Помоги проекту - поделись книгой:
Особняк И. А. Миндовского. 1903–1904. Архитектор Л. Н. Кекушев. Поварская ул., д. 44
Особняк 3. Г. Морозовой. 1893. Архитектор Ф. О. Шехтель. Ул. Спиридоновка, д. 17
С. Т. Морозов
3. Г. Морозова
М. П. Рябушинский
Т. Ф. Рябушинская
Особняк С. П. Рябушинского. 1900–1902. Архитектор Ф. О. Шехтель.
Ул. Малая Никитская, д. 6
Дом П. Н. Перцова. 1905–1907. Архитектор С. В. Малютин. Пречистенская наб., д. 35
Зинаида Григорьевна Морозова была незаурядным человеком. В юности она работала на морозовской фабрике. Савва Тимофеевич увез будущую жену в этот дом от мужа, своего двоюродного племянника. Вскоре авторитет Зинаиды стал столь высок, что с ее мнением считались сильные мира сего, творческая элита прислушивалась к ее умным и тонким замечаниям. В этом особняке-замке царили Любовь и Весна.
Второй хозяйкой этого особняка стала в 1909 году Татьяна Рябушинская. Ее, балерину кордебалета, дочь капельдинера Большого театра, увез в этот дом Михаил Рябушинский, и тоже от мужа – полковника. Вопреки всем обычаям, он женился не на представительнице предпринимательского круга, а – по страстной любви – на признанной московской красавице и одной из самых остроумных дам Москвы Татьяне Фоминишне Примаковой. Волшебный особняк на Спиридоновке продолжал жизнь Острова Любви среди бурных событий начала нового века.
Нравится ли вам хайтек? Поговорим о новой эстетике
Ольга Никишина
Вы заметили, что Москва как-то незаметно и вдруг на наших глазах превратилась в строительную площадку? Столько в Москве не строили, наверное, лет сто – с тех пор, как на рубеже XIX и XX веков неожиданно пришел и так же стремительно покинул нас блистательный модерн, превративший город в миф, а москвичей – в со-творцов новой художественной реальности.
То время не было, да и не могло быть долгим. XX век поставил новые, демократические задачи. Появился конструктивизм, потом сталинский классицизм, потом утилитаризм. Сейчас жизнь стремительно меняется, и новый процесс требует новых архитектурных форм. Обособившись в XX веке от мира, в конце столетия мы вновь вошли в общее архитектурное пространство, и, как в любом крупном городе Европы или Америки, в Москве царит «постмодернизм», то есть «то, что после модернизма».
Каковы же черты новой архитектуры? Прежде всего, она не самодовлеет, как это могло бы показаться. Она внимательна к миру, она обращается ко всем жителям Земли и к отдельному человеку. Огромные сверкающие плоскости сине-зеленого стекла будто разговаривают с космосом или океаном. Однако этим зданиям, несмотря на яркость и фееричность, свойственен контекстуализм – стремление встроиться в контекст города. Здания банка в Даевом переулке и банка «Лукойл» в Звонарском переулке даже получили специальную премию за встроенность в среду (необычен проект в Звонарском переулке – среди трущоб, выселенных жильцов и бомжей, в атмосфере Садового кольца 90-х годов).
Новая архитектура обращается к опыту человечества, перекликается с предыдущими стилями. Вслед за барокко, она играет со зрителями, ломает стереотипы, удивляет и пробуждает мысль. Например, вызывающий столько разногласий комплекс «Охотный ряд» напоминает нам о давно забранной под землю Неглинке, хотя вода там, конечно, течет водопроводная (кстати, вначале были трудности с настоящей Неглинкой, которая пыталась выйти из подземных берегов и затопить строительство). Огромный глобус, кажущийся неподвижным, вращается, делая один оборот за сутки. Это первый московский магазин, ушедший под землю. Обычно никто не обращает на это внимания, но в обзорных лифтах диктор на разных этажах сообщает: «девятнадцатый век», «восемнадцатый век», «семнадцатый век». Действительно, каждый этаж стилизован под свое время, и публика мгновенно перемещается из столетия в столетие.
