Помоги проекту - поделись книгой:
Прикладное искусство X–XII веков — всего лишь одна из ветвей могучего древа культуры, подарившего потомкам бессмертную поэму «Слово о полку Игореве», симфонию, донесшую до нас нравственное, эстетическое обаяние прошлого, прекрасную душу нашего народа. Но уже был плач Ярославны, опустились сумерки, а следом на Русь наползала «тень, душная синяя туча длиною в 300 лет». Браслеты, колты, брамы, короны из кладов Рязани, Владимира, Киева, Чернигова и других славянских городов — всего лишь ничтожные осколки «многоценного и сияющего узорочья», чудом сохранившиеся от полного уничтожения полчищами Чингисхана. Говоря страстными словами поэта Егора Исаева, они «повсеместно только разрушали, брали добычу и ничего не строили, не создавали, История не помнит ни одного города, возведенного этими полчищами кривого меча, копья и аркана. Не помнит ни одной построенной деревни, ни одной вспаханной и засеянной пашни… Полчища — как нельзя точно подходит к этому разноязыковому, пестрому, в целях захвата жестко собранному в „тьмы и тьмы“, потому и подвижному, скопищу людей, сорванному с родового корня, перемешанному и, таким образом, лишенному чувства родины… Это был, пожалуй, самый кровопролитный, межконтинентальный всплеск дикого, я бы сказал, космополитизма. Добыча — вот была родина!»
Другие завоеватели… Тамерлан, чтобы восславить себя, строил не только мечети, гробницы и дворцы, но воздвигал горы из человеческих голов, с землею сравнивал города и сносил все памятники, воздвигавшиеся людьми. Охмелевшие солдаты Наполеона в Египте палили из пушек по Сфинксу. Гитлер вынашивал человеконенавистнические планы полностью стереть с земли Москву, Ленинград. В руинах лежит Эль-Кунейтра, уничтоженная сионистами. Созидательный труд, материальные и духовные ценности народов находятся в вечном противостоянии с разрушительными войнами, как Добро и Зло.
Особенно благоприятные условия для дальнейшего развития горного промысла и металлургического производства создались на Руси в результате свержения в 1480 году монголо-татарского ига и образования Русского государства. Совершенствовалась технология переработки руд, росло искусство художественного литья. Вершиной русского литейного искусства в прошлом по праву считается царь-пушка, отлитая в 1586 году незаурядным мастером Андреем Чоховым (1545–1629 годы). Это была самая большая пушка того времени. Масса ее — 40 тонн, длина ствола — 5,34 метра, калибр — 890 миллиметров. Ствол орудия украшен рельефными орнаментальными кольцами, около дула изображен царь Федор Иоаннович. Это первый русский скульптурный портрет. Царь-пушка — это, собственно, не пушка, а мортира. Сегодня мы не знаем, почему Чохов не закончил свое творение. Но нам точно известно, что мортира не стреляла ни разу! Хотя — при малой доводке — могла бы.
Андрей Чохов — создатель не только царь-пушки, но и многих других орудий, находящихся в Московском Кремле, в Ленинградском артиллерийском музее и даже в одном из замков Швеции. Пушки, пищали и другие орудия Чохова были на вооружении воинов, участвовавших в освобождении русских земель от польско-литовских захватчиков в период Ливонской войны. Свыше ста лет стояли они на стенах крепостей Смоленска, Пскова, Новгорода, Москвы. Если употребить современную терминологию, то Андрей Чохов — это замечательный художник-скульптор, выдающийся военный инженер и ученый — создатель целой школы русских оружейников, металлург и изобретатель новых видов вооружения, в том числе многоствольной пушки «о сте зарядов» — предка наших «катюш». Это имя может быть поставлено в один ряд с именами таких прославленных мастеров эпохи Ивана Грозного и «смутного времени», как государев мастер Федор Конь, строитель Московского Белого города и Смоленского кремля, и первопечатник и просветитель Иван Федоров.
Кузнецами, литейщиками, серебряниками славился Новгород. Среди мастеров-серебряников в середине XVII века особенно уважаемыми не только в Новгороде, но и в Москве были Виктор Амосов, Григорий и Кирилл Ивановы, Степан Марков, Илья и Ларион Михайловы. Серебряные ковши, чарки, кортики новгородских мастеров, украшенные затейливыми изображениями зверей и птиц, растительным орнаментом, восхищают своим изяществом, тонкой ювелирной техникой. Под стать серебряникам были и литейщики, первейший из них — мастер Ермолай Васильев. Отлитый Васильевым колокол и ныне можно видеть у стен Софийской звонницы.
Колоколам в России принадлежит особое место среди произведений художественного литья. Славилась ими старая Москва. Помните, у Марины Цветаевой:
Первейшим из московских колоколов по праву считается Царь-колокол. Он был отлит в 1733–1735 годах талантливым мастером Иваном Моториным с сыном Михаилом. На колоколе изображены императрица Анна и царь Алексей Михайлович, края колокола покрыты рельефным орнаментом. Этот гигантский колокол высотой 6,14 метра, диаметром 6,6 метра и массой 200 тонн находится в Московском Кремле на постаменте около колокольни Ивана Великого — самого высокого сооружения города вплоть до начала нашего столетия, для которой он и предназначался.
Уцелели для потомков и другие «именитые» колокола. Один из них находится в старинном волжском городке Углич. Это он 15 мая 1591 года своим тревожным звоном возвестил люду об «убиении» царевича Дмитрия — последнего сына Ивана Грозного, за что посланцы Бориса Годунова мятежный колокол сбросили с башни Спасско-Преображенского собора, высекли плетьми, вырвали язык и ухо и сослали в Сибирь навечно. Лишь спустя 300 лет угличане вызволили историческую реликвию из Тобольской ссылки и, как гласят архивные документы, в мае 1892 года при большом стечении народа встретили древний набат в родном городе.
Колокола Соловецкого монастыря. Один из них, украшенный восьмью рельефами, был отлит не позже XVII века, другой — в 1856 году в Ярославле. Изображения, его покрывающие, отражают яркие страницы обороны Соловецкого монастыря в 1854 году. Эти два колокола — малая часть богатого колокольного «набора», которым обладали Соловки раньше. На звоннице монастырской колокольни находилось 35 колоколов, многие из них представляли собой замечательные произведения литейного искусства. Колокола дарили монастырю Борис Годунов и другие лица, Самый крупный из них — Преображенский, или Борисовский, — весил ни много ни мало 12,5 тонны.
Изделия русских кузнецов и каменотесов — железные и чугунные ограды Ленинграда, Москвы и других наших городов. Это ли не славная страница истории прикладного искусства?! В Ленинграде территорию Летнего сада ограждает одна из самых лучших решеток мира, ставшая одной из главных достопримечательностей набережной города на Неве. Недаром в 1824 году ученый-минералог профессор Соколов говорил, что набережные Петербурга и решетки Летнего сада могут быть причислены к чудесам мира. Великолепны, особо торжественны железные решетки Михайловского сада с их пышным растительным орнаментом. Кованая ограда церкви Иоанна Воина (1713 год) в Москве на Якиманке — это уже художественное изделие московских кузнецов из подмосковного железа.
Большие успехи мастерами были достигнуты и в художественном литье из обычного черного неуклюжего чугуна. С довоенных студенческих лет осталась в моей памяти неповторимая красота Литейного моста в Ленинграде с массивными чугунными секциями, в центре которых изображен щит с гербом Петербурга — скипетр, морской и речной якоря в руках русалок, хвосты которых вплетены в спиралевидные побеги растений. Здесь же при въезде на мост установлены чугунные столбики, просветы между боковыми плоскостями которых заполнены сказочными животными, стремительно опускающимися в морскую пучину. Литейный мост построен в 1875–1879 годах. Высокохудожественное литье изготовлено мастерами петербургских чугунолитейных заводов по рисункам архитектора Е. Е. Рахау.
Не уступают по своей художественной выразительности парковые сооружения Павловска, выполненные из чугуна по проекту зодчего Карла Росси. Это и Триумфальные ворота с чугунной оградой, и небольшой мост через речку Славянку с ажурными решетками и красивыми вазами, и многое другое. Въездные ворота произвели на современников большое впечатление и были в точности повторены в подмосковной усадьбе Кузьминки.
Если вам придется побывать в Свердловске, зайдите в картинную галерею, и у вас навсегда останется в памяти сказочный ажурный каслинский Чугунный павильон — живая песня вечно сияющего, такого древнего и в то же время всегда юного и свежего искусства талантливых русских народных мастеров. На Всемирной выставке в Париже каслинский Чугунный павильон в 1900 году получил «Гран-при».
Замечательные памятники наших городов
Чем больше мы будем знать прошлое, тем более глубоко и радостно поймем великое значение творимого нами настоящего.
Ленинград богат монументальными произведениями искусства. В них и память славы российской, и живая память о бессмертном подвиге ленинградцев в годы Великой Отечественной войны.
В отличие от белокаменной Москвы прошлого, в архитектуре Ленинграда, в его исторических памятниках преобладает гранит. Петровский период открыл новые страницы в истории «культуры камня» в России. «В гранит оделася Нева», гранитом облицованы цокольные части и подножия коллоннад Академии художеств, Академии наук, Инженерного замка, Фондовой биржи, Адмиралтейства и всех других исторических зданий Ленинграда. Гранитные фигуры атлантов украшают здание Государственного Эрмитажа.
Гранит — не только прочный и красивый камень. Он замечателен и тем, что из его природных массивов могут быть вырублены очень крупные монолиты, пригодные для изготовления не только плит, но и монументальных архитектурных сооружений. Свидетельством тому служит гигантская гранитная глыба у подножия знаменитой конной статуи Петру I на площади Декабристов, ставшая центральным образом одного из величайших созданий русской и мировой литературы.
Недавно, 7 августа 1982 года, ленинградцы отпраздновали 200-летие со дня открытия статуи Медного всадника. Стотысячепудовая гранитная глыба, называвшаяся в народе «Гром-камень», в Петербург на Сенатскую площадь к месту установки была доставлена с берегов Финского залива из окрестностей поселка Конная Лахта.
Второй пример — величественная Александрийская колонна на дворцовой площади из карельского гранита, прославленного в стихах В. Брюсова:
Этот гранитный обломок-монолит «довременных скал» первоначально имел массу 3754 тонны и длину 30,4 метра. Окончательные размеры Александрийского столпа составляют: длина 27,9 метра, нижний диаметр 3,3, верхний диаметр 3,15 метра, масса 650 тонн.
Александрийская колонна, спроектированная архитектором О. Монферраном, была установлена на дворцовой площади 30 августа 1834 года. Современники оценили это событие как «исполинское», «не имевшее подобного ни в древние, ни в новые времена». И по сей день Александрийская колонна принадлежит к числу самых грандиозных сооружений из монолитного камня.
Венцом славы русского зодчества, уникальнейшим памятником применения камня служит Исаакиевский собор-музей. Гигантские монолитные колонны из выборгского гранита-рапакиви определяют весь неповторимый в своей красе и величии облик одного из крупнейших купольных зданий мира. Его высота — 101,5 метра, что равняется высоте 30-этажного дома, длина — 111,2, ширина — 97,6 метра, а общая масса — около 300 тысяч тонн.
Широко использован камень и во внутреннем убранстве собора. Здесь мы видим русский, итальянский, французский мрамор всех сортов и расцветок, зеленосерую соломенскую диабазовую брекчию и сочный малиновый шокшинский кварцит. Колонны в алтаре покрыты тончайшими пластинками из знаменитого уральского малахита и бадахшинского темно-синего лазурита.
Гранит-рапакиви, пудожский известняк, тивдийский и руссольский мраморы, черный сланец, шокшинский кварцит — таков далеко не полный перечень каменного материала, использованного архитектором Воронихиным при возведении Казанского собора (1801–1811 годы). Много цветных камней и в изделиях собора — от сибирских агатов, порфиров, яшм до лазурита, жемчуга и других редких камней-самоцветов.
Исаакиевский и Казанский соборы — не только выдающиеся памятники архитектуры и искусства, но и подлинные музеи облицовочного цветного камня.
Красота камня, неограниченные возможности использования его в зодчестве наиболее глубоко и ярко раскрыты в Мраморном дворце. Этот дворец сооружен в 1768–1785 годах по проекту архитектора Ринальди для фаворита Екатерины II — графа Орлова. Ныне в нем размещен Ленинградский филиал Центрального музея В. И. Ленина.
Одной из главных достопримечательностей дворца является Мраморный зал. Неукротимая фантазия художника, тонкое понимание «души камня» позволили создать уникальнейший памятник отечественного камнерезного искусства. В декоративной отделке дворца использован мрамор тридцати двух оттенков, в том числе розовый доломит Тивдии (Карелия). Карельский цветной мрамор очень популярен и нашел применение при возведении Исаакиевского собора, Чесменской колонны, Этнографического музея. В этот дивный камень одет знаменитый розовый зал Русского музея.
Ленинградцы помнят беззаветно храбрых сынов и дочерей Родины, отдавших свою жизнь в смертельной схватке с фашистами ради будущих поколений. Им воздвигнуты из камня мемориально-архитектурные комплексы и обелиски. Только на Пискаревском кладбище похоронено 470 тысяч человек. Шепот листвы светлоствольных русских берез, звуки траурной музыки охраняют их вечный покой. Всего за годы войны в блокадном Ленинграде погибло свыше 800 тысяч горожан. Это мужчины и женщины, старики и дети; дети, так и не увидевшие в жизни ничего кроме голода, холода, бомбежек и артиллерийских обстрелов. Люди пережили столько страданий, так долго отстаивали свое существование, что уничтожение человечества, повторение новых военных бед немыслимо. Именно об этом и напоминает всем людям планеты ансамбль Пискаревского мемориального кладбища, над созданием которого трудился большой коллектив архитекторов, скульпторов и мастеров-камнерезов. Этот памятник утверждает самое высшее нравственное начало человечества — мир на Земле. Потому он так прост и всем понятен, как всякое подлинное искусство. Скульптура матери-Родины на высоком гранитном пьедестале перед гранитной стеной в форме каре и холмики братских могил. Их много, очень много. На краю каждого холмика только гранитная плита. На плите выбит дубовый листок и либо звезда, либо серп и молот. Там, где звезда — лежат воины, где серп и молот — горожане. И почти везде цифра «1942». Это значит, что больше всего ленинградцев умерло зимой и весной 1942 года.
В одном из павильонов мемориального комплекса Пискаревского кладбища в камне увековечен потрясающий документ — маленькая записная книжка с алфавитом на полях одиннадцатилетней блокадной девочки Тани Савичевой:
Бабушка умерла 25 января в час дня 1942 г.
Лека умер 17 марта в 6 часов утра 1942 г.
Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи 1942 г.
Дядя Леша — 10 мая в 4 часа дня 1942 г.
Мама — 13 мая в 7 часов 30 минут утра 1942 г.
И так буква за буквой, утрата за утратой.
Савичевы умерли. Умерли все.
Осталась одна Таня.
Умерла и Таня, только чуть позже, в 1943 году. В пос. Шатки Горьковской области, на месте захоронения юной ленинградки, запечатлены отлитые из металла строки Таниного дневника. В них сгусток невыносимой боли, человеческих страданий, выпавших на долю жителей всего блокадного Ленинграда. Но не только это. В каждой букве, выведенной ослабевшей от голода рукой маленького летописца, страшный укор всем людям Земли… Можно ли жить так дальше?
Бессмертным ленинградцам в день 40-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне у Московского вокзала установлен памятник. Сверкает гранями, устремленными в мирное небо, к солнцу, величественный обелиск, увенчанный на 36-метровой высоте золотой звездой. Монолиты для постамента и обелиска каменотесами выборгского карьера «Возрождение» высечены из светло-розового гранита-рапакиви, знакомого всем нам по набережным Невы и многим архитектурным ансамблям города.
Мы уже рассказывали о древних памятниках белокаменной Москвы. Новая эпоха в каменном зодчестве столицы начинается с ее реконструкции по генеральному плану 1935 года. В камень одеваются жилые и административные здания, новые мосты и набережные. На площадях и проспектах появляются монументальные памятники и архитектурные ансамбли.
Одним из лучших памятников столицы является Мавзолей В. И. Ленина, оформленный в камне в 1930 году по проекту и под руководством талантливого архитектора Л. В. Щусева. Красивы и долговечны камни, примененные в Мавзолее. Это красный гранит и темно-синий с искорками лабрадорит, темно-серое мелкозернистое габбро и малиновый кварцит. В Москву на Красную площадь монолиты гранита, лабрадорита и габбро были доставлены из карьеров Житомирской области (Украина), малинового кварцита — из Карелии. Замечательное сочетание в камне усыпальницы темных траурных и красных тонов наилучшим образом отражает и скорбь, и великую надежду неразрывно связанную с именем Владимира Ильича Ленина. Над входом в Мавзолей — 60-тонная плита темного лабрадорита, в которую врезано красным шокшинским кварцитом имя основателя Страны Советов — ЛЕНИН.
Второй крупный монолит лабрадорита (20 тонн) из Головинского карьера Житомирской области использован для постамента под саркофаг. Всего для Мавзолея[1] потребовалось 2900 квадратных метров полированного камня.
Темный, со сверкающими синими глазками лабрадорит нам знаком по памятникам основателю Москвы Юрию Долгорукому и первопечатнику Ивану Федорову, скульптурной группе «Рабочий и колхозница» на ВДНХ. Этот камень совместно с не менее замечательным шокшинским малиновым кварцитом украшает могилу Неизвестного солдата у Кремлевской стены. Из огромных блоков вулканического туфа высечена могучая фигура Л. Н. Толстого (Большая Пироговская улица, 1972 год, скульптура А. Портянко, архитекторы В. Богданов и В. Соколов).
Скульптурами давно по достоинству оценен и гранит. Из карельского гранита изготовлены пьедесталы памятников А. С. Пушкину и А. Н. Островскому. В граните Кудашевского месторождения увековечен облик Карла Маркса. Гигантский гранитный монолит торжественного темно-красного цвета служит постаментом величавого памятника В. И. Ленину на Октябрьской площади (авторы Л. Кербель и В. Федоров). Масса зеркального отполированного каменного цилиндра составляет 200 тонн, высота 8,1 и диаметр 3,2 метра. Нарядно оформлены украинским гранитом здания Московского университета на Ленинских горах. Им облицованы многие жилые здания на Ленинском проспекте, нижний этаж магазина «Детский мир».
Во второй половине 40-х и начале 50-х годов норвежским крупнозернистым красным гранитом были облицованы многие здания на улице Горького между Моссоветом и Центральным телеграфом. Из этого же камня оформлен вход в сквер напротив кинотеатра «Ударник». Особенно хороши гранитные шары, украшающие бордюр, скамейки и круглые колонны при входе. Норвежский гранит применен в бордюре сквера по Серпуховскому Валу, на его выходе к Даниловской площади. Путь гранита из Скандинавии в Москву лежал через Германию. Оказывается, Гитлер еще до захвата власти вынашивал мечту ознаменовать будущую победу сооружением в центре своей столицы громадного плаца длиной в 5 километров, обрамленного комплексом огромных зданий. С этой целью на Одере в районе Фюрстенберга и был создан тщательно замаскированный тайник с огромным количеством гранитных блоков одинаковой величины и цвета. История распорядилась по-другому. После поражения фашистской Германии тайник был открыт, и гранит использован при строительстве памятников и мемориалов советским солдатам, в том числе монумента воину-освободителю в берлинском Трептов-парке. Часть гранитного клада была вывезена в Советский Союз. Так появилась еще одна строка каменной летописи нашей столицы. Об этом рассказано в статье «Тайна гранитного клада», опубликованной 9 мая 1979 года в газете «Советская культура» (№ 37 (5253)). Ее автор — бывший начальник строительства памятников советским воинам в Берлине, заслуженный строитель РСФСР инженер-полковник в отставке Г. Кравцов.
Велика роль камня во внутреннем убранстве исторических зданий. Вспомним всем нам знакомый Дом союзов. Тут и знаменитая мраморная лестница, и не раз описанный и воспетый в стихах Колонный зал. Давшие ему название 28 белоснежных мраморных корнифских колонн при всей их массивности (около 10 метров высоты и почти метр в диаметре) кажутся легкими и ажурными. Много декоративного камня в Кремлевском Дворце съездов (архитектор М. В. Посохин, 1961 год). Здесь мы видим и белый уральский мрамор, украшающий колонны и лестницы интерьера главного, фойе Дворца, и армянский мраморный конгломерат с ярким рисунком (пол), и красный гранит, и вулканический туф с прихотливыми узорами из Грузии и Армении. Общая площадь каменной одежды Дворца съездов огромна — 35 тысяч квадратных метров.
В заключение остановимся на архитектуре современного Минска. Город в годы войны был дотла разрушен и сожжен. Неудивительно, что летопись архитектуры Минска начинается с послевоенного времени. Естественный камень широко применен в облицовке фасадов административных и жилых зданий, подземных переходов, для благоустройства парков и скверов. Здесь встречаются мрамор и гранит, габбро и лабрадорит и другие представители многоликого семейства горных пород.
Особая строгость, торжественность здания ЦК КПБ на площади Ленина в значительной мере определяется облицовкой портала и оригинальных квадратных клумб зеркально отполированными плитами украинского гранита насыщенного красного цвета. Этот неповторимый в своей красоте декоративный камень использован также в облицовке Дворца профсоюзов, цокольных этажей многих жилых домов на Ленинском проспекте, в отделке вестибюля здания Президиума АН БССР. Он украшает постамент памятника М. И. Калинину (на площади Калинина).
Архитекторы и строители Минска охотно используют светло-серые мелко- или среднезернистые прочные гранитогнейсы. (В отношении происхождения их до сих пор ведутся ожесточенные споры. Одни исследователи принимают их за первично-осадочные или вулканические породы, преобразованные в недрах Земли (нередко до неузнаваемости) различными геологическими процессами, другие рассматривают гранитогнейсы как продукты кристаллизации магм.) В городе гранитогнейсы встречаются повсюду — в облицовке многих зданий, подземных переходов, украшают архитектурно-мемориальные ансамбли. Особо крупные блоки этого камня с фактурой скалы находятся в основании памятника писателю Янке Купале. Присмотритесь к ним, и вы найдете крупные кристаллы розового полевого пшата, выстроившиеся в неясные кривые ряды, темные полосы и гнезда, секущие жилы, и многие другие знаки, с помощью которых геологи пытаются раскрыть тайну рождения сложной и, по-видимому, далеко неоднозначной геологической жизни этого камня.
Широко применен мрамор — традиционный декоративно-облицовочный материал. Гости Минска с этим камнем встречаются сразу же при входе в железнодорожный вокзал. Восьмиугольные и спаренные четырехугольные колонны, стены, порталы облицованы светлосерыми и розовыми мраморными плитами. Мрамор в сочетании с красным порфировидным гранитом украшает вестибюль здания Президиума АН БССР, фойе и колонны кинотеатра «Октябрь». Кстати, во внешней отделке кинотеатра «Октябрь» использован красивый ноздреватый вулканический туф — гость из Армении. Дворец искусств по ул. Козлова (1973 год, архитекторы С. Мусинский и Н. Кравкова) — это настоящий мраморный дворец. Колоннада, украшающая фасад здания, колонны и полуколонны в выставочных залах, стены, пол вестибюля, пролеты лестничных площадок — всюду белый мрамор с крапленными темными точками, штрихами, полосками органического вещества. Мемориальные и памятные доски, установленные на исторических зданиях города, тоже, как правило, изготовлены из белого мрамора.
Лабрадориту в художественно-архитектурных памятниках и ансамблях Минска принадлежит особое место. Необыкновенные декоративные свойства этого камня полно, ярко раскрыты в облицовке постамента величественного памятника В. И. Ленину у Дома Правительства (1954 год, скульптор М. Манизер, архитектор И. Лангбард). Плиты лабрадорита уложены у подножий монумента Победы (площадь Победы, 1954 год, архитекторы Г. В. Заборский и В. А. Король) и у памятника Ф. Э. Дзержинскому в сквере по ул. Комсомольской (1954 год, скульптор З. Азгур). Мемориальный знак в Центральном сквере на месте казни немецкими оккупантами участников Минского коммунистического подполья (1979 год, скульптор А. Аникейчик, архитектор Л. Левин) — до чего же он прост: две отполированные плиты лабрадорита с отпечатками босых ног и обрывками колючей проволоки. И стоишь пораженный страшной картиной казни людей за то, что любили свою землю, не пожелали сменить свободу на рабство. Из глубин черного камня то здесь, то там вечным огнем полыхают кристаллы полевого шпата. Невольно вспоминается крылатая фраза А. Е. Ферсмана: «И камни говорят». Но камни Минска, мрамор Хатыни, сожженной немецкими карателями вместе со всеми ее жителями, гранитные плиты Пискаревского кладбища в Ленинграде — они как набат: положите конец ядерному безумию, люди планеты хотят жить в мире!
Камень-валун
Валун хоть и камень, но камень вовсе не бросовый.
Многим знакомы округлые гладко отполированные либо нарезанные старческими морщинами и покрытые седым мохом камни. В северных областях европейской части Советского Союза их можно встретить повсюду — на пашне и на лесной пожне, в таежной глуши и в долинах больших и малых рек. Это ледниковые валуны.
Ученые достоверно установили, что в четвертичный период истории нашей планеты примерно миллион лет тому назад большая часть Европы была покрыта мощным ледниковым панцирем. Центр оледенения находился на Скандинавском полуострове. Ледник, двигаясь оттуда на юг, тащил огромную массу песка, гравия и больших глыб скальных пород, чтобы после отступления оставить их как свидетельство былого оледенения.
В детстве в летнюю пору я подолгу бывал в царстве разноцветных валунов, их скромной, потаенной красоты. Они украшали неяркий, но по-своему удивительный ландшафт родного мне Севера. В те далекие времена я был твердо убежден, что валун — бросовый камень. Разве что мужик положит его под окладное бревно пятистенной бревенчатой избы, да крестьянка с его помощью в деревянных ушатах нагреет воду для бани. Еще в тридцатых годах такой способ приготовления горячей воды был широко распространен в деревнях русского Севера. Помню, как меня, семилетнего мальчишку, учила мать: темный гладкий камень годится, а вот это — гнилой камень, дресвяник, его не бери. Докрасна нагретый в каменной кладке бани, а затем брошенный в холодную воду, он с треском рассыпался в дресву. Так был дан мне первый урок но петрографии. Позднее, будучи студентом геолого-почвенного факультета Ленинградского университета, я узнал, что это был гранит-рапакиви, что в переводе с финского действительно означает «гнилой камень».
Кровная связь камня-валуна с родной природой великолепно, нередко поэтически, сказочно раскрыта в русской пейзажной живописи. Навсегда остается в нашей памяти поросший травой забвения «вещий камень» в картине В. М. Васнецова «Витязь на распутье» (1882 год) с былинными словами:
На леву ехати — богатому быть,
На праву ехати — женатому быть,
Как прямо ехати — живу не бывать,—
Нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролетному.
…Или сказочная Аленушка, приютившаяся у заросшего омута на одиноком холодном ледниковом валуне, словно разделяя с ним свою горькую судьбину.
Валуны — у А. К. Саврасова в картине «Вид в окрестностях Ораниенбаума» (1854 год), И. И. Шишкина «Лесные дали» (1884 год), «Корабельная роща» (1898 год). «Лесные дали» — эпическое изображение ледникового увалистого рельефа с относительно невысокими водоразделами, с легкой дымкой тумана, смягчающего резкость очертании. Шишкинский пейзаж не сочиненный, а почти целиком перенесен с русской природы на большое полотно.
Московский Кремль. Как это ни удивительно, но мастерами-реставраторами всего лишь полтора десятка лет назад было установлено, что знакомые нам стены и башни красного кирпича покоятся на мощном фундаменте из хорошо сохранившихся свай, на которых установлены валуны-монолиты, достигающие метра в диаметре. Ученые считают, что это остатки некогда разобранного более древнего белокаменного Кремля.
Многое могут поведать седые камни островных крепостей — Орешка (впоследствии Нотебург и Шлиссельбург, ныне — Петрокрепость), Корелы (с 1948 года Приозерск), Соловецкого монастыря — о героическом прошлом родины, о высоком мастерстве древних архитекторов и строителей.
Орешек — небольшой остров в истоке Невы. Здесь новгородцы в 1323 году заложили деревянный, а в 1352 году «град каменный Орешек», который должен был закрепить за Русью бассейн Невы и положить предел шведской экспансии в Новгородской земле. 12 августа 1323 года в только что построенном Орешке послы шведского короля заключили «вечный мир» с Новгородом и князем Юрием Даниловичем. Договор этот дошел до нас. Позднее шведы неоднократно нарушали «вечный мир» (например, в 1348 и 1411 годах), вторгаясь в новгородские земли, но раз за разом терпели поражения. Установленная договором новгородско-шведская граница оставалась незыблемой.
Остатки древнейшей русской каменной твердыни из крупных и мелких валунов, сложенных насухо или на известковом растворе, обнаружены во время раскопок в 1969–1970 годах. В настоящее время крепость Орешек восстанавливается как уникальный музей. Внутри крепостного вала находятся холм над могилой воинов, погибших при штурме Нотебурга (шведское название Орешка) в 1702 году; памятник революционерам, сложившим свои головы в борьбе с царским самодержавием. На крепостной стене — мемориальная доска, сообщающая о казни здесь в 1887 году Александра Ульянова.
Святое место музея — руины бывшего Иоанновского собора, на колокольне которого во время 500-дневной героической обороны Орешка во время Великой Отечественной войны развевался красный флаг. На латунной доске, навечно врезанной в один из пустых оконных проемов собора, начертаны слова клятвы: «Мы, бойцы крепости Орешек, клянемся защищать ее до последнего. Никто из нас при любых обстоятельствах не покинет ее. Увольняются с острова больные и раненые, навсегда — погибшие. Будем стоять здесь до конца».
Горстка людей гарнизона крепости, отрезанной со всех сторон от суши, сдержала свою клятву. Именно здесь, перед островом было остановлено фашистское нашествие, и это не позволило полностью отрезать Ленинград от Большой земли.
Другая островная крепость новгородцев — Корелы (с 1948 года город Приозерск), сыгравшая в XIV — начале XVII века важную роль в обороне северных рубежей страны от экспансии шведов. По летописному сообщению, в 1364 году на месте сгоревшего от пожара деревянного Корельского городка посадник Яков поставил каменную башню. Позднее, в XVI веке, камень широко использовался при сооружении куртин (земляных оборонительных валов, укрепленных валунами), бастионов и башен. Среди последних выделяется массивная двухъярусная Круглая башня. Она была построена не русскими, а шведами в 1582–1585 годах, в период первого захвата ими крепости, и памятна тем, что служила в конце XVIII века местом заточения семьи Емельяна Пугачева.
Соловецкий монастырь — поистине «валунная» крепость. Мощные крепостные стены (высотой 8—11, толщиной 4–6 метров), тяжелые, приземистые башни сложены из огромных валунов диаметром до 5 метров. Надо отдать должное Савватию и Герману — монахам-отшельникам из Кирилло-Белозерского монастыря, заложившим в 1430 году скит на одном из островов студеного моря и особенно могучему таланту русского зодчего монаха Трифона Кологривова и мастерству безвестных строителей, создавших в 1582–1621 годах в глухих местах под низким хмурым северным небом «град каменный» — памятник монументальной архитектуры Беломорья. В XVI–XVII веках Соловецкий монастырь не раз отбивал нападения ливонцев и шведов. Защитники заполярной твердыни «не посрамили ни русской земли, ни русского имени» и во время Крымской войны в 1854 году, когда она была атакована английской эскадрой. После безуспешного двухдневного артиллерийского обстрела (6 и 7 июля) корабли вынуждены были уйти в море. Соловецкий монастырь-крепость в прошлом был очень крепким орешком для охотников до чужой земли, и в этом в немалой степени «повинен» богатырский по своей прочности камень-валун.
По достоинству камень-валун я оцепил только в Белоруссии, где сейчас живу и работаю. Республика эта богата разнообразными каменными памятниками архитектуры седой старины, хотя на ее равнинной территории до самого последнего времени не было известно коренных месторождений известняка, гранита и других природных строительных материалов. Однако в Белоруссии есть камни прочные и долговечные. Это ледниковые валуны. Ими-то и воспользовались древние зодчие.
Камни-валуны украшают фасады частично сохранившихся церквей Нижней (середина XII века) и Борисоглебской (80-е годы XII века) в Гродно. В нижнюю часть наружных стен этих храмов, сложенных из кирпича, были вставлены крупные ледниковые валуны различных оттенков, отполированные до блеска; выше сверкали словно самоцветы кресты и орнаментальные вставки из цветных майоликовых плит. Ледниковые валуны для древних мастеров служили основным материалом и при кладке стен и башен в Новогрудке (XII век), Мире (XVI век) и в других городах и поселках. Немногие из них дошли до нас в первозданном виде. Чаще всего сохранились отдельные фрагменты крепостных башен — обожженных и обезглавленных, но непокоренных. Такими навсегда остались в моей памяти красные каменные великаны Новогрудского замка — свидетели былого могущества князей Великого княжества Литовского, многочисленных войн и пожарищ. Несмотря на исключительную древность, Новогрудский замок сохранил свое оборонное значение вплоть до 1710 года, когда он был сожжен шведами. Развалины этого замка, расположенного на высоком холме почти в самом центре современного города, обладают необыкновенной, трудна объяснимой притягательной силой. Вспоминаются слова замечательного русского художника, мыслителя и гуманиста Н. К. Рериха: «Если хотите увидеть прекрасное, спросите, какое место здесь древнее».
В Белоруссии, пожалуй, трудно найти другой город, чем древний Несвиж, известный с XIII века, город, в архитектуре которого так полно и ярко была бы отражена история народа, его культурное наследие. Здесь и каменный замок, заложенный на месте деревянного укрепления в XVI веке магнатом Н. Радзивиллом Сироткой, и каменные ворота («Слуцкая брама»), сиротливо стоящие в центре современного Несвижа. Слуцкая брама — это исключительно выразительное сооружение конца XVI века, охранявшее въезд в город со стороны Слуцкого тракта. В 1891 году из цветных валунов целиком сложена художественная стенка, укрепляющая откос вала при входе во внутренний дворик Несвижского дворцово-замкового комплекса. В камне увековечены тяжелейшие испытания, выпавшие на долю жителей города во время немецко-фашистской оккупации. На территории парка под охраной векового дуба, как проклятие войне, лежит камень-валун темного цвета и напоминает всем людям, что на этом месте в 1942 году гитлеровцами зверски уничтожено 1500 мирных жителей — женщин, стариков и детей.
Да, разные бывают валуны, разные памятники… В Смоленске, в музее под названием «Смоленская область в годы Великой Отечественной войны», как самая дорогая реликвия хранится просто камень-валун, каких немало некогда было притащено ледником и в здешние места. Неизвестный солдат, защитник Смоленска штыком выдолбил на нем свою строку в историю древнего города-героя, в историю Отечества — «стояли насмерть». И валун стал той самой пядью родной земли, что без смертного боя врагу не отдавалась.
А вот и Подмосковье, в окрестностях Шахматова на «возлюбленной поляне» великого русского поэта установлен памятный камень — «Блоковский валун». На Псковщине на перекрестке двух дорог многим известен другой валун с надписью: «Налево пойдешь — в Михайловское попадешь…» Это тоже памятник. Он указывает дорогу в святые для каждого из нас пушкинские места. Но более именитый по всем статьям валун находится в Ленинграде у подножия конной статуи Петру I — памятника, воспетого в бессмертных стихах Пушкина. Стотысячепудовый гранитный валун-великан свыше двухсот лет назад был найден близ Лахты, под Петербургом. Когда-то в него ударила молния, отчего у местных жителей он получил название «Гром-камень». Первоначальные размеры валуна, обработанного каменотесами в форме морской волны, внушительны: длина 13,2 метра, ширина — 6,6 и высота — 8,1 метра.
В Екатерининском парке (город Пушкин) на гранитогнейсовом ледниковом валуне в грациозной позе пушкинская «дева сидит, праздно держа черепок» разбитого кувшина. Здесь же, на территории Старого сада ледниковые валуны придают естественный вид каскаду водопадов, соединяющих между собою три пруда. Особенно оригинален водопад «Чертов мост» с крупными валунами на нисходящих гранитных плитах-уступах.
Необычный памятник архитектуры XVIII века находится в Павловском парке вблизи Большого дворца. Это Молочня, построенная архитектором Камероном в 1782 году целиком из камней-валунов в виде сельской хижины.
Все это в прошлом. Но и в наши дни скромный камень-валун может с успехом заменить серый, безликий и недолговечный железобетон. Символический знак или лаконичная надпись на обыкновенном камне — и памятник готов к установке в любом месте, не нарушая гармонии русской природы.
Камни-валуны представляют большую ценность и для науки. Изучение их распределения по поверхности земли, размеров, минерального и химического состава помогает геологам определить количество оледенений, южную границу их продвижения и климатические условия прошлых времен. Встречаются валуны с рисунками древних художников, которые представляют особую важность для археологов и историков. Не случайно в некоторых прибалтийских республиках проводится перепись валунов, а наиболее крупные из них охраняются законом. В Минске при Институте геохимии и геофизики АН БССР под открытым небом создается музей валунов. Валун камень вовсе не бросовый, но издревле заслужил внимание человека и почет.
Метро и камень
Камень сейчас в руках человека — не забава и роскошь, а прекрасный материал, которому мы сумеем вернуть свое место, материал, среди которого интереснее и веселее жить.
Своим великолепием лучшие станции Московского метрополитена, несомненно, обязаны широкому применению в отделке природного камня. При их сооружении использованы мрамор и мраморный оникс, гранит, темный с синеватым отливом сверкающий украинский лабрадорит, малиновый кварцит и другие декоративные камни. Каждая каменная плита, будь она гранитная или мраморная, неповторима в своей красоте — в этом ее отличие от искусственных облицовочных материалов. Вместе с тем подземные станции метрополитена — это своеобразные каменные библиотеки: ведь каждый кусок отполированного камня — еще одна страничка геологической летописи.
Московское метро — прежде всего удивительное собрание мраморов, собрание, которому по окраске и богатству текстурных рисунков нет равных ни в одном из геологических музеев мира. Это бесценный клад, представляющий и немалый познавательный интерес, он дает возможность наглядно восстановить историю рождения камня. Остатки ископаемых организмов, характер чередования полос, особенности их минерального состава и многие другие признаки, запечатленные в текстурном рисунке, позволяют восстановить как первичную физико-химическую обстановку рождения карбонатных пород в древних водоемах, так и последующую историю их преобразования в глубинах земли.
В облицовке станций метро можно встретить мрамор разного геологического возраста. Если будете в подземных залах станций «Парк культуры» или «Калининская», присмотритесь к пятнистым мраморизованным известнякам Крыма. В них гармоническое переплетение желтых, зеленовато-серых, коричневых красок неожиданно сменяется светлыми скоплениями окаменелых раковин моллюсков и кораллов, обитавших на дне верхнеюрского моря примерно 150 миллионов лет назад. А возраст нижнетагильского мрамора, украшающего станции «Белорусская», «Ботанический сад», «Динамо», еще более почтенный. На белой полированной поверхности мраморных плит разбросаны пятна и полосы коричнево-красного цвета, встречаются прожилки и гнезда кальцита, включения окаменелых морских животных — брахиопод и кораллов, живших около 300 миллионов лет назад.
Наиболее древние карбонатные породы, представленные в Московском метро, — крупнозернистые розовые мраморы с южного побережья Байкала (месторождение Буровщина). Здесь они залегают в виде пласта мощностью 18—135 метров среди метаморфических пород слюдянской свиты архея, возраст которых исчисляется уже 2–3 миллиардами лет. Об их декоративных свойствах можно судить по убранству станции «Баррикадная». Яркость красок, глубина отражения, текстурный рисунок мраморных плит, украшающих колонны этого подземного зала, оставляют неизгладимое впечатление. Байкальский розовый мрамор использован и в оформлении станции «Площадь 1905 года», а также перехода со станции «Дзержинская» на станцию «Кузнецкий мост». Общий вид этого мрамора (структура, узор поверхности, минеральный состав включений) о многом говорит специалистам. Полосчатые и пятнистые его текстуры своим происхождением обязаны воздействию особо высоких температур (800–850 °C) и давлений (8–9 тысяч атмосфер). Именно при таких условиях в мраморах кристаллизуются новые силикатные минералы (пироксен, флогопит и другие), скопление которых в виде темно-зеленых полос и пятен хорошо выделяется на общем светло-розовом фоне мраморизованных плит. Одни силикатные минералы возникли в мраморах в результате реакции между кальцитом и первичным глинистым веществом, другие, например волластонит, — при реакции между кальцитом и зернами кварца. Тот или иной набор новообразованных минералов помогает геологам-петрографам установить степень регионального метаморфизма мраморов и окружающих их горных пород.
Мрамор мягок, легко поддается обработке. Не случайно это самый ходкий камень у строителей метро. Однако в силу малой прочности использование его для покрытия полов экономически невыгодно. Зато мраморная облицовка стен, колонн и пилонов в подземных станциях устойчива и практически неограниченное время сохраняет текстурный узор, нежность тонов, яркость и глубину отражения.
Очень разнообразна география месторождений мрамора. Белый мрамор дали месторождения Урала (Полевское, Прохоров-Баландинское, Коелгинское), Алтая (Пуштулимское), Средней Азии (Газканское), Закавказья (Агамзалинское). Черный мрамор добыт из месторождений Урала (Каргазино), Армении (Давалу, Хорвират), Грузии (Садахло). Черный мрамор использован при сооружении станций «Белорусская», «Площадь революции», «Электрозаводская», «Аэропорт» и других. Сургучно-красный мрамор взят из Шоршинского месторождения в Грузии. Своей торжественной красотой станция «Красные ворота» (б. «Лермонтовская») обязана этому камню. Цвет мраморных колонн и весь ее архитектурный облик очень хорошо соответствуют названию.
В облицовке колонн, пилонов, путевых стен и переходов очень широко использован серый пейзажный мрамор Урала, в частности Уфалейского месторождения (станции «Кировская», «Дзержинская», «Сокольники», «Павелецкая» и многие другие). Дивной красоты фиолетово-розовый бираканский мрамор с Дальнего Востока украшает станции «Белорусская», «Аэропорт» и некоторые другие. Этот мрамор примечателен и тем, что в нем в виде сложного сетчатого узора ярко выражены следы тектонических подвижек, происходивших в земной коре после формирования месторождения. Сложно пересекающаяся сеть жилок в мраморных плитах облицовки колонн станции «Автозаводская» (Ороктойское месторождение, Алтай) — это не что иное, как тектонические трещины, «залеченные» гематитом. Мраморный оникс Мармарашенского месторождения (Армения) украшает панно и световые щитки на станциях «Белорусская», «Киевская», «Динамо». Оникс этот тонкополосчатый, светлый с переливами в желтых, кремовых и розовых топах с хорошей просвечиваемостью.
У станции метро «Пражская» на высоком каменном постаменте, обнявшись, два космонавта, два брата стоят: один — чех, другой — русский. Идею Дружбы и сотрудничества между советским и чехословацким народами выражает эта скульптурная композиция. Ее разработал народный художник ЧССР, профессор Ян Гана, а в камне воплотил скульптор Ярослав Гампл. И камень не совсем обычный. Это светло-желтый врацанский мрамор из Болгарии. Он отличается тем, что совершенно одноцветен, не имеет никаких прожилок.
Зодчие метрополитена нашли применение и местному белому камню. Известняки Подмосковья использованы в отделке наземных вестибюлей станций метро кольцевой линии «Белорусская», «Октябрьская», «Парк культуры».
К лучшим облицовочным материалам относится гранит. Это не только красивый, но и прочный камень. Не случайно блестящие, как зеркало, гранитные плиты входят в декоративное оформление подавляющего большинства станций Московского метро. Главные месторождения декоративного гранита расположены на территории Украинской ССР. Здесь издавна славятся ярко-красные нарядные граниты Лезиниковского, красные граниты Ново-Украинского и многих других месторождений.
Все свойства гранита как облицовочного и строительного камня (это, впрочем, касается и других горных пород) обусловлены его минеральным составом, строением и способом образования. Начнем с минерального состава. Он довольно прост и однообразен. Основная масса камня сложена кварцем, калиевым полевым шпатом и плагиоклазом. Все три минерала относятся к классу силикатов и имеют высокую твердость. Сюда надо добавить, что все минеральные зерна самым тесным образом, без зазоров, соприкасаются друг с другом. Этим объясняется высокая прочность и долговечность гранита.
Встречаются граниты розовые, мясо-красные, зеленоватые, серые, синевато-серые и почти черные. Их окраска обусловлена цветом преобладающего минерала — калиевого полевого шпата, реже кварца. Во всех случаях полировка раскрывает необыкновенную красоту гранитов, особенно крупнозернистых. Одновременно она позволяет проникнуть в тайну их рождения: при внимательном осмотре гранитных плит можно составить представление о характере расположения крупных полевошпатовых кристаллов, о механизме их роста и последующей истории. Например, ярко-красные кристаллы полевого шпата резко выделяются на темно-сером фоне зеркально отполированных плит, покрывающих пол станции «Комсомольская-кольцевая». В зависимости от направления распиловки исходных монолитов кристаллы либо разбросаны беспорядочно, либо образуют параллельные ряды. Здесь же можно встретить контакты порфировидных гранитов с окружающей гранитные тела черной сланцевой породой или с включениями крупных одиночных кристаллов (порфиробластов) того же полового шпата. Особенно много порфиробластов в заключенных внутри гранитов останцах былых пород. По мнению большинства геологов, порфиробласты росли не в жидкой гранитной магме, а в твердой среде под воздействием так называемых гранитизирующих высокотемпературных растворов.
Бросаются в глаза многочисленные и разнообразные жильные образования в облицовочных плитах. Они встречаются в отделке пола и стен подземных станций «Проспект мира», «Речной вокзал», «Ботанический сад», «ВДНХ» и многих, многих других. Один из них «рассекают» гранит, другие — диорит, третьи — габбро. На полированной поверхности каменных плит морфология жил, строение, контактовые явления настолько выразительны, что уже по этим признакам во многих случаях легко угадывается и способ их образования (магматический, метасоматический). Непосредственно в поле, в скальных обнажениях определить его бывает куда труднее.
Гранит и мрамор — самые «ходкие» камни и у строителей Ленинградского метро. Великолепие подземных станций «Площадь Ленина», «Площадь Восстания», «Пушкинская» также обязано применению этих облицовочных материалов. Из новых станций заслуживает упоминания «Пролетарская». Словно знамена, развернутые на ветру, полыхают розово-красные мраморные глыбы, которыми облицован свод станции.
Спустившись в подземные залы Ленинградского метро, не торопитесь входить в вагон. Присмотритесь к плитам пола, и вы увидите два типа знаменитых карельских гранитов, которые заметно различаются своими декоративными свойствами. Первые из них — светло-розовые, с большими округлыми кристаллами (овоидами) калиевого полевого пшата, оттененными светлой плагиоклазовой каймой. Возраст этих очень своеобразных по структуре гранитов, именуемых рапакиви, — протерозойский. Происхождение их до сей поры вызывает споры. Одни исследователи принимают рапакиви за обычные магматические граниты, другие связывают их образование с глубоким перерождением окружающих метаморфических пород (кристаллических сланцев, гнейсов) без перехода их в жидкое состояние. Добывают рапакиви в карьере «Возрождение», расположенном в Выборгском массиве. Столь же охотно ленинградские метростроители используют граниты второго типа — гнейсовидные, которые относятся к еще более древнему архейскому комплексу. Кирпично-красный цвет, крупнозернистое строение и способность принимать полировку обеспечивают высокие декоративные свойства этих гранитов.
Любуешься удивительно разнообразной цветовой гаммой камня и изумительным по красоте текстурным узором, отражающим величие природы, и невольно на память приходит крылатая фраза: «Архитектура — это застывшая музыка». Однако в подземных дворцах Московского и Ленинградского метро эта фраза получает особое звучание. Здесь в каждом камне чудится то музыка революции, то радость творческого труда, то всплеск далекого моря — моря, породившего сам камень.
Еще большей долговечностью, чем граниты (не говоря уже о мраморах), а нередко и прекрасными декоративными свойствами обладают кварциты, занимающие пока скромное место в каменной одежде метро. Вот некоторые цифры, отражающие продолжительность жизни наиболее известных природных облицовочных материалов. Установлено, что мраморы начинают разрушаться через 20—135 лет, в угрожающее состояние приходят через 33—400 лет и окончательно разрушаются через 100—1200 лет. Граниты более стойки по отношению к атмосферным воздействиям. Они начинают разрушаться через 200–350 лет, приходя в угрожающее состояние через 600—1000 лет и окончательно разрушаются через 1500 лет. Однако, как показали исследования физико-механических свойств, максимальной долговечностью обладают метаморфические кварциты, которые могут надежно служить 1500 и более лет.
Кварциты, используемые в качестве облицовочного и строительного материала, состоят только из зерен кварца, зачастую не скрепленных каким-либо цементом, Секрет их долговечности легко раскрывается при микроскопическом изучении. Оказывается, зерна кварца прочно связаны переплетением своих бухтообразных или более сложных зубчатых, ветвисто-лапчатых и других контуров. Столь же прочные «сливные» кварциты образуются и в том случае, когда обломочные зерна разрастаются и полностью заполняют норовое пространство. Обычно это происходит под действием обогащенных кремнеземом горячих водных растворов, циркулирующих в толщах горных пород.
Происхождение кварцитов связано с метаморфическими процессами, точнее, с процессами глубокого перерождения древних обломочных осадков прибрежных зон Мирового океана. Крупные их месторождения приурочены к выступам кристаллических щитов. В европейской части нашей страны кварциты распространены на Балтийском щите и в Украинской кристаллической полосе (здесь наиболее известны кварциты из Овруча), а за Уралом — на Алданском щите и Анабарском кристаллическом массиве.
Для облицовки используются кварциты Шокшинского месторождения Карелии. Пока это единственное в мире месторождение кварцитов с сочной малиновой окраской. Особой торжественностью архитектурного ансамбля подземного зала станция «Бауманская» Московского метро во многом обязана этому камню.
Русским рудознатцам «шокшинский порфир» — малиновый кварцит с берега Онежского озера — был известен давно. Его использовали для оформления памятников, дворцов, уникальных зданий и сооружений как в России, так и за рубежом. Любопытен один исторический факт. При перезахоронении Бонапарта в парижском Доме инвалидов царь Николай I преподнес Франции необычный подарок — изготовленную из шокшинского кварцита гробницу. Чтобы вырубить материал для 2000-тонной гробницы, потребовалось строить специальный карьер.
Весьма перспективно также использование в качестве облицовочного камня железистых кварцитов, и в частности кварцитов Курской магнитной аномалии. Речь идет о кварцитах, бедных железом и непригодных в металлургии. Общая особенность железных кварцитов — полосовидное распределение в основной кварцевой массе пылевидного гематита, магнетита, иногда эгирина и других минералов. Этим обстоятельством объясняется оригинальность их текстурного рисунка и богатство цветной палитры. Запасы таких кварцитов огромны.
Важнейшим требованием к облицовочному материалу является возможность выпиливать из него тонкие плиты. Толщина плит из мрамора и гранита обычно составляет 20–25 миллиметров. Исследования специалистов показали, что железистый кварцит будет надежно служить при толщине плиты всего в 5 миллиметров, И наконец, железистые кварциты более легко, чем гранит и мрамор, принимают полировку, раскрывая богатство и яркость своей расцветки. Все это позволяет надеяться, что в недалеком будущем кварциты станут применять в отделке метрополитена гораздо шире, чем сейчас.
Урал подарил Московскому метрополитену родонит. Этот чудо-камень украшает станцию «Маяковская». Здесь светлое, приподнятое настроение создает и мозаичный пол, выложенный из цветного мрамора, и особенно сочетание в облицовке арочных колонн серебристо-блестящей нержавеющей стали с малиновым родонитом. В этом подземном зале в грозном 1941 году происходило торжественное заседание Моссовета, посвященное годовщине Октябрьской революции.
Поделиться книгой: