– Я хочу, чтобы русские заранее знали, что я не могу дать им никаких надежных гарантий, которые бы их удовлетворили.
Гали слушала, не перебивая.
– Ты закончил?
– Да. Что ты мне на это ответишь?
– Это тот случай, когда нужно говорить, как на исповеди – только правду. Согласен?
– Да.
– У меня к тебе сильное чувство, но я не могу сказать, что без ума от тебя. Может быть, любовь придет, со временем. Но, интуитивно я чувствую, что, если кардинально менять мне жизнь, то только с тобой. В тебе что-то есть такое, что вселяет в меня уверенность, что все у нас получится. Она обняла Стива и поцеловала его.
– И еще… Ради всего святого… Не требуй от меня клятвы быть тебе верной до гробовой доски. Это не для меня. Ведь то, что тебя тянет ко мне, живет внутри – только благодаря мужчинам, которые вьются вокруг меня и щедро одаривают меня своей энергией.
– Ты уже сейчас говоришь, что будешь изменять мне?
– Нет. Изменять тебе, как я это понимаю, я не буду. Но, справедливости ради, это вы, американцы, придумали поговорку «лучше есть сладкий торт в компании, чем жевать сухарь в одиночку». И потом, если тебя будет мне хватать, зачем мне другие?
– Вот, здесь ты права.
Шахматная партия подходила к концу. Гали выиграла ее с блеском. Осталось только договориться о способах связи, с тем, чтобы Стив не засветился на стадии подготовки к перелету в Союз.
Анатолий Иванович нажал кнопку «стоп» и устало откинулся на спинку кресла. Гали пригубила бокал с соком и выжидающе посмотрела на куратора.
Чертова девчонка, до чего же ей везет! Однако это не просто везенье. Свое знакомство с летчиком и жизненную трагедию, постигшую американского пилота она использовала блестяще. Лучше и быть не могло. Вот что значит оказаться в нужном месте в нужное время. Хотя к этому еще надо иметь и голову, и привлекательную внешность.
– Мы стоим, возможно, у начала грандиозной операции. Заполучить новейший целехонький истребитель противника – об этом можно только мечтать – начал Анатолий Иванович.
Наконец, мы расквитаемся за Беленко. После его предательства, Минобороны вынуждено было «ухлопать» десятки миллионов рублей на замену системы обнаружения «свой-чужой» на всех боевых самолетах. Но самое главное, одно дело строить догадки и предположения о возможностях F-16 и совсем другое, пощупать его живого, тепленького, обнаружить его уязвимые места и слабости.
– Но, как всегда, есть оборотная сторона медали, рассуждал Барков. Ты понимаешь, что, если Стив угонит самолет, ФБР и ЦРУ пройдут по его оставленным следам с микроскопом. Контакт мадам Легаре, как агента Лубянки, высветится и ты задымишься. Ты, конечно, об этом подумала?
– Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
Сидели молча, каждый погрузился в свои мысли.
За время сотрудничества с «Лубянкой» Гали побывала на связи у нескольких оперработников и составила представление о типичном чекисте 70-х годов. Все они были чем-то похожи, даже внешне, друг на друга – подтянутые, чисто выбритые, с начищенными ботинками, аккуратно постриженные. Свободно говорили на европейских языках, были учтивы и обходительны. На этом их сходство, видимо, приобретенное во время учебы, а затем отшлифованное на практике, заканчивалось.
Было в них и много разительно контрастного, и даже странно, что такие люди работали в одной и той же Системе. Кто-то был жаден, и пытался вытянуть из Гали всякую мелочь: – шикарную авторучку, солнцезащитные очки, галстук, рубашку. Кто-то начинал нервно дышать, когда она появлялась на встрече в открытом летнем платье и, небрежно закинув ногу на ногу, начинала рассказывать о встречах с иностранцами. Этого стража безопасности государства больше интересовали интимные подробности ее встреч: как, в какой позе, как долго, как часто… По ходу рассказа, который Гали оснащала нецензурными выражениями, он покрывался потом, шея надувалась, как у борца во время схватки, и, кажется, иногда он испытывал оргиастические конвульсии, которые Гали делала вид, что не замечала. Некоторые изображали из себя агента 007, начинали учить правилам конспирации и запоминанию фамилий, телефонов, адресов. Этих она быстро ставила на место, предлагая на спор запомнить за одну минуту пять фамилий вместе с адресами и телефонами.