Церковь Казанской Божией Матери на Октябрьской площади и Ассирийская церковь на Шарикоподшипниковской улице, галерея «Актер» на Тверской с мостиком над «прудом», Сбербанк на ул. Вавилова, вызывающий образ элеватора, куда можно засыпать много денег, – строится много.
Новый стиль предлагает интересные проекты жилых домов. Дом-яйцо (мастерская С. Б. Ткаченко) символизирует начало тысячелетия – все начинается с яйца. Дом-окно (мастерская академика архитектуры Ю. П. Платонова), проект для площади Гагарина, – символ прорыва в новые времена и пространства. Все это грандиозные проекты, сравнимые по резонансу с Эйфелевой башней.
Что-то в новой архитектуре кажется парадоксальным, с чем-то трудно согласиться. Например, классицизм научил нас, что колонн может быть только четное количество, чтобы оставался проход посередине. Новый же стиль допускает нечетное количество колонн.
Среди множества направлений постмодернизма самым ярким, возможно, является хайтек, то есть стиль высоких, космических технологий. Здания, построенные в этом стиле, лаконичны и очень эффектны. Качество работы высочайшее. Много стекла, конструкции делаются обнаженными. Детали прорисовываются четко, нет ничего лишнего. Для создания композиции используется минимальный набор средств. Хайтек показывает красоту, идеальный образ инженерных сооружений и промышленных зданий, сообщая им сияющую таинственность.
Москва всегда была рада всякой новинке, и хайтек быстро освоился на ее почве. Следы его видны повсюду. Всем торговым сооружениям, вплоть до маленьких палаток, придается приличный вид.
Однако, возможно, самое значительное сооружение выросло на Кутузовском проспекте за памятником Багратиону: торгово-пешеходный мост «Багратион», а перед ним высокое офисное здание, «Башня 2000», – вход в Москву будущего. Это первый закрытый мост в Москве, он перекинут через Москву-реку и соединяет Кутузовский проспект и Краснопресненскую набережную. Мост, в духе новой архитектуры, играет с посетителями, предлагая новый аттракцион: движущийся тротуар – трава-латор, дающий ощущение полета. Отсюда открываются прекрасные виды. Летом можно подняться на верхнюю часть моста, стилизованную под теплоходную палубу.
Пока еще мост ведет к пустой строительной площадке, на которой запроектирован новый деловой центр столицы «Москва-Сити» на Краснопресненской набережной, задуманный как связующее звено между Лондонской и Токийской биржами. Как он будет выглядеть, можно увидеть на макете, расположенном на другом конце моста. На это, право же, стоит посмотреть: напоминает фантастический замок в окружении парков. На архитектурной выставке на ВВЦ прозвучало, что образ Сити навеян древним Московским Кремлем, и расположены они на прямой линии: Кремль – Храм Христа Спасителя – Сити.
Мост к комплексу «Москва-Сити»
Дом-окно на площади Гагарина (проект). Как сказал его автор Ю. П. Платонов, здание «следует в ассоциациях строю православной иконы, трактованной в пространственной композиции»
Торговый центр «Наутилус» перенял свое название от бывших здесь торговых книжных рядов. Здание действительно вызывает ассоциации с подводной лодкой и капитаном Немо
Комплекс «Охотный ряд» – первый московский магазин, ушедший под землю. Огромный глобус вращается, делая один оборот за сутки
Здесь будет построена станция метро «Международная», новый скоростной транспорт на магнитной подушке свяжет центр с аэропортами «Домодедово» и «Шереметьево», вырастет здание Евровокзала.
В стиле хайтек строятся в основном банки, торговые комплексы, офисы. Реалии нашего времени таковы, что пока только они могут позволить себе такие здания. Что ж, искусство архитектуры разговаривает с нами на доступном языке. Но что оно нам говорит? Может быть, вырывает из круга привычных повседневных забот и, отражая небо, приглашает в зазеркалье космоса?
Да, пожалуй, бывала в истории человечества и более духовная архитектура. Но ведь архитектура отражает весь комплекс представлений общества о мире. Каковы мы, таковы и наши дома. Плоха или хороша современная архитектура, что она даст миру, какая ей суждена судьба – рассудит время. Это то, что останется после нас на улицах Москвы. Мы же видим в ней то, что хотим и что можем увидеть. Она словно говорит нам в это время смятения, когда рушатся старые принципы: «Посмотрите, как много вы знаете, какие сложные и красивые вещи вы умеете делать. Теперь вам надо решить, куда идти дальше».
