Трудный подросток глазами сексолога. Практическое руководство для родителей

Конечно же, в подростковой группе, как в любой другой, есть определенная иерархия, существует распределение ролей. В группе есть лидер, есть эксперт, есть «звезда», «козел отпущения», «аутсайдеры» и т. д. И конечно же, лидер обладает большими правами, чем другие участники группы, именно он предлагает какие-то дела, а другие отвергает. Но этот факт не нарушает принципа равноправия: каждый участник группы своими достижениями, своими успехами потенциально обладает возможностью стать лидером, может занять место эксперта или «звезды», может выйти из психологической роли «козла отпущения». Но более высокое место в группе обеспечивается реальными достижениями участника, а не тем простым фактом, что одному человеку 38 лет и он – отец, а другому – 16 и он – сын. Как правило, ребята хотят завоевать уважение и доверие лидера, заслужить его одобрение и похвалу, стремятся быть к нему поближе – практически и эмоционально.

В «референтной» подростковой группе царят товарищеские отношения, включающие в себя прежде всего равенство, уважение к личности другого подростка, верность, честность и правдивость, готовность прийти на помощь. Те мальчики, которые проявляют другие качества: зазнайство, нежелание считаться с мнением других, жадность (не позволяют пользоваться имеющимися у них вещами), измена товарищу или группе (информирование родителей или не входящих в группу ребят о ее делах), эгоцентризм (стремление чрезмерно много говорить о себе, «перегружать» группу своими проблемами – словом, «тянуть одеяло на себя») – группой отвергаются. Группа не выражает радости по поводу их прихода, им не предлагают принять участие в каких-то делах, не звонят, не приглашают на дни рождения или выезды за город – словом, всеми силами демонстрируют неприятие его данной компанией. Во многих случаях это неприятие выражается в достаточно резкой форме: «Давай, Вася, вали отсюда, нам такие не нужны!» Но «отверженный» не может существовать без группы сверстников (не с родителями же ему общаться, не с родителями же делиться радостями и неудачами!); как правило, он делает выводы из своего поведения и в другой группе ведет себя более разумно.

Сексолог – родителям

В первые месяцы пребывания в референтной группе, когда групповая солидарность, эмоциональная вовлеченность в нее подростка не так сильны, вы можете узнать от сына о его новых товарищах, о тех, кто ему особенно симпатичен и кто – не очень. Категорически запрещается хотя бы в минимальной степени критиковать участников группы, даже если среди них есть отъявленные двоечники или хулиганы. Вначале соберите максимум сведений о мальчиках и их семьях: двоечник вполне может быть хорошим другом. Помните, что для вашего сына эта группа – его самая первая мужская компания, и он ею очень дорожит. Если – со временем – вы твердо убедитесь, на основе достоверной информации, а не ваших домыслов, что группа асоциальна, что большинство ее участников настроены не на учебу, а лишь на бесцельное времяпрепровождение и какие-то разрушительные действия, вам еще придется «вырывать» из нее сына. Но делать это нужно только на основе твердых аргументов, а не тезиса: «Они мне не нравятся!»

Что ищет он в стране далекой?

Важнейшим фактором, привлекающим мальчика в группу сверстников, является равноправие всех ее участников: никто не имеет права ему приказывать, что-либо требовать, вообще «командовать». Группа функционирует на основе добровольности, и, если тебе не нравятся порядки в этой группе, ты можешь уйти и поискать другую компанию, отношения в которой тебе больше по душе. Никто не имеет права и на практике не может тебя удержать. Понравилась тебе эта компания и ты ей понравился – ты назавтра снова пришел, и тебе рады; не понравилась тебе эта группа ребят или ты им «не пришелся» – ты к ним больше не подходишь. А вот в родительскую семью ты должен возвращаться обязательно, независимо от того, хорошо тебе в ней или плохо. В группе мальчик ощущает солидарность сверстников: у них сходные проблемы и трудности, их также «гнобит» математичка и также «загоняют» домой в 10 вечера, даже если еще светло и погода хорошая. Нахождение среди «принимающих» тебя сверстников формирует в мальчике чувство эмоционального благополучия. В течение 3–4 часов пребывания в группе он не ждет упреков, критики, понукания, отношения к себе «свысока», его не заставляют, как дома, выполнять работу, которую он выполнять не хочет (тот факт, что работа эта часто необходима, мальчик игнорирует).

В группе ровесников мальчик учится всем аспектам адаптации в коллективе, основанном на равноправии и саморегулировании, то есть в коллективах, в которые ему предстоит войти после окончания школы и находиться всю жизнь (если только он не станет военнослужащим). Он старается понять, когда нужно что-либо сказать, а когда – сдержаться и промолчать, когда – выступить с собственной инициативой, а когда – просто присоединиться к чужой, когда – под благовидным предлогом уклониться от дела, которое он считает ненужным. Словом, мальчик осуществляет процесс социализации. Конечно же, этот процесс происходит с ним и в семье, и в школе, но в семье у него нет возможности освоить партнерские отношения, а в школе детское самоуправление сведено до минимума. Так что без нахождения и функционирования в группе сверстников ему к взрослой жизни никак не подготовиться.

Подросток расширяет и круг своих интересов, и круг своих практических действий, поэтому он очень нуждается в информации, самой разнообразной информации. Прежде всего он хочет знать, как и чем живут его сверстники, интеллектуально и эмоционально ему близкие, – как раз такие и входят в его референтную группу. Он сравнивает их с собою, их родителей – со своими, взаимоотношения в своей семье – с обстановкой в их семьях. Американский подростковый психолог Эллен Боувер установила, что отношения к своим родителям у мальчиков после года пребывания в группе улучшается на 25–30 %. Отношения к родителям и с родителями у тех 15–16-летних, кто не может закрепиться в постоянной группе, кто отвергается то одной, то другой группой, гораздо хуже, чем у постоянных членов группы сверстников. Сами мальчики осознают, что, когда они узнали об ограничениях и требованиях, которые существуют в семьях некоторых участников группы, их собственные «предки» стали казаться им «не такой уж жестью», взаимоотношения в семье – не столь уж трагическими. Они получают информацию об интересах и увлечениях близких им по духу сверстников и сравнивают их со своими интересами и увлечениями, своими достижениями. Под влиянием полученной в группе информации они часто корригируют свои интересы, увлечения и свои действия.

Патрик МакТэр много лет изучал тинейджеров с каким-либо одним «сверхценным» увлечением: коллекционированием, моделированием, чтением определенной литературы. В большинстве изученных им случаев усилия родителей расширить кругозор мальчиков 15–17 лет, увлечь их еще чем-нибудь, увести их от их «моноувлечения» успеха не приносили: родители для ребят этого возраста не авторитеты, а скорее наоборот. Но, включившись в общение в группе сверстников, они очень быстро добавляли к своему увлечению еще одно или два, чрезмерная фиксация на одном, пусть и вполне достойном, виде деятельности существенно уменьшалась. Мнение группы, большинства ее участников или нескольких наиболее уважаемых подростков группы – вот это для него абсолютный авторитет.

Группа и сексуальная жизнь

В группе мальчик получает информацию и о том, что его интересует больше всего: о девушках, их характере, отношениях с ними, об интимной жизни. Конечно, эти сведения в большинстве случаев не соответствуют действительности, в кругах подростков распространены мифические представления о противоположном поле, об ухаживании, о ласках и самой интимной близости. Самые устойчивые мифы – это представление о «золотых пяти днях до месячных и золотых пяти после»: подростки глубоко убеждены, что эти дни совершенно безопасны в плане беременности. Распространен миф и о том, что только достаточно большой член – 18–20 см в состоянии эрекции – может принести девушке наслаждение и удовлетворение; якобы ее чувствительные зоны расположены где-то в глубинах организма. И половой акт, по их мнению, должен быть долгим: 12–15 минут. Такие разговоры в мальчишеских группах нередко приводят к так называемым «мнимым сексуальным расстройствам» и сопровождающим их депрессиям, иногда даже самоубийствам: абсолютно нормальные анатомические параметры гениталий мальчика представляются ему недостаточными, он приходит к мысли, что никогда не сможет понравиться девушке в плане интимной жизни, и совершает суицидальную попытку.