Но, все-таки подавляющее большинство сотрудников, как обычно писалось в служебно-партийных характеристиках, соответствовало высокому званию солдата вооруженного отряда партии. Барков всегда замечал новый костюм или платье Гали, восхищался ее вкусом и умением подбирать цветовую гамму. Но этим все и ограничивалось. Выпытывал у нее такие мелочи, как интонацию, темп речи объекта, жесты, любимые слова и привычки.
Анатолий выделялся своей предельной профессиональностью. У Гали была своя система тестирования качеств мужчин из нескольких позиций: сексуальная сила-слабость, щедрость – жадность, интеллект или его отсутствие, верность своему слову, способность контролировать себя в сложных ситуациях. Анатолий, казалось, не имел изъянов, или умело их камуфлировал. Это в какой-то степени заводило Гали.
Ей хотелось проникнуть за невидимую преграду, которую Барков выстраивал перед собой.
– Все зависит от того, будет ли сделка честной с обеих сторон, продолжила «Гвоздика». Если вы по-честному отдадите Стиву деньги, то на них можно безбедно прожить не один год. Можно залечь на дно, сменить паспорта, внешность, прическу. Планета большая, тысячи людей, которых разыскивают знаменитые спецслужбы преспокойно наслаждаются жизнью, иногда у них под носом.
– Я тебя правильно понял, ты согласна участвовать в операции.
– Да, я уже сказала, что люблю пить шампанское «Bollinger», а оно стоит денежек. А еще я люблю принимать ванны с молоком и медом. Представляете? Но это бывает очень редко и не за мой счет. Вы когда-нибудь пробовали шампанское марки «Bollinger», Анатолий Иванович.
– Нет, не приходилось.
– Хорошо, я вам привезу бутылочку из Парижа.
– Спасибо, но сейчас, прошу, подготовь сообщение по Стиву, а я немножко отдохну.
Глава 7
Моросил промозглый октябрьский дождь. Жухлые листья печально и медленно летели с деревьев.
По московским улицам, залитым пробивающимся сквозь пелену облаков сереньким светом осеннего утреннего солнца, спешили служащие. Хмуростью лиц люди не уступали затянутому тучами небу. Чиновники высокого ранга ехали на работу в служебных машинах, чинно восседая сзади водителя.
Черная «Волга» аккуратно затормозила у входа в шестиэтажное здание на Малой Лубянке. Прежде чем выйти, пассажир кинул быстрый взгляд на часы.
Начальник Второй службы Станислав Владимирович Тулин никогда не опаздывал. Вместе с выученным когда-то давно немецким языком, он впитал и арийскую пунктуальность. Каждое утро он открывал тяжелые дубовые двери в здании Московского Управления КГБ. Охрана у входа сверяла по нему свои часы. Тулин, не удостоив их взглядом, прошел к лифту.
Лифт медленно поднимал Станислава Владимировича на шестой этаж. Там, в конце длинного узкого коридора, находился его кабинет. Помимо пунктуальности и собранности, Тулин имел массу неоспоримых достоинств, и далеко не последнее из них – колоссально развитая способность чуять перспективное дело за километр и добираться до него первым. Вот и сейчас…
Сегодняшний день был строго распланирован. Сначала предстояло прочитать срочные шифртелеграммы, затем выслушать доклады начальников отделов, подготовить материалы к заседанию коллегии Управления по результатам работы третьего отдела на канале выезда советских граждан за границу… Дел – уйма.
