воздушных змеев и прокалывали шарики, а утомленные жарой взрослые тусовались в тени, услаждая себя разнообразными напитками.
Начался маленький праздник и у двух маленьких разбойниц: парни, которых они встретили у выхода на палубу, их не узнали. Вернее, узнали, но не сразу, и мы целых два раза прошагали под ручку туда-сюда, прежде чем заинтересованность и любопытство в глазах братишек сменились узнаванием и восхищением. Сами они и не подумали переодеться, оставшись в том, в чем были — шортах и рубашках.
— Так нечестно! — возмутилась Танюсик. — Мы как дуры вырядились, а вы даже и не вспомнили про маскарад!
— Вспомнили. И решили изображать обычных туристов, — отшутился Миша.
Мы нашли себе тенистое местечко у бассейна и развалились в шезлонгах, потягивая коктейли и обсуждая последние события.
— Твой загар смывается или не смывается? — поинтересовался Миша, с любопытством разглядывая меня.
— Не смывается, — хихикнула я. — Я теперь навечно такая останусь.
— А что, прикольно! Тебе идет! — одобрил полурослик, придвигаясь поближе. Он взял меня за руку, слегка потер и одобрительно кивнул: — Действительно, мертво схватилось.
Мою руку после этого он не отпустил.
— И с глазами вы здорово придумали, — подхватил Брыкала, придвигаясь к Танюсику. — Очень стильно!
— Вот я и говорю! — Танюсик подмигнула Сене изумрудным глазом. — А то как-то не по-настоящему получается, неправдоподобно.
Одобрение парней было усилено похвалой от режиссера, который подошел к нам в сопровождении Пули.
— Мы с господином режиссером считаем, что вы очень точно уловили стиль образов, — сообщила наша руководительница и добавила: — Молодцы, девочки! Постарались за державу! Думаю, призы за лучшие костюмы были бы нашими!
Сама она изображала подружку Тарзана: леопардовое парео имитировало шкуру, распущенные волосы струились чуть ли не до колен, ярко накрашенные глаза сверкали из-под черных густых бровей.
— А она ничего, — заметил хоббит, и я с яростью вцепилась ему в руку ногтями.
— Да уж! Кто бы мог подумать! — подхватил Брыкало. — Будь она лет на десять помоложе… — После этих слов он запнулся и жалобно пискнул — Танюсик тоже не дремала.
— А мне и так сгодится! — хихикнул неугомонный Смыш, и я, окончательно рассвирепев, выдернула руку и запустила в него шлепанцем.
Однако промазала, и шлепанец угодил в появившегося рядом Камаля. Выглядели они с сестрой просто потрясающе: на Камале была белая чалма и белый балахон до пола, на Варанаси — ярко-красное сари.
Мы едва успели перекинуться парой слов, когда наступил долгожданный момент. Пересечение экватора ознаменовалось всеобщим ликованием и массовым купанием в бассейне. С веселыми криками люди сталкивали друг друга с бортиков, прыгали сами, и вскоре мы тоже очутились в воде.
Прыгнув с бортика, я сразу же ушла на дно. Линзы соскочили и утонули, и Пого-пого наконец-то прозрела. Вода вокруг кишела купальщиками, и, оттолкнувшись от дна, я рванулась вверх, ввинтившись в промежуток между телами. Поверхность была уже близко, когда на меня вдруг опустилась какая-то белая пелена, похожая на купол парашюта, рядом мелькнули чьи-то руки — на одной из них я увидела татуировку в виде черного солнца. И в следующее мгновение я оказалась спеленутой так прочно, что не могла пошевелиться. В ужасе я закричала, выпуская последний воздух, потом вдохнула — и внутрь меня рванулся поток тепловатой соленой воды…
И все кончилось.
Еще одна Спящая красавица
Когда я очнулась, вокруг было темно. Койка плавно колыхалась подо мной, и вначале показалось, что я заснула на качалке у нас на даче в Захарово и вот-вот рядом возникнут мама с папой и скажут: «Эй, лежебока! А ну-ка перебирайся в дом!»
Воспоминание о родителях выбило град слез, и я, так и не успев понять, где нахожусь, горько заплакала, задыхаясь от жалости к себе:
— Мама! Мамочка!
— Я за нее, — ответил откуда-то сверху голос Смыша. — Чего тебе, доченька?
— Миш, ты, что ли? — Слезы мгновенно высохли.
— Ну!
— А мы где? — Я испуганно озиралась, не узнавая в темноте очертания чужой каюты.
— На подводной лодке.
— Да? А как мы сюда попали? — Мне было так плохо, что поверила ему.
— Нас вытащили из брюха акулы, которую подводники заарканили сетью. У тебя была съедена правая нога, а у меня — левая!
Я в ужасе схватилась за правую ногу — нет, все в порядке, она на месте, и я убью этого Смыша! Нашел время прикалываться!
— А ты разве ничего не помнишь? — невинным голосом спросил четырнадцатилетний младенец.
Помню? В памяти всплыл и парашют, обволакивающий меня, и руки с необычной татуировкой на локте одной из них… Что-то похожее на маленькое черное солнце…
Горло сдавил спазм, я снова заревела и еще через мгновение оказалась в объятиях утешающего меня Смыша.
— Чего ты? Все хорошо. Ты жива, здорова, вот и радуйся! А если будешь реветь, нос покраснеет, распухнет, и ты станешь храпеть еще больше.
— Как это — еще больше? Разве я храплю? — всполошилась я.
— Еще как! Всех корабельных крыс распугала!
Хорошо, что темнота надежно скрывает эмоции! А то я бы не знала, куда прятать глаза.
Однако слезы высохли, и больше плакать не хотелось.
Открылась дверь, зажегся свет, и стало ясно, что мы находимся в медпункте или изоляторе. Рядом возник корабельный врач, из-за спины которого выглядывали обеспокоенные физиономии верных собратьев.
Они-то после осмотра доктора и рассказали, что произошло.
Оказалось, что я была не единственной утопленницей в этот день. Вместе со мной на тот свет решил отправиться и мой верный сосед по второй парте у окна.
— Вы, народ, хотя бы предупредили, что плавать не умеете! — бушевал Сеня. — А то вспотел совсем из бассейна вас таскать!
Напрасно мы уверяли Брыкалу, что плаваем очень даже хорошо — он ни за что не хотел этому поверить. Не стесняя себя в ругательствах, он описывал, как по очереди вытаскивал из бассейна наши бездыханные тела и проводил реанимацию.
— Хорошо, что я в этом соображаю, отец спасателем работает! А то знаете где бы вы были?
Только после того как мы с Мишей дружно обняли и расцеловали нашего спасителя, он немного подобрел.
— А тряпка? — спросил вдруг Миша. — Красная тряпка, в которой я запутался?
— Ой, точно! А у меня был белый парашют! — вспомнила я.
— О чем вы? — недоуменно уставился на нас Сеня. — Какая тряпка? Какой парашют? Когда я вас вытаскивал, ничего такого не было…
— Не спорь с пострадавшими! Неужели не видишь: у них шок после несчастного случая, — одернула приятеля Танюсик.
— Нет у меня никакого шока! — рассвирепел Миша. — И несчастного случая никакого не было!
— И у меня не было! — пискнула я.
— А что же тогда было? — ласково спросила Танюсик.
— Попытка преднамеренного убийства, — ответил за нас двоих Миша.
Повисло неловкое молчание. Первым его нарушил Сеня:
— Да ладно, Михась, не гони. Кому ты нужен, чтобы тебя топить.
— Речь не только обо мне, но и о Сашуле, — сердито насупился хоббит. — Ее ведь тоже пытались утопить. А что касается меня, это была уже не первая попытка.
— Да? И что же было раньше? — скептически хмыкнул Сеня.
— Камаль подсыпал мне в коктейль сильнодействующее снотворное. Если бы не Пуля, не знаю, где и был бы…
Снова молчание — на этот раз потрясенное: мы вспомнили белого как мел, почти мертвого Смыша…
— Камаль — никакой не принц! — торжествующе объявил Миша, почувствовав, что нас проняло. — А его сестра — никакая не принцесса! И вообще не сестра. Вот, читайте! — И он пододвинул нам обрывок газеты, в которую Сеня два дня назад заворачивал рыбу.
— Но я не умею. — Танюсик растерянно развела руками.
— И я, — пискнула я.
— Что, за пять дней без школы читать разучились? — сурово упрекнул Холмс.
— Но тут же на хинди написано! — напомнили мы.
— Ах да, — спохватился Эркюль Пуаро. — Тогда слушайте… — Он взял газету и принялся что-то лопотать на непонятном языке.
Ту уж не выдержал Сеня.
— Короче, умник! Утомил! — остановил он ретивого полиглота. — Ты по-русски давай!
— Ах да! — спохватился Мегрэ и наконец-то перешел на понятную кодировку.
В заметке говорилось о том, что полиция разыскивает двух мошенников, повинных в десятках преступлений. Парочка профессиональных актеров работала под видом брата и сестры и специализировалась по круизным судам, совершая кражи и одурачивая пассажиров.
— Это все? — деловито поинтересовалась Танюсик.
— Нет, тут еще есть их приметы. — И Миша зачитал описание преступников, которое действительно почти полностью подходило Камалю и Варанаси…
— И все равно это фуфло, — авторитетно заявила Танюсик. — Не верю!
— Вот именно! — поддакнула я. — Камаль такой лапочка, он не может быть мошенником!
— Этот лапочка чуть не утопил тебя сегодня в бассейне! — разъярился Смыш. — И меня, кстати, тоже!
— Это не он, — не уступала я. — И вообще, меня никто не топил, я сама в каких-то тряпках запуталась…
— Эти тряпки, между прочим, рубаха твоего ненаглядного Камаля и сари Варанаси!
— Сари Варанаси! — воскликнула Танюсик. — Это такой писк! Я упала, когда увидела! Только мне бы лучше розовое или салатовое.
— А мне — синее или сиреневое… И чтобы цветочки золотые…
— Так, угомонились, — остановил нас Сеня. — У тебя все? Или есть что добавить? — обратился он к Мише.
— Есть что добавить, — кивнул тот. — Посмотрите-ка на книгу…
И он подтолкнул к нам бестселлер на японском.
— Ты опять хочешь, чтобы мы читали? — жалобно пропищала Танюсик.
— Не обязательно. Достаточно взглянуть на экслибрис.
— Экс… что? — угрожающе сжал кулаки Сеня.
— Экслибрис — это книжный знак, — пояснил Пуаро, на всякий случай отодвинувшись подальше. — По-латыни «ex libris» — из книг такого-то. Короче, печать такая в книге, где написано, кто ее владелец.
— А! Так бы и говорил! — успокоился Сеня. — Ну и что тут с этой печатью?
— Смотрите! — Миша открыл книгу, сунул нам под нос.
И действительно, на первом развороте внизу мы увидели маленькую печать, которую не замечали раньше. На ней был изображен тигр, сжимающий в лапах кобру, а по краю змеилась надпись: «ex libris Bhudjangahry».
— Из книг Бхуджангари! — перевела Танюсик и тут же похвалила себя: — Молодец, Танюсик! Пять баллов! Со сложным переводом справилась! Да еще с латыни.
— Ну? Теперь поняли? — обратился к нам Мегрэ.
— Ну конечно. Это книга какого-то Бхуджангари. Ну и что? — уставились на него мы с Танюсиком.
А потом до меня начало доходить.
— Но ведь Бхуджангари — это фамилия магараджи, отца Камаля и Варанаси… Значит, это книга из их библиотеки?
— Вот именно! — Смыш торжествующе поднял вверх указательный палец. — И что это значит?
Я пожала плечами. Ну не всем же быть Шерлоками Холмсами! Кому-то надо и Ватсоном поработать…
— Когда мы сидели в баре, книга лежала на диване. А Камаль ее не узнал! Просекаете? Если бы он был настоящий принц, он бы узнал книгу из библиотеки отца!
— Совсем не обязательно, — возразила Танюсик. — У нас дома две тысячи томов, а я знаю от силы десять книг. Хотя нет, с Винни-Пухом будет одиннадцать… Так что это ни о чем не говорит!
— Нет, постойте-ка… — Я вдруг вспомнила еще кое-что. — Он, конечно, мог не узнать фолиант из библиотеки отца, но он должен был узнать книгу, которую потерял у меня в каюте! — И я рассказала о том, что Камаль — тот самый Туземец, которого я видела в первый день.
Брыкало потрясенно присвистнул:
— Вот это да… Сильно. Значит, парень действительно что-то скрывает… Похоже, он и вправду не принц?
— Выходит, так, — кивнул Миша.
— А я и сам сразу же об этом подумал! — выпалил вдруг Сеня. — Настоящий принц ни за что бы не стал фотографироваться с первыми встречными. А у меня целая карта памяти его фоток!
И тут я вспомнила еще кое о чем:
— Народ! Совсем из головы вылетело! Я тут такое обнаружила, такое! — И я достала из кармана шорт купюру и брелок Брыкалы. — Денежка-то фальшивая!
— Вау! — Три руки одновременно схватили банкноту и чуть не разорвали ее.
Но все-таки Смышева рука оказалась шустрее, и вскоре Наш Самый Главный Сыщик сосредоточенно рассматривал купюру в свете Сениного брелока.
— Все точно, — подтвердил наконец он. — И вправду фальшивая.