Театральная Москва
Татьяна Чамова
Рождение – всегда чудо. Рождение театра, который сам по себе есть тайна и волшебство, – это чудо в квадрате. Российский театр родился в Москве. Он стал ее гордостью, любимым детищем, отрадой сердца и вдохновением души. Как и когда это произошло?
В Кремле есть один дворец, которому недавно исполнилось 650 лет. Дворец этот не поражает величественными формами, но судьба у него было особенной – он стоял для радости. Его так и называли Потешным. И дворец и название сохранились до нашего времени, а дорог он нам тем, что был в нем первый на Руси театр.
Еще при царе Михаиле Федоровиче скоморохи представляли здесь «смехотворную хитрость» – небольшие театральные пьесы и кукольные комедии собственного сочинения. Скоморохи закрывались кругом холстом, а над их головами куклы выделывали разные фарсы. Комедиантов, с которыми Москва смеялась и плакала на площадях и базарах, царь пригласил в Потешный дворец.
В Потешной палате хранилась разная потешная рухлядь, костюмы, музыкальные «стременты», цымбалы и органы. Здесь же находились шуты, гусельники, скрипотчики, бахари – сказочники, домрачеи – песенники.
При Алексее Михайловиче потешные представления превратились уже в настоящие пьесы, а после женитьбы его на молодой веселой царице разные забавы во дворце умножились. Театральные потехи во дворце продолжались до времени Петра I, который приказал построить для них отдельную «комедийную храмину» на Красной площади.
По примеру царей знатные бояре и дворяне устраивали театры в своих усадьбах: одни – чтобы не отстать от моды, другие – по велению сердца.
…Середина XVIII века. Именно Москва и Московская губерния стали местом сосредоточения частных театров. Есть любопытные статистические данные: оказывается, в это время в России действовали 173 частных театра, а из 103 городских театров 53 приходились на Москву. К числу лучших относились домашние театры просвещенных и богатых вельмож – графа А. Воронцова, князя Н. Юсупова, графов Шереметьевых.
Для князя Николая Петровича Шереметьева театр стал мечтой, осуществлению которой он посвятил всю жизнь, отдал свое сердце. В его подмосковном селе Останкино родился великолепный театр, созданный по образцам новейших для того времени парижских театров с использованием хитроумных механизмов, изображающих, например, «грозу» с изменением цвета неба, корабль, движущийся тремя способами, «Славу», которая величественно опускается и поднимается при помощи тамбура при появлении Божества. Эти механизмы позволяли создавать яркие сказочно-фантастические представления на мифологические сюжеты. После спектакля партер мог превращаться в бальную залу. Примыкавшие к театральному залу парадные апартаменты должны были выполнять роль театральных фойе. Одновременно в них размещались коллекции живописи, скульптуры, был устроен зал для физических экспериментов, кабинет натуральной истории, библиотека, арсенал. Граф Шереметьев не жалел сил и средств на обучение актеров своей труппы, привлекал выдающихся актеров-учителей из Европы, Петербурга и Петровского (Большого) театра Москвы. Актеры из театра в Останкине впоследствии пополнили труппы Императорских театров.
Большой театр, восстановленный в 1856 году
Один из домашних театров
Петровский театр
«Золотой век» театра в Москве наступает с рождением Большого и Малого театров и созданием Театральной площади.
Царствование Екатерины II отличалось устроением грандиозных торжеств с театральными действами. Привилегию на постановку театральных зрелищ в Москве получает известный театрал, губернский прокурор князь Петр Урусов. Вместе с механиком англичанином Медоксом Урусов начинает проектировать первое в Москве общественное здание театра. Москва ждет. И вот наступил этот памятный зимний вечер – 30 декабря 1780 года. Петровский театр – свое название он получает по улице Петровка – был открыт прологом «Странники», специально сочиненным для этого случая.
22 октября 1805 года из-за оплошности гардеробщика Петровