Пленница любви

— Тебе нравится работать газетным репортером? — спросил Тайнан.

— Да, во всяком случае, нравилось. Но в последнее время я стала уставать от этого. Мне двадцать восемь, а работать я начала в восемнадцать. Большой срок. Мне уже хочется… не знаю, что мне хочется, но чего-то большего.

— Семьи и детей?

Она засмеялась:

— Ты беседовал с моим отцом. Он рассказал тебе, как ему удалось вернуть меня в Вашингтон? Как он солгал мне? Я тогда работала в Нью-Йорке, и он послал мне телеграмму, в которой сообщалось, что он при смерти. Я плакала всю дорогу, пока ехала из одного конца страны в другой. А когда грязная, уставшая, охваченная ужасом приехала домой, то обнаружила, что он скачет верхом на мустанге и наслаждается жизнью.

— Тебе повезло, что у тебя есть отец.

— А у тебя?

— Я его не знаю.

— А мама?

— Она умерла.

— О, — вздохнула Крис. — И как давно ты живешь один?

— Всегда. Может, взглянешь на мою ногу, и покончим со всем этим? Мне нужно разведать тропу и выяснить, не исчезла ли она за эти годы.

Крис с неохотой убрала руки. Тайнан повернулся и сел. На мгновение их взгляды встретились. Крис хотелось, чтобы это чарующее мгновение длилось вечность, но Тайнан отвернулся.

— В тюрьме я был в большей безопасности, — пробурчал он. — Вот! Займись моей ногой. Хоть какое-то время будешь при деле.

Крис со вздохом отвела взгляд от его лица, посмотрела на ногу и ахнула. Вся ступня была в волдырях, часть которых уже превратилась в кровоточащие раны.

— Новые сапоги и отсутствие носков, — подытожила она. — Почему ты надел их на босу ногу, даже не разносив?

— Пришлось. Вчера вечером так утанцевался, что мои туфли не выдержали и развалились, — с наигранной грустью ответил Тайнан.

Крис рассмеялась:

— Я забинтую ступню и выясню у мистера Прескотта, есть ли у него лишняя пара носков.

— Нет! — поспешно возразил Тайнан. — Мне не нужна милостыня.

Крис уставилась на него в полном изумлении.

— Ладно, — после непродолжительной паузы сказала она. — Но в первом же городе мы купим тебе носки. Ведь мой отец заплатил тебе за работу, верно?

— Да, — ответил Тайнан, наблюдая за тем, как она бинтует ему ступню.

Крис провела рукой по его щиколотке, на которой увидела такую же воспаленную полосу, как на запястьях.

— Кандалы? — спросила она.

Тайнан сделал вид, будто не услышал ее вопроса.

— Почему же ты решилась преследовать Леньера?

— Не знаю. Кто-то должен. Джон Андерсон уже, наверное, печатает статью. Каждый раз, когда люди узнают, что индейцы убивают миссионеров, они начинают ненавидеть их еще сильнее. Но на этот раз миссионеров убивали не индейцы, а Хью Леньер, и я подумала, что будет несправедливо, если опять обвинят индейцев.

— И тебя не волнует, что белый, человек, твой хороший знакомый, может потерять все?

— Миссионеры и так все потеряли, — тихо проговорила Крис.

— Никогда не видел, чтобы женщина в перестрелке вела себя так, как ты вчера. Что, бывала в переделках?

— Бывала, — ответила Крис.

— Я считал, что женщинам твоего типа хочется сидеть дома и растить детей.

— Что значит — женщинам моего типа? Я просто еще никогда не любила. А ты? — Крис не заметила, как ее пальцы непроизвольно сжали его щиколотку.

— Несколько раз. Эй! У тебя острые ногти!

— Прости, — пробормотала она, опустив голову.

— А какое тебе дело до того, любил я когда-нибудь или нет?

— Естественно, никакого, — холодно сказала Крис и разжала пальцы. — Я всегда всех расспрашиваю о жизни.