Исследования показывают, что, несмотря на распространенность Интернета, который должен бы сообщать достоверную информацию об интимной сфере, число «мнимых» расстройств, депрессий и покушений на самоубийство в подростковой среде не уменьшается. Тщательные исследования Е. Кащенко в России, Катрин Солано во Франции, Ивона Даллэра в Канаде показали, что большинство публикаций на эти темы в Сети подтверждают все те же мифы – поскольку написаны не специалистами (последние часто выдают себя за психологов и врачей!). Конечно же, в Сети имеется множество достоверных научно-популярных материалов, принадлежащих перу специалистов, но подросток не может отличить достоверные публикации от недостоверных. В устойчивой группе сверстников мальчик получает и достоверную, и очень нужную информацию: у кого-то из участников группы есть старшая сестра, и он сообщает ребятам о ее жизни, ее характере, ее мыслях и чувствах. Кто-то уже стал встречаться с девушкой, у него имеют место ласки, петтинг, возможно, и сама интимная жизнь, и обо всем этом он рассказывает правдиво: группа не простит лжи своему участнику, и сам он ощущает ответственность перед ребятами, с которыми доверительно общается на протяжение года-двух, а то и трех. Так что мальчик получает и некоторое количество достоверной информации и – самое главное – сведения о любовной и интимной жизни своих сверстников – участников группы.

На три-четыре, а то и на пять лет общение со сверстниками становится основной деятельностью подростка, группа сверстников – центром его мироздания. Да, для большинства из них учеба остается актуальной, но значимость школьных отметок снижается. Главные интересы мальчика – в группе, во взаимоотношениях внутри нее, в делах и проблемах товарищей. Тинейджеры делятся со сверстниками из группы своим личным опытом, интересами, планами и сомнениями, взглядами на сексуальность, опытом свиданий с девушками. В группе ровесников вне класса московский мальчик проводит в среднем 20 часов в неделю плюс еще 2–3 часа переписки в Сети или эсэмэсками. Количество времени, проводимое в группе, постепенно увеличивается в возрасте с 13 до 16–17 лет, а потом идет на убыль. Параллельно уменьшается и количество времени, которое подросток проводит в семье.

Конфликты с родителями: от неприятия до неприязни

По мере того как мальчик вступает в подростковый возраст, нарастают конфликты между ним и родителями. Количество и степень выраженности таких конфликтов в разных семьях различны и зависят от различных факторов. Среди этих факторов – темп развития подростка, темп изменений его характера и поведения и способность родителей приспособиться к этим изменениям. Будем откровенны: тинейджеры «сконструированы» для конфликтов с матерью и отцом, «заточены» под противопоставление себя семье. В этом – предназначение пубертатного возраста. Тинейджеры конфликтуют с родителями не просто из-за выросшей агрессивности; нет, они делают это для достижения главной цели пубертата – стать взрослым. Нередко в ссорах подростки говорят матери или отцу: «Я тебя ненавижу!»; но на самом деле они еще не умеют выражать оттенки эмоций. Их «ненавижу» означает, чаще всего, «не люблю», «чувствую неприязнь» – и они действительно мощно охвачены этими чувствами, когда видят в родителях преграду для достижения своих целей или угрозу этим целям. Становление взрослости – для самих подростков – процесс нелегкий, он включает выход за ранее существующие границы. Эта естественная потребность в большей самостоятельности, большей независимости наталкивается на контроль родителей, их сопротивление. В этих столкновениях – крик, часто оскорбления, с последующей враждебностью и отсутствием общения в течение нескольких дней.

Главный «камень преткновения» – это время, которое мальчик хочет проводить в компании сверстников. Он хочет проводить в своей «референтной группе» практически все свободное от школы время: в ущерб выполнению домашних заданий, в ущерб помощи родителям. Увезти мальчика на уикенд на дачу, отправить после школы до вечера к бабушке, чтобы ей помочь, – часто становится неразрешимой проблемой. Параллельно разворачиваются конфликты по поводу успеваемости, по поводу одежды, прически. Как правило, конфликты нарастают в течение трех лет: с 13 до 16, а потом медленно идут на убыль.

Хрупкость принадлежности к полу

Один из важнейших факторов привлекательности группы состоит в том, что она дает мальчику не только чувство взрослости, но и ощущение мужественности. Дело в том, что у многих мальчиков ощущение принадлежности к мужскому полу довольно хрупкое, они часто ставят свою мужественность под сомнение. Чаще всего ведущую роль в их воспитании играют матери и учительницы, от мальчиков требуют подчинения и дисциплины, в школе постоянно ставят им в пример лучше успевающих и более дисциплинированных девочек. Все это делает их чувство мужественности недостаточно прочным, недостаточно уверенным; чтобы чувствовать себя психологически комфортно, они должны систематически доказывать собственную мужественность, доказывать и себе, и окружающим. Ощущение принадлежности к конкретному сообществу является необходимой частью самоопределения; именно процесс самоопределения и лежит в основе всей деятельности мальчика в течение 5–6 лет пубертата. Чувство принадлежности к некой широкой группе людей, ценности, цели, задачи и интересы которой ты разделяешь, и доказательства принятости этим сообществом придают человеку ощущение базовой безопасности, уверенность в своих силах и способностях. Дальнейшее нормальное функционирование мужчины может происходить лишь тогда, когда его чувство принадлежности к мужскому полу сформировалось именно в пубертате: в начале жизни оно формируется легче и прочнее.

Исследования показывают, что те мальчики, которые в подростковом возрасте не преодолели ощущение хрупкости принадлежности к мужскому полу (чаще всего из-за трудностей вхождения в группу сверстников), вынуждены преодолевать это ощущение во взрослом возрасте. Они вынуждены периодически подчеркивать свою мужественность, прежде всего – в собственных глазах, во вторую очередь – в глазах окружающих. Такими «подчеркиваниями мужественности» часто выступают и злоупотребления алкоголем, и чрезмерное увлечение женщинами, и занятия рискованными видами спорта. Чувство мужественности подобные поступки и действия, как правило, усиливают, но для личности в целом они неадаптивны.

На пике слияния

Эмоциональная и практическая вовлеченность мальчика в группу сверстников в какой-то момент достигает максимума, и этот максимум (как показывают специальные исследования) длится 3–4 месяца (очень похоже на любовное чувство!). Обычно этот «какой-то момент» наступает через год-полтора принадлежности к референтной группе и совпадает с максимальной концентрацией тестостерона в крови мальчика: около 30 нмоль/л. В эти месяцы мальчик ощущает абсолютное слияние с большей частью группы (иногда даже с аутсайдерами), «растворенность» в ее интересах, действиях, общении. Высокая концентрация полового гормона придает его характеру в это время решительность, отчаянность, что повышает его авторитет среди сверстников. Он достигает своего наивысшего положения в групповой иерархии, хотя вовсе не обязательно становится лидером. В эти месяцы он проводит с участниками группы максимум времени, и к нему приходит важнейшее ощущение принадлежности не только к группе – ко всему мужскому сообществу, ощущение принятости себя своей группой и своим полом.

Этот «пик принадлежности к группе и полу» – самый счастливый период в жизни мальчика за все шесть подростковых лет, а по мнению многих специалистов – самый счастливый в жизни.

Сексолог – родителям

В этот период нужно быть особенно осторожными в требованиях к сыну ограничить пребывание на улице и в компании сверстников. Тяга к пребыванию в группе на протяжение этих нескольких месяцев столь велика, что, ограничивая это общение (а делать это нужно, иначе мальчик вообще отвыкнет делать домашние задания, выполнять какую-то работу по дому!), стоит быть и максимально деликатным, и сами ограничения чуть уменьшить. В противном случае вы столкнетесь с невиданными ранее реакциями протеста, вплоть до ухода из дома. Не нужно думать, что все мальчики, ушедшие на несколько дней из дома, ночующие в подвалах и на чердаках, сбежали из своих квартир от пьющих и бьющих отцов или матерей. Как показывают исследования, третья часть этого «контингента» – тинейджеры из вполне благополучных семей, но родители ограничивали их пребывание вне дома 9–10 часами вечера, требовали, чтобы мальчики выходили на встречу с друзьями только после того, как сделают домашние задания. И мальчики на протяжении года-двух воспринимали эти ограничения как вполне разумные, соглашались с ними. Но наступило время, когда они стали убегать к друзьям сразу после школы, не прикоснувшись ни к каким заданиям, и категорически отказываться возвращаться домой в 10 вечера – просто отключали свой сотовый. Родители, например, настаивали, чтобы в пятницу вечером мальчик поехал с ними на дачу – там много дел, а мальчик в пятницу не вернулся домой из школы… Наберитесь терпения: период максимального слияния с группой не длится больше 3–4 месяцев. Убедившись, что он прочно принят группой, подросток уменьшает общение с ней, доводит его до приемлемых рамок (около 20 часов в неделю), осознает, что кроме пребывания в группе, существуют и другие дела и интересы.