Новое открытие так нас подкосило, что несколько минут мы сидели в тупом молчании. Не прозвучало даже Смышево сакраментальное: «А что это значит?» Наверное, потому, что он и сам не знал, что же это значит. Уныло свесив голову, Миша листал книгу, пуская по страницам лазерные зайчики.
А потом Сеня сказал:
— А что? Все ясно как пень. Ребята — фальшивомонетчики. Они увидели, что кто-то вынул из книги купюру, и решили на всякий случай не афишировать, что это их книжка.
— Ой, точно… А на съемках Сашуля проболталась. Когда она прочитала сценарий, то во всеуслышание объявила, что читала книгу, по которой снимается фильм! — воскликнула Танюсик.
— Преступники поняли, к кому попала купюра, и попытались убрать свидетельницу… А на меня покушались потому, что я прочел заметку в газете. Тогда, в баре, я сам об этом сказал, — подхватил Миша.
— А ты точно не видела, кто тебя топил? — спросила меня Танюсик.
— Э-э-э… — После недавних разоблачений я была уже ни в чем не уверена. — Вообще-то… — Я вдруг вспомнила руку с татуировкой в виде маленького черного солнца и рассказала об этом.
— Ну что ж ты молчала! А это женская была рука или мужская? — с жадным любопытством набросилась на меня Танюсик. Вот что значит соскучилась по расследованиям!
— Не помню… Не разглядела.
— А черная или белая?
— Тоже не помню… Все было как-то смутно… — от неприятных воспоминаний заныло в затылке.
— И что же? — Танюсик переключилась на Мишу. — Что ты на это скажешь?
Но Великий Сыщик как-то странно молчал, впившись остановившимся взглядом в одну точку. Он выглядел потрясенным и растерянным — так, будто только что получил известие о том, что его оставили на второй год или присудили Нобелевскую премию.
— Что-то не так? — Танюсик тихонько придвинулась к нему, взяла за руку.
Он ответил ей легким пожатием, потом молча протянул брелок Брыкалы и книгу.
— Читай, — ткнул он пальцем куда-то в середину страницы.
— Ой, нет, только не это, — Танюсик тяжело вздохнула. — Я больше не могу! Давайте лучше доктора позовем…
— Да забей ты на доктора! — рассердился вдруг хоббит. — Ты че, совсем плохая? Тут же по-русски написано!
Мы с беспокойством переглянулись, и Сеня потянулся за айфоном.
А потом до меня дошло. Я схватила брелок, направила на страницу луч ультрафиолета, и моим потрясенным глазам предстала вполне отчетливая надпись: «Сокровища исигов. Остров Акаморо. См. карту». И дальше во весь разворот была нарисована карта — схематичное изображение, где едва обозначены главные ориентиры: бухта, лес и горы. На склоне двуглавого вулкана была изображена большая ракушка и написано несколько иероглифов. Вокруг карты змеились волнистые линии.
Я прочитала надпись вслух, и в каюте воцарилась такая тишина, что мы наконец-то услышали ночной плеск волн.
— Вот поэтому Сашуле и досталось, — сказал наконец Мегрэ. — Не только из-за купюры. Они думали, что она читала книгу и могла наткнуться на карту.
— Значит, про клад — это правда? — ахнула Танюсик.
— А то! Если из-за него человека убить хотели…
Все с уважением посмотрели на меня, а потом друг на друга.
— А что тут написано? — Танюсик показала на иероглифы рядом с ракушкой.
— Большой глаз левой головы, — запинаясь, перевел Миша.
— Ой, я догадалась! — воскликнула Танюсик. — Глаз — это пещера, а голова — это вершина… Сокровища исигов надо искать в большой пещере левой горы!
— Остров Акаморо… У нас же завтра там стоянка! — произнес Сеня неожиданно севшим голосом.
— А у нас — съемки, — сообщила я. — Как раз те эпизоды, где играют Камаль и Варанаси…
— Значит, завтра они будут заняты… И мы сможем добраться до клада первыми! — с горящими глазами произнес Миша.
— Если Пуля отпустит, — с сомнением произнес Брыкало.
— Пулю беру на себя, — уверенно заявил Миша. — А вы двигайте сейчас по каютам, готовьтесь. Завтра с утра выступаем в поход!День пятый
Трепка для Принцессы
Утро выдалось пасмурным и ненастным. Над морем стелился туман, моросил мелкий дождик, и я испугалась, что съемки будут отложены. Однако на режиссера плохая погода не произвела никакого впечатления, и ровно в десять, после того как наша «Королева морей» стала на рейд у большого зеленого острова, начался съемочный день.
После вечернего разговора я чувствовала себя гончей, выпущенной на охоту. В предвкушении необычных событий нервы были напряжены до предела, возбуждение щекотало кожу, все чувства обострились — в том числе и обоняние. Я замечала разные мелочи, на которые раньше не обратила бы внимания: бегающий взгляд Камаля, небольшую морщинку на гладком лбу Варанаси… Теперь я знала, что за длинными рукавами восточных одежд у кого-то из них скрывается татуировка в виде черного солнца. Эх, быть бы повнимательнее раньше, можно было бы избежать многих проблем!
На остров съемочная группа выбралась не сразу: вначале снимали под водой. Оказалось, что Камаль отлично плавает и ныряет и Варанаси не уступает ему. Я тоже могла показать класс, и вскоре мы втроем соревновались, кто глубже нырнет — перед камерами, конечно, потому что так и было задумано по сценарию. Я не стала особо усердствовать и уступила первенство Камалю, который после очередного погружения преподнес мне большую ракушку со словами:
— Там целая пещера ракушками выложена!
Потом мы сошли на остров. На этот раз съемки должны были проходить у отвесной скалы.
Режиссер объяснил мне, что надо делать — Пого-пого должна была взобраться на вершину и метнуть копье. В другое время мне это было бы невероятно интересно, но сейчас всеми мыслями я находилась с друзьями, в глубине острова — именно туда они направились, едва ступив на сушу.
Я вспомнила последний разговор с Мишей. В тот момент, когда мимо проходили Камаль и Варанаси, он отдал мне книгу с картой.
— Ты что! Они же увидели! — ужаснулась я.
— Именно этого я и добивался! — расплылся в улыбке Смыш. — Главное, не выпускай книгу из рук. Пока она у тебя, парочка на крючке, никуда не денутся. Вряд ли они успели скопировать карту или выучить наизусть.
— Они на крючке — или я? Может, они захотят вернуть книгу силовыми методами? — Не очень-то приятно было становиться наживкой!
— Не парься! — Смыш покровительственно хлопнул меня по плечу. — На глазах у всей группы не посмеют… Вокруг тебя будет куча народу!
Но его уверенность в моей полной безопасности мне почему-то не передалась. И в радостной боевой песне прозвучали тревожные нотки…
— Ну и, конечно, не спускай с них глаз. Если что, эсэмэсь… Да, кстати, тебе не кажется, что здесь пахнет чем-то странным?
— «СК», — ответила я. — Это от Камаля и нашего гримера. И еще сандаловым маслом — от режиссера. И еще фиалковой водой…
— Да нет, не то. Какой-то необычный запах, природный.
— Сера, — поставила я диагноз, пряча книгу в сумку. Легко было Смышу приказывать не выпускать ее из рук! А как, скажите, это сделать, если на съемках вся моя одежда — купальник? Да еще ожерелье из зубов медведя.
— Сера? — Смыш озабоченно нахмурился. Потом достал GPS, поколдовал, покачал головой… — Будем надеяться, это произойдет не сегодня.
— Что — это?
— Ничего, — Смыш спрятал прибор, ободряюще улыбнулся. — Вперед, Алеха! И не робей. Ничего плохого не случится, все под контролем.
Ох уж эти мне мужчины! А что бы он сказал, если бы его поставили на скале в купальнике и с копьем? Куда бы он дел книгу? Единственное, что мне удалось придумать, — попросить гримера присмотреть за сумкой. Однако в этот день у него хватало работы, и надежды на то, что он не забудет про мою просьбу, было мало.
Вот почему, к большому неудовольствию режиссера, я, стоя на скале, то и дело бросала озабоченные взгляды в сторону палатки гримера.
— Не туда, не туда! — сердито кричал Вим Хендерс, показывая, куда я должна была смотреть.
Ах, если бы только я могла стать просто актрисой и спокойно заниматься съемками! Но нет, актриса я лишь наполовину, а другая половина — тайный агент и частная сыщица, и поэтому я не могу полностью подчиниться режиссеру — у него своя игра, а у меня — своя, и мне во что бы то ни стало нужно с этой скалы следить за сумкой, не выпуская из виду преступников, и обнаружить пещеру с ракушкой, к которой устремились мои друзья, и даже, может быть, увидеть их самих.
Наверняка режиссер проклял тот день, когда пригласил меня сниматься. Вряд ли в его звездной жизни ему попадалась такая капризная исполнительница. Я довольно долго стояла на скале, пристально вглядываясь в расстилающиеся передо мной дали и не реагируя на крики разгневанного Вима Хендерса, пока не разглядела в свинцово-серой мгле вершину, которая была нарисована на карте — двуглавую, с седловиной между пиками. Оказалось, что это совсем близко, рукой подать — стоит только перепрыгнуть через зеленые купола тропического леса… Но, конечно, я понимала, что расстояние обманчиво — по Смышевой GPS от моей скалы до «левой головы» вулкана было не меньше десяти километров.
Но вот наконец я встала так, как хотелось режиссеру, и кинокамера заработала. Я обменялась репликами с моим партнером Камалем, а потом разбежалась, бросила копье — и оно со свистом улетело вдаль. Вот уж не ожидала, что получится так далеко и эффектно! Я проводила копье глазами, и…
…И чуть не упала. Вдалеке, на склоне вулкана, мелькнуло красное пятно. Танюсик! Ее красный сарафан! Значит, она все-таки напялила его, несмотря на мои яростные возражения!
— Никому здесь твоя «Зара» не нужна! — все утро втолковывала я легкомысленной подруге. — Этим красным цветом ты только запалишь нас!
— Ерунда! — отрезала Танюсик. — Никого я не запалю, а «Зара» и в Африке «Зара». Ну то есть в Азии, я имею в виду. Пусть люди и здесь на красивое любуются… К тому же я этот сарафан и не надевала ни разу, зря, что ли, тащила сюда? Да и вообще, неужели ты поверила Мишкиным россказням? Фигня все это — клад, карта, преступники…
Потом она вроде бы согласилась переодеться, но я ушла раньше и не проследила за злосчастным сарафаном — и вот теперь он маячит на склоне, как красная тряпка перед носом у быка…
— У тебя очень красивая подруга, — услышала я вкрадчивый голос. — Красное платье ей очень идет…
Я обернулась — «бык» стоял рядом. С ощущением катастрофы я проследила за взглядом Камаля и поняла — все, попали. Он тоже увидел Танюсика. И теперь знает, куда двинулись друзья…
Снова захотелось перепрыгнуть через лес, чтобы предупредить их, и лишь потом вспомнила о мобильнике — «дикая» жизнь на судне, вдали от цивилизации, всего за несколько дней полностью изменила мои привычки. А все потому, что в порту перед круизом мы сглупили и не последовали совету Смыша купить местные «симки»!
— Зачем тратиться, все равно друг от друга отлипать не будем. Лучше отдохнем от мобил, пообщаемся в стиле ретро… — решила тогда Танюсик.
«Вот тебе и ретро!» — с досадой думала я теперь, не зная, как поступить.
Потом пришла мысль о спасительной книге. Пока она у меня, птички не улетят!
Я приободрилась, но тут же снова запаниковала, вспомнив, что в пылу актерской игры выпустила из виду Варанаси. Я посмотрела вниз и с упавшим сердцем увидела, что девушка в белом уже стоит около гримера с моей сумкой в руках.
Что делать? Что же мне делать?!
Пришлось опять пойти наперекор режиссеру — на этот раз полностью изменив текст роли.
— Эй, там внизу! Варанаси! Тащи сумку сюда! — заорала я, размахивая руками. Это вместо того, чтобы сказать: «Любимый, я иду к тебе!»
— Что? Что опять такое? — возмутился режиссер.
— Голова, — я страдальчески скривилась и дотронулась рукой до лба: — Болит. Очень сильно. А в сумке таблетки…
Уловка сработала. Мне разрешили спуститься и взять сумку. Я стремглав сбежала со склона, схватила свое сокровище, открыла и… И снова едва устояла на ногах.
Книги внутри не было.
Помертвев, я запустила внутрь руку, потом вытрясла содержимое на землю… Нет, мне не померещилось. Заветная книга действительно исчезла… А вместе с нею и мой любимый тональный крем, и подводка для глаз, и блеск для губ… Да и вообще вся моя косметичка испарилась, как будто я сама, своими руками не положила ее сегодня в сумку!
Варанаси времени даром не теряла!
Не помня себя и забыв о конспирации, я бросилась на воровку с диким воплем:
— А ну, гони все обратно! И тоналку! И подводку! И блеск! И книгу!
Не ожидавшая нападения Принцесса встретила мою атаку растерянным взглядом и виноватой улыбкой. Но это ее не спасло. Я с разбега налетела на нее, вцепилась в волосы и начала мотать из стороны в сторону, приговаривая:
— Вот тебе, вот тебе! Получи за все! И за Смыша, и за меня, и за книгу!