— Послушайте, мисс Мэтисон, я действительно человек не вашего типа, поверьте мне. Я бродяга, притягиваю к себе неприятности. Можете спросить у Элси. Она выдала меня, потому что терпеть меня не могла.

Крис улыбнулась.

— Вероятно, ты просто не уделял ей достаточно внимания.

Тайнан откинулся назад, оперся на локти и стал наблюдать за птицей в небе.

— После двух лет в тюрьме мужчина отдает женщине типа Элси все свое внимание, до последней капли.

Крис вдруг стала сосредоточенно разглядывать бинт, которым перевязывала его ступню.

— Если тебе нравятся женщины вроде нее, твое дело. Только я сомневаюсь, что ты видел их без корсета.

Тайнан посмотрел на нее. Его глаза лукаво блестели.

— Что, толстые?

— У них в талии не менее двадцати семи дюймов[1]. Может, в верхней части они и пышные, но к двадцати двум годам вся эта пышность обвисает и… — Ужаснувшись собственным словам, Крис замолчала. — Надевай сапоги, — велела она. — Позаботься о том, чтобы какая-нибудь толстуха через день-два сделала тебе перевязку. Как я понимаю, тебе очень нравятся пышнотелые женщины, а я для тебя слишком костлява.

Крис собралась встать, но Тайнан схватил ее за руку и усмехнулся. Она никак не отреагировала на его усмешку, лишь старательно отвела взгляд. Как же он ее бесил!

Тайнан взял ее за подбородок.

— А ты не боишься, что у тебя через годик или два все тоже обвиснет? В твоем-то возрасте? — В его голосе слышался едва сдерживаемый смех. — А тебе не приходило в голову, что мне может понравиться костлявая девчонка, которая преследует меня и задает кучу вопросов?

— Не знаю, — прошептала Крис и почувствовала себя самой настоящей девчонкой. Ей вдруг безумно захотелось понравиться этому мужчине.

— Я предпочитаю стройных маленьких блондинок, — прошептал Тайнан.

Крис подняла голову. В ее глазах блестели слезы. Тайнан потянулся к ней, и она поняла, что он сейчас поцелует ее. Прикрыв глаза, она тоже потянулась к нему навстречу.

— Черт, да что ж такое я творю! — неожиданно воскликнул Тайнан и с силой оттолкнул от себя Крис. — Немедленно убирайся отсюда! Слышишь? И больше не приближайся ко мне. Ты абсолютно права: мне нравятся женщины другого типа. А вот непорочные сестры милосердия, которые ходят за мной по пятам, мне совсем не нравятся. Возвращайся в лагерь и больше никогда не приближайся ко мне!

Крис, напуганная этой странной вспышкой, побежала по тропе к лагерю.

Глава 5

Задыхаясь от бега, Крис влетела в лагерь. Эшер, сидевший у костра, встретил ее с улыбкой и тут же стал что-то говорить о лесе, но она не слушала его. Ее все мучил вопрос, почему Тайнан оказался в тюрьме.

— Крис! Ты слушаешь меня? — в конце концов спросил у нее Эшер.

— Да, конечно, — ответила она, посмотрев на него. Естественно, она его не слушала.

Ночью, укутавшись в одеяло, Крис долго не могла заснуть. Она вглядывалась в темный полог листвы, сквозь который почти не видно было звезд. Ночной лес ее пугал.

Она мучилась без сна уже целый час, когда неожиданно справа от себя услышала тихий шорох и поняла, что это Тайнан проверяет, все ли в порядке. Она впервые сталкивалась с тем, чтобы человек так серьезно относился к своим обязанностям.

Крис увидела, как Тайнан обошел лагерь, проверил, укрыт ли Эшер, хорошо ли привязаны лошади, спрятана ли еда и прогорел ли костер. Наконец, он приблизился к Крис и обнаружил, что ее глаза открыты.

— Тебе следовало бы поспать, — сказал он. — Завтра рано вставать.

— А как поживает тропа?

Эшер заворочался на своем матрасе, и Тайнан присел на корточки. Крис приподнялась на локте.

— С ней все в порядке, — значительно тише ответил он. — Кое-где заросла кустами, но я все расчистил.

— Ты что-нибудь ел?

Крис увидела в темноте его белые зубы и поняла, что он улыбается.

— Из тебя получится замечательная мать для любого мужчины. Да, ел. А теперь спи. Увидимся утром.

Крис легла на матрас, однако Тайнан не ушел.

— Мисс Мэтисон, простите меня за то, что произошло днем. Мне надо держать себя в руках. Полагаю, в путешествии нам с вами не следует заходить за рамки отношений работодателя и наемного работника. Как я вам уже говорил, я довольно долго не общался с женщинами, поэтому в кое-каких ситуациях испытываю определенные трудности.

— А я создаю тебе трудности? — прошептала Крис, стараясь тоном передать потаенный смысл своих слов. Она надеялась, что Тайнан ответит, что она превращает его жизнь в ад.

Тайнан же опустился на колени и усмехнулся:

— Не такие, чтобы я не мог с ними справиться. А теперь будь хорошей девочкой и спи.

— А поцелуй на сон грядущий? — спросила Крис, рассерженная его усмешкой.

— Только не от меня, — поспешно заявил Тайнан.

Крис улыбнулась, услышав в его голосе ужас.

Он ушел, а она перевернулась на живот и заснула.

Первое, что увидела Крис утром, был Тайнан, склонившийся над костром. Его волосы были влажными, а на сковородке с длинной ручкой жарилась рыба.

— Ты ловил рыбу? — спросила Крис.

Тайнан что-то буркнул в ответ — она не разобрала, — встал и пошел к лошадям.

Все утро он старался держаться от нее подальше.

Вскоре они тронулись в путь и до полудня ехали в полном молчании. В полдень они решили сделать остановку и перекусить. Тайнан сказал Эшеру, чтобы тот вместе с Крис набрал дров для костра.

Эшер взял Крис за локоть и легонько подтолкнул к тропе, с которой они недавно съехали.

— Я слышал, твой отец также занимается и грузовыми перевозками? — спросил он.

— Да, верно, — рассеянно сказала она. — Изготовлением консервов, грузовыми перевозками, крупным рогатым скотом. Есть еще парочка лесопилок. В общем, занимается всем, до чего может дотянуться.

— И однако, ты все бросила и сбежала в Нью-Йорк, чтобы стать газетным репортером. Зато теперь ты возвращаешься.

— Вынужденно. Я планирую вернуться в Нью-Йорк сразу, как только доберусь до дома.

— А, понятно. Почему-то я думал, что у тебя другие планы.

— Какие? — удивленно спросила Крис, поворачиваясь к нему. — Это тебе отец сказал, что у меня другие планы?

— Он сказал лишь то, что ты уже созрела для того, чтобы остепениться, что ты достаточно молода и он надеется, что…

— Для чего молода? — перебила Эшера Крис.

— Ну, чтобы создать семью, я полагаю.

Она прикусила нижнюю губу, чтобы удержаться от резкого ответа.

— Нет, думаю, я еще не созрела для этого, несмотря на свой немалый возраст. Насколько мне известно, женщина способна выносить ребенка и в моем возрасте.

— Я не хотел тебя обидеть.

Крис бросила на него быстрый взгляд, и ей стало стыдно за свою резкость. Рядом с ней идет красивый молодой человек, который изо всех сил пытается быть вежливым с ней, а она вообразила, будто влюблена в едва знакомого мужчину, и теперь позволяет себе фактически грубить ему.

— Уверена, что не хотели, мистер Прескотт, — лучезарно улыбнулась она ему. — А как ты познакомился с моим отцом?

Эшер заулыбался ей в ответ.