Синдром «дерева и стекла»

На протяжении нескольких лет эмоциональной и практической вовлеченности в группу сверстников мальчики-подростки обнаруживают невнимание и холодность по отношению к членам собственной семьи. Конечно же, у разных подростков эта эмоциональная холодность, отсутствие реакции на проблемы и трудности семьи выражена по-разному, но у многих достигает – во всяком случае, в определенный период отрочества – высокой степени. «Бабушка, которая его вынянчила, и он ее очень любил – месяц пролежала в больнице. Ни разу ее не проведал, хотя обещал. Изредка спрашивал у нас: «Ну как там бабуля?», но в больницу не съездил. И дел у него никаких особых не было, ну пара контрольных. И класс ведь не выпускной, а только 10-й. Бабушка у нас моложавая и умная, после этого ему не звонит, на пирожки не приглашает, подарков не делает, о его делах нас даже не спрашивает. Обиделась. Но сын этого не замечает…» – такие рассказы я часто слышу на приеме от расстроенных и сбитых с толку родителей. Вместе с тем мальчик может крайне эмоционально реагировать на несправедливости, допущенные взрослыми по отношению к нему, либо к его друзьям, возмущаться такими событиями несколько дней подряд, требовать наказания «виновных». Такое же эмоциональное возмущение вызывают у него определенные события в мире, в далеких странах, о которых ему мало что известно.

Из практики

Я наблюдал Диму по поводу массивного немотивированного негативизма с 13 лет. Именно «наблюдал», поскольку от какой-либо терапии он наотрез отказывался, а до уровня принудительного лечения его симптоматика, слава богу, не доходила. Учась на скромные тройки, он категорически отказывался делать что-либо по дому – даже посуду со стола не убирал, не говоря уже о том, чтобы ее вымыть. В ответ на вопросы, по каким причинам он так решительно избегает любых видов домашнего труда, даже самых легких, не произносил ни слова. Жил он вдвоем с матерью, которая много и напряженно работала, и Дима никогда не интересовался ни ее здоровьем, ни работой; когда она болела, в аптеку, находящуюся в 100 метрах от подъезда, ходил неохотно, откладывая это действие до вечера. С отцом, живущим на Северном Урале, никогда не общался. Один день занятий – четверг, на который приходились физика и геометрия, он упорно пропускал. В дворовую группу ребят, учившихся с ним в одной школе, входил медленно, окончательно подружился только в 10 классе. Однажды, весной 10 класса, учительница послала его за цветными фломастерами для стенгазеты – Дима жил ближе всех. По правилам, с территории школы нельзя было выходить до окончания занятий – до 14 часов, разве что по записке учительницы. Охранник не выпустил Диму из школы, тот стал громко кричать, что он взрослый, может приходить и выходить из школы без какой-либо записки, что охранник обязан верить ему на слово. На охранника это воздействия не возымело, и Дима вернулся в класс. Весь день он возмущался поведением охранника, вечером подробно и эмоционально рассказал о происшествии пришедшей с работы, усталой матери. Наутро Дима отправился в мировой суд, куда принес четко написанное заявление об оскорблении охранником его достоинства. (Надо сказать, что писать Дима не любил, делал это со множеством ошибок, но свое заявление тщательно проверил по словарю.) В суде заявление принять отказались, так как никаких оскорбительных слов либо действий в эпизоде с охранником не усмотрели. Тогда Дима написал новое заявление, на имя директора школы, с требованием уволить охранника «за нарушение прав человека» и отправился с ним прямо в кабинет руководителя. Тот вызвал охранника, Дима весь пылал «благородным» гневом, но и директор школы, и охранник упрямо повторяли: «До 14 часов школа несет полную ответственность за учеников, поэтому никто не может покинуть территорию школы до этого времени». «Я взрослый человек, мне 16 с половиной, у меня есть паспорт, и я имею право выходить из школы, когда мне это нужно!» – настаивал Дима Директор напомнил ему, что на протяжении нескольких лет он пропускает уроки физики и геометрии, не предоставляя никаких оправдательных документов, но Дима это замечание проигнорировал и на следующее утро отправился в РОНО, потом – в охранное предприятие, потом – в какую-то правозащитную организацию. Я беседовал с Димой недели через три после случившегося; он по-прежнему пылал гневом и обидой, совершенно отказывался смотреть на этот случай как на мелкий и не заслуживающий внимания.

Влюбленные в риск

Мальчики-тинейджеры столь склонны к рискованному поведению по трем главным причинам: во-первых, им необходимо испытать себя, самим себе доказать свою смелость, отвагу, решительность, отсутствие страха. Во-вторых, им недостает жизненного опыта, они кажутся себе неуязвимыми. Они уверены, что не попадут под машину, даже переходя улицу в неположенном месте, что так замечательно плавают, что даже в холодной речной воде им не сведет ногу. Они на сто процентов убеждены, что, начав курить, смогут в любой момент полностью отказаться от курения. Став на сноуборд, они уверены, что им под силу любые трассы – избыток тестостерона придает им решительности. Каждый подросток уверен, что все плохое, все несчастья случаются с другими людьми – но не с ним. В-третьих, оценка риска для жизни и здоровья – одна из самых трудных интеллектуальных операций, она требует учета множества различных факторов. Как мы уже говорили, особый центр в мозгу, оценивающий риск того или другого действия, созревает последним – к 24–25 годам. В результате действия всех трех дезадаптивных факторов – травматизм, вредные привычки, заболеваемость – смертность от несчастных случаев у мальчиков-подростков вдвое превосходит аналогичные показатели у взрослых мужчин. Многие подростки хорошо информированы о рисках, связанных с курением, употреблением алкогольных напитков и несоблюдением правил дорожного движения, но эта информированность им не помогает. Сегодня многие авторитетные психологи – специалисты по пубертатному возрасту – утверждают, что одной лишь информативной работы с подростками недостаточно, что следует ввести жесткие запреты на продажу алкоголя и сигарет подросткам до 19 лет, и вождение разрешать только с этого возраста (сегодня на Западе подростки водят машину с 16 лет, приезжая на ней в школу).

Вдобавок тинейджеру хочется создать эффект лидерства, превосходства над окружающими, хочется привлечь к себе внимание. Его поведение часто бывает театральным и показным. Особенно рискованные поступки они совершают на глазах своих сверстников и тем более сверстниц.

Эта же «любовь к риску» проявляется у тинейджеров и в интимной сфере: они не запасаются презервативами, заведомо зная, что их партнерша ведет промискуитетный образ жизни; они пренебрегают средствами контрацепции даже при регулярной интимной жизни, не говоря уж о «разовых» контактах.

Глава 3

Мастурбация с монитором и не только…

Самоудовлетворение «нормальное» и «зашкаливающее»

Занятия мастурбацией, самоудовлетворением, онанизмом, аутоэротической практикой (все это синонимы) сопровождают нас, мужчин, на протяжение всей жизни, но максимума достигают в подростковом возрасте. Как правило, мальчик начинает мастурбировать еще в препубертате, и в эти один-два года у него еще нет при этом семяизвержения. Последнее появляется в 12–13 лет, нарастает до 16–17 лет, потом частота самоудовлетворения постепенно снижается. Но и средний зрелый мужчина, женатый или просто ведущий регулярную сексуальную жизнь, с частотой 2–3 раза в месяц отдается самоудовлетворению – хотя функции этого занятия у сексуально удовлетворенного зрелого мужчины совершенно иные, чем у тинейджера.

Как я уже говорил, мастурбация, однажды начавшись, присутствует в нашей мужской жизни до самого конца, оказывая нам неоценимую помощь. Средний москвич прекращает интимную жизнь с женщинами примерно к 65 годам, а самоудовлетворением занимается еще 5–7, а то и 10 лет (пусть и редко, но успешно).

Самоудовлетворением занимаются и животные, причем не только наши ближайшие «родственники» – человекообразные обезьяны, но и слоны – они трутся членом о стволы деревьев, и собаки, включая самых породистых и умных, и даже киты и дельфины.

Распространенность мастурбации среди тинейджеров чрезвычайно велика: по данным различных исследователей она составляет 91–92 %. А вот частота варьирует от одного раза в день до трех, при этом у каждого мальчика случаются и периоды учащения самоудовлетворения, и периоды его урежения.

Для чего подростку мастурбация?

1) Наличие в крови подростка высокой концентрации полового гормона при невозможности сексуальной жизни или лишь эпизодических контактах создает практически постоянное напряжение и сексуальное влечение. Даже усиленные занятия спортом способны только уменьшить это напряжение и это влечение, но не устранить его полностью. Самоудовлетворение – единственный способ сделать это. Конечно же, мастурбация, в отличие от настоящей интимной жизни, уменьшает сексуальное напряжение лишь ненадолго: оргазменная разрядка при самоудовлетворении намного слабее, чем разрядка в реальном половом акте. И судороги мышц тела, и электрическая активность головного мозга во время разрядки, особые электрические разряды – все это примерно в три-четыре раза слабее, чем в настоящей близости. Но все же напряжение уменьшается, сексуальное фантазирование ненадолго отпускает тинейджера, и он может без помех заняться делом. Не случайно в специальных исследованиях (с использованием гипнотического погружения) 15–16-летние подростки признаются, что чаще всего мастурбируют перед выполнением трудного домашнего задания (по математике или физике). Спортсмены высокого уровня – зрелые мужчины – в подобных же исследованиях сообщают, что занимаются самоудовлетворением в ночь перед ответственными соревнованиями.