Но, для начала – традиционная утренняя сигарета за рабочим столом. А попутно – то, что со вчерашнего дня не выходило у Тулина из головы. Да, докладную записку о работе закордонного агента «Гвоздика» он прочтет сразу же.
Не торопясь, Станислав Владимирович открыл дверь и вошел в свой кабинет. Поставил кейс на стул, снял пальто. Достал из сейфа документ и положил на стол. На столе, как всегда, идеальный порядок, слева документы, с которыми нужно работать, справа – уже отработанные, которые утром заберет секретарь. Остро отточенные карандаши, ручка, стопка листов чистой бумаги, массивная стеклянная пепельница, письменный прибор, очки.
Спешка – дело несолидное. Плавным отработанным жестом извлек из лежавшей на столе пачки сигарету, подвинул поближе пепельницу, прикурил, и лишь затем погрузился в чтение докладной.
Начальник отдела, успевший вчера принести документ, когда Тулин уже собирался закрывать и опечатывать сейф, только успел сказать, что наклевывается весьма перспективное дело.
Пробежав глазами документ, Тулин ощутил знакомое покалывание в пальцах. Если дело выгорит, то потянет на знак «почетного чекиста» как минимум. Мысли о максимуме Тулин старательно отогнал, боясь спугнуть удачу.
В докладной он сразу ухватил главное. «Гвоздика» познакомилась с пилотом ВВС США и тот распустил слюни. Пилот готов перелететь на нашу сторону, вернее, продать Советам «боевую машину F-16», заработать три миллиона долларов и исчезнуть.
У Тулина перехватило дыхание. Провернуть такое – еще никому не удавалось! Попытки были, но, как правило, они заканчивались неудачей или громкими скандалами, а то и потерей должностей. Или грудь в крестах, или голова в кустах, это уж как водится.
Вспомнив злополучную Бейрутскую операцию, проведенную «соседями» – военной разведкой, Станислав Владимирович глубоко вздохнул. Снаряд два раза в одно место не падает. Не повезло ГРУшникам – повезет нам. Он был убежденным атеистом, но вдруг поймал себя на том, что шепчет – «Господи помоги!»
Кроме чутья, Тулин обладал еще одним, весьма ценным талантом. Он умело устранял конкурентов на своем пути. Причем делал он это всегда чужими руками, исподволь, и как-то так получалось, что все лавры за оперативные результаты доставались только ему. Руководство ценило Станислава за рвение, невероятную работоспособность и преданность делу. А он умело поддерживал свою репутацию. Подловить его пытались многие и даже подставить ногу. Но Тулин был неуязвим. Никто и никогда не видел его пьяным, или в компании с красивой женщиной, или в обнимку с друзьями, где-нибудь в забегаловке.
Погруженный в раздумья, Тулин нервно барабанил пальцами по столу. Порывисто встав, он быстро запер дверь на ключ. Действовать нужно немедленно. Этот американец может через неделю-другую опомниться, и дело не выгорит. А на согласования, на получение санкции может уйти месяц. Нет, слишком долго. Надо работать в условиях «форс-мажора». Что ж, не в первый раз…
Мысленно Тулин начал набрасывать план действий. Для начала надо лично переговорить с «Гвоздикой» и удостовериться, что она не фантазирует. Взять ее к себе на связь, Баркову за это что-нибудь пообещать, досрочное звание, к примеру. Далее – доложить материалы начальнику Управления и убедить его в необходимости проведения мероприятия только силами москвичей. Затем, срочно вылететь в Бангкок и лично встретиться с янки, прощупать его и убедиться, что он не шизофреник.
Без Министерства обороны не обойтись никак, но их надо подключить на самом последнем этапе, т. е., когда кабана уже завалили и мясо жарится на костре. Тогда, «пожалте к столу господа дорогие».
В кабинете начальника отдела зазвонил аппарат оперативной связи. Тот торопливо поднял трубку.
