Мы нижеподписавшиеся

Шиндин. Говори здесь! У меня нет тайн – ни от кого! Я всю свою жизнь могу всему миру рассказать!

Шиндина. Ты пьян, пошли, я прошу тебя. Посмотри на себя, боже мой! Лёня! Лёнечка! (Тащит его.)

Шиндин (Девятову). Ну так что, товарищ Девятов, принципиальный человек, поедем сегодня к Егорову?

Шиндина (понемногу оттаскивает его). Ну идём, идём...

Шиндин (пятясь за Аллой). Так поедем или нет? Я хочу знать!

Шиндина. Перестань, что ты мелешь...

Шиндин. Я сейчас вернусь!

Шиндина вытянула его в тамбур, прислонила к двери.

Шиндина. Какой ты глупый, боже мой. Кого ты уговаривал, перед кем ты исповедовался?

Шиндин (со смешком). Перед принципиальным человеком!

Шиндина. Так вот, чтобы ты знал, дурень... Этот принципиальный человек, перед которым ты распинался, получил вчера указание от своего начальства: даже если все будет сделано на хлебозаводе, все равно акт не подписывать! Ты понял?!

Шиндин. Не понял!

Шиндина. Он получил указание от зампред-облисполкома, Ивана Ивановича, хлебозавод не принимать! Независимо от того, готов он или нет. Если готов, все равно придраться к чему-то и не принимать! А ты перед ним душу раскрыл!

Шиндин. Это Малисов тебе сказал? Он?

Шиндина. Да при чем здесь Малисов! Ты теперь-то хоть понял, что зря человека оскорбил... своими подозрениями!

Шиндин. Кто тебе сказал, что Юрий Николаевич получил указание?

Шиндина. Этот проболтался... алкаш.

Шиндин. Пошли к нему.

Шиндина. Не надо... я прошу тебя!

Шиндин. Пошли к нему! Что значит – не надо? Ты что, не понимаешь, что происходит? Уже все, петля затянута на шее Егорова! Грижилюк обработал облисполком! Пошли к нему!

Купе строителей.

Малисов читает Библию, Семёнов пьет коньяк.

Входят Алла и Шиндин. Малисов только усмехнулся – дескать, ну что, дурачок, скушал?

Шиндин (резко поворачивает к себе Семенова). Какое указание получил Юрий Николаевич?

Семёнов (Шиндиной и Малисову). Ну, братцы, я же вас просил – ему не говорите! (Шиндину.) Не было никаких указаний, не было! Я пошутил! Давай лучше выпьем, и не ходи ты к ним, все равно они не подпишут!

Шиндин. Потому что он получил указание Ивана Ивановича?

Семёнов. И потому и не потому. По всему!

Шиндин. Я прошу тебя, я никому не скажу, но мне это надо обязательно знать – Юрий Николаевич действительно получил указание? Я даю тебе слово, никому не скажу!

Семёнов. Ну, получил!

Шиндин. А ты откуда знаешь?

Семёнов. От верблюда! Тут ничего такого нет, нам всегда дают указания: или принять, или не принять. Два варианта!

Шиндин (Малисову). Что, доволен? Твои парни круто работают! Все повязаны! Сволочи.

Малисов продолжает читать.

Семёнов. Вот и давай выпьем за то, чтобы всех сволочей взяла холера. До конца текущей пятилетки! (Чокается, выпивает).

Шиндин поставил стакан, направляется к двери.

Шиндина. Лёня, не смей ходить туда! Ты дал человеку слово!

Шиндин. Отстань! (Оттолкнул её, выходит.)

Перед дверью купе членов комиссии Шиндин постоял секунду насупившись. Потом резко открыл.

Шиндина (вышла из купе). Лёня, я прошу тебя, Лёнечка!

Шиндин. Отстань! (Отмахнулся от Аллы, входит в купе, закрывает за собой дверь. Зажигает яркий свет.)

Девятов. В чём дело?

Молодой человек проснулся, жмурится от яркого света. Пассажир под простыней ещё раз перевернулся на другую сторону, но опять не обнаружил лица.

Шиндин. Побеседовать пришел. За принципиальность. Я думал, ты сам по себе принципиальный, а ты, оказывается, принципиальный согласно указанию Ивана Ивановича!

Нуйкина качает головой, вздыхает – ну и поездка!

Девятов (сдерживая ярость). Я прошу вас немедленно выйти. Люди спят. (Выключает яркий свет.)

Шиндин (включает снова яркий свет). Пусть не спят люди! Пусть знают, что подлость кругом и обман!

Молодой человек (с верхней полки). Это прекратится когда-нибудь или нет в конце концов! Вы что себе позволяете!

Шиндин. Лежи! Тоже небось птичка из такой же стаи! На совещание ответственное он едет! Не на совещаниях дела решаются, милый мой! Вот его спроси (показал на Девятова), он знает, где дела решаются! Большой дока! Видишь – едет: культурный, книги читает... а он сейчас не просто едет, он сейчас петлю на шее честного человека затягивает! Под аккомпанемент болтовни о принципиальности и борьбе за качество выпускаемой продукции!

Девятов (негромко, но властно). Ну-ка выйдем!

Шиндин. Ты не прикасайся ко мне! (Выходит первым.)

За ним выходит Девятов. Выходит и Нуйкина, бледная и перепуганная.

Девятов. Вы способны внятно объяснить, что случилось? Но только внятно!

Шиндин. А ничего не случилось. Просто я узнал про тебя правду. Ты получил указание: хлебозавод не принимать, даже если он готов.

Девятов. Кто вам это сказал?

Шиндин улыбается.

Девятов. Кто вам это сказал?!

Шиндин. Да твой друг... и соратник! (Кивнул на свое купе.)

Девятов (подошел к соседнему купе, открыл дверь). Семёнов, выйди. На минутку.

Вышел Семёнов – веселенький, улыбающийся.

Девятов. Семёнов, ну-ка расскажи, что за указание, я получил от Ивана Ивановича?

Семёнов (расхохотался). Да я пошутил! Я специально ему сказал, чтоб отстал от вас! Мол, не приставай, все равно не подпишут! (Шиндину.) Ты что, совсем уже... того? Ну какое могло быть указание? Да если бы все было нормально, не было бы недоделок – приняли бы с большой радостью! И я подписал бы, и Юрий Николаевич, и Виолетта Матвеевна!

Девятов поморщился и, не сказав ни слова, ушел в купе.

Нуйкина. Ну у вас и шуточки, Геннадий Михайлович!

Семёнов. Да я, наоборот, чтоб он от вас отстал! Прилип же как банный лист!

Нуйкина уходит в купе.

Семёнов (Шиндину, негромко.) Ну, дурак! (Уходит.)

Шиндин. Подожди.

Семёнов остановился.

Шиндин. Так было указание или не было указания?

Семёнов (громко). Не было! (Покрутил пальцем у виска. Шепотом.) Ты что к нему пошел – думал, он испугается тебя или признается? (Махнул на Шиндина рукой, ушел в купе.)

Шиндин ещё постоял, несколько раз зачем-то провел руками по волосам и пошел в тамбур. Сел на откидной стульчик, руками подпер подбородок и так сидел – тупо глядя перед собой. В тамбур тихо входит Алла. Грустная, ласковая. Подошла к Шиндину, погладила по волосам. Шиндин тряхнул головой – сбросил её руку.

Шиндин. Пожалуйста, уйди отсюда, (Вдруг заорал.) Ну, выйди, я прошу тебя.

Она метнулась из тамбура.

Шиндин поднялся и стал быстро ходить взад-вперед по тамбуру. Потом резко остановился, вытащил из внутреннего кармана акты и начал их рвать на куски. Откинул задвижку, открыл вагонную дверь и выкинул в темноту кусочки бумаги: они разлетелись в разные стороны. Не закрывая дверь, сел на площадку, спустив ноги наружу. В тамбур входит Малисов. Закуривает.

Малисов. Лёня, я могу с тобой поговорить?

Шиндин не отозвался.

Малисов. Егоров завтра слетит, Лёнечка. Ты считаешь – несправедливо, я считаю – справедливо. Ты знаешь, в чем сила Грижилюка? Он очень хорошо усвоил один закон: без преданных людей из руководящего кресла быстро выпихнут. Но начальник не девушка, начальника за красивые глазки не любят. Есть один способ приобретать преданных людей – надо делать для них что-то существенное, жизненно важное. Пять лет назад – мы тогда работали в другом месте – моя супруга села за руль и сбила старика. Он, правда, был пьяный, через месяц он поправился, но жену должны были судить. Помог нам Грижилюк! Два года назад. Заболевает мой сын. Грижилюк его устраивает в самую лучшую больницу. Возможно, его бы вылечили и в любой больнице. Но это мой сын, и болезнь была опасная. Я позвонил Грижилюку ночью. Он сел на телефон, я не знаю, кому он звонил, но через два часа все было устроено. В жизни бывают тяжелые минуты. Грижилюк в такие минуты помогает охотно, решительно, используя все свои связи. Не бескорыстно, нет! А что Егоров? Признаю: умный человек. Он иногда твои мысли вдруг повернет в такую сторону, где они сроду не гуляли! Прекрасно! Но вас было семь человек, приехавших с Егоровым в Куманёво. Где они, эти ребята? Один ты остался. Потому что Егоров ничего для них не сделал! Они поддались обаянию его личности. Но одного обаяния, как видишь, мало! Сила обаяния действует недолго. А многим людям вообще плевать на обаяние. Обоняние им важно, а не обаяние! То, что Грижилюк не придумает за год, Егоров придумает за пять минут. Но если Егоров не усвоит тот закон, который усвоил Грижилюк, все его прекрасные мысли и планы сгниют у него в голове!

Малисов ждет отклика на свои слова, но Шиндин молчит. И Малисов выходит из тамбура. Шиндин продолжает сидеть в той же позе, покачиваясь вместе с вагоном, плечи его вздрагивают, может быть, он плачет. На другом конце вагона, в противоположном тамбуре, точно в такой же позе, но только лицом к нам, сидит Девятов. Он курит, думает. Вдруг он решительно поднимается, закрывает дверь и быстро идет по коридору. Открывает дверь своего купе, зовет Нуйкину. Нуйкина выходит в коридор.

Девятов. Виолетта Матвеевна, в Куманёво должен был поехать председателем комиссии Морозов. Вы не в курсе, почему в последнюю минуту Иван Иванович послал меня вместо Морозова?

Нуйкина пожала плечами.

Девятов. Странно! Дело в том, что со вчерашнего дня я должен был пойти в отпуск. И вдруг Иван Иванович решил меня задержать – из-за этой комиссии. Он сказал, что Морозов получил какое-то срочное задание.

Нуйкина. Понятия не имею. А что вас тревожит?

Девятов не отвечает. Нуйкина вернулась в купе. Девятов стоит у окна, что-то его действительно тревожит. Постучал в купе строителей, открыл дверь. Семёнов спит на нижней полке. Малисов сидит, опустив голову на столик. Алла забралась с ногами на полку, она очень грустна.

Девятов. Где ваш муж?

Алла покачала головой.

Малисов (поднял голову). В тамбуре.

Девятов закрыл дверь. Прошел в тамбур. Шиндин сидит по-прежнему на площадке, курит.

Девятов. Ну-ка встаньте.

Шиндин тяжело повернул голову, но ничего не ответил.

Девятов. Поднимитесь, поднимитесь! (Подошел ближе, рукой поддержал поднимающегося Шиндина. Прикрыл дверь). Давайте акты.

Шиндин смотрит на него.

Девятов. Давайте акты!

Шиндин. Я их порвал... и выбросил... в лес...

Девятов (чуть подумав). Идемте со мной. Пошли, пошли.

Шиндин поплелся за ним. Они дошли до купе. Девятов снова зовет Нуйкину.

(Вышедшей Нуйкиной). У вас есть чистые листы бумаги?

Нуйкина. Какие листы? Бланки?

Девятов. Не бланки. Просто чистые листы бумаги.

Нуйкина. Есть.

Девятов (Шиндину). Сколько должно быть экземпляров, я забыл?