2) Человеческий организм устроен так, что орган, который не используется, утрачивает свою функцию. «Используй его – или потеряешь» – так формулируют это биологическое правило специалисты. Мастурбация позволяет подростку поддерживать нормальное функционирование половых органов (члена и яичек) в ситуации отсутствия нормальной половой жизни. Кровеносные сосуды, рецепторный аппарат члена, двигательные нейроны – все эти важнейшие для интимной жизни структуры сохраняют свою работоспособность до того времени, когда подросток наладит настоящие сексуальные отношения. Не будем забывать, что одним тинейджерам это удается в 15 лет, а другим – только в 20, а то и в 21, когда они совсем уже и не тинейджеры. (Именно отсутствие самоудовлетворения у 40 % девушек приводит последних к аноргазмии, синдрому немых гениталий (недостаточной чувствительности в близости) и другим расстройствам, которых, слава богу, нет у мужчин).

3) Яички подростка усиленно продуцируют сперму: основу ее составляют сперматозоиды, но вырабатываются и белки, и другие вещества, поддерживающие жизнеспособность сперматозоидов. Если сперму не удалять из яичек, в них возникает ее избыток, выработка ее нарушается, яички вынуждены формировать механизмы по разрушению спермы и ее удалению. Последнее вовсе не является их природной функцией, их задача – выработка качественных сперматозоидов, которые будут выделяться с семяизвержением, а вовсе не рассасываться. Непроизвольные ночные семяизвержения – поллюции – не могут удалить достаточного количества сперматозоидов: для этого природа создала механизм мастурбации. Да, при самоудовлетворении «выбрасывается» втрое меньше сперматозоидов, чем в настоящем половом акте: 900 000 вместо 3 миллионов; да, доля «оплодотворяющих» сперматозоидов в эякуляте при мастурбации не превышает 6 %, тогда как в реальной близости с женщиной эта величина равна 12–13 %. Но, во-первых, этот мастурбационный эякулят и не предназначен для оплодотворения, во-вторых, он все равно лучше, чем эякулят при спонтанных ночных семяизвержениях.

4) Для многих подростков, чувствительных и ранимых, переполненных впечатлениями, тревогами и беспокойствами, мастурбация – единственная возможность заснуть. Нарушения же сна у подростков гораздо опаснее, чем нарушения сна у взрослых. Основная функция сна – это обработка и упорядочение, как мы говорим, структурализация полученной за день информации, в том числе и ее рационализация – лишение эмоционального заряда. Взрослый человек часть этой важнейшей психической работы проделывает во время бодрствования, в минуты отдыха или даже во время занятия знакомым и не требующим напряжения делом; психика подростка нуждается для этого в большем количестве времени и эффективно структурирует дневной опыт только во сне. Тинейджер с нарушениями сна становится растерянным, в первую очередь снижается его способность к обучению, он не может приобрести серьезного образования. Если же нарушения сна, даже серьезные, развиваются уже во взрослом возрасте, они сказываются на самочувствии, но не снижают внимание, память, логическое мышление – словом, не нарушают интеллектуальных процессов.

Большой террор против мастурбации

Эти научные взгляды на мастурбацию, в первую очередь – подростковую, стали распространенными только в последние 30 лет. Еще 25 лет назад я держал в руках ежемесячный журнал «Здоровье», выходивший тиражом 27 млн экземпляров – аудитория больше, чем у телевидения, – который помещал через два номера в третий, 4–5 раз в год, гигантские статьи (с рисунками!) о необыкновенном вреде самоудовлетворения для подростков. А уж мастурбацию взрослых мужчин, даже эпизодическую, авторы журнала рассматривали как серьезную патологию. Подростков же, занимающихся самоудовлетворением, авторы статей призывали немедленно вести к врачу-психотерапевту. К чести врачей, все эти грозные антимастурбационные статьи были написаны не ими, а кандидатами и докторами педагогических наук. Таким образом, тоталитарный советский режим с энтузиазмом подключился к многовековой войне с самоудовлетворением, которую активно вела церковь. Причем советская власть подключилась к ней с самого своего рождения: уже первый Устав комсомола признавал аутоэротическую практику несовместимой с высоким званием комсомольца; зато он обязывал каждую комсомолку удовлетворять сексуальное влечение любого активиста из ее ячейки, если он платит взносы в полном объеме и принимает участие в мероприятиях ячейки.

В 1723 году в Лондоне большим тиражом вышла брошюра анонимного автора «Об онанизме», доказывающая, что занятие это является причиной психических заболеваний и туберкулеза. И тут же священнослужители по всей Европе и на американском континенте стали посвящать этому «греху» множество проповедей, добавляя к якобы вызываемым мастурбацией «заболеваниям» еще и представление о его «греховности». Но настоящий взрыв враждебности к этому невинному занятию произошел в 1741 году, когда одновременно в нескольких европейских странах вышла – на французском языке, бывшем тогда международным, – книга авторитетного швейцарского врача Сэмюэла Толле «О мастурбации и болезнях, которые она вызывает». С. Толле был признанным медицинским авторитетом, крупнейшим специалистом того времени по эпилепсии. В книге он «научно» доказывал, что мастурбация, в результате регулярной потери семени, приводит к «усыханию мозга», а вслед за «усыханием» – к эпилепсии. С. Толле имел влияние на папу римского (наверное, лечил его от эпилепсии), тот обратился к католикам всего мира – «Урби эт Орби» [2] с Энцикликой «О смертельном грехе самоудовлетворения». Дисциплинированные святые отцы мгновенно причислили аутоэротическую практику к 10 смертным грехам, настаивали на официальном включении этого тезиса в Библию (дело совершенно безумное и вскоре осужденное церковью).

В войну с мастурбацией, которая продолжалась и в XIX, и в XX веках, по неведомым нам причинам включились выдающиеся умы того времени: Жан-Жак Руссо, Джонатан Свифт и даже великий философ Иммануил Кант, придумавший формулу: «Самоудовлетворение – больший грех, чем самоубийство». А папа римский лично организовал первую в мире «полицию нравов», которая – в специальной форме – выходила на улицы итальянских, французских, испанских городов с целью задержать и арестовать онанистов. Но онанисты занимались своим делом дома, ловить их на улицах оказалось делом бесполезным, и через год «полиция нравов» была распущена – а вот название осталось.

И по Европе, и по американскому континенту покатилась волна подростковых депрессий и самоубийств, порожденных чувством вины за самоудовлетворение. Мальчики, а иногда и девочки, впавшие в состояние депрессии, оставляли посмертные записки, в которых признавались в онанизме и объясняли свой добровольный уход из жизни невозможностью ему, онанизму, противостоять. Эпидемия самоубийств подростков (а сексуальное воздержание в те времена было долгим, до брака – хотя браки заключались в 20–21 год), начавшись в 1745–1746 годах, продолжалась более 20 лет и достигла своего максимума в 1760–1761 годах, причем самые высокие цифры и депрессий, и добровольного ухода из жизни отмечались в пуританской Англии.

В те времена уже были врачи, медицинские статистики и первые социологи, которые тщательно исследовали эту эпидемию, уносящую жизни 15–17-летних подростков. Самыми здравомыслящими оказались итальянские подростки: несмотря на всю травлю мастурбации со всех амвонов, самоубийства на этой почве в Италии оказались единичными, в отличие от всех других католических стран и Западной, и Восточной Европы (Польша и Чехия тоже отличились). Показательно, что взрослые мужчины в то, что мастурбация – смертный грех и причина всяческих заболеваний, не поверили, и ни депрессий, ни самоубийств по этому поводу среди них не наблюдалось. На защиту аутоэротизма поднялись врачи, прежде всего – французские и итальянские, навлекая на себя гнев католических священников, конфликты с верующими пациентами и множество других неприятностей. Но их выступления: брошюры, статьи в газетах, публичные лекции, книги – спасали психическое здоровье и жизни десяткам тысяч подростков и молодых людей, избавляя их от чувства вины за самоудовлетворение, депрессий и самоубийств. Для французских тинейджеров XVIII века (как и для всего французского общества) мнение врачей представлялось более авторитетным, чем мнение священнослужителей. А вот врачи английские, врачи пуританской грегорианской, а потом и викторианской Великобритании, еще лет сто называли все новые и новые заболевания, вызываемые, по их мнению, мастурбацией; они полностью поддерживали церковь в ее «великом крестовом походе против самоудовлетворения». Но для этого имелись особые причины, о которых речь пойдет дальше. Последствия этого совместного «крестового похода» ощущаются в английском обществе по сей день.

Несколько врачей, столкнувшись с самоубийствами подростков, и в лекциях, и в брошюрах разъясняли безвредность мастурбации и даже тогда, в XVIII веке, осмеливались говорить о ее необходимости и полезности. Служители церкви натравливали на них фанатически верующих крестьян «из глубинки» (в городах фанатиков было немного), и трое врачей в далеких провинциях Франции поплатились жизнью за защиту подростков. Сам Самуэль Толле довольно быстро осознал, что с признанием онанизма причиной психических расстройств он поторопился; врачи Европы считали его виновником множества депрессий и самоубийств, он тяжело это переживал, писал открытые письма о том, что это не он выставил онанизм «смертным грехом», сам долго находился в депрессии и умер в этом состоянии. На его похороны – а он был главой медицинского факультета города Монпелье – не пришел ни один врач, только университетские чиновники.

Слава богу, новый папа римский оказался более разумным, Энциклику «О смертельном грехе самоудовлетворения» отменил на второй день после прихода к власти, запретил священнослужителям говорить об этом в проповедях, и велел в беседах с верующими определять это занятие как грех малый, невинный, вроде переедания. До сих пор эта Энциклика, ставшая причиной примерно 50 тысяч самоубийств подростков, считается и историками религии, и самими служителями церкви одной из самых позорных страниц в истории католицизма.

Первая в истории научно описанная и исследованная эпидемия подростковых самоубийств (в целом такие эпидемии случались и раньше, и позже, встречаются и в наше время) дала мощный толчок изучению психики подросткового возраста, особенностей возникновения и протекания депрессивных расстройств в подростковом возрасте. Именно тогда, в конце XVIII века, в медицине появились понятия: подростковый возраст, психология подростка, особенности психики подростка – снимем шляпу перед французскими врачами и перед французской медициной в целом. Один из выдающихся французских врачей заметил, что между прослушанной проповедью авторитетного священника и покушением подростка на самоубийство (часто завершившимся смертью) проходит в большинстве случаев всего 3–4 дня, и ввел понятие «острая психогенная депрессия» – огромный, может быть, решающий шаг в развитии психотерапии. Годом позже он же написал, что у психически здорового подростка встречаются (временно!) состояния столь болезненные, что у взрослых они наблюдаются только в рамках серьезных психических расстройств. Наблюдательность наших предшественников – врачей XVIII и XIX века – восхищает меня со времен учебы в мединституте, и чем больше я о них узнаю, тем больше поражаюсь…

Скачок сексуальной индустрии

Если существует сексуальное влечение, потребность в интимных отношениях, то, естественно, развивается и промышленность, а со временем и настоящая индустрия, которая эту потребность обслуживает. До середины XVIII века эта индустрия состояла из публичных домов, первых порнографических журналов и изготовления и продажи стимулирующих препаратов для мужчин (в основном вытяжки из половых желез слона или быка).

Но вот с амвонов священнослужители ежедневно говорят о мастурбации как о смертном грехе; им вторят врачи, описывая самоудовлетворение как причину множества заболеваний. Естественно, что родители подростков страстно хотят защитить своих сыновей и от греха, и от болезней, и готовы отдать за такую защиту большие деньги. И предприниматели и инженеры, в первую очередь английские и немецкие, тут же, начиная с 1761 года, стали изготавливать специальные устройства, не позволяющие подростку прикасаться к своему половому органу. Некоторые устройства еще и подавали сигнал родителям о том, что их сын пытается притронуться к члену. При этом устройства не должны были мешать мочеиспусканию и другим физиологическим надобностям, быть удобными и гигиеничными. Конечно, удобными они не были, но продавались хорошо – в среднем по 5 тысяч устройств в день – на протяжение десятков лет. Последние были проданы в России в 1904 году. Эта цифра включает экспорт из Англии во множество других стран мира. К устройствам прилагалась брошюра известного врача Б. Раша, который необыкновенно ярко излагал «весь вред» самоудовлетворения для психического и физического здоровья подростков.

Промышленность Англии получала большие прибыли, а руководство английской ассоциации врачей активно призывало своих коллег патриотически ее поддерживать, что абсолютное большинство из них и делали. Религиозное и медицинское запугивание мальчиков и их родителей в Великобритании и США продолжалось дольше, чем в других цивилизованных странах мира, поэтому показатели подростковых депрессий и самоубийств на этой почве (а сексуальные проблемы являются основной причиной депрессий и самоубийств в пубертате) в этих странах были и остаются более высокими, чем в других.

В США в начале XX века страстным и неутомимым борцом с самоудовлетворением выступал мультимиллионер Кэллог, один из руководителей союза скаутов. Образования у него не было никакого, но самоуверенностью и настырностью превосходил многих. Он упорно настаивал, а потом и требовал внесения пункта о полном запрете мастурбации прямо в Устав скаутов – замечательной организации, объединявшей и объединяющей примерно 15 миллионов американских мальчишек. С ним беседовали педагоги, подростковые врачи-психотерапевты, но Кэллог стоял на своем. За эти требования он был вообще изгнан из организации, но до конца жизни – еще лет 30 – продолжал выпускать огромными тиражами брошюры собственного сочинения, запугивая подростков болезнями физическими и психическими. Правда, овсяные хлопья Кэллога и сегодня пользуются популярностью – только не в США.

И сегодня находятся люди, в том числе и в нашей стране, посвящающие свою жизнь борьбе c самоудовлетворением, чаще всего – борьбе яростной и фанатичной. Конечно же, это вовсе не врачи, иногда – психологи, чаще – люди с техническим образованием. Их волнует потеря подростком и взрослым эякулята – всей той жидкости, что выделяется при семяизвержении; основу эякулята составляют сперматозоиды всех цветов и оттенков. В большинстве своем это люди психически больные, с депрессивными, астеническими и ипохондрическими симптомами. Свои психопатологические симптомы они приписывают не имеющемуся у них наследственному заболеванию, а неповинной мастурбации, которой занимались в пубертате. Словом, у них «бред малого размаха», но Интернет и полиграфическая промышленность распространяют этот бред – как и многие другие бреды.

В своей практике я не раз сталкивался с ситуациями, когда подросток, как правило, младший подросток (13–14 лет), натыкался в Сети на материалы о вреде самоудовлетворения, подписанные – с его точки зрения – авторитетом: кандидатом технических или педагогических наук. Мальчик пытается уменьшить аутоэротическую практику, свести ее к 3–4 эпизодам в неделю, это у него, конечно же, не получается. С родителями или учителями он говорить об этом стесняется, с друзьями – не решается, впадает в депрессивное состояние и совершает суицидальную попытку. Оказавшись в больничном отделении (психиатрическом или хирургическом), он, как правило, рассказывает врачам о своей проблеме. Врачи убеждают его в безвредности мастурбации, и мальчик успокаивается.

Несколько лет назад в Петербурге врачи, очень жалевшие очередного 15-летнего школьника, начитавшегося в Интернете наукоподобных глупостей на тему онанизма и совершившего покушение на самоубийство, сами нашли автора этих глупостей. Он подписывал статьи «кандидат педагогических наук», но на самом деле ранее учился в пединституте, дошел только до третьего курса, страдал вялотекущей, мягкой шизофренией, лечился частным образом, тихо работал охранником. Все свободное время отдавал антимастурбационной агитации и пропаганде в Сети, даже листовки печатал за собственные деньги. Диплом кандидата педагогических наук у него, конечно же, оказался поддельный. Боюсь, что до суицидальной попытки он довел не одного доверчивого школьника. Но что с таким «автором» можно сделать? Поставили его на учет в психоневрологический диспансер, пригрозили, что уложат в стационар, если будет продолжать свою деятельность. А он продолжает – просто под другим именем, и теперь он подписывается «кандидат психологических наук»… Это ведь Интернет, каждый может подписаться, как ему угодно, хоть доктором наук; мы, взрослые, скептически относимся и к материалам из Сети, и тем более к подписям под этими материалами, но ведь подростки нашим взрослым жизненным опытом не обладают, они всему верят…

Из практики

Помню, в прошлом году ко мне на прием записались три женщины из небольшого подмосковного города, матери девятиклассников. Они рассказали, что учительница биологии в школе, где учатся их сыновья, она же классная руководительница, половину каждого урока биологии посвящает вреду онанизма; об этом же она говорит на классных часах. Приводит якобы научные данные о том, как потеря семени отрицательно сказывается на здоровье школьника, плохую успеваемость некоторых учеников своего класса объясняет чрезмерными занятиями самоудовлетворением. Мальчики – по крайней мере частично – ей верят, рассказывают родителям, те приходят в школу и требуют от учительницы перестать запугивать детей. Учительница держится стойко, заявляет, что у нее есть знания в этой области, «которые ученые скрывают от народа», и вообще она делает «благое дело». Директор школы обещает родителям от нее со временем избавиться, но «воз и ныне там». Женщины дали мне прослушать записи ее «выступлений»: по содержанию полный бред, но рассказано последовательно, с внутренней убежденностью, на школьников ее твердость производила впечатление. Конечно же, прекратить мастурбировать мальчики не могли, но вот «совестью мучились», испытывали чувство вины, впадали в депрессию. Поехал я с ней беседовать: женщина действительно образованная, с хорошей речью, с чувством собственного достоинства, но явно слишком прямолинейная, негибкая. К 32 годам никогда не была замужем, а пединститут в далеком областном центре заканчивала почему-то семь лет вместо пяти, и при приеме на работу в школу никто не обратил на это внимания! Когда я ее спросил о перерывах в учебе в вузе, она честно призналась, что страдала психическим расстройством, дважды лечилась в психиатрическом стационаре, «но с тех пор чувствует себя хорошо, принимает только транквилизаторы от нарушений сна». Доза транквилизаторов оказалась очень внушительной… Слава богу, сама согласилась уйти из школы, но под наблюдение психиатров становиться отказалась. Принудительно сделать это в ее случае было невозможно: она детей не била, а за бредовые идеи, даже навязываемые ученикам, принудительно не лечат… Конечно, в характеристику ей вписали и имевшие место госпитализации в психиатрический стационар, и «антимастурбационной террор» в отношении школьников, и стойкую бессонницу, и отказ от лечения. Молодцы родители, вступились за мальчиков, а то ведь довела бы школьников до депрессий и самоубийств… Нисколько не сомневаюсь, что свою войну с самоудовлетворением она продолжает в каком-нибудь другом городе.

Почему столь невинное и во многом полезное, даже обязательное для здоровья подростков занятие, как самоудовлетворение, вызывало и вызывает волну возмущения и негодования и у служителей церкви, и у множества психически не очень здоровых людей – нам, специалистам, пока непонятно. Ведь никто же не выступает против утренней зарядки, массажа усталой шеи или чистки ушей от серных пробок…

Свет и тени мастурбации

Отзвуки трехвековой войны с самоудовлетворением, которая отчасти продолжается и сейчас, у некоторых современных российских подростков вызывают чувство вины и подавленность. До депрессий и самоубийств на этой почве дело доходит редко, но все же доходит. Некоторые родители, недовольные поведением своих сыновей, их учебой, недостатком помощи по дому и/или другими аспектами их поведения, постоянно твердят мальчикам о текущих и будущих отрицательных последствиях их занятий онанизмом. Их цель – вызвать у ребенка чувство вины и подавленности, сделать его подчиняемым. Часто таким систематическим запугиванием занимаются бабушки, которые и сами искренне убеждены во вреде самоудовлетворения. Бабушки, в силу возраста, в силу старческого пессимистического мировоззрения, вообще обладают и выраженной склонностью, и выраженными способностями к запугиванию. Исследования показывают, что мальчики, проживающие в одной квартире с бабушкой старше 55 лет, в целом вырастают более робкими и застенчивыми, чем в тех семьях, где бабушки живут отдельно или вообще проживают в другом городе. Многие подростковые психологи категорически возражают против какого-либо, даже минимального, участия бабушек в воспитании ребенка: если даже они не запугивают последнего, то транслируют ему собственное пессимистическое мировоззрение.

Если подросток впечатлительный, ранимый, то такое вербальное (словесное) давление, осуществляемое родителями или бабушкой дома, где сила внушения сильнее (дом – это то место, где мы расслабляемся!), действительно вводит его в состояние подавленности, часто – в состояние настоящей депрессии, и он может совершить покушение на самоубийство или даже завершенный суицид. Переход от депрессивного состояния в острое суицидальное, в так называемую «триаду Рингеля», у тинейджеров происходит очень быстро, гораздо быстрее, чем у взрослых. Такое чаще случается с младшими подростками – от 12 до 15 лет; слава богу, что у них в этом возрасте очень смутные представления о действии лекарственных препаратов. Они принимают упаковку транквилизатора из аптечки родителей, нередко – транквилизаторы с анальгином (последний есть в каждом доме), будучи уверены, что если от одной таблетки феназепама или элениума мама крепко спит, то от 30 таблеток он, мальчик, заснет навсегда. Летальный исход при подростковых суицидальных попытках – явление, к счастью, редкое, но попытки эти – истинные, а вовсе не демонстративные. Родители же утверждают, что покушение на самоубийство совершено мальчиком по причине конфликтов в школе, с учителями, со сверстниками, в результате трудностей с учебой, – словом, всячески доказывают, что не они повинны в суицидальном состоянии сына.

Чаще всего суицидальные попытки подростков скрываются, нигде не регистрируются, поэтому специалисты полагают, что истинное число покушений на самоубийство в пубертате в четыре раза выше, чем это утверждает медицинская статистика. Как правило, суицидальная попытка подростка заставляет родителей отвести его на прием к психологу или врачу-психотерапевту. Родителей волнует вопрос: «Не страдает ли сын психическим заболеванием?» Как правило, благодаря такому обращению, мальчик получает и квалифицированную помощь, и разъяснения в безвредности самоудовлетворения. Своей же вины в запугивании мальчика, в доведении его до депрессивного состояния родители не признают никогда: по их мнению, они все делали правильно, а виноваты все остальные: учителя, сверстники, телевидение и радио, другие средства массовой информации, Интернет…

Нередко мальчиков робких и внушаемых запугивают не мамы или бабушки, а сверстники в школе или во дворе. Часто это делают сверстники более развитые, иногда мальчики на год или два старше. Сами они абсолютно не верят в отрицательные последствия мастурбации, но, видя, как болезненно мальчик реагирует на сообщаемую ими информацию, продолжают «давить» на подростка, выдумывают какие-то примеры «из жизни», якобы из добрых побуждений предупреждая его. Такие «вербально агрессивные» сверстники наиболее опасны: в этом возрасте сведения, полученные от сверстников, кажутся более достоверными, чем полученные из других источников. Для такой «маскированной травли» более развитый подросток часто выбирает мальчика из социально и материально более благополучной семьи; более развитый, более зрелый подросток, как правило, получает садистическое удовольствие от таких «скрытых издевательств» над менее зрелым мальчиком. Многие специалисты полагают, что большинство случаев подростковых суицидальных попыток и завершенных самоубийств чаще спровоцированы вербально агрессивными сверстниками, чем родителями.

Самоудовлетворение и порнозависимость

Наряду с тинейджерами с «нормальным» самоудовлетворением (1–2 раза в день), всегда существовал процент мальчиков, злоупотребляющих этим действием, делающих «это» три, четыре и даже пять раз в день. Когорта эта неоднородна: в нее входят и подростки, у которых «зашкаливает» уровень тестостерона в крови, практически в два раза превышая концентрацию его у взрослого; и мальчики, снимающие (точнее – уменьшающие) психическое (а вовсе не сексуальное) напряжение от столкновения с учебными и другими трудностями. Величайшая функция самоудовлетворения – способность увести нас из травмирующей или просто скучной действительности в яркий и радостный мир наших сексуальных фантазий (без мастурбации фантазии существенно короче и не столь яркие). Именно этой функцией – уходом в «тайный сад» фантазий – и злоупотребляют мальчики из второй, более многочисленной группы «мастурбационно зависимых».

Исследования показывают, что мальчики из первой группы – с высоким уровнем полового гормона, – миновав подростковый период, в молодом и взрослом возрасте приходят к нормальному уровню самоудовлетворения. В пубертате мастурбация просто спасла их: спасла от мучительного состояния сексуального напряжения, не находящего иного удовлетворения. Но главное, от чего она их спасла: от агрессивного, антисоциального и противоправного поведения, к которому их толкает столь высокий уровень тестостерона. Скажем спасибо самоудовлетворению!

А вот с теми, кто использует мастурбацию как способ ухода в «тайный сад» от реальных трудностей, реальных проблем и реальных отношений, дело обстоит сложнее. Многие из них и в молодом, и во взрослом возрасте прибегают к этому испытанному средству, ведут крайне скромный, замкнутый образ жизни, избегают и профессиональной активности, и активности в отношениях с женщинами. Эти «скромные взрослые» и мастурбацией занимаются чрезмерно, и чувство вины за это испытывают постоянно. На самом деле их довольно много – по разным данным, от 7 до 9 % всех российских мужчин; они либо не создают семью, либо создают ее очень поздно. Цифра покажется вам слишком высокой, но она именно такова; просто эти тихие и одинокие мужчины для окружающих малозаметны, но мы, психотерапевты и сексологи, на приеме видим их довольно часто – их приводят к нам родители или родственники. Уверен, что каждый из читателей знаком по меньшей мере с одним таким «скромнягой»…

Свое одиночество, отсутствие в своей жизни любимой женщины, жены или, по крайней мере, партнерши они объясняют окружающим разными причинами, чаще всего – поисками «идеала», обидой, нанесенной им некоей представительницей прекрасного пола лет пятнадцать назад, тем, что еще молоды и еще не созрели для серьезных отношений. А на самом деле за их одиночеством стоит самоудовлетворение три-четыре раза в день, самоудовлетворение, сопровождающееся яркими сексуальными фантазиями и отнимающее у них все психические силы.

Конечно же, мальчики, чрезмерно увлеченные самоудовлетворением, «мастурбационно зависимые», существовали всегда; и 40 лет назад, молодым врачом, мне приходилось их видеть и лечить. Но в последние 15 лет и число таких мальчиков, и степень их вовлеченности в самоудовлетворение возросли в несколько раз. Все дело в Интернете. Подростки ведь всегда мастурбировали под порнографические изображения, только и 40, и 30 лет назад эти изображения – фотоснимки, журналы – были и некачественными, и количественно ограниченными, и малодоступными. Интернет же предоставил тинейджерам неограниченное количество изображений, в том числе и видеоролики – они могут выбрать ту женщину или то действо, которое их максимально возбуждает. Более того: качество мониторов, качество видеокарт, качество этих порнографических изображений существенно выросло и продолжает расти, что усиливает их стимулирующее воздействие.

По подсчетам специалистов, 92 % всего времени, которое подростки проводят в Сети, они проводят на порнографических сайтах; у мужчин в возрасте от 25 до 30 это время составляет около 30 %, между 30 и 40 – в среднем 20 %, после 40 и вовсе меньше 10 % всего времени в Интернете. При этом большинство мальчиков посмотрит на обнаженных женщин 20–30 минут, часто занимаясь при этом самоудовлетворением – и переходят к другим сайтам или сетевым играм. Но вот меньшинство (и этого меньшинства становится все больше!), пользуясь отсутствием родителей, проводит у монитора, разглядывая порнографические снимки и ролики, 3–4 часа, практически непрерывно занимаясь при этом мастурбацией, с двумя-тремя семяизвержениями. Добавьте к этому обязательную мастурбацию перед сном, и вы убедитесь, что часть мальчиков злоупотребляют мастурбацией, становятся зависимыми от нее.

Нужно сказать, что в подростковом возрасте любые зависимости: алкогольная, наркотическая, любовная, в том числе и порнографически-мастурбационная, возникают гораздо легче, чем во взрослом. Как я уже говорил, порнографическо-мастурбационной зависимостью (в ней сочетаются два фактора, усиливающих друг друга) страдают около 10 % мужчин лет до сорока. Как многие невротические расстройства, зависимость эта к сорока годам и без лечения уходит – но упущенные, во многом – вычеркнутые из жизни – годы не вернешь. Так вот, исследования психотерапевтов разных стран показывают, что в 90 % случаев зависимость от порнографии и самоудовлетворения возникла в подростковом возрасте, в 15–16 лет, и только в 10 % случаев она сформировалась после 25 лет, когда молодой мужчина, не страдающий никакими зависимостями, становился обладателем отдельного жилья и отдельного компьютера и «открывал» для себя интернетный мир порнографии – мир бесконечный и разнообразный – и столь же бесконечный мир сексуальных фантазий и самоудовлетворения.

Для того чтобы порнозависимость возникла у взрослого – а такое, как я уже говорил, случается, – нужны особые условия: вынужденная достаточно долгая изоляция (например, после травмы, перелома), ограничения передвижения и общения, отсутствие или недостаточное внимание подруги, отдельное проживание. Вместе все эти факторы сочетаются редко, поэтому и расстройство это во взрослом возрасте начинается нечасто. Формирование этого же расстройства у подростка никаких особых условий не требует: потребность в самоудовлетворении у него огромная, подруги нет и в ближайшее время не предвидится, зато компьютер под рукой, а родители на работе.

В этом возрасте мальчик открывает для себя собственные сексуальные пристрастия, особенности своего влечения: какие именно женщины его привлекают, какой сценарий интимной жизни его притягивает. Это происходит до начала реальных сексуальных контактов, как правило, в процессе мастурбационных фантазий. На языке науки этот важный в жизни каждого человека процесс называется «аттрибуцией либидо»: недифференцированное половое влечение обретает – пока только в мыслях – конкретное содержание. Одни мальчики представляют себе секс с эффектной незнакомкой, другие – интимные отношения в рамках постоянной привязанности, длительных любовных отношений. Одних возбуждает мысль о сексе в машине или лифте, другие представляют себе интимную близость в удобной постели, в надежно закрытой квартире.

В Интернете он ищет таких женщин и «излюбленные» сценарии; когда находит – испытывает необыкновенный эмоциональный подъем и с удвоенной силой отдается самоудовлетворению, воображая себя участником полового акта. Добавьте к этому психическое напряжение, возрастные проблемы, потребность отвлечься от психических травм…

Когда бы ни возникла порно-мастурбационная зависимость – в пубертатном периоде или во взрослом состоянии, – она одинаково трудна для лечения: и компьютер, и все необходимое для самоудовлетворения всегда рядом, их не нужно искать, за них не нужно платить. После лечения и даже в его процессе очень легко сорваться, очень легко снова погрузиться в пучину бесконечного самоудовлетворения, ежедневно доводя себя до полного изнеможения.

Многие мои клиенты 15–17 лет рассказывали мне, что уходят из школы на один-два урока раньше, чтобы больше времени до прихода родителей провести за порнографическими сайтами. Рассказывали мальчики и о том, как мучительно они переживают субботу и воскресенье, когда родители дома («шнурки в стакане!»), и они не могут при них зайти на свои сайты; с каким нетерпением ждут они понедельника, когда предки «свалят» на службу». «Порнографически зависимые» мальчики меньше конфликтуют с родителями и учителями, достаточно спокойны и послушны дома (испытывают чувство вины!), в подростковых компаниях находятся на «периферическом» положении, домой возвращаются вовремя – словом, особых беспокойств родителям не доставляют. Родителей вполне устраивают некоторая вялость и малоактивность сыновей: хлопот с ними меньше. И они годами не обращают внимания на сыновьи чрезмерные занятия самоудовлетворением, точнее – стараются не обращать внимания, потому что не может 15–16-летний мальчик так уж замечательно маскироваться. Иногда родители так и остаются в полном неведении о наличии у сына мастурбационной зависимости.

К психологам и врачам они приходят со своим сыном, когда тому становится 25, а то и 30 лет: он с девушками не встречается, не увлекается и не влюбляется, или встречается лишь по-дружески, он не стремится создать семью и завести ребенка. «Сидит после работы дома…» – грустно говорят родители. А в 99 % случаев он не просто сидит, часто сидит уже в собственной квартире: он рассматривает порнографические снимки и мастурбирует. Потом он в изнеможении засыпает, утром идет на работу (чувство вины делает его исполнительным и подчиняемым сотрудником), потом несется домой к компьютеру, креслу и любимому занятию. И так день за днем, год за годом – подобных пациентов за несколько десятилетий практики я видел тысячи…

«Задроты» и «мажоры»

А вот сверстники хорошо выделяют из общей среды тех, кто злоупотребляет самоудовлетворением: в них некоторая изнеможенность сочетается с чувством вины, с переживанием своей неполноценности. В наше время большинство 15–16-летних городских мальчиков уже знают о безвредности и «нормальности» мастурбации; занимайся они ею один раз в день или еще меньше, они никакой вины не чувствовали бы. Но ведь они предаются самоудовлетворению вовсе не раз в день, а три-четыре раза в день, доводя себя до состояния изнеможения, сводя к минимуму занятия другими делами.

«Задрот» становится объектом насмешек, нередко – даже издевательств; наиболее активными в насмешках являются те мальчики, которые сами имеют опыт злоупотребления на протяжение нескольких недель или месяцев, но сумели взять себя в руки, ограничить собственную мастурбацию. Для последних насмешки над «задротами» являются способами дистанцироваться от собственной проблемы, не допустить ее повторения, не допустить срыва.

Среди взрослых самыми активными критиками пьянства и конкретных пьяных выступают бывшие алкоголики, критиками курения и курящих – бывшие заядлые курильщики. Точно то же происходит и в подростковой среде по отношению к «задротам». Среда эта более жестокая, чем взрослая, и один такой агрессивный критик может довести и без того подавленного, депрессивного «задрота» до углубления депрессии и покушения на самоубийство. Я видел множество случаев, когда мальчик давно прекратил злоупотребление онанизмом, но продолжает оставаться объектом вербальной агрессии со стороны того или иного сверстника.