Вокруг нас собралась галдящая съемочная группа. Но ни восклицания, ни смех, ни вспыхнувший свет прожектора не могли остановить меня. Я таскала воровку за волосы и дубасила до тех пор, пока руки не перестали повиноваться. Тогда я отпустила ее, напоследок смачно плюнув под ноги.
— И не попадайся мне больше, поняла? А то еще и не так получишь.
Варанаси выглядела ужасно. Растрепанная, плачущая, в порванном платье… На мгновение мне даже стало жаль ее — платье было фирменным и очень дорогим, от «Диора». Но жалость была мимолетной — сама виновата! Не надо было впутываться в темные делишки…
К нам подошел режиссер. Я расправила плечи, гордо вздернула голову и приготовилась получить уведомление об увольнении. Но вместо этого неожиданно услышала:
— Сцена драки снята! Великолепно! Прекрасная импровизация и отличная игра! — Вим Хендерс одобрительно похлопал меня по плечу. — Приятно, что вы находите время для самостоятельной работы со сценарием.
Танец на вулкане
И в этот момент грянул гром. А потом дрогнула земля. И вдруг все вокруг заходило ходуном, и, чтобы удержаться, я снова схватилась за Принцессу. Но она, по-видимому, была испугана не меньше, потому что не отшатнулась в ужасе, а, наоборот, тоже уцепилась за меня — плачущая и дрожащая.
И тут я увидела кое-что… Вернее, кое-чего не увидела. Полуоторванный рукав платья Варанаси задрался, обнажив правую руку — ту самую, на которой должна была быть татуировка в виде черного солнца. Однако никакой татуировки там не было, только гладкая блестящая кожа без единого пятнышка.
Но думать об этой странности было некогда — скалы, на которых мы стояли, начали рушиться.
— Что? Что это такое? — заорала я, с ужасом глядя на трещину, ползущую по земле. За считаные мгновения мои ноги оказались на разных полюсах, и я начала проседать в бездонную пропасть…
— Землетрясение! — сообщил Камаль, схватив меня под мышки и вытащив из трещины. — Старый Баоборо снова проснулся! — Он показал на вулкан, над которым висела шапка черного дыма. — Надо быстрее возвращаться на корабль! Этот вулкан скоро рванет так, что разнесет остров на кусочки!
— Скоро? А когда?
— Думаю, в течение часа. Я недавно как раз писал реферат о природных катаклизмах и хорошо изучил этот вопрос…
В течение часа?! Нет, это невозможно! Народ не успеет вернуться!
Позабыв про все, я рванулась по следам Братства.
— Эй, куда ты? Постой! — несся мне вслед крик Камаля, но ничто не могло остановить меня.
Наверное, я действительно хорошо вошла в образ дикарки, потому что мне сразу же удалось найти в лесу нужную тропинку. Я мчалась, как лань, перескакивая через корни и стволы лиан, земля гудела и вибрировала под ногами, и в какой-то миг мне вдруг показалось, что я уже жила раньше в этом лесу и вот так же мчалась по трясущейся земле, убегая от опасности.
Потом начались горы. Я карабкалась по валунам — выше и выше, и было ужасно страшно, потому что камни летели отовсюду — сверху, сбоку, ускользали из-под ног…
Затем вулкан начал выпускать пар. То и дело рядом со мной вырывались шипящие струйки, и я шарахалась в сторону, чтобы не обвариться.
Не знаю, сколько времени я поднималась, но только наконец настала минута, когда я окончательно выбилась из сил и поняла, что больше не смогу сделать ни шагу.
Именно в этот момент сквозь грохот извержения я услышала голоса друзей.
— Чтобы я еще куда-нибудь с вами пошла! Да ни за что в жизни! — приятной мелодией прозвучал откуда-то сверху голос Танюсика. — Снимите меня! Немедленно!
— Ну хорошо, хорошо, успокойся, сейчас снимем. Где твой фотоаппарат?
— А я? А меня снять? — радостно заорала Пого-пого — она все-таки дошла! Добралась до своих верных Братьев!
— Сашуля! Ты? Откуда? — бросилась навстречу Танюсик. — Тут такое творится, такое! Ты не поверишь!
— Поверю, — кивнула я, хватая подругу за руку. А потом скомандовала: — Быстро вниз! На корабль! Через час вулкан рванет так, что камня на камне не останется!
— На корабль? — Брыкало озабоченно смотрел в бинокль. Затем покачал головой и, повернувшись к нам, нервно хихикнул: — Народ, извините за плохую новость, но на корабль нам никак нельзя.
— Почему? Что там еще такое? — Я нетерпеливо толкала Танюсика вниз по тропинке.
— Вы не поверите. Да я и сам не верю! Но, похоже, там пираты. Самые настоящие!
— Ой, ну нашел время прикалываться! — плаксиво упрекнула Танюсик. — Помоги лучше идти, а то у меня каблуки подворачиваются! Или я не знаю, что с тобой сделаю!
Да уж, подружка была в своем репертуаре! Умудрилась на прогулку в горы надеть платье от кутюр и восьмисантиметровые каблуки!
— Я бы тебя на руках отнес, но там и правда пираты! — принялся оправдываться Сеня, протягивая Танюсику бинокль. — На, сама погляди, если не веришь.
Та с сердитым лицом выхватила бинокль, поднесла к глазам… И почти сразу же опустила, уставившись на меня жалобными округлившимися глазами. А потом беспомощно произнесла:
— Ой, мамочки! — И дрожащей рукой протянула бинокль мне.
Однако его перехватил Миша.
— Что там у них еще! — заворчал он, сердито блеснув глазами. — Ни на минуту нельзя одних оставить! Да… — произнес он чуть позже. — Видимо, он и в самом деле принц… И как это я ошибся?
Вначале я не поняла, но потом до меня дошло:
— Так ты хочешь сказать, что Камаль — настоящий?!
— Ну да… Похоже на то… Кто бы мог подумать! — виновато вздохнул Миша, передавая мне бинокль.
То, что я увидела, было похоже на страшный сон. На судне действительно хозяйничали пираты. Вооруженные до зубов здоровяки держали под прицелами автоматов сгрудившуюся на палубе команду и пассажиров. Камаль и Варанаси стояли отдельно, их руки были связаны, рты заклеены скотчем. Главарь банды — невысокий, быстрый, в ярко-красной рубашке — что-то говорил и размахивал пистолетом в руке.
— Мне страшно… Я боюсь… Я хочу домой… Не надо мне больше никакого Сингапура, отвезите меня обратно в Москву! — захныкала Танюсик, прижимаясь к Сене.
— Ладно. Хорошо. Прям щас и отвезем! — бодрячком ответил тот дрожащим тихим голосом.
— И что все это значит? — спросила я у Миши, который, очевидно, был единственным, кто понимал, что происходит.
— По-видимому, захват судна с целью получения выкупа, — вздохнул тот.
— Мы можем что-нибудь сделать?
— Ничего. Только сидеть тут и ждать, когда придет помощь — наверняка кто-нибудь из наших успел позвонить в полицию.
— Сидеть и ждать здесь?! — воскликнула я, обведя вокруг рукой: дымились стволы упавших деревьев, земля подрагивала и стонала, вулкан гулко кашлял и плевался, отчего окружающие скалы качались и сыпали камнями.
— А где еще?! — огрызнулся Миша, демонстративно плюхаясь на землю. — У тебя есть другие предложения? Хочешь отправиться в лапы к пиратам?
И тут меня прорвало.
— Ладно. Я останусь. Но только выскажу тебе все, что думаю! И ты пожалеешь, что затеял это… — Я неопределенно взмахнула рукой, но хоббит понял и мгновенно увял, съежившись и поникнув головой. — А ну, умник, говори теперь правду. С чего ты взял, что Камаль — не принц?
— Да сразу было видно, что это скользкий тип… — промямлил хоббит. — К тому же он так на тебя смотрел…
— Не увиливай! Скажи лучше, что просто приревновал! — разозлилась я.
— А если и так, то что? — ощетинился Атос.
— Ты чуть не провалил все дело!
— Ага! Теперь я еще и виноват! Нечего было приглашать его на дискотеке!
— Ах вот как? Тогда нечего было приглашать Варанаси!
— Тогда нечего было крутить в Москве с Лехой! Стоило мне уехать на две недели…
— Вот и нечего было уезжать! — отрезала я, вскакивая. — Я никаких клятв не давала!
— Я тоже! — парировал Гарри, вырастая рядом.
— Прям не знаю, на какое извержение смотреть — туда или сюда, — жалобно пискнула Танюсик.
— Да, жгут, — согласился Сеня. — Ишь, как их колбасит…
Я и не заметила, как мы со Смышем успели сблизиться так, что наши дыхания соприкоснулись. Несколько секунд мы пожирали друг друга разъяренными взглядами, а потом вдруг он положил руки мне на талию и предложил:
— Потанцуем?
— Угу, — сказала я, обхватив его за плечи.
Земля ходила под ногами, в небе грохотала канонада, глаза слезились от едкого дыма, а наши головы качались рядом, как два бутона одного цветка.
— Он высокий? — тихо прошептал бутон-Миша.
— Кто? — выдохнул бутон-Сашуля.
— Леха.
— Ага.
Молчание. Гремит гром небесный, из вулкана вылетают огненные слоны…
— Красивый?
— Ага.
Снова молчание под вой падающих раскаленных бомб.
— Умный?
— Ага.
Зловещее шипение лавы — оно уже совсем близко, надо спасаться…
— Как ты думаешь, я когда-нибудь вырасту? — Сполохи пламени отражаются у Смыша в очках, и он кажется Гарри Поттером, пробравшимся в Мордор вместо Фродо. Или вместе с Фродо.
— Конечно. А я?
— Обязательно!
И назло стихии, страху, тоске, неизвестности и прочим несчастьям мы вдруг начинаем весело хохотать, потому что в мире сейчас нет ничего прекраснее нашего танца. И я вдруг понимаю, как дорог он мне, Миша Смыш, независимо от того, получится у нас с ним что-нибудь или нет. Просто потому, что он — часть моей жизни, осколок детства, и потому, что он единственный в мире, кто раз и навсегда придумал и подарил мне сумасшедший танец на вулкане.
— Во дают! — Возмущению Брыкалы нет предела. — Совсем с катушек съехали… Нет, что ли, другого места отношения выяснять?
— Да, народ, вы уж как-нибудь пооперативнее, — торопит Танюсик. — А то тут что-то слишком грязно становится… И шумно…
— И жарко… — бубнит Сеня.
Как же они не понимают, что в жизни бывают мгновения, которые никак нельзя прерывать! Которые даже трогать нельзя, настолько они хрупки, нежны и летучи.
Но волшебство прошло, сдунутое безжалостным потоком времени. Надо было срочно спасаться.
— Бежать, бежать, бежать! — завела пластинку Танюсик.
— Ой-ой-ой, какие мы неженки! А как же сокровища исигов? Золото-брильянты? — усмехнулся Миша, хватая меня за руку.
— Да ну их! Ничего не хочу! Хочу домо-о-ой… К ма-а-амочке… — Танюсик приготовилась к полноценной истерике, и это было пострашнее всех извержений, вместе взятых.
Но я не могла не удовлетворить жгучее любопытство:
— А действительно, как там с сокровищами? Нашли что-нибудь?
Но Сеня только разочарованно махнул рукой.
— Ничего тут нет! Враки одни. Мы три пещеры обошли — пусто!
— Я только вот это нашел. — Миша вертел в пальцах маленькую белую каплю. А потом протянул мне и скороговоркой выпалил: — На, это тебе.
Времени разглядывать подарок не было, поэтому я засунула его… сами догадайтесь куда.
А затем до меня дошло еще кое-что. Я охнула и с обреченным видом изрекла:
— Народ, мне нельзя возвращаться!
— Почему? — уставились на меня несчастные беженцы.
— Я избила принцессу Варанаси!
— Избила принцессу?!
— Ну да! Платье от «Диора» порвала… Прическу испортила…
— Порвала платье от «Диора»?! Это тянет на смертную казнь! — хихикнул Миша. А Сеня взглянул на меня с интересом и спросил:
— А зачем ты ее избила?
— Я думала, она мою косметичку сперла. И книгу!
— Сперла косметичку?! Да я бы за такое точно убила! Хоть принцессу, хоть свинопаса! — заволновалась Танюсик.
— А она что, и вправду сперла твою косметичку? — с еще большим интересом взглянул на меня Сеня.
— Не знаю… Я была уверена, что она преступница, а теперь даже не знаю, на кого и подумать… Косметика-то пропала… И книга тоже…
— Ой, — виновато пролепетала Танюсик, и даже сквозь слой сажи стало видно, как побагровели ее щеки. — Я, кажется, догадываюсь, куда косметичка подевалась…
— Ну?! — я угрожающе нахмурила брови.
— Ты только не сердись… В общем, я сегодня утром взяла твою косметичку, чтобы накраситься… Ну, и положила случайно не в твою сумку, а к себе…
— Ах ты… — начала я, но была прервана вопросом Смыша:
— А может, ты ее побила, потому что приревновала?
От немедленного наказания наглого хоббита спас оглушительный раскат грома и новый толчок земли. Лощина превратилась в огромный кипящий котел — из всех щелей с шипением вырывался пар, над вершиной клубился черный дым. Только пятачок земли, на котором мы жались друг к другу, каким-то чудом оставался нетронутым — маленький островок спокойствия в рушащемся мире.
— И куда это все взрослые подевались? Когда не надо, вечно под ногами путаются, а когда надо — их и не найдешь! — всхлипнула Танюсик. — Хоть бы один тут оказался, хоть бы один!
— Не о том думаешь, — одернул подругу Сеня. — Лучше помозгуй, куда двигать.
— А что, у нас есть варианты? Куда угодно, только подальше отсюда!
— Куда угодно не получится. Мы на острове, вокруг вода. На острове оставаться нельзя, следовательно, остается вода… — проговорил Миша.
— Короче, придется плыть, — рубанул рукой воздух Брыкало.
— Возможно, до самого Сингапура… — задумчиво произнес Смыш.
— Но я не умею плавать! — перепугалась Танюсик.
— Да он прикалывается, ты что, не понимаешь? — Я обняла подругу, взъерошила ей волосы. — Да и вообще не переживай. Все будет хорошо. Наши рыцари нас обязательно спасут. Правда, мальчики?
— Типа того, — кивнул Сеня, расправив плечи. — Не боись, девчонки, выручим! На самой лучшей тачке прокатим! С ветерком!
— Да? Интересно, откуда ты возьмешь ее в этой дыре… — скептически хмыкнул Миша. — Кроме нашей «Королевы», никакой подходящей посудины вокруг не наблюдается.
— Да? А яхта пиратов? — с задором спросил Сеня. — По мне, так самое подходящее судно. Тоже, кстати, «Королева морей».
— Да ты че! — не поверили мы и снова принялись вырывать друг у друга бинокль. К нашему немалому удивлению, яхта пиратов действительно называлась «Королева морей».
— Это ж надо, а? — проговорила Танюсик. — Кому расскажешь, не поверят. Все моря и океаны кишат сплошными «Королевами»!
— Угадайте, как я назову свою будущую яхту, — ухмыльнулся Смыш.
— «Королева морей»! — заорали мы, и даже вулкан вздрогнул от этого рева.
— А может, все-таки дождемся полиции? Ну, или там спасателей каких-нибудь… Вы же говорили, что пассажиры наверняка им позвонили.
— Видишь ли… — замялся Миша. — Не хочу тебя огорчать, но при такой облачности и видимости ни один вертолет сюда просто не долетит.
И действительно, за считаные минуты море заволокло туманом, который слился с громоздящимися на небе свинцово-черными тучами.
— Ой, нет, — заволновалась Танюсик. — Мне только дождика для полного счастья не хватало. И вообще, я устала и хочу есть. И дальше никуда не пойду! — И подруга демонстративно плюхнулась на какую-то пушистую кочку.
— Ты бы поосторожнее. — Миша сдернул Танюсика с кочки, которая поднялась, расправила иголки и оказалась большим и сердитым дикобразом.
Танюсик ахнула, подпрыгнула и запричитала:
— И зачем только я поехала в этот круиз! Сплошной «Форт Байярд» и «Последний герой»! Как хорошо дома, там кругом снег, слякоть, асфальт, смог, магазины, машины, пробки… И никаких вулканов, пиратов, штормов и разных гадов!
— Отчего же? — удивился Миша. — Разных гадов и в Москве хватает!
Но подруга уже не реагировала.
— Ой, ну сделайте же что-нибудь, ну пожалуйста, или я просто сойду с ума! Прямо сейчас! Прямо тут! — заверещала она на высокой ноте.
Парни встревоженно переглянулись: похоже, они поняли, откуда им грозит Самая Главная Опасность.
— Так говоришь, яхта пиратов? — В глазах Смыша зажегся хищный огонек. Так бывало всегда, когда он чуял добычу. Вероятно, сейчас был как раз такой момент… — А давай! — вынес он наконец решение, и жизнь стремительно рванулась по новому руслу.Экстремальная тренировка
План созрел мгновенно и был прост и гениален: пока пираты хозяйничают на «Королеве морей-1», нужно у них из-под носа угнать «Королеву морей-2».
— Да мне до нее доплыть — раз плюнуть! — сообщил Сеня, прикинув расстояние. — И завести. Я нашу «Королеву» вдоль и поперек изучил, и эту с одной кнопки заведу. И провести сумею, и пришвартоваться, даром, что ли, пять дней тренировался. Вот только одному мне на подходах не справиться, нужно, чтобы отвлекал кто-то и прикрытие было.
— Ой, только не это! — замахала руками русалка. — Я в воду ни за что не полезу!
— Да тебя никто и не заставляет, — ответили мы с Брыкалой и выжидательно посмотрели на Смыша.
— Я, конечно, могу попробовать, — замялся тот, — но последний раз, когда я плавал в бассейне, тренер почему-то сказал, чтобы я держался подальше от открытых водоемов.
— Ага, — произнес Брыкало и выжидательно посмотрел на меня.
— Раз больше некому, я готова, — храбро сказала я, стараясь не замечать противную слабость в коленках. — Что надо делать?
Инструкции, которые мне дали, гласили, что мы вместе с Сеней должны подплыть к яхте, а потом разделиться: мне предстояло громко орать, всячески отвлекая оставшихся на яхте, а Сене тем временем нужно было забраться на яхту, обезвредить пиратов, снять корабль с якоря и потихоньку отвести от нашей «Королевы».
— А если они не станут отвлекаться на мои вопли? — спросила я.
— Ори так, чтобы стали! — сказал Миша. — Кричи: помогите! тону! тону!
— А если я и в самом деле начну тонуть?
— Вот и отлично! Значит, тебе не придется врать… — «успокоил» безжалостный Смыш.
— А если они не захотят меня вытащить?
— Захотят как миленькие! Они в каждом человеке заинтересованы. Может, ты важная птица и за тебя заплатят звонкой монетой…
— А если они меня вытащат?! — Эта перспектива пугала больше всего.
— Что ж, смирись и веди себя тихо и незаметно. Но, скорее всего, к тому моменту Сеня уже будет на яхте и придумает, как тебе помочь.
— «Будет на яхте»! — бормотал Сеня. — Легко ему говорить! Попробовал бы сам поработать пловцом и акробатом под дулами автоматов!
Однако нельзя было долго дуться на друзей, которым предстояло остаться в раскаленном пекле. Да и раздумывать долго тоже было нельзя — небо начало показывать характер: тучи смялись в плотный ком и принялись пулять в морскую поверхность стрелы молний — пока еще далеких, но уже страшных.
— Поторопитесь, — Миша озабоченно посмотрел на часы. — Через час тут будет потоп.
— Вот и славно, — заявила вдруг Танюсик. — Вот и пусть. Дождик зальет вулкан, огонь погаснет, и мы спасемся…
— Дождик еще и нас зальет вместе с вулканом, — скептически хмыкнул Смыш. — Знаешь, что такое тропический ливень? Все московские ванны, одновременно вылитые тебе на голову.
— Не надо о Москве, — всхлипнула Танюсик, мужественно переступив через очередной корень. — И о ванне тоже не надо.
Мы добрались наконец до берега. Картина, открывшаяся отсюда, была еще более устрашающей. Небо, окрашенное в багрово-свинцовые тона, слилось с водной гладью, которая уже морщинилась водяными валами. Наша «Королева» качалась на волнах, беспомощная и плененная, бок о бок с пиратской «Королевой» — наглой, грязной, с царапинами и боевыми шрамами на обшарпанных бортах. Прекрасная принцесса и маленькая разбойница…
— И вы хотите, чтобы мы уплыли отсюда на этой развалюхе?! — возмутилась Танюсик. — Вместо нашей миленькой беленькой красавицы?
— Ну, Тань, что же я могу сделать, — Брыкало виновато развел руками. — Ничего другого нет, ты же видишь…
— Не капризничай! — одернула я Танюсика. — Поплывешь как миленькая на том, что подадут!
— А ты точно уверена, что справишься? — озабоченно спросил меня Смыш. — Ты не переоценила свои силы?
Эх, если бы я сама знала! Но я видела, что Миша волнуется, и это немного подбадривало. Не отвечая, я быстро обняла хоббита, чмокнула в щеку, и мы с Сеней одновременно ступили в воду.
Она оказалась неожиданно холодной, и я снова ощутила груз тоскливой неотвратимости — пути назад не было, а впереди открывалась страшная пучина…
И эту пучину мне предстояло переплыть стилем брасс. Потому что другими стилями я плавать не умела.
А вот Сеня умел, и с места в карьер рванул кролем, да еще так спортивно, что я сразу отстала и почувствовала себя жалким лузером. Неплохое начало для совместного задания!
Однако кричать и гнаться за ним не имело смысла — пусть себе чешет, все равно без меня ему не справиться, а мне надо экономить силы, потому что дистанция до яхты была пределом того, что я могла осилить — около семисот метров. А потом надо еще кружить около, и сколько это займет времени — неизвестно…
Потихоньку, понемножку я приближалась к яхте, и моя самооценка шла вверх — еще бы, оказывается, я такая храбрая! Совершаю одни сплошные подвиги! Но заряда самодовольства хватило ненадолго. Проплыв половину дистанции, я вдруг почувствовала сильную усталость. Ведь столько всего навалилось в этот день — и съемки, и вулкан, и пираты, и неудача с кладом… А теперь еще и эта неожиданная тренировка по плаванию. Именно так я старалась успокоить себя — представить происходящее обычной тренировкой в бассейне. Вокруг полно народу, тренерша стоит на бортике и сердито кричит: «Алешина, не спи! Скоординируй работу рук и ног! Десять раз по пятьдесят за тридцать минут!»
Уловка работала. И слава богу. Потому что если бы я начала думать о том, что НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОИСХОДИТ, то камешком пошла бы ко дну.
Я перевернулась и немного полежала на спине — усталость не проходила. На всякий случай посмотрела назад — но возвращаться было поздно. Был как раз тот самый противный момент, когда и в ту, и в другую сторону расстояние одинаковое…
Я снова легла на спину, взглянула в небо и поняла, что тучи вот-вот прорвутся и хлынет дождь. И действительно, в это самое мгновение, прямо у меня на глазах началась гроза, и погода переменилась быстрее, чем я перевернулась обратно.
Шквалистый порыв снес гребешки волн, вздул паруса на нашей «Королеве», яростно плеснул в лицо водой, и тут же сверху упали первые капли.
Я не успела опомниться, как вода вокруг забурлила и вскипела. Дождь окружил плотной стеной, отрезая от кораблей и Сени, уплывшего далеко вперед, и я поняла, что осталась совсем одна. И тогда я забыла все наставления тренерши, и вообще забыла, что умею плавать, и заорала во все горло, громко, истошно, от души:
— Спасите! Хэлп! Тону! Кто-нибудь!
Волна ударила в лицо, я захлебнулась и ослепла. Кричать стало невозможно, я с трудом хватала ртом воздух, изо всех сил стараясь удержаться на поверхности. Вся жизнь проплыла перед мысленным взором в виде фоток на мобильнике: я с большим мишкой на утреннике в детском саду, с двумя белыми бантами первый раз иду в первый класс, с маленьким Смышем на балу, со знаменитостями Тимой Миланом и Сергеем Пузыревым на сцене, с Лехой и с собаками в парке, с Камалем на дискотеке… Сцены из школьной и домашней жизни, друзья, родители, одноклассники, учителя… И снова мой Леха! Как много всего произошло за четырнадцать лет! И как мало… И как я всех люблю! Даже школу, которую раньше ненавидела, и даже самую гадкую училку Тучу… Я уже многое умела, но многому так и не научилась: вязать, петь, танцевать, сдавать экзамены, шевелить ушами, говорить по-китайски, пользоваться тампонами…
И это вдруг так разозлило меня, что я, почувствовав неожиданный прилив сил и злости, снова заорала:
— Господи, да спаси же ты меня! Ведь я так и не купила себе тот бюстгальтер от «Инканто», который ждет, когда я вырасту!
И в этот момент из-за стены дождя выплыла Волна. Она была огромной, как гора, и надвигалась тихо и величественно, осознавая свою силу и мощь — вылитый Девятый вал с бессмертной картины Айвазовского! Если до этого у меня и были какие-то проблески надежды, то теперь я поняла: все. И тогда я наспех прошептала молитву, закрыла глаза и… и услышала такой знакомый голос Сени Брыкалы:
— Сашка! Ты где? Не утопла еще? Лови круг!
Из стены дождя выскочил спасательный круг и плюхнулся рядом — в тот самый момент, когда Девятый вал накрыл меня с головой. И тогда в последнем отчаянном усилии я вытянула над головой руки и схватилась за пухлый белый бублик. Не знаю, каким чудом мне удалось удержаться, оперативно выплыть и вскарабкаться на неожиданное средство спасения.
— Живучая! — восхищенно прокричал из-за дождя Сеня, а потом крепкие руки подхватили меня под мышки и подняли вверх — легко, как котенка. И вот я уже рядом с Сеней, который стоит на палубе бандитской шхуны — высокий и величественный, как Нептун.
У него получилось!
У меня получилось!!
У НАС получилось!!!
— Ты что? Ты как? — одновременно произнесли мы, а потом бросились друг другу в объятия и расцеловались.
— Хорошо, что Танька не видит, — крикнул Сеня и так резко крутанул штурвал, что я едва устояла на ногах. — И Смыш! — Он удовлетворенно кивнул, вглядываясь в какие-то одному ему понятные ориентиры.
— Мы к берегу? — Ветер бил в лицо, слова сносило, и приходилось громко орать. Зато можно было быть спокойной, что чужие уши нас не услышат.
