Клим Первый, Драконоборец

Дитбольд свел на переносице седые брови и вцепился в бороду.

– Шем, – пробормотал он, – шем… Если бы я мог его восстановить… Видишь ли, сир, у бен Бецалеля был шем, маленький свиток с заклятием оживления, его вкладывали Голему в рот, и он начинал двигаться. Но шем уничтожен, и я не уверен, что могу тягаться с мудрецом из вашего мира. Попробую, но это требует долгих трудов.

– Я подожду, – успокоил мага Клим. – В перспективе у нас еще нехайцы и киммерийцы, так что глиняный болван всегда пригодится.

Они медленно шли по галерее, светящаяся медуза летела следом у потолка, чародей прикасался то к одному, то к другому предмету, шептал названия колдовских книг, имена людей и магических тварей, иногда знакомые Климу, но большей частью неведомые и звучащие так странно, что он не сумел бы их повторить. Мнилось ему, что попал он в театр чудес, где играют комедию абсурда: вот раздвинется занавес в глубине галереи, выскочит арлекин в шутовском колпаке и обсмеет майора Скуратова, легковерного придурка – дескать, нет здесь ни машины времени, ни сапог семимильных, ни серебра Иуды; все одно мошенство да иллюзия. Разумом он понимал, что это не так, но чувства не могли смириться. В том, очевидно, был повинен спецназ; в юные студенческие годы Клим питал склонность к необычному, к романтике, но служба такого не терпела.

Маг вел его мимо громоздких ящиков, аккуратно сложенных в глубокой нише. На них были какие-то символы и надписи – как показалось Климу, на немецком, угловатым готическим шрифтом. Иные ящики широкие и плоские, иные похожи на сундуки; все из плотно пригнанных досок и обиты металлической лентой, словно их с особым тщанием готовили в дорогу. Он остановился, спросил:

– Что в них? Картины? Те, что у нас утрачены во время войн и революций?

– Почти угадал, твое величество. – Дитбольд повернулся к нише. – В них, насколько мне помнится, Янтарный кабинет. Когда я был тут в последний раз, ящики уже лежали в хранилище. Значит, они появились в нашей реальности лет шестьдесят назад.

– Но Янтарная комната – произведение искусства, а не магии, – сказал Клим.

– Всякое искусство – магия, – послышалось в ответ. – И знай, повелитель, что янтарь – магический камень. При обработке его волшебство прибывает, и чем прекраснее изделие, тем больше в нем магической силы.

Дальше стоял на треноге аппарат из линз и сферических зеркал, с тонким вытянутым стволом и торчащей под кожухом рукоятью. Оружие, точно! – подумал Клим, осматривая непонятную конструкцию. Пушка? Не исключено. Только как она стреляет? Ни затвора, ни механизма подачи снарядов, да и боеприпаса тоже не видно…

– Осторожнее, сир. – Маг тоже разглядывал странное орудие. – Как и машина времени, это овеществленная идея из твоей реальности. Проклятия на ней нет, но штука опасная. Может пробить стену из камня, город сжечь, людей сгубить немерено. Не знаю, как она работает, но чувствую, что выносить ее отсюда нельзя.

– Это еще почему? – Клим развернул орудие стволом к стене. – У нас орки и гоблины на подходе. Хорошо бы встретить их не только мечами да копьями. – Он протер рукавом рубахи линзы и сферическое зеркало, потом прикоснулся к рычагу. – Испытаем? Как говорил вождь всех народов, попытка не пытка.

С этими словами он дернул рычаг. В аппарате мелькнула искра, тонкий синеватый луч вырвался из ствола и ударил в стену, полетела каменная крошка, затем раздалось шипение, и луч погас. Он снова надавил рычаг, но в этот раз не было даже искры.

– Гиперболоид, – сказал Клим задумчиво, – как есть гиперболоид… Однако нужен ему источник энергии, коего в наличии не наблюдается. А без источника этой машинкой только гвозди забивать. – Он бросил взгляд вдаль, на уходившую в бесконечность галерею, и пробормотал: – Поистине театр чудес, но ничего подходящего к случаю. Ни роботов, ни бластеров, даже запасной обоймы нет. Одни сапоги, да и те еще надо проверить.

Маг горестно вздохнул.

– Желаешь продолжить осмотр, государь? Или вернемся?

– Вернемся. Нет времени бродить тут до вечера, – прищурившись, Клим оглядел ближайшую полку. – Возьму на память этот пузырек. На «Тройной» одеколон похож и пахнет приятно. Еще прихвачу серебряный кувшин. Похоже, старинный… Красивый! Не возвращаться же с одними сапогами.