Сексолог – родителям

Если вы обнаружили, что ваш сын злоупотребляет мастурбацией, занимается онанизмом три-четыре раза в день, не спешите вызывать его на откровенный разговор, не требуйте от него признания и обещания больше этого не делать – он не признается, а самостоятельно отказаться от зависимости, самостоятельно свести мастурбацию к одному разу в день он просто не в силах. Запретить заниматься мастурбацией, к сожалению, невозможно: это действо интимное, осуществляемое втайне, его не проконтролируешь. Но от мастурбации можно и нужно отвлечь, можно занять мальчика более полезными делами, можно и нужно своего тинейджера попросту утомить занятиями спортом и физическим трудом – чтобы уменьшить его желание онанировать.

В идеале мальчика хорошо бы приучить к занятиям в спортивной секции, к регулярному ее посещению до начала пубертата, лет в 12–13 – не позже, чтобы он вступил в этот период с навыками систематических занятий спортом. В большинстве семей такого не случается, и начинать занятия в спортивной секции часто приходится на пике мастурбации.

Родители должны принять самое активное участие в устройстве сына, в стимулировании его спортивной активности. Начать лучше с совместной зарядки с гантелями, именно с совместной. Навязчивая мастурбация, порнографическая зависимость (порнофилия) – расстройство чрезвычайно серьезное, способное существенно изменить всю дальнейшую жизнь вашего сына, помешать его будущим отношениям с противоположным полом, созданию семьи, нормальному психическому развитию.

Да, слава богу, порнофилия – не наркомания, не алкоголизм, но тоже опасная невротическая патология. Поэтому я практически всегда предлагаю мамам на два-три месяца (лучше на 4–5!) взять на работе отпуск или даже уволиться с нее, встречать сына после школы дома с горячим обедом, общаться с ним, привлекать его к домашним делам, не оставлять его наедине с компьютером, под какими-то предлогами входить в его комнату. Конечно же, от мастурбации перед сном вы сына не убережете, но одна мастурбация в день, тем более без компьютера – это для тинейджера нормально. Два-три месяца перерыва в порнофилии, в чрезмерных, навязчивых занятиях мастурбацией, в сочетании с занятиями физической культурой и спортом, как правило, вполне достаточны для излечения от этого расстройства.

Нередко ваш сын уже давно прекратил чрезмерную мастурбацию, увлекся спортом, стал лучше учиться, а его продолжают дразнить, насмехаться, над ним подшучивают и даже оскорбляют и унижают. Чаще всего это делает один мальчик, сам в прошлом «задрот», время от времени подключая к этому процессу других. Сексуальные нарушения обладают свойством привлекать к себе внимание, обвинения в таких нарушениях крайне трудно опровергнуть, мальчику невозможно доказать, что он избавился от навязчивого самоудовлетворения. Ярлык «онаниста» прилипает к подростку на долгие годы, а обиды именно в сексуальной сфере воспринимаются болезненнее, чем любые другие (эта закономерность верна не только для подростков). Я не раз встречал в своей практике ситуации, когда мальчика дразнил всего один одноклассник, а жертва вербальной агрессии категорически отказывалась посещать школу, как будто его преследовала целая группа сверстников. Не сражайтесь с вербальным агрессором: он все равно не откажется от своих нападок, найдет другие способы унизить вашего сына. Переводите мальчика в другую школу; знаю, что при этом мальчик много потеряет: любимых или просто привычных учителей, своих друзей и свою подростковую группу. Но он избавится от постоянных унижений, которые вгоняют его в депрессию, лишают возможности нормально учиться и нормально общаться.

Глава 4

Увлечение, влюбленность, любовь

Способные и не способные на любовь

Подростковый возраст – это время сильных и разнообразных эмоций. Немногие проявления в этом периоде жизни мальчика столь точно отражают силу его эйфории или глубину отчаяния, как романтическая любовь. И немногие факторы обладают столь сильным воздействием на тинейджера, как любовь и влюбленность – и в плане кратковременном, и в плане долгосрочном…

Сколько мальчиков влюбляется? Кто эти мальчики по характеру, из каких семей? По каким причинам они влюбились, в то время как другие вовсе и не влюбились? Как отличается любовь 15–17-летнего мальчика от любви зрелого мужчины? Как протекает их любовь? Как вести себя родителям? Конечно же, эмоциональное развитие девочек опережает аналогичное развитие мальчиков, и они начинают влюбляться раньше последних – с 7—8-го классов, как показывают исследования, в подростков на 2–3 года (на 1–3 класса) старше них. (Как правило, влюбленности в реального тинейджера у девушек предшествует влюбленность в какого-либо актера или эстрадного певца, но это уж совсем платоническое чувство, только одна из тысячи таких влюбленных в дальнейшем становится фанаткой). Когда-то любовь 7–8-классниц к тинейджерам постарше была малозаметной (они стеснялись открыто проявлять свои чувства), но в наши дни, благодаря сотовым телефонам (эсэмэски!) и Интернету все изменилось. Девочки получили возможность писать объектам своей первой любви, чаще всего – на первых этапах – оставаясь анонимными. Их одноклассники-мальчики ни к каким романтическим отношениям еще не готовы, девочки это отлично чувствуют и к одноклассникам в этом возрасте относятся исключительно по-товарищески. Если 7–8-классник и испытывает определенную увлеченность ровесницей, то проявляет он свою увлеченность нарочитой грубостью: дразнит ее, дергает за косички, стреляет в нее из резинки. Впрочем, возможность посылать ей эсэмэски тоже серьезно изменила проявление увлеченности младших тинейджеров, и в последние десять лет я в своей практике часто сталкиваюсь с самыми настоящими романами семи– и восьмиклассников.

Но уже с 9-го класса, лет с 14,5–15 и увлекаться и влюбляться начинают и мальчики. Все? Нет, далеко не все! На романтическую любовь и среди взрослых способны не более 70 % мужчин: у остальных случаются эмоциональные привязанности, сексуальное партнерство, но любовное чувство – в полном объеме – у них не возникает: вот такие они инвалиды. Главная причина, по которой примерно треть мужчин не способны на романтическую любовь, – неспособность к идеализации той или иной женщины, неспособность воспринимать ее как лучшую и исключительную. А именно идеализация женщины, приписывание ей нескольких в высшей степени положительных качеств, выделение ее – на этом основании! – из общей массы прекрасного пола и лежит в основе любовного чувства. Все другие компоненты: эмоциональные, сомато-вегетативные (телесные), сексуальные, представляют собою следствия идеализации, вытекают из нее.

Неспособность к идеализации у взрослых мужчин случается по двум причинам.

У одних – недостаточно фантазии, они чрезмерно рациональны, если не сказать – примитивны. Как показывают исследования, большинство из «неспособных на любовь» малообразованны и в целом недостаточно интеллектуально и эмоционально развиты. Приписать, в общем-то, обычной российской женщине какие-то замечательные качества они просто не могут: в их психике нет соответствующих механизмов, и многие из них годам к 40–45 об этом жалеют и обращаются за психотерапевтической помощью. Неспособность испытывать любовное чувство, впасть в состояние любви современная психотерапия считает серьезным невротическим расстройством.

Другие вполне способны на идеализацию, но осознают ранимость и хрупкость собственной психики. Мужчины этой группы понимают, что в ситуации отвержения объектом своего любовного чувства они впадут в болезненное состояние, в глубокую и длительную депрессию. Поэтому они сознательно удерживают себя от идеализации женщины, от формирования любовного чувства, они строят долгосрочные партнерские отношения, именно партнерские. С возрастом, годам к 40, а то и 50, они становятся менее ранимыми, более устойчивыми эмоционально, и тогда к ним, бывает, и приходит настоящее любовное чувство, разрушая их вроде бы сложившиеся семьи, как карточные домики.

Среди тинейджеров «неспособных на любовь» больше, чем среди взрослых. Примерно половина всех подростков оканчивает школу и первый-второй курс института без какого-либо увлечения девушкой, без какой-либо влюбленности, тем более без первой настоящей любви. (В целом настоящих «любовей» бывает не больше трех у мужчин, двух-трех у женщин. Такая любовь требует гипермобилизации, а она не может случаться часто.) Ко многим из них любовь еще придет, они – в принципе – способны к любовному чувству. Просто в подростковом возрасте их увлечения учебой или неким иным интересным для них занятием (чтением, спортом, выбором профессии) столь велики, так их поглощают – в силу присущего тинейджерству максимализма, – что им совсем не до любви. Как сказал мне в беседе один замечательный десятиклассник: «Доктор, мне за полтора года надо выбрать, кем стать: историком религии – мне это интересно, японистом – как отец – тоже интересно, или врачом-кардиологом, как бабушка, – тоже безумно интересно. Я хожу на подготовительные в МГУ, на курсы японского, по воскресеньям к бабушке езжу… Так что мне не до девушек – потом буду с ними разбираться».

Российские Ромео – кто они?