– Валентин, – даже не поздоровавшись, сухо начал Тулин, – Я хочу провести контрольную встречу с агентом «Гвоздика». Сегодня, и хорошо бы до обеда. Где сейчас Барков? Дай ему задание на организацию встречи.
– Барков сейчас на стадионе «Динамо», Станислав Владимирович. Сегодня же пятница, спортивный день. Он играет в волейбол за сборную управления. Будет часам к одиннадцати.
Тулин в сердцах чертыхнулся. Он ненавидел все виды спорта вместе взятые, соответственно и спортсменов тоже, а чекистов-спортсменов – вдвойне. Сам он не поднимал ничего тяжелее тома агентурного дела или своего кейса.
«Играешь? Ну-ну…» – подумал Тулин и не заметил, как голос его зазвучал резче и неприязненней:
– Сейчас 9:20. Немедленно пошлите за ним машину дежурного по управлению. Пусть, не заезжая на Лубянку, дует в гостиницу «Центральная» и вызывает «Гвоздику». Как только она появится в номере, сообщить мне немедленно. Ей ничего не объяснять, просто пригласить для срочной встречи.
Когда Гали бывала в Москве, то обычно останавливалась в «Украине». И сейчас, всегда обожавшая понежиться по утрам в постели, лежала на широкой кровати в номере любимой гостиницы. Еще в детстве, под ежедневный ненавистный треск старенького обшарпанного будильника она решила: вырасту – буду спать столько, сколько хочется!
И, как и многое загаданное, это сбылось. После школы Гали никогда не приходилось вскакивать «ни свет-ни заря», трястись в переполненном автобусе, а потом отсиживать положенные часы – строго с девяти до шести. То, что ей приходилось делать, во временные рамки обычно не укладывалось.
Однако в этот раз ее разбудили рано. На часах было 10.10, когда в ее номере раздался мелодичный звонок. Трель гостиничного телефона заставила ее окончательно проснуться.
Усевшись на постели, Гали зевнула и сняла трубку.
Голос Анатолия произнес:
– Просыпайся, соня. Приводи себя в порядок, завтракай, и к двенадцати я жду тебя в «Центральной», в 205 номере. В твоих интересах приехать пораньше.
Не дожидаясь ответа, Барков положил трубку.
Так, значит Стас – так про себя называл начальника Второй службы Анатолий – как всегда в своем амплуа. Верный своему принципу «никому не доверяй», он, очевидно, решил проверить, не «липует» ли опер, или агентесса.
Начальник отдела предупредил Анатолия не готовить «Гвоздику» к контрольной встрече.
На эти ценные указания Барков понимающе закивал, мол, как же, как же. Но как только Гали без пятнадцати двенадцать появилась в дверях номера, Анатолий аккуратно взял ее под локоток и стал мягко подталкивать в ванную комнату. Сколько в этом номере напихано прослушивающих устройств, он догадывался, и рисковать не хотел.
В ванной же, открыв краны, он, заглушаемый шумом воды, тихо сказал Гали:
– Сейчас сюда явится мой шеф. Тебе придется повторить свой рассказ для него. Расскажи ему все о Стиве, и постарайся не путаться в деталях. Он тебя будет ловить на мелких неточностях.
Гали слушала, не перебивая. Анатолий, помедлив, продолжил:
– Если тебе от него будут какие-то предложения, решай сама. Но… – опер запнулся, – мне бы не хотелось с тобой расставаться.
– А что, такое может случиться? – насторожилась Гали.
– В жизни все может случиться. Ну, пойдем, время поджимает.
Не успели они расположиться за большим круглым столом, стоявшим посередине просторного номера, как открылась дверь, и в проеме появилась длинная сутулая фигура Тулина.
Сняв пальто, Тулин неторопливо подошел к столу, поздоровался, уселся и произнес бесцветным голосом:
– Анатолий Иванович, у вас есть чуть больше часа свободного времени. Я жду вас здесь, – он посмотрел на часы, – в 13:15.