– Судьба и удача направили твою руку, – со значением произнес старый Дитбольд. – Ты истинный король. Ты взял то, что тебе нужно, и оставил то, чего касаться не стоит. Быть по сему!

Они покинули галерею, и Клим задвинул тяжелый дверной засов. В тронном зале он посмотрел на часы, потом выглянул в окно. Близился полдень, и рыцари его охраны уже построились во внутреннем дворе замка. Вдоль шеренги их прохаживался оруженосец Омриваль с длинным клинком за спиной, размахивал руками и что-то втолковывал воинам.

Сабли, пики, палаши исчезли вместе с конницей, канули в вечность меч и секира, но для Клима эти железки не были отзвуком прошлого. Его учили владеть любым оружием, и тому же он учил своих бойцов, ибо клинок имел бесспорное преимущество перед автоматом – в боезапасе не нуждался и делал дело скрытно и тихо. Правда, относилось это к ножу и штыку, но в приемах боя, в том, как колоть штыком и бить прикладом, была несомненная преемственность. В рукопашной схватке винтовка превращалась в копье и палицу, нож был надежнее пистолета, как и ремень с тяжелой бляхой, если намотать его на кулак и врезать противнику в челюсть. Как говаривал старик Суворов, пуля дура, штык молодец!

Размышляя на эти темы, Клим рассматривал доспехи рыцарей, их топоры и мечи, прямоугольные щиты со знаком дракона, кольчуги, латы и глухие шлемы с узкой прорезью для глаз. Вид был внушительный: двенадцать железных, увешанных оружием башен, плюмажи из черных перьев, начищенная до блеска сталь, сапоги с шипастыми наколенниками, пояса и перевязи, с которых свисает целый арсенал. Оруженосец Омриваль рядом с ними казался тонкой березкой в роще матерых дубов.

– Разоблачайтесь, витязи, – молвил Клим, закончив осмотр. – Желаю взглянуть на вас в натуре, на честные ваши лица и крепкие мускулы. Хотя уже понял, что силы вам не занимать – железа на каждом не меньше центнера.

Рыцари затоптались, загремели оружием, заскребли кольчужными рукавицами по кирасам.

– Чего это они, Валентин? – спросил Клим. – Похоже, так упаковались, что броню не сбросить.

Омриваль хлопнул ресницами.

– Да, сир. Без посторонней помощи это никак невозможно.

– Так позови кого-нибудь. И побыстрее!

Оруженосец бросился к входу в замок, но не очень шустро – длинный меч колотил парня по спине.

– Погоди, – остановил его Клим. – Что за железку ты сзади подвесил?

– Твой королевский меч, государь. Вдруг понадобится!

– Давай сюда. Я о нем позабочусь.

Омриваль отцепил ножны. Меч выглядел солидно: больше метра в длину, с узким хищным лезвием, с рукоятью, изукрашенной рубинами, и навершием в виде золотого дракона. Не игрушка, боевое оружие! Меч лежал в руках Клима, будто в уютной колыбели – должно быть, признал хозяина.

Набежали пажи, облепили рыцарей, принялись расстегивать кожаные ремни, стаскивать шлемы и кирасы и, под присмотром Омриваля, складывать оружие рядом со щитами. Затем очередь дошла до кольчуг, наколенников и налокотников, подкольчужных колетов, рукавиц и поясов. Вскоре воины остались в одних рубахах и штанах, заправленных в сапоги.

Бравые парни, решил Клим. При его приличном росте любой из этих молодцов был выше на полголовы, да и в плечах пошире. Шеи бычьи, ладони что лопаты, грудь колесом, морды сытые… В телосложении, однако, имелась разница – кто потоньше, кто подороднее.

– Ваши имена, орлы. Докладывать громко, четко, ясно, начиная с правофлангового. – Клим повернулся к первому рыцарю в шеренге, усатому и краснощекому. – Ты кто, джедай?

– Олифант Беспощадный, барон диц Шакузи! – рявкнул усач, выкатив глаза.

– Дальше.

– Вардар Сокрушительный, граф андр Анкат!

– Можно без титулов, витязи, – сказал Клим. – Если кто не граф и не барон, так я его тут же маркизом сделаю. Денег, правда, не обещаю – в казне у нас вошь на аркане.

– Карвас Лютый, – представился третий рыцарь с заметным шрамом на щеке. – А денег, государь, оттого нет, что давно за бугор не ходили, дань не брали. Взять бы нехайцев на щит или там гномов с эльфами…

– Дельная мысль. За бугром, как известно, и водка слаще, – молвил Клим, неторопливо шествуя вдоль строя. – Ну, не тоскуйте, орлы, скоро пойдем на супостата. Дальше кто у нас?

– Персен Смертоносный!

– Вздор Свирепый!

– Понзел Блистательный!

– Фицер Ненасытный!

Тут Клим замедлил шаг и уставился на Фицера.

– Ненасытный? Это по какой же части? Не по женской ли?

Омриваль, тащившийся следом, покраснел, а рыцари загоготали. Потом Карвас Лютый произнес:

– Никак нет, твое величество. Среди нашего братства он более всех к хмельному пристрастен. От бочки с пивом не оторвать, пока дно не покажется.

– Это заметно. – Клим хлопнул Фицера по тугому животу. – У тебя, боец, брюхо из штанов высыпается. Побегать надо. С полной выкладкой три круга вдоль городской стены.

– Помилуй, владыка! – Фицер попытался втянуть живот. – Что мне бегать девкам на посмешище? Я мастер меча и секиры! Прикажешь кого замочить, так я со всем удовольствием. Кишки выпущу и на топор намотаю. Во славу государя!

Такая преданность умилила Клима. Кивнув, он проворчал:

– Ладно, борзый ты мой, не хочешь, не бегай. Вдруг похудеешь, ослабеешь… А нам еще с орками биться да гоблинов мочить.

Карвас вдруг ударил кулаком о грудь и выступил из строя. Глаза его сверкали, рот свирепо щерился, шрам на щеке налился кровью. Клим заметил, как встопорщились усы Олифанта, как хлопнул по колену Вардар, как потянулся к мечу рыжеволосый воин в конце шеренги. Похоже, у этих бойцов были давние счеты с тварями из Южных Болот.

– Орки! Гоблины! – рявкнул Карвас. – Веди нас, повелитель! Веди на нелюдей! Мы их кости разметаем и в грязь втопчем! Мы их на копья насадим! И по мордам поганым – топором, топором! Верно говорю, братья-рыцари?

Воины одобрительно зашумели, но Клим ударил о каменные плиты ножнами меча.

– Ценю ваш энтузиазм, орлы. Но вы – люди военные, а потому скажите мне, кого я поведу, кроме вас? Сколь велика королевская гвардия? Искусны ли солдаты? Кого еще можно призвать под копье и как скоро эти бойцы соберутся? Есть ли среди них стрелки и всадники? И что у нас в арсеналах?

Наступила тишина. Потом рыжий в конце строя сказал:

– Войска мало, государь, а орков тысячи и тысячи. Надо созывать ополчение, ибо есть в городах и весях солдаты, коих прежний король от службы отставил. Но их немного, так что еще наемники нужны. Лучше всего киммерийцы.

Клим одобрительно кивнул:

– Голос не мальчика, но мужа. А сколько берет киммерийский наемник? Ежели в золоте и серебре?

– Серебряный «дракон» за день или золотой за семь дней, – доложил рыжий. – Когда случится битва, два «дракона» серебром и отдельно за потерянный глаз, руку или ногу. Еще мясо, пиво и хлеб утром и вечером. Еще каждому плащ, сапоги и шапку. Еще особые подарки их вождям. Еще чтоб первыми пустили вражий лагерь грабить.

– Что ж, – сказал Клим, – война – удовольствие не из дешевых, однако приходится воевать. Кто не воюет на рубежах своей страны, к тому война приходит на порог.

Он вспомнил о пустых сундуках в королевской сокровищнице, два из которых должны наполнить канальи Жинус и Авундий. Сколько же будет в них монет? Пожалуй, около миллиона. Нанять тысяч двадцать киммерийцев, вооружить ополчение, собрать провиант, купить лошадей и телеги… На месяц денег хватит. Само собой, если падла Жинус выполнит приказ. А не выполнит, так веревку на шею и отчуждение имущества в пользу короны.

Клим с тоской вздохнул. Не хотелось ему начинать с реквизиций и казней, с плахи и виселицы. Хотя рецепт был проверенный – в его реальности власть изобрела массу способов облегчения кармана подданных, от налогов и государственных займов до прямых грабежей.

– Закончим, – сказал он, поворачиваясь к своим бойцам. – Кто у нас еще остался? Назовитесь!

– Верваг Суровый!

– Жмых Стремительный!

– Бакуд Железнобокий!

– Ротгар Кровавый!

Кровавым Ротгаром оказался рыжеволосый рыцарь, последний в строю. Лет примерно тридцати, с рожей, усыпанной веснушками, он был самым мелким, всего на ладонь выше Клима. Должно быть, повоевал рыжий изрядно – на плече шрам от удара копья, левое ухо отсутствует, и на валявшихся рядом доспехах вмятины, выправленные кузнецом. Славный солдат, решил Клим и велел облачаться.

Снова забегали пажи, загремело железо, заскрипели кожаные ремни, заколыхались плюмажи. Когда экипировка закончилась, Клим сказал:

– Нынче у меня смотр королевских войск и ревизия столичных укреплений. Ты, Карвас, пойдешь со мной, ты и Ротгар. Персен и Драч спустятся к сокровищнице, удвоят караул и встанут у дверей на страже. Должны доставить золото, два сундука, так что глядите в оба. Если не привезут, ты, Олифант, сыщешь казначея Жинуса, а ты, Вздор, – Авундия, ростовщика. Схватить обоих и на губу, то есть в надежный подвал, самый сырой и холодный.

– Может, сразу их кончим, государь? – предложил Фицер, поигрывая секирой.

– Нет, сперва пусть помучаются. Мне не головы их нужны, а монета.

Отпустив рыцарей, Клим велел седлать лошадей, звать горнистов и герольдов, нести королевский стяг, плащ с драконами и корону. Не прошло и получаса, как он выехал из ворот замка. Впереди – трубачи, за ними – оруженосец Омриваль со знаменем, сам король на белом скакуне, Карвас и Ротгар с отрядом гвардейцев и шесть герольдов с лужеными глотками. Процессия была пышной: трубачи трубили, сверкали доспехи солдат, плескался по ветру стяг, герольды провозглашали славу новому владыке Хай Бории. Но народ безмолвствовал.

Глава 4

Бешеные деньги

С осмотра городских стен и башен Клим вернулся поздно и в самом мрачном состоянии духа. Стены, возведенные два века назад, осыпались, растрескались, а кое-где и вовсе лежали в руинах. Из башен, числом двадцать две, половина была с заколоченными входами из-за рухнувших перекрытий, а те, куда удалось войти, использовались не по назначению: в трех – голубятни, в пяти – склады овощей, в двух – гончарные мастерские, а последнюю горожане приспособили под общественный сортир. Рвы за стенами заплыли, валы поросли дубами и кленами, а кроме того, не составляло проблем попасть в город по реке Помойне, берега которой были вовсе не укреплены. Словом, Клим убедился, что осаду столице не выдержать, да и не нужна никакая осада – маршируй себе в проломы, грабь город и режь горожан.

С королевской гвардией дела обстояли получше: полк пеших латников в триста рыл, два конных по двести, и при каждой части – капитан и дюжина сержантов. Алебарды, пики и кольчуги вроде бы в исправности, лошадки тоже неплохие, однако три полка тянули в лучшем случае на батальон неполного состава. Еще имелся рыцарский регимент, наскоро собранный министром Гаммеком: полсотни рыцарей из города и окрестных поместий, и при каждом – десяток челядинцев. Клим обругал Гаммека, сказав, что с таким войском только клопов давить, на большее сил не хватит, и занялся обозом. Целых телег в нем не нашлось: у одних не хватало колес, у других прохудились днища, третьи стояли без упряжи и без лошадей, и было ясно, что притащили их сюда для вида, дабы исполнить приказ короля. Снова обругав Гаммека, Клим прошел к полевым кухням и обнаружил, что в наличии ведро и четыре котла, а при них – кривая бабка-повариха. Тут он уже не ругался, решив сберечь запал и пару крепких выражений для Тигля диц Марема, – с того места, где собралось воинство, отлично просматривались ветхие городские стены и ворота, висевшие на одной петле.

Закончив ревизию под вечер, Клим вернулся в замок, проехав по городу без рева труб и воплей герольдов. Мрачные мысли терзали его. Армии, считай, нет, столица беззащитна, казна пуста, да еще висит долг перед эльфами. Не говоря уж о расплодившихся драконах, наглых гномах и отложившихся нехайцах… Окинув взглядом замок, он подумал, что скромная квартирка в Подмосковье была бы куда приятнее; тут, конечно, с жилплощадью богаче, но и нахлебников полно. Вон, кто столбом стоит, кто на ступеньках штаны протирает. Сотни две, никак не меньше.

Он спрыгнул с коня, и толпа раздалась. По обе стороны дверей, что вели во дворец, сверкали золотом и серебром камзолы и шляпы придворных, на ступенях лестницы устроились пажи и стражники, слуги, повара, шуты, девушки-служанки и красотки из местного кордебалета. Двор заполняла публика попроще: конюхи и псари, прачки и посудомойки, доезжачие, кузнецы, каретники и возчики, смотрители королевского зверинца и остальная челядь. Все они при виде короля бухнулись на колени, придворные склонили головы, и Клим проследовал к дворцу в благоговейном молчании. Впереди – оруженосец Омриваль, сзади – Карвас Лютый и Ротгар Кровавый.

В холле попалась ему навстречу компания дюжих мужиков с пустыми мешками. Эти на колени не встали, но согнулись почтительно, кланяясь в пояс, пробормотали: «Вира лахерис!» – и вышли вон. Обернувшись, Клим заметил, что они шагают к фургонам в дальнем углу двора. Толпа провожала их вздохами и удивленным шепотом, но мужики по сторонам не глазели, шли быстро и деловито; забросили мешки в фургоны, расселись по козлам и поехали со двора.

Холл был безлюден – похоже, и придворные, и слуги, и даже стражники не решались входить сюда вслед за королем. Клим огляделся, хмыкнул и громко произнес:

– Что за хрень здесь происходит? Где блюститель дворца? Где казначей и кудесник? Где мои рыцари, черт побери!

Ответом ему была тишина. Но не прошло и минуты, как по лестнице скатился Црым, бросился королю в ноги, зазвенел бубенцами, завопил гулким басом:

– Твое бесценное величество! Мир перевернулся, клянусь Благим! Сказка стала былью! Разумом я ослабел и понять не могу, зима у нас средь лета или лето средь зимы! Глянь, расцветает трын-трава и соловьем поет сова! А в нужниках запахло розами!

Клим встряхнул скомороха:

– Хватит околесицу нести! Докладывай по порядку.

– Повинуюсь, сир, и готов порадовать твое величество – мы в золоте по самые помидоры!

– Ошибочка вышла, лопоухий: мы в дерьме, и по самые гланды, – мрачно заметил Клим.

– А вот и нет, вот и нет! – Црым кувырнулся через голову и вскочил на ноги. – Казны у нас нынче без счета! Иди, государь, и сам полюбуйся!

– Если врешь, я тебя повешу, – пообещал Клим и торопливо направился к лестнице. За ним, грохоча железом, поспешали Ротгар и Карвас, сзади семенил Омриваль, а за оруженосцем, строя рожи и звеня бубенцами, тащился королевский шут.

Таким порядком они взошли по лестнице к тронному залу, добрались до прохода к сокровищнице и спустились вниз, очутившись в подвале со светильниками, где несли дозор часовые. Здесь было на удивление людно и шумно: солдаты, рыцари, маг Дитбольд и блюститель Астрофель, а при нем – десяток писцов со свитками и чернильницами. Дверь в сокровищницу была распахнута настежь, и при ней стояли Персен Смертоносный и Неуловимый Драч – без шлемов, но в доспехах и с обнаженными клинками. Остальные рыцари тоже были здесь; теснились у дверей, не пропуская писцов, и яростно спорили с блюстителем. До Клима донеслось: «Пересчитать и описать! Нет! Пока король не повелит… Пересчитать немедленно… мой долг… Утрись своим долгом! Сказано, сир: никто не войдет допрежь короля. Я – советник Левой Руки… Хоть правого яйца! Только по королевскому приказу. Но его величество еще не…»

– Величество уже здесь. – Клим стукнул в пол ножнами меча. – Тишина в кордегардии! Сир Персен, ты был за старшего. Докладывай!

Персен отсалютовал мечом.

– По твоему велению, государь, встали на стражу и караул удвоили. А опосля обеда началось. Тащат и тащат… сыплют и сыплют… мешками! Решил я вызвать советников и братьев-рыцарей – для лучшего сбережения.

– Что тащили и что сыпали? – поинтересовался Клим, шагая к дверям.

– Золото, государь! – подал голос блюститель. – Золото мешками от мастера Авундия. Без счета! А надобно его пересчитать и оприходовать. Казначея я не нашел, сам явился, да не пускают меня с писцами к сундукам.

– Только после короля и по его приказу! – рявкнул сир Олифант Беспощадный.