— Заберем своих! — прокричал в ответ Сеня.
Я нашла какую-то куртку и накинула на себя — в купальнике было невыносимо холодно — первый раз за прошедшую неделю! Съежившись под порывами ветра, я стояла рядом с Сеней, вцепившись в его рукав, и слушала рассказ бравого капитана Врунгеля о его невероятных похождениях.
— Я и не думал, что все получится с полпинка! Они только одного часового оставили, он сидел на палубе с ноутбуком и в наушниках. И трап был спущен, как будто специально для меня! Ясный пень, он в наушниках ничего не слышал, даже когда я за его спиной на палубу выбрался. Ну а спихнуть его в море было делом одной секунды! Он, по-моему, и не понял, что с ним случилось, даже когда уже летел в воду. Ну а я — придавил газ и вперед! А тут как раз гроза… — Его слова были подхвачены очередным ударом грома. — А потом я тебя увидел, ты так смешно барахталась! Словно совсем плавать разучилась!
Шхуна переваливалась с боку на бок, как танцующий бегемот, но мне было только весело. Я и думать забыла о морской болезни! Я выжила! И смогу теперь купить тот самый бюстгальтер… И научиться танцевать! И вязать! И петь! И стоять на голове… И мы снова встретимся с Лехой… И с Мишей!! И с Танюсиком!!! Йо-хо-хо!
Вход в бухту вынырнул из сплошной водяной мглы так неожиданно, что мы едва не врезались в прибрежные скалы. Но чутье не подвело капитана: Сеня прошел точно между ними, и мы очутились в относительно спокойных водах.
Однако обстановка на берегу была критической. С гор, шипя и искрясь, медленно катился огненный поток лавы. Он подрезал деревья, и они вспыхивали как свечки, мгновенно сгорая в раскаленной жиже. Щупальца магмы подступали все ближе и ближе к берегу, охватывая его плотным кольцом и пожирая на своем пути все живое и неживое.
К тому же с неба вдруг повалил черный пепел. Это было как черный снег вперемешку с дождем, и сразу стало темно и почти ничего не видно.
Я онемела от ужаса: неужели мы опоздали?!
Но орлиное зрение не подвело капитана.
— Вон они! Там, на пирсе! — крикнул Сеня, с силой крутанув штурвал. — Держись! Надо поторопиться, сейчас тут все расплавится!
Я увидела маленький пирс, где, сжавшись и обнявшись, сидели две бедные сиротки — Танюсик и Миша. Страшно было подумать, что им пришлось вынести! Мы уже швартовались, а они все еще не могли расцепить объятий.
— Оказывается, не одни мы обнимаемся, — ревниво произнес Брыкало, спрыгивая на пирс с толстой петлей каната, которую он накинул на металлическую бочку. — Эй, на берегу! Решайте быстрее, где хотите провести следующие часы своей жизни.
— В М-м-москве, — простучала зубами Танюсик.
— Со-со-согласен, — кивнул Миша, с трудом поднимаясь.
— Тогда поехали! — скомандовал Сеня. — Только не смотрите назад!
Но это предупреждение запоздало. В тот момент, когда мотор взревел и мы отчалили, новые пассажиры дружно обернулись, чтобы увидеть невероятную картину — как разъяренная неумолимая лава дотла сжигает пирс и с яростным шипением врезается в воду.
Дикий вопль перепуганного Братства перекрыл все прочие звуки — и грохот вулкана, и шипение раскаленной лавы, и вой ветра, и шум волн.
Однако был один звук, который мог соперничать с нашим криком: рокот приближающегося вертолета. Когда мы вышли из оцепенения, то увидели, что полицейский вертолет завис прямо над нами, оглушая гулом и ослепляя светом прожекторов.
А потом последовала команда, понятная на любом языке:
— Сдавайтесь! Вы окружены! Положите оружие на палубу и поднимите руки!
В цепких лапах закона
Полицейский офицер долго не хотел верить, что перед ним не пираты, а самые обычные московские школьники. Он был убежден, что мы — активные члены банды, которых оставили для охраны. Частично этому заблуждению способствовала моя несмываемая окраска и «костюм» туземки — в таком виде я действительно походила на маленькую чернокожую разбойницу. Как назло, все наши документы остались на «Королеве-1» у Пули, так что доказать свою правоту мы не могли.
Когда же мы все-таки убедили упертого полицейского, он снова долго не мог поверить, что обычным московским школьникам удалось с такой легкостью угнать корабль пиратов и с таким умением справиться с управлением.
— Дети не могут этого сделать! — настойчиво повторял он. — У меня взрослые-то сотрудники на такое не способны!
Но факт оставался фактом — яхта была у нас в руках. Однако толку от этого было мало: полицейский сообщил, что за сына и дочь раджи пираты затребовали выкуп в размере ста миллионов долларов и что убитые горем родители уже дали согласие заплатить.
— Вертолет из Индии прибудет через несколько часов. Надеюсь, за это время пираты не выкинут никаких новых фортелей, — озабоченно произнес полицейский. Говорил он, конечно же, по-английски, и мы все были очень рады возможности попрактиковаться.
— Главное, чтобы никаких фортелей не выкинули мы, — глубокомысленно заметил Сеня.
— А мы можем, — подхватил Миша. — Вот, например, почему бы не осмотреться и не изучить, какие трофеи нам достались.
Этот разговор происходил на русском, поэтому полицейский ничего не заподозрил, когда четверо подростков вдруг с самым невинным видом попросились погулять по яхте.
Разрешение было получено — да и у кого бы поднялась рука отказать главным героям дня!
Мы шмыгнули в разные стороны, чтобы через полчаса собраться и показать друг другу интересные находки.
Брыкало притащил трофейный мобильник и подзорную трубу, Смыш — две огромные резные сабли, но больше всех отличилась Танюсик, которая нашла миномет. Я приуныла, потому что в груде барахла, раскиданного по яхте, мне не удалось найти ничего интересного — ну разве что старые альбомы с фотографиями.
Мы сложили находки в рубке — единственном месте, где можно было укрыться от дождя и полиции. Здесь царил бардак — такой, за который родители выгнали бы меня из дома, но нам удалось расчистить себе местечко и довольно уютно устроиться.
Теперь, когда не надо было решать мировые проблемы и совершать подвиги, напряжение наконец-то спало. Мы веселились и дурачились как в родной школе на переменах, а иногда и на уроках: рассматривали друг друга в подзорную трубу, дрались на саблях, а потом Сеня приволок миномет, и мы захотели его испытать, но полицейский заметил приготовления и вовремя обезоружил нас.
Но мы не стали унывать и решили немного отдохнуть, тем более что на столе под грудой одежды обнаружился портативный телевизор. Каким же забытым удовольствием было посмотреть на голубой экран! К тому же все передачи были только о наших пиратах. Приятно было почувствовать себя знаменитостями! И только один канал показывал концерт. Зато какой! Перед нами во весь экран сияли лица Тимы Милана и Сережи Пузырева, наших звездных братишек. Ну конечно, у них же как раз сейчас в Сингапуре гастроли!
Насмотревшись телевизора, мы снова решили размяться и принялись кидаться друг в друга всем, что валялось вокруг. В ход пошли ботинки, кроссовки, пепельницы, тарелки, ножи, ложки, кружки… Когда дошла очередь до ручных гранат, в дверях снова возник полицейский. Он выглядел подуставшим, и я от души посочувствовала ему: он явно не умел обращаться с подростками. Зато, как показали его слова, он отлично умел обращаться с преступниками.
— С этого момента считайте себя арестованными, — ледяным тоном объявил он и поставил рядом с нами охранника.
— И вы наденете на нас наручники? — в запальчивости воскликнул Миша.
— Непременно! — прошипел полицейский. Он сделал знак подчиненному, и через пару мгновений руки членов Братства были скованы наручниками.
— Ух ты! — восхитилась Танюсик, разглядывая необычные браслеты. — Мы в наручниках и под охраной! Народ отпадет! Сфоткаете меня, сфоткаете?
Следующие полчаса мы посвятили тому, что старательно снимали друг друга в разных позах с наручниками и охранником.
Еще полчаса мы смотрели и сравнивали фотки. Больше всего позабавили снимки Брыкалы, который довольно своеобразно запечатлел самые драматичные моменты нашего путешествия: Танюсик вступает на борт «Королевы», Танюсик отрывается на дискотеке, Танюсик пускает пузыри в бассейне, Танюсик кокетничает с соседями по столику за обедом, Танюсик на фоне пылающего вулкана, Танюсик на пирсе под раскаленной лавой, Танюсик в наручниках… Танюсик, Танюсик, Танюсик…
— Почему-то это лицо мне кажется смутно знакомым, — ухмыльнулся Миша и открыл фотоальбом пиратов. — Ну-ка посмотрим, что тут та…
Он бросил взгляд на первую страницу и побледнел, замолчав на полуслове. А потом потрясенно произнес:
— Так вот, значит, как!
А дальше началось еще одно небывалое извержение — на этот раз проснулась вулканическая активность Смыша. Первым делом он схватил мобильник пиратов и быстро набрал какую-то эсэмэску. Затем вскочил и бросился из рубки, но вскоре вернулся в сопровождении полицейского, который в спешке снял с нас наручники, даже не заметив пистолета в руках Сени, и снова оба выбежали вон.
— Ну вот, — расстроилась Танюсик. — А я так надеялась, что нас посадят в тюрьму…
Но горевать особенно не пришлось: на судне поднялась необычайная суматоха. Полицейские бегали по палубе и что-то кричали, показывая в сторону «Королевы-1». Потом заработал двигатель, и мы поплыли.
— Что это с ними? Выкуп, что ли, прибыл? — предположил Сеня.
И действительно, послышался рокот мотора, и вскоре над нами появился вертолет. Но не с выкупом — на кабине было написано название местной телекомпании.
— О! Репортеры! Народ, нас сейчас по телику покажут! — догадался Сеня, и мы прилипли к экрану.
Брыкало не ошибся — это действительно был вертолет телевизионщиков.
— Прикиньте, до чего я дошла? Мне даже все равно, как я выгляжу перед камерой! — Танюсик кокетливо поправила грязной рукой с обломанными ногтями растрепавшуюся прическу.
Но позировать нам не пришлось — внимание журналистов целиком сфокусировалось на пиратах, и вскоре наша любимая «Королева» появилась на телеэкране.
Сверху корабль казался маленьким и беззащитным — одинокая белая капля в огромном море. Потом изображение начало приближаться, увеличиваться, и стало понятно, что на корабле творится что-то странное. Поначалу мне показалось, что с бортов прыгают тараканы, потом — что с палубы убегают крысы. Еще немного увеличения — и стало видно, что это пираты в панике покидают корабль, бросаясь в море, где их вылавливают полицейские с окруживших «Королеву» катеров. Бегство было таким поспешным и массовым, что вскоре на палубе не осталось ни одного пирата.
— Что это? Что случилось? Почему они разбегаются? — занервничала Танюсик.
— Крысы бегут с тонущего корабля… — задумчиво произнес Сеня. — Обычно так бывает перед эпидемией или стихийным бедствием…
И действительно, на палубе освобожденной «Королевы» появился Смыш.
— О! Наши зажигают! — запрыгал Брыкало. — Сейчас начнет толкать речь!
Однако на этот раз он ошибся. Не обращая никакого внимания на камеры, Миша метался по кораблю, пока не нашел Пулю. Наша освобожденная из плена руководительница выглядела на удивление бодрой, как будто не провела несколько часов под дулами автоматов. Они с Мишей принялись что-то увлеченно обсуждать, размахивая бумажками и блокнотами. А потом Миша вдруг повернулся и завопил прямо в камеру на весь мир:
— Народ, я понял! Не большой глаз левой головы, а левый глаз большой головы! Я перепутал при переводе! Посмотрите на первую фотографию, там видно! Короче, мы выбрали не ту гору!
— Не ту гору? О чем это он? — недоуменно поднял брови Брыкало, и тут Танюсик вдруг тоже завопила на весь мир:
— Народ, забейте! Посмотрите-ка лучше сюда! Пока вы там с одним кладом разбираетесь, я другой нашла! — И она вытянула из-под скамьи сумку, набитую деньгами.
На меня напал истерический хохот. Я перебирала толстые пачки евро и сквозь смех и слезы объясняла друзьям, что я, конечно, мечтала развеяться в эти каникулы, но не до такой же степени! Вулканы, пираты, принцы, минометы, евро — все это начинает уже надоедать!
— В общем, вы как хотите, но я возвращаюсь домой. И вообще, я соскучилась по родителям, хочу в школу, и не надо мне больше никаких приключений и кладов!
— А кладов никаких и нет, — неожиданно заявил Сеня, отталкивая от себя пачку денег и пряча в карман брелок с ультрафиолетовым детектором купюр. — Бумажки-то фальшивые! Все до одной!
— ☺, — скривилась Танюсик: похоже, она уже начала составлять список покупок.
— И я даже знаю, откуда у этих денежек ноги растут… — добавил Брыкало и метнул нам пиратский фотоальбом. — Посмотрите на первую фотку!
— Смыш тоже сказал — на первую… — благоговейно прошептала Танюсик, и мы впились взглядами в альбом.
Я ожидала, что там будет нечто сенсационное, а увидела всего лишь групповую фотографию пиратов на фоне нашего острова.
— Ну и что? — разочарованно протянула Танюсик. — Что вы все тут разглядели?
— Эх, женщина! Глаз у тебя, что ли, нету? — презрительно бросил Брыкало и в то же мгновение очутился под столом.
— Это кто женщина? Это я — женщина? — грозно сверкнула глазами Танюсик и наступила на поверженного насмешника ногой в босоножке со сломанным каблуком.
Все это я видела краем глаза, потому что внимательно изучала фотографию. Так что же, интересно, увидели там парни? Ну, с Мишей все понятно, на заднем фоне снимка действительно виднелись две вершины, одна — больше, другая — меньше, и в большой виднелись две пещеры, похожие на глаза. Значит, клад надо было искать в левой…
Ладно, с вершинами разобрались. А что же привлекло внимание Сени? Я вгляделась пристальнее, и лицо одного из пиратов вдруг показалось знакомым. Лупа! Где же она? Став великой сыщицей, я всегда носила с собой нужный реквизит — лупу, бинокль, перочинный ножик, газовый баллончик, игрушечный водяной пистолет (выглядит совсем как настоящий!), резиновые перчатки, маску, отмычки, веревку, пару карабинов… Диктофон — в плеере, фотоаппарат — в айфоне, GPS… Полный набор современного детектива! Или опытного преступника…
Лупа, как и положено, лежала в верхнем правом кармане моей универсальной жилетки. Я принялась изучать лица — и обомлела, не поверив своим глазам. Один из пиратов был как две капли воды похож на нашего гримера! Только кожа была гораздо светлее, на снимке по контрасту с остальными он выглядел чуть ли не альбиносом. Неужели?..
Мысли вихрем закружились в голове. Гример вполне успешно мог загримироваться, накрасившись краской из индийского ореха, и стать тем самым Туземцем, который потерял в моей каюте книгу с фальшивой купюрой… На съемках я решила, что это Камаль, но с таким же успехом это мог быть и гример — он не раз участвовал в массовках в роли аборигена, а по росту и сложению был вылитый принц, и в темноте их вполне можно было перепутать. Да и парфюм у них был один и тот же — «СК»!
Так вот, значит, кому принадлежит фальшивая купюра…
И вот кто навел пиратов на наше судно!
Теперь все стало предельно ясно. Ключевой фигурой был именно он, гример. Пиратский шпион внедрился в съемочную группу с целью похищения детей раджи. Но он прокололся — выплыла фальшивая купюра (очевидно, изготовление фальшивых денег было одним из направлений пиратского криминального бизнеса). Вот за ней-то он и гонялся… За купюрой, а не за книгой!
Я снова склонилась над фотографией. Лица, лица… Незнакомые, смеющиеся, наглые… И вдруг среди темнокожих мужских физиономий — лицо белой женщины. Она держалась в тени, но была отчетливо видна рука, обхватившая леер. И на этой руке чуть выше локтя была отчетливо видна татуировка — маленькое черное солнце… Точно такая, как на топившей меня!
Мне стало плохо, я будто заново пережила тот ужасный момент. Значит, пиратша тоже была на нашей «Королеве»! Но кто же это, кто?
И тут я вспомнила про барменшу в чадре: ее перешептывания с гримером, таинственные появления у нас в коридоре… Вполне вероятно, что именно она была его напарницей! И не та ли это парочка преступников, которых разыскивает Интерпол?
Надо было срочно найти Фродо! Но он, как назло, не отвечал на звонки.
И тогда я взяла фотоальбом и пошла к полицейскому. Нельзя сказать, что он был очень обрадован моему появлению: по-моему, он уже боялся нас больше преступников. Но, увидев фотографию пиратов, встрепенулся и полез в свой айфон. А выслушав мой рассказ (хорошо все-таки прилично знать английский!), принялся звонить куда-то и что-то быстро возбужденно говорить. И хотя на этот раз моих языковых возможностей оказалось недостаточно, вскоре и так стало ясно, что махина, запущенная мною, завертелась на полную катушку: не прошло и получаса, как над нами появился вертолет с надписью «Interpol», на который с одного из полицейских катеров на наших глазах были подняты две маленькие фигурки.
А потом все кончилось — так же неожиданно, как и началось. Море вдруг успокоилось, небо прояснилось, и вулкан замолчал. Все произошло так быстро и просто, как будто телевизор переключили на другую программу.
И вся природа погрузилась в глубокий сон — ведь вокруг была глубокая ночь…День шестой
Последние тайны
Это был прощальный обед.
Мы собрались в кают-компании нашей освобожденной «Королевы» за большим круглым столом. Полиция после опроса оставила судно, уведя с собой пиратскую яхту, а всю банду увезли на катере еще раньше. Пассажиры, перенесшие вместе столько несчастий, сблизились и побратались. Китайские бейсболисты обнимались с австралийскими пловчихами, съемочная группа слилась со зрителями, неугомонные детишки бегали вокруг и всех доставали. Камаль и Варанаси снова стали нашими друзьями, и принцесса великодушно простила маленькую задиристую Пого-пого.
А мы за обе щеки уплетали морские деликатесы и слушали рассказ режиссера Вима Хендерса. Перед ним на столе лежала книга — оказалось, что это он взял ее тогда на острове, книга просто вывалилась у меня из сумки.
— Нас было трое друзей — индус Шива Бхуджангари, японец Кобо Каравана и я, немец Вим Хендерс. Мы вместе жили и учились в Москве — Шива и Кобо в МГУ, на историческом, а я — во ВГИКе, на режиссерском.
— Так вот откуда вы так хорошо знаете русский! — догадалась Танюсик.
— Да, русский с той поры стал одним из моих любимых языков. А Москва — одним из любимейших городов! Я и сейчас там часто бываю — со студенческой поры у меня осталось много друзей…
— Да? Как интересно! А какие места в Москве вам больше всего нравятся?
— Я люблю центр. Не туристический, там все слишком приглажено, а обычный, жилой. Поварская и Никитские, Замоскворечье, Таганка, Садовое и Бульварное кольцо… Старые дома, извилистые переулки, уютные дворики, цветы в окошках, коты непуганые… Уникальный московский шарм.
— Ой, я тоже люблю в центре гулять! А мои любимые улицы…
Но про любимые улицы Танюсика мы так и не узнали — Брыкало приподнял подружку, слегка встряхнул и прошептал ей на ушко:
— Интервью потом! Сначало дело!
И Вим Хендерс смог продолжить рассказ. Он поведал о том, как весело проходили студенческие годы троих друзей и как потом разошлись их пути, когда каждый вернулся в свою страну. После смерти отца, раджи Бхуджангари, Шива стал правителем, Вим Хендерс начал снимать фильмы, а Кобо Каравана занялся научными исследованиями. Затем у друзей появились семьи, жены, дети, однако они все равно продолжали общаться — студенческая дружба оказалась крепкой и долговечной.
— Прям как у нас! — опять встряла Танюсик. — Ну, наше Братство. У нас тоже такая дружба, водой не разольешь!
Для продолжения истории снова понадобилось вмешательство Брыкалы, который на этот раз брызнул на подругу водой из пластикового стаканчика — видимо, на этот метод его натолкнули слова Танюсика.
Посмеявшись, Вим Хендерс продолжил:
— Все эти годы профессор Кобо Каравана занимался изучением истории исигов — одного из многочисленных племен Малайского архипелага. Он большую часть времени проводил в экспедициях, периодически навещая друзей юности. Ему удалось собрать обширный материал о племени, в том числе многочисленные легенды и сказания. На основе фольклорных источников Кобо Каравана написал и издал роман под названием…
— «Танцы на вулкане»! — ахнула я, и на этот раз все укоризненные взгляды были адресованы мне.
— Да, именно так! — удивленно посмотрел на меня режиссер. — «Танцы на вулкане». Это легенды племени, перенесенные профессором в современность и изложенные в виде увлекательной истории. К сожалению, произведение вышло небольшим тиражом перед самой смертью автора…
— Так Кобо Каравана умер? — воскликнул Миша.
— Да. Смерть была скоротечной и трагической — в результате укуса кобры. Это произошло во дворце Шивы Бхуджангари, во время очередного визита профессора Караваны к другу. Самое ужасное, что это случилось почти что у меня на глазах — я в те дни тоже гостил у Шивы.
— Я помню этот день, — кивнул Камаль. — Было солнечно, но не жарко, и дядя Кобо долго играл со мной и сестренкой в саду. А после обеда нам сказали, что он заболел и больше не сможет с нами играть. Наверное, его именно тогда укусила змея. Больше мы его не видели.
— Шива позже рассказал мне, что Кобо был найден в саду без сознания. На руке нашли след укуса. Свидетелей происшествия не было, и теперь уже никто никогда не узнает, как все было на самом деле.
— Я знаю, — раздался вдруг тихий голос, и мы с удивлением посмотрели на Варанаси — обычно она предпочитала молчать и никогда не вступала в беседу. — Я знаю, как все было. Я видела все своими глазами и отлично помню.
— Но тебе же было всего два года! — воскликнул пораженный Камаль.
— Ну и что? Смерть профессора Караваны была потрясением, которое врезалось в память на всю жизнь. Это случилось перед самым обедом, когда ты уже убежал из сада, а я все еще оставалась там, так как не могла найти свою любимую куклу. Я нашла ее в самом дальнем углу сада — наверное, ее утащила одна из отцовских собак. Кукла лежала в траве, и я не сразу заметила, что вокруг нее обвилась змея. Я протянула руку и услышала шипение. Змеиная головка с раздутым воротником поднялась из травы и остановилась у моего лица. Я на всю жизнь запомнила холодный змеиный взгляд, бессмысленный и бесстрастный — взгляд смерти. Из пасти показался раздвоенный язык, змея откинулась назад, готовясь к атаке, и в этот момент из-за моей спины показалась рука, которая схватила кобру и отбросила от меня. Но змея успела извернуться и укусить спасшую меня руку — я услышала крик и, обернувшись, увидела, как профессор, побледнев, медленно оседает в траву. А я стояла и смотрела и не могла сделать ни шагу, как парализованная. Потом я побежала за взрослыми, но в то время я почти не умела говорить, и никто не понял, что я хочу.
— Так вот как все произошло… — пробормотал потрясенный режиссер. — Кобо спас жизнь маленькой дочери Шивы…
— Да, и я все это время была уверена, что ни для кого это не тайна. Почему-то мне казалось, что взрослые все знают. — Варанаси говорила тихо, склонив голову — наверное, снова переживала трагические события далекого дня.
После недолгого молчания кинорежиссер продолжил рассказ:
— Профессор прожил еще три дня и умер, не приходя в сознание. Никто из нас даже не попрощался с ним…
— Но это не так! — снова раздался мелодичный голос Варанаси. — Он приходил в себя, я это точно знаю, потому что разговаривала с ним.
Снова пораженное молчание, и вот Прекрасная Принцесса открывает завесу очередной тайны:
— Это была третья ночь его беспамятства. Комната профессора находилась рядом с детской, и я во сне услышала его тихий голос, который звал отца. Когда я проснулась, зов повторился. Я встала с кровати — няня спала, я осторожно проскользнула мимо, дошла до комнаты профессора, открыла дверь и вошла. Сиделка, как и няня, крепко спала. Я подошла к кровати, взяла профессора за руку, которая свешивалась с постели. Он удивился, увидев меня, и попросил, чтобы я подала ему лежащую на столе книгу и какую-нибудь ручку. Для двухлетнего ребенка это было трудным заданием: мне пришлось вскарабкаться на стул, а потом спускаться с книгой и ручкой в руках. Профессор взял книгу, начал что-то писать, однако паста вдруг закончилась, и профессор попросил принести еще одну ручку. Он говорил с трудом, задыхаясь, и я боялась, что он вот-вот умрет. На этот раз я не стала залезать на стул, а побежала в детскую — у меня под кроватью всегда валялось много ручек, горничная не успевала убирать за нами с Камалем. Я схватила первую попавшуюся и принесла профессору. Он настолько обессилел, что едва смог поднять руку. Наугад открыв книгу, он начал что-то писать и рисовать, но потом в отчаянии отбросил ручку со словами: «И эта не пишет!» Затем закрыл глаза, откинулся на подушку и больше уже ничего не говорил. На следующий день мне сказали, что дядя Кобо улетел на небо и никогда к нам не вернется. Я долго плакала, потому что любила его, и с тех пор часто хожу на его могилу — по завещанию он был кремирован, и прах похоронили там, где его укусила змея.
— Так, значит, ты случайно дала ему ручку с бесцветными чернилами… — догадался Смыш. — А он подумал, что она не пишет!
— Да, это наверняка была одна из моих «шпионских» ручек! — воскликнул Камаль. — Я с младенчества увлекался всякими такими штуками, и мне их дарили все подряд… Надпись можно было прочитать только в ультрафиолетовом свете.
— А по-русски он написал для конспирации, — внесла свою лепту в догадки Танюсик. — Чтобы никто, кроме вас троих — ну, и еще жен и детей, — не мог прочитать.
— Верно, — одобрительно кивнул режиссер. — Кобо был очень осторожным и расчетливым. Это его и подвело — он тянул до последнего, никому не открывая загадку исигов — даже самым близким друзьям. И если бы не вы, тайна так и осталась бы нераскрытой…
— А как получилось, что вы стали актерами? — обратилась Танюсик к Камалю и Варанаси — видно, этот вопрос не давал ей покоя.
— Мы оба с детства мечтали играть в кино, — объяснил принц. — Но детям раджи это запрещено. Однако дядя Вим уговорил отца…
— Да, ребята идеально подходили на главные роли, — улыбнулся режиссер. — К тому же у них прекрасные актерские данные. Мне пришлось вести долгие переговоры с другом Шивой… Но потом он сдался и разрешил взять детей — для конспирации под другими фамилиями.
— Мы так хотели пожить как обычные люди! Без гувернанток, учителей, придворных и телохранителей. И без бесконечного надзора родителей! — снова пожаловалась на тяжкую царскую долю Варанаси.
— Типа решили устроить себе каникулы, — понимающе кивнул Брыкало.
— Ну да! — улыбнулся Камаль. — И вначале все было так хорошо… Если бы не этот гример.
— Информация о предстоящих съемках широко освещалась прессой… — вздохнул режиссер. — Наверняка на каких-нибудь фотографиях мелькнули лица детей магараджи. А наша дружба с их отцом ни для кого не секрет.
— А как вышло, что вы отправились снимать кино именно на этот остров? — спросил Брыкало.
— Дело в том, что остров Акаморо был собственностью профессора Караваны. Очевидно, он решил, что сокровища исигов нужно искать именно здесь. Профессор был из очень состоятельной семьи и мог себе позволить такую покупку. Но самое интересное в том, что он завещал этот остров мне — при условии, что я сниму фильм по его книге об исигах, и сниму именно на этом острове. К сожалению, все эти годы я был занят другими проектами, и возможность выполнить волю моего покойного друга появилась только сейчас…
— Круто… Значит, вы теперь владелец этого острова? — восхитился Брыкало.
— Стану им, когда фильм выйдет на экраны.
— И если на острове все-таки есть сокровища, они будут принадлежать вам… — задумчиво произнес Миша.
— Ну, вот уж в это я никогда не поверю! — Режиссер покровительственно похлопал юного Шерлока по плечу. — Никакого клада тут нет и в помине. Фантазиям моего бедного друга все-таки есть предел! Племя исигов, конечно, существовало, но рассказы об их сокровищах — легенда, вымысел.
— Про Трою тоже так говорили, — меланхолично заметил Смыш.
— Про Трою? Какую Трою? Это фильм такой, про Древнюю Грецию, с Брэдом Питтом? — проснулась Танюсик.
— Типа да.
— Ой, как я люблю Брэда Питта! Он такой лапочка! Почти как Джонни Депп. И почти-почти как Орландо Блум! Но с Тимой Миланом им, конечно, не сравниться. И с Сережей Пу…
— А при чем тут Троя? — лениво протянул Брыкало, закрыв Танюсику рукой рот. Другой рукой он подкидывал и ловил камешек, который прихватил во время извержения вулкана.
— Долгое время Трою тоже считали вымыслом, — объяснил Миша. — Типа сказки, которую придумали древние греки. А потом нашелся чел, который сказал, что это не сказка, а взаправду и он знает, где искать Трою. Чела звали Генрих Шлиман. Он организовал экспедицию, раскопал одно местечко и вытащил оттуда огромную груду сокровищ — назло всем недоверчивым. И оказалось, что это и в самом деле Троя.
— Браво! — проснулся Брыкало. — Уважаю! — Он повертел камешек в руках и засунул в карман.
— То есть ты хочешь сказать, что и тут покопать надо? — дошло до Танюсика. — Что про исигов это не профессор придумал, а так и было на самом деле?
— Ну.
— Ух ты! Круто! — восхитилась подруга.
Но режиссер покачал головой:
— Даже если тут что-то и было, теперь, после землетрясения и извержения, ничего не найти. Так что поставим на этом точку и не будем больше возвращаться к этому вопросу.
— А как же кино? Где вы теперь будете снимать? — спросила Танюсик. — На другом острове? Или дождетесь, когда этот остынет?
Вволю посмеявшись, режиссер объяснил, что ввиду форс-мажорных обстоятельств съемки переносятся на соседний остров, расположенный в нескольких километрах по соседству.
— Группа останется там, а остальные пассажиры вернутся на корабле в Сингапур.
— Ой, а можно еще спросить… — Остановить Танюсика было невозможно, мы все поняли это и решили смириться. — А как так получилось, что никто раньше не нашел в книге карту?
Режиссер смутился:
— Понимаете, никто из нас вообще-то не знает японский…
— То есть вы хотите сказать, что не читали эту книгу? — осторожно уточнил Миша.
— К моему стыду, да. — И знаменитый режиссер слегка покраснел.
— А как же вы тогда фильм снимаете? — удивилась я.
— С книгой работал переводчик, потом — сценарист…
— То есть фактически до нас эту книгу прочитал только один человек, — подытожил Миша.
— Да, переводчик с японского. И ему, конечно, не пришло в голову изучать текст в ультрафиолетовом излучении…
Мы помолчали, любуясь невероятным закатом на фоне дымящегося вулкана, который, выпустив пар, выглядел ручным и покорным.
А потом режиссер спросил:
— А теперь и я хочу задать вам вопрос. Вы позволите?
— Давайте, валяйте, — великодушно разрешил Сеня.
— Уважаемый Михаил Евгеньевич, скажите, как вам удалось прогнать с яхты пиратов?
— Элементарно. Я всего лишь сделал рассылку одной короткой эсэмэски по всем телефонам из записной книжки найденного у пиратов мобильника, — ответил Михаил Евгеньевич.
— И что же вы им написали?
— Так, детский прикол. «Один из пассажиров болен свиным гриппом». По-английски, конечно. Быстро сработало! Вот что значит международный язык!
— Гениально! — расплылся в улыбке режиссер. А потом озабоченно нахмурился: — А кто?
— Ох уж эти мне взрослые, — тихо вздохнул Сеня. — Настоящие марсиане! Шуток не понимают!День седьмой
Пещера, выложенная ракушками
Как это всегда бывает, нам было жаль расставаться с людьми, ставшими близкими. Но ничего не поделаешь — все хорошее (да и плохое) рано или поздно кончается, и надо быть к этому готовым. Вот и наше экзотическое путешествие тоже подошло к концу — там же, где и начиналось, в зале аэропорта Чанги.
До отлета оставалось несколько часов, и мы излазили знаменитый аэропорт вдоль и поперек, всласть наигравшись в виртуальный футбол, напившись воды из фонтанчиков и изрисовав все шаблоны за огромным деревянным столом. Потом был бесплатный инет и массажеры для ног, куда мы засовывали руки — до тех пор, пока нас не турнули служители. В общем, мы, как всегда, не скучали, и Пуля не трогала нас, занятая какой-то работой на своем ноутбуке.
Наконец мы вымотались так, что едва хватило сил доползти до кресел.
— А все-таки жаль, что мы так и не нашли сокровищ, — сказал Миша, листая подаренную режиссером книгу профессора Караваны. — Не люблю незавершенности дела.
— Ага, — согласился Брыкало. — С золотом-брильянтами оно как-то солиднее. Народу было бы что рассказать… и показать…
— Народу и так есть что рассказать и показать! — рассмеялась Танюсик. Весы в аэропорту показали, что после всех приключений она похудела на два килограмма, поэтому подруга была абсолютно счастлива. — Так что лично я обойдусь без кладов!
А я молчала. Было кое-что, что не давало мне покоя. Ракушки на склоне горы… и пещера, выложенная ракушками.
И я спросила:
— Скажите, а те пещеры, в которые вы заходили, были выложены ракушками?
— Нет, ничего подобного там не было, — покачал головой Смыш. — А что?
— Понимаешь… В книге написано, что именно в такой пещере было Главное Хранилище Ракушки. Значит, там вполне могли храниться и сокровища исигов!
— Правда? А я и не знал! — удивился Смыш.
— Так ты что же, не читал того, что переводил? — изумилась я.
— Видишь ли… — замялся Смыш. — Вообще-то я занимался этим не сам… Я не хотел говорить, но моих знаний японского пока что недостаточно для такой работы. Поэтому пришлось нанять переводчика…
— Переводчика с японского? И где же ты раздобыл его на судне? — еще больше изумилась я.
— Нашелся один… Вернее, нашлась, — уклончиво ответил Мистер Ничего Вам Не Скажу.
— Неужели Пулю нанял? — осенило вдруг Сеню (отличная тавтология! Пять баллов, Сашуля☺).
— Типа того…
— И сколько заплатил?
— Стандартная такса. Сто баксов за авторский лист.
— Не хило!
— Нормально. Я же не за чистый перевод платил, а за краткий пересказ.
— Так вот почему ее весь круиз не было видно! Заперлась, занялась халтурой и оставила нас в покое. Ну, ты молоток! Здорово поработал на благо общества! Вернее, Братства. — Брыкало с такой силой хлопнул Фродо по плечу, что тот отлетел к противоположной стене.
— Так что там с ракушками? — вернулся в «тему» покалеченный Смыш — после Сениного поощрения он шипел и тер локоть. — Почему ты спрашивала?
Я взяла книгу, открыла на страницах с картой, попросила у Сени брелок.
— Видишь, тут на склоне горы ракушки нарисованы. А вокруг карты — волнистые линии. Как будто море изображено…
— Ну и что? Может, это просто для красоты рисунка.
— Ага, думать больше Караване было не о чем, как о красоте рисунка! — фыркнула я. — Понимаешь, во время съемок Камаль нашел пещеру, выложенную ракушками.
— Где?! — хором воскликнуло потрясенное Братство.
— Под водой. Рядом с островом. Вот поэтому мне и кажется, что волнистые линии вокруг карты — это вода. Просто когда-то был другой остров, который затонул. А рядом вырос новый, после землетрясения. Так что мы, народ, просто выбрали не тот остров. Сокровища исигов надо искать на дне…
Машины и острова
Мы все еще сидели в аэропорту, когда пришла эсэмэска от режиссера с одним только словом: «Нашли!!!»
Я тут же набрала его номер — за такую инфу никаких денег не жалко! — И выслушала подробный рассказ о том, как был найден клад исигов.
Все наши догадки с блеском подтвердились. Сокровища действительно хранились в подводной пещере, выложенной ракушками. Это был огромный, в человеческий рост, глиняный сосуд, до самого верха заполненный жемчугом, находившийся в одном из отдаленных гротов.
В заключение разговора режиссер подтвердил, что по международному законодательству нам причитается значительная часть клада.
— Ой, как я люблю жемчуг! — воскликнула Танюсик. — Наделаю себе всего-всего! Бус, браслетов, кулонов, колец, сережек… Только ты там передай, что я люблю белый, серый и голубой.
— А я — розовый, — сказала Пого-пого.
— А мне бы что-нибудь поприкольнее… Может, там какие-нибудь старинные монеты найдутся? Или оружие? Ну, там, копье, лук со стрелами… — заказал Сеня.
— Согласен. Монеты меня тоже устроили бы. И оружие. А еще — обереги с талисманами. Короче, напишем список, а дальше они пусть сами решают. Но если ничего не найдут, нам и так сгодится, жемчугом. Интересно, сколько это будет в евро…
— И что ты тогда купишь? — со вспыхнувшим интересом спросил Сеня.
— Догадайся с трех попыток! — хихикнул хоббит.
Я посмотрела на него, наши глаза встретились, сверкнула искра догадки…
И я выдохнула:
— «Королеву морей!»
— Ой, точно! Отличная идея! Надо будет купить яхту! — воскликнула Танюсик.
— А мне бы лучше что-нибудь сухопутное, — проговорил Сеня. — Думаю, «Мицубиси Эклипс» — как раз то, что надо.
Однако Миша, не отводя глаз, едва заметно качнул головой.
— Нет? Не угадала? — А я была уверена, что нахожусь на правильном пути.
— Почти, — еле слышно шепнули его губы, и я наморщила лоб, пытаясь узнать, о чем он думает…
И поняла. Поэтому ахнула и пролепетала:
— Ну, ты даешь! Неужели замахнешься на ЭТО?!
— Ага! — Он расплылся в широкой улыбке. — Ну и как тебе идея?
— Супер! Ты всегда любил глобальное, — рассмеялась я.
— И никогда не любил изменять себе! — подхватил Миша.
— О чем это они? — подозрительно посмотрела на нас Танюсик. — Что — глобальное? На что замахнешься?
— Похоже, Михась решил купить этот самый островок. — Сеня тоже оказался на редкость догадливым. — С вулканом и подводной пещерой, выложенной ракушками. Я прав?
— На все сто! — одновременно ответили мы со Смышем.И снова «Танцы на вулкане»
Мы еще долго обсуждали список покупок, а потом к нам подошла Пуля и отдала Смышу флэшку:
— Работа закончена! Можно читать!
— Доставай ноутбук! — приказала я хоббиту. — Я должна знать, чем все закончилось!
— Так ты же сценарий читала! — не понял тот.
— Сценарий только одной серии, а не всего фильма!
Миша открыл ноутбук, вставил флэшку…
И я наконец-то смогла прочесть окончание истории Пого-пого…
Жена для вождя
«Невероятно красивая светловолосая девушка склонилась над мумией.
— А сколько ей лет? — спросила она.
— Более пяти тысяч, — ответил пожилой лысый служитель.
— И все эти годы она хранилась у вас в музее?
«Полная блондинка»!
Служитель улыбнулся и снисходительно пояснил:
— Нашему музею пятьдесят лет. Мумия доставлена сюда на прошлой неделе. До этого она хранилась в частной коллекции, откуда ее и привезли к нам на выставку. А остальное время пролежала в одной из египетских пирамид.
— Как интересно! — восхитилась девушка. — И долго продлится выставка?
— До конца недели.
Девушка улыбнулась и перешла к следующему экспонату.
— А эта ракушка? Она тоже из египетских пирамид?
Служитель был рад любопытной туристке. По окончании сезона в маленьком городском музее было не так много посетителей. Он терпеливо ответил на все вопросы, а потом взглянул на часы и сообщил:
— Мы скоро закрываемся!
— Я еще немного побуду, вы не возражаете? — попросила девушка, и служитель, кивнув, вышел в соседний зал.
Девушка, напевая, прошлась вдоль стендов с экспонатами и вновь остановилась у саркофага.
И в этот момент кое-что произошло. Мумия вдруг открыла глаза, схватила девушку за руку и села, вонзив в ладонь иголку. У девушки ослабели колени, очертания комнаты начали расплываться перед глазами…
А потом наступила темнота.
Пого-пого работала быстро и ловко. Промасленные бинты обхватили руки и ноги, поверх одежды пеленая бесчувственное тело. «Да, у вождя будет красивая жена, очень красивая», — ревниво подумала она, укладывая новую мумию в саркофаг.
Теперь все пойдет своим чередом: Ракушка знает свое дело. Выставка окончится, мумию переправят на остров исигов — это недалеко, всего день полета на стальной птице и ночь пути. О себе Пого-пого тоже не волновалась — она знала, что делать, и верила в силу Ракушки.
Закончив, Пого-пого подошла к Ракушке, села рядом. Оставалось только уколоть себе ладонь шипом ядовитой ветиверы, и тогда она просто уснет и проснется дома, на Акаморо.
…Когда служитель вернулся, любопытной блондинки в зале не было. «Ушла!» — подумал он с легким сожалением. Взглянув на часы, он последний раз обошел зал — все в порядке, никаких нарушений. Потом задернул шторы, выключил свет и вышел. Маленькую темную фигурку, сидящую рядом со стендом Ракушки, он не заметил. Но ничего удивительного в этом не было — для посторонних она стала невидимой…
Предательская свадьба
…Свадебная церемония должна была начаться с восходом солнца. Но Пого-пого не знала об этом — она все еще спала под гипнозом ядовитой ветиверы. В этом не было ничего странного — действие яда зависело от того, открыт или закрыт глаз Луны. Когда он был полным, ярким, круглым, ветивера бодрствовала, студила и замедляла кровь — как сейчас, в ночь полнолуния. Поэтому Пого-пого спала.
А мумия, в которую превратили белую девушку, давно очнулась — шаман Шэнь-ши применил нужные снадобья. Он был доволен выбором Ракушки — девушка оказалась настоящей Уяной — красавицей во всех отношениях. И характер под стать — едва придя в себя, она запустила в шамана камнем и потребовала, чтобы ее отпустили. Истинная спутница вождя!
— Иди, — сказал шаман, тонко улыбнувшись, — племени не нужны были проблемы с законами Большого Мира. — Ты свободна, тебя никто здесь не держит.
Он вышел из пещеры, где держали девушку, сел у входа, мысленно вызвал сына вождя.
Закурив трубку, долго сидел, глядя на закат, — завтрашний день обещал быть погожим и ясным, как раз то, что нужно для свадьбы. Он был спокоен — Ракушка никогда не ошибалась.
Вскоре появилась Уяна — в той одежде, в которой приехала. Глаза сверкают гневом, кулачки сжаты…
Она бросилась вниз по тропинке и нос к носу столкнулась с молодым исигом. Высокий и стройный, он в заходящем свете солнца казался золотым. Кулаки ее поднялись, чтобы ударить преграждавшего путь воина, и тут же бессильно упали. А в следующее мгновение их взгляды встретились… И шаман понял, что Ракушка не ошиблась и на этот раз.
Свадьба была громкой и пышной, грохот барабанов разносился далеко по морской глади, приветственные крики исигов пугали птиц, эхом отражаясь от скал.
Шум разбудил Пого-пого. Она очнулась в пещере, выложенной ракушками, и сразу поняла, что в воздухе пахнет предательством. А потом вспомнила — белокурая девушка с фиалковыми глазами… Судя по ритму песен, она уже стала женой Але-Оро.
Вставать не хотелось. Жить тоже. Пого-пого потянулась за копьем — единственным, что осталось ей от родителей. Она поднимется на самую высокую скалу, наугад метнет копье и пойдет туда, куда оно приземлится. Потом снова метнет копье, пойдет дальше, в глубь острова, прочь от чужого счастья. Это, конечно, будет всего лишь детской забавой — на острове она и так знает каждую тропинку и кочку, но это будет Божественной забавой, ведь ее поведет воля копья. Она будет идти до тех пор, пока не упадет без сил — и тогда можно будет умереть.
Копье улетело в лес, Пого-пого легко сбежала со скалы и углубилась в чащу. Теперь копье вело ее сквозь тесное переплетение стволов и веток, чудом находя лазейки в зеленой массе. Пого-пого двигалась бесшумно, так, что ни одна птица не испугалась при ее появлении, ни одна ящерица не изменила позы. Ученица шамана кружила по лесу, повинуясь воле копья, и чувствовала, как кровь очищается от ветиверы и мысли проясняются.
А потом она увидела ЕЕ. Жена вождя стояла посреди поляны и говорила с кем-то по мобильному телефону. Пого-пого не знала языка, но умела читать мысли, поэтому отчетливо услышала:
— Я буду ждать тебя после захода солнца в бухте у трех скал. Сможешь найти? Мне надо убраться отсюда как можно быстрее.
«Убраться? Жена вождя собирается бежать?! Она хочет покинуть своего мужа в день свадьбы?!»
Пого-пого замерла, боясь поверить. Белая девушка уйдет? Навсегда исчезнет с острова?
От ощущения пронзительного счастья заложило уши. Пого-пого стояла и старалась не дышать, чтобы не спугнуть дыхание Удачи.
А потом сорвалась с места и кинулась на предательницу. Она напала сзади, вцепилась в белокурые волосы и начала мотать голову из стороны в сторону, приговаривая:
— Никуда ты не поедешь! Ты теперь жена вождя! Останешься тут как миленькая!
Наверное, беглянка тоже умела читать мысли, потому что она все поняла и начала умолять:
— За что? Мы же вместе хотим бежать, вместе с мужем! С этим самым вашим вождем!
— Вместе? — Руки Пого-пого разжались и бессильно упали вдоль тела. Значит, предательница вовсе не белая девушка, а Але-Оро…
Что ж, наверное, так будет лучше для всех. Але-Оро нашел свою любовь и хочет начать новую жизнь вдали от родного острова и племени.
Пого-пого шагнула в заросли… и нос к носу столкнулась с вождем.
Высокая фигура в ритуальном наряде загораживала проход, не пуская Пого-пого. Сердце девочки затрепетало, перед глазами поплыли круги…
— Я рад, что ты так заботишься о моих интересах, — достиг ее ушей вкрадчивый голос. — Ты заслуживаешь поощрения, маленькая шпионка…
Увенчанная перьями раскрашенная голова наклонилась к ней…
Что это?! Пого-пого в ужасе отшатнулась. Перед ней был не возлюбленный Але-Оро, а его брат, проигравший состязание Жинн-Данн! И в руках у него — трубочка с ядовитым шипом ветиверы… Но только кончик этого шипа окрашен оранжевым — такая стрела не усыпляет, а разит насмерть, стоит ей лишь коснуться кожи.
Быстрее молнии метнулась Пого-пого в кусты и помчалась, не разбирая дороги. Прочь, прочь от зловещего дыхания смерти, лжи и предательства! Скорее обратно в деревню, выяснить, что случилось, и собрать людей, чтобы схватить и покарать беглецов!
Сила любви
— Что случилось? Почему Жинн-Данн надел оперение вождя? — бесцеремонно ворвалась она в жилище шамана — вольность, за которую можно было поплатиться головой.
Но Шэнь-ши не удивился и не рассердился, наоборот, взглянул исподлобья и сказал мягко и сочувственно:
— Успокойся, Пого-пого. Отдышись и сядь.
Пого-пого внезапно все поняла — и похолодела.
— Але-Оро… С ним что-то случилось…
— Он умер, Пого-пого. Рано утром, до восхода солнца, в его жилище заползла ядовитая кобра, и он умер от укуса.
— Но… но этого не может быть! — Пого-пого казалось, что она кричит, но на самом деле с губ срывался едва слышный шепот. — Я бы почувствовала… Я бы тоже умерла, если бы это случилось!
— Но это так. Поверь, я говорю правду.
— Но вы… Неужели ничего нельзя было сделать?! — Пого-пого кинулась на шамана с кулаками, но тот одной рукой остановил ее:
— Ты можешь попрощаться. Похоронный обряд отложили из-за свадьбы. Он начнется сразу после заката.
На деревянных ногах Пого-пого сошла с горы, направилась в деревню.
Вот и постамент, который соорудили из бревен для похоронного обряда. Тело Але-Оро лежит на самом верху, его готовят к сожжению — окуривают благовониями, умащивают соками священных растений, обкладывают хворостом.
Пого-пого поднялась по шаткой деревянной лестнице, легла рядом.
— Ты не попрощался, — упрекнула она, обняв любимого. — Ты не можешь так уйти. Боги да не позволят тебе.
…Але-Оро погружался все глубже и глубже, вода сжимала грудь и уши, и он знал, что ему не хватит воздуха, чтобы всплыть. Предательство брата давило невыносимым грузом, как привязанный к ноге камень тянуло вниз, в пучину, во тьму. Он не мог забыть картину, которую увидел в ярком лунном свете: рука со знакомыми татуировками снимает с корзинки платок, и оттуда выползает кобра… Наверняка змея была голодна и раздражена, она набросилась сразу. Але-Оро не успел вымолвить и слова…
…Тяжкий груз предательства тянет вниз, но откуда-то сверху вдруг падает луч — ясный и прямой, как бамбуковый шест… В последнем отчаянном усилии Але-Оро хватается за него и ползет вверх — да это уже было когда-то, девочка вытащила его, спасла… А он даже не сказал ей спасибо! Как же ее зовут? Забыл… А жаль. Теперь уже не вспомнить никогда… Или — вспомнить? И не сдаваться, пока это не выяснится?
…Шум голосов и потрясенные крики вывели Пого-пого из транса. Она подняла голову — вокруг толпились соплеменники, они что-то возбужденно кричали, показывая пальцами на Але-Оро.
— Он жив! — услышала ученица шамана. — Он проснулся!
Исиги бросились на колени и простерлись в благодарственной молитве богам.
А Пого-пого повернулась и встретилась взглядом с Але-Оро. Он смотрел на нее напряженно, встревоженно, узнавая и не узнавая, и тогда она улыбнулась и сказала:
— С возвращением! Меня зовут Пого-пого.
Последний закат старого шамана
Мудрый шаман Шэнь-ши устало склонил голову на грудь. Вот и еще один чудесный закат. Как велики боги и как милостивы, что подарили ему напоследок этот вечер!
Он знал, что скоро уйдет. Ему осталось дождаться восхода Луны, а потом будет новый путь.
Он не боялся и был готов, потому что успел вырастить себе отличную замену. Малышка Пого-пого стала взрослой и сумеет заменить его в племени. А со временем достигнет таких высот, что сами боги будут спускаться к ней за советом. Недаром старый вождь говорил, что она — Божье дитя…
У Але-Оро будет надежная опора. Сам он немного слабоват, но девочка вытащит его — и все племя. Да, боги милостивы к исигам, раз посылают им таких дочерей!
А все-таки так приятно было выиграть спор! Провести саму Великую Ракушку. Еще один раз закрутить все по-своему, направить события по нужному руслу. Лишь однажды он ошибся, недооценив силу злобы Жинн-Данна. Надо было дать Але-Оро противоядие на сутки раньше, когда мысли о кобре только начали змеиться в голове убийцы. А он запоздал, потому что не сразу нашел нужные корни — зрение подвело, еще один сигнал о том, что пора уходить. Вот так и получилось, что Але-Оро почти умер, и только сила любви Пого-пого смогла спасти его.
Мысленным взором шаман проследил за сгустком бури, ползущей вслед за яхтой беглецов. Им недолго радоваться вдвоем. Шторм будет коротким и беспощадным. Боги заберут виноватых… И воздадут остальным по заслугам.
Диск полной Луны засиял на горизонте, окрашивая небо в серебристый цвет.
«И да пребудет с нами Божья воля — отныне и вовек», — подумал старый шаман и навсегда закрыл глаза».
До свидания, Сингапур!
— Занятная история, — зевнула Танюсик, положив голову мне на колени. — Я всегда говорила, что любовь — великая сила!
— Да, неплохо, — согласился Сеня. — А писатель-то этот, японец, похоже, свою смерть предугадал. От укуса кобры…
— Писатели часто бывают провидцами, — сказал Миша. — И в своих книгах предсказывают будущее. Жаль, что оно иногда бывает таким кошмарным…
Он расправил плечи, улыбнулся и пошел за коктейлями.
А я открыла дневничок и начала дописывать стихи. И вот что у меня в итоге получилось:Солнце зашло у Полярного круга,
Поделиться книгой: