Будь начеку, Бекназар!

Октем Эминов

БУДЬ НАЧЕКУ, БЕКНАЗАР!

Повесть

Дверь, единственная, конечно, здесь дверь — с окошечком, забранным решеткой, скрипнула и распахнулась.

Сержант, которому, судя по внешнему виду, совсем немного осталось до пенсии, появился на пороге камеры и негромко позвал:

— Худдыков, выходи. Вызывают на допрос.

Высокий, мрачного облика обитатель камеры встал так быстро, будто ждал этого приглашения. Старый милиционер пропустил его вперед и пошел за ним твердым армейским шагом, хотя и слегка вразвалку. «Налево… Прямо… Налево», — подсказывал он арестанту почти механически, невесело думая о нем: «Смотри ты, как сник! Вчера наклонял голову в переходах, чтобы не задеть за косяк, а сегодня ему и пригибаться не надо. Потерял свободу и сломался. Говорят, не так давно был еще человеком, а потом зазнался. Перестал узнавать друзей — пока лбом не упрется в знакомого, не поздоровается… В автобусах не ездил, такси только подавай! Говорят, лотерейные билеты с выигрышами скупал. Ну герой! Каким ты вчера был и каким стал сегодня! Посмотрел бы на себя…»

Если бы Худдыков мог угадать мысли своего стража, он удивился бы: они были немного похожи на то, о чем думал он сам: «Всего достиг. Любое желание исполнялось, все счастливы были, если могли угодить… Всем был нужен, все любили. А что вышло?.. Кто я теперь? Человек, находящийся под следствием, — вот кто. Интересно, а кто будет допрашивать? Много ли они знают обо мне? В чем признаваться? От чего отпираться? Если признаюсь, какая будет в том выгода? А если не признаваться?.. А дома сынишка, наверное, дергает мать за подол: „Где мой папка?“ Все же, где я ошибку допустил? До последнего дня не думал, что подведет кто-нибудь…»

Он услышал легкие шаги и чуть не споткнулся, увидев Гырмызу — одну из своих продавщиц. «Как она здесь очутилась? Вызвали?.. Не продала ли?»

Не успел он обдумать свой вопрос, как сержант велел остановиться, распахнул одну из дверей:

— Войди.

«Что случилось с Гырмызой? Почему не поздоровалась?» С этой мыслью он вошел в кабинет, сел на стул и понял, что в этом кабинете для него сейчас сосредоточена вся вселенная, а сидящий напротив капитан — хозяин его судьбы.

Он узнал и кабинет, и его хозяина. Да, да, здесь ему приходилось бывать! По другому, правда, поводу. Повернулось колесо фортуны… Бывало, отрывали его от службы и приглашали сюда: окажется продавец нечист на руку — Багы Худдыковича зовут, и надо чесать затылок, думать, как изобрести несчастному «положительную характеристику» и сбагрить потом «на поруки» коллективу… Удастся выгородить шельму, выговариваешь ему потом: «Спас тебя от решетки! Не знаешь, каких это мне стоило затрат, моральных и материальных!..» Попадались неблагодарные, но большинство долго не забывали об этом.

Капитан молча перекладывал папки, шелестел бумагами. Чувствовалось, что он дает допрашиваемому возможность успокоиться, собраться с мыслями, а может быть, и признаться сразу во всем.

Капитану Хаиткулы Мовлямбердыеву не исполнилось еще тридцати (хотя уже пробилась седая прядь в волосах), но он хорошо был известен как мастер оперативно-розыскной работы. По поручению следователя ему разрешалось выполнять отдельные следственные действия, например вести допросы.

Багы Худдыков с надеждой смотрел на телефон. «Где ж они, друзья-приятели, что не раз клялись: волос не упадет с твоей головы? Почему не звонят сюда, этому капитану?»

Но аппарат безмолвствовал. Капитан же начал задавать вопросы: фамилия, имя, отчество, место и год рождения… Место работы и должность.

Когда спросили о должности, Худдыков почувствовал, как комок подкатил к его горлу, и через силу выдавил:

— Заведующим был… нескольких точек… А теперь я — никто. Такая у меня должность, так и запишите.

…Произошло это вчера. Он сидел в своем кабинете, обедал, даже хлебнул кое-чего, когда нагрянули несколько человек в штатском и опечатали магазин я склады. Сверили наличие товаров с документами — оказался излишек водки, двадцать пять ящиков. После этой проверки он и очутился здесь. Если его когда-нибудь спросят, какая ночь была самой длинной в его жизни, сразу скажет: только эта, только эта кошмарная ночь! О чем он только не передумал в эти ночные часы, всю свою жизнь перебрал: что в ней было, в чем сам был виноват, в чем другие были виноваты перед ним. Правда, все мысли почему-то упирались в один и тот же вопрос: верны ли будут ему его многоопытные друзья?

— Вчера вечером и сегодня сюда звонили ваши знакомые, не все называли себя… Интересовались вашей судьбой.

Капитан сказал это так бесстрастно, что Худдыков понял: никакие звонки на него не подействуют.

— Теперь к делу. — Хаиткулы перевернул страницу протокола допроса. — Двадцать пять ящиков — это пятьсот бутылок водки, так ведь? Если перевести на деньги…

Худдыков выпалил:

— Тысяча восемьсот десять рублей ноль-ноль копеек! Не тратьте чернил…

— Если прибавить к ним стоимость реализованной водки, сколько будет всего?

— Какой такой реализованной?

Хаиткулы извлек из ящика стола папиросу, прикурил от зажигалки и только потом достал из папки лист бумаги и начал читать:

— «Из привезенной партии я продала два ящика, а деньги отдала Багы Худдыковичу Худдыкову…»

— Клевета!

Капитан встал из-за стола, открыл дверь и пригласил кого-то. В кабинет вошла Гырмыза. Она остановилась напротив бывшего завмага и прямо посмотрела ему в глаза. Он сразу понял, что отпираться — значит, навредить себе.

— Расскажу все…

Худдыков признался в том, что присвоил двадцать семь ящиков водки, которые привез экспедитор горпищеторга Кузыбаев, обещавший ему за «реализацию» водки двести рублей. Успели продать только два ящика. На допросе Худдыков утверждал, что Кузыбаев раньше подобных сделок ему не предлагал, с друзьями Кузыбаева он также дел не имел.

В камеру Худдыков шел еле шевеля ногами, а сердце его болело от сознания того, как просто его провели: «Глупая девчонка, не знаешь жизни… К тебе с добром, а ты…» Он помнит тот разговор в отделе кадров. Девушку перевели к ним из другого магазина, не сработалась она там с директором, а перед тем у нее произошел конфликт еще в одном месте.

— Если они там нечисты на руку, как я могла не замечать этого! — с жаром твердила она.

— Видно, у тебя неуживчивый характер, — убеждала ее начальник отдела кадров. — Тебе опять тяжело придется. Что, если переведем на другую работу?

Девушка оказалась упрямой:

— Нет, буду работать только по своей специальности.

Багы Худдыкович вмешался:

— Направьте девушку ко мне старшим продавцом…

Начальник отдела кадров замахала на него руками:

— Ты вообще с ней не сработаешься, Багыджан. — Она многозначительно улыбнулась.

Худдыкову девушка понравилась именно тем, что не сразу соглашалась с другими. Он тоже улыбнулся.

— Будьте спокойны, все будет в порядке.

Как ошибся ты, Худдыков! Стычка произошла сразу же, в первую смену, когда, уверенный в том, что Гырмыза должна быть благодарна ему, Худдыков вызвал ее и велел продать два ящика водки:

— Деньги отдашь мне. Каждый день продавай по два ящика.

Гырмыза наотрез отказалась, да еще «с места в карьер» пригрозила:

— Вы что, взяли меня к себе, чтобы обучить воровству? Убирайте из магазина эти ящики, не то сообщу куда надо. Если завтра они будут еще здесь, не обижайтесь на меня!

Багы Худдыков расхохотался… Надо же! Ему и в голову не могло прийти, что она все это говорит всерьез.

Выписка из документов:

«Городскому финансовому отделу

В связи с экстренными обстоятельствами отдел внутренних дел исполнительного комитета городского Совета депутатов трудящихся просит вас произвести безотлагательную ревизию склада спиртных напитков горпищеторга. Результаты ревизии просим выслать срочно в письменном виде.

Начальник городского отдела внутренних дел

Д. Джуманазаров».

После окончания оперативного совещания в кабинете начальника милиции остались двое: его хозяин — подполковник Джоракулы Джуманазаров и начальник уголовного розыска Хаиткулы Мовлямбердыев.

— Дело, по-видимому, не будет простым. — Подполковник был краток. — Следы начинаются в магазине и ведут на винозавод. Думаю, что главных участников следует искать именно там. Худдыков наверняка не один, должны быть и другие. Сейчас, конечно, они временно перестанут красть.

— Или же будут работать с большей осторожностью, — заметил Хаиткулы. — Есть у меня одна идея. Она может показаться рискованной, но если бы удалось ее осуществить, то это помогло бы ускорить поимку мошенников. Хорошо бы устроить на винозавод одного из наших сотрудников.

Подполковник Джуманазаров помолчал, потом ответил:

— Так сказать, вынужденная мера?.. Я согласен. Только кто пойдет туда? Город небольшой, все друг друга знают в лицо. Нужен совсем новый человек.

— Есть новый… Хайдаров Бекназар.

— Это он недавно приехал?

— Он. Отличный парень… Учился в пединституте, потом по комсомольской путевке был к нам направлен. Только мы его еще почти не видели, целый год был на курсах. Он, как говорится, рвется в бой. Надо поговорить с ним. Думаю, не откажется…

— Ладно, действуйте… Но соблюдайте во всем такт, не оскорбите ненароком людей, непричастных к темным делам, которые там творятся.

Выписки из документов:

1. «Начальнику уголовного розыска от старшей продавщицы н-ского магазина Сосниной Татьяны

Объяснение

Причиной моего ухода из магазина, в котором работает Худдыков завмагом, было то, что он хотел толкнуть меня на преступление. Два месяца назад, 20 августа, в магазин привезли сверх фактуры 15 ящиков водки, которые он велел мне продать, а деньги вручить лично ему. Я отказалась, на что Худдыков заявил: „Все ревизоры в моих руках. Если не сделаешь, что велю, мигом вылетишь не только из магазина, но и из города“. У него много друзей, знакомых. Я испугалась. За 3 дня продала эту водку, а выручку 1086 рублей отдала ему. Он хотел мне дать тридцать рублей, но я их не взяла. В тот же день подала заявление в отдел кадров о переводе меня в другой магазин. Задержали на два месяца, объяснив, что в других точках свободных должностей нет. Что было в других сменах, не знаю. Объяснение написано собственноручно. Т. Соснина».

2. «…Полностью признаю показания Сосниной. Не признавался в этом раньше, потому что забыл о том случае. При очной ставке со свидетелем все вспомнил. Кузыбаев тогда водку привез с винозавода. Оставил незафактуренных 15 ящиков и сказал: „Продашь — четвертая доля твоя, две — заводским“. Кого он имел в виду заводских, не знаю. 1086 рублей я передал Кузыбаеву. Взял и свою долю, положенную. 30 рублей предлагал из своих денег продавщице Сосниной, но она не взяла… Худдыков Багы».

3. Выписка из официального письма контрольно-ревизионного управления:

«Начальнику отдела внутренних дел

Согласно вашему письму от 17 октября с. г. произведена ревизия склада горпищеторга. Сообщаем, что на день ревизии излишков продуктов (спиртных напитков) не обнаружено. Установлено, что спиртные напитки завозятся на склад в том случае, когда в магазинах имеется достаточное их количество, в основном они прямо с завода доставляются в торговые точки, минуя склад.

Первый экземпляр акта прилагаем к письму.

Начальник КРУ горфинотдела (подпись)».

Ветер бешено гонял листья по двору, срывая и те, последние, что оставались на деревьях.

Мегерем метлой сгребал их в кучу, но ветер снова разбрасывал ее, и он ругался всеми ругательствами, каким выучился за пятьдесят лет жизни. Он злился на ветер и на жену, которую черт носил неизвестно где. Он бегал по двору, и вид у этого человека, имевшего лучший дом на всей улице, был очень странный.

— Ты меня позоришь, Миша! На кого ты похож?! — раздался женский голос.

Это был голос его жены — Мегерем не заметил, как она очутилась во дворе. Он стоял с веником, от которого остались одни жалкие палки, измученный, потный, но сразу же сникший при виде красавицы жены.

— Ты откуда? С неба свалилась или из-под земли выросла? — И он тут же перешел на смешанное тюркско-российское наречие: — Я же в отпуске, Ханум. Зачем мне одеваться прилично? Я прах у ног твоих…

— Хватит! Хватит! Не могу жить с таким разгильдяем! — Она кричала громко, чтобы все вокруг слышали. — Хватит с меня!

Мегерем, казалось, немного растерялся от этой выходки жены, но, помня, что этот большой скандал, который затевает Ханум, не первый, решил не спорить. Он осмотрел Ханум с ног до головы — ее лакированные туфли, на которых не было ни пылинки («на машине прибыли, ваше величество»), ее новенький заграничный плащик, ее шикарный атласный платок, гладкое, без единой морщины лицо, ее привлекательную, несмотря на полноту, фигуру — и сказал устало, сдерживая накипавший гнев:

— Ханум, не хочу больше ссориться. Живи как хочешь. Оставайся в этом доме одна, пользуйся имуществом, всем, что здесь есть. Живи одна, без мужа, как сова! — Увидев, что во двор пришли соседи, привлеченные скандалом, Мегерем грозно проговорил: — Я мужчина. Сказал — уйду, значит, уйду! С сыном мне будет лучше, чем с тобой.

Собравшиеся что-то говорили ему и Ханум, давали советы, уговаривали, но Мегерем никого и ничего не слышал. Он ушел со двора.

Выписки из документов:

«Обстановка на заводе спокойная. Расхитителей, видимо, насторожил арест Багы Худдыкова. Экспедитор Кузыбаев в дружеских отношениях с завскладом готовой продукции. Похоже, что главный бухгалтер тоже в их компании. Частенько остаются втроем. При посторонних никаких разговоров между собой не ведут.

Грузчик».

Через несколько дней:

«…Чувствуется некоторое оживление. Привыкают и ко мне. Думаю, что на проходной слабо поставлен контроль вывозимой продукции. Надо проверить и лабораторию… Ходят разговоры о том, что директор, Ханум Акбасова, разошлась с мужем и что муж отдал ей дом и все имущество. Этим слухам кто верит, кто не верит. Но отношения между ней и остальными подчиненными сугубо официальные.

Грузчик».

Подполковник Джуманазаров знакомился с докладными «грузчика» сразу после Хаиткулы. Через несколько дней после того, как Бекназар Хайдаров приступил к выполнению задания, они встретились в кабинете подполковника. Джуманазаров похвалил Бекназара, но в его голосе послышалось раздражение:

— Старательный он — вижу, но, думаю, рановато мы послали его на завод.

— Нет, не рано, товарищ подполковник. Ему же надо привыкнуть и к народу и к распорядку. Пока они сидят без движения, он осмотрится, а чуть только зашевелятся, он уже будет начеку.

— Надо еще несколько магазинов проверить, как ты на это смотришь, Хаиткулы?

Капитан снова возразил:

— Поздно, товарищ подполковник. Десять-двадцать ящиков водки там, где торговля идет бойко, разойдутся за пару дней. Потом наверняка они попрятали концы в воду, узнав, что Худдыков задержан. Боюсь, и главных заправил в этом случае заставим надолго залечь в норе, если растревожим многих.