Выходя, Барков обернулся и поймал взгляд Гали.
«Не беспокойся, – ясно читалось в ее глазах. Не подведу».
Теперь Гали и Тулин остались вдвоем.
Станислав, все так же неподвижно сидя напротив, пристально и беззастенчиво ее разглядывал. Гали доводилось чувствовать на себе и не такие раздевающие взгляды, но Тулин смотрел на нее вовсе не как на красивую женщину. Ни смелый распах ее блузы с соблазнительно покачивающимся золотым кулоном-стрелой, ни стройные обтянутые тонкими брюками ножки, закинутые одна за другую – все это вовсе не интересовало Тулина.
Скорее, он смотрел на нее оценивающим взглядом сотрудника МУРа, поймавшего воровку на доверии, которую нужно расколоть, не имея свидетелей ее преступления.
Но, если шеф контрразведки думал, что его предполагаемая жертва будет смирно и покорно дожидаться своей участи, он ошибался. Гали изучала его столь же тщательно.
Впрочем, ей потребовалось всего-то несколько секунд, чтобы составить представление о человеке, который просил называть себя Станиславом Владимировичем. И представление это говорило, отнюдь, не в его пользу. Может, своим подчиненным Тулин и внушал уважительный трепет, но Гали видела его, что называется, без прикрас.
Плешивый, с впалой грудью, сутулый. Тонкие желтоватые прокуренные пальцы, хитрый взгляд. Презрительно опущенные вниз уголки губ. Не блещущая свежестью нейлоновая рубашка, галстук, который он явно надевает через голову, чтобы каждый раз не тратить время на завязывание узла, дешевые часы на протершемся кожаном ремешке, неаккуратно стриженные ногти, нечищеные ботинки со стоптанными каблуками. И этот человек руководит службой контрразведки в столице?!
Завершив свой «осмотр», Тулин прервал затянувшуюся паузу:
– У нас с вами около часа времени. Постарайтесь уложиться. Расскажите мне о Гриффите и о ваших с ним отношениях. Меня интересуют мельчайшие детали, характеризующие его как личность. Мы с вами встречаемся впервые, – кашлянул Тулин, – но я знаю по оперативным материалам, что вы прекрасно разбираетесь в людях.
Гали переменила позу, сложила руки на коленях и с добросовестностью ученика, хорошо вызубрившего урок, почти слово в слово повторила все, что вчера рассказала Анатолию. Она не боялась запутаться в деталях, так как память ее никогда не подводила.
Рассказывая, она украдкой поглядывала на Тулина, смолившего сигареты одну за другой. Даже его профессионально, якобы равнодушный взгляд не мог скрыть заинтересованности. Гали поняла, что ей поверили.
Закончив свой рассказ, она опустила глаза и замолчала. Теперь настала его очередь.
– Дело серьезное, – начал Тулин. – Для такой операции требуется очень квалифицированное руководство.
«Ну, так и есть! Анатолий был прав. Он хочет моими руками таскать каштаны из огня.
Не догадываясь о настроении «Гвоздики» Тулин продолжал, как о чем-то давно решенном:
– Вы не возражаете против работы со мной, на период работы по Гриффиту? Гали не колебалась ни секунды:
– Возражаю. Я уже привыкла работать с Анатолием Ивановичем. Мы прекрасно понимаем друг друга. И мне бы хотелось, чтобы он остался моим куратором, – заявила она довольно решительно.
Глаза Тулина сощурились. Дерзкая девчонка! Она еще пытается качать права. Да кто она такая? И где бы она была сейчас, если бы не мы? Барков совершенно распустил ее.
Как будто читая его мысли, Гали продолжала:
– Конечно, если это приказ, я его выполню. Но, не уверена, что мое настроение положительно скажется на развитии отношений со Стивеном Гриффитом.
– Вы что-то имеете против меня? – процедил сквозь зубы Тулин.
«А ты как думал, хмырь», – мысленно огрызнулась Гали. Вслух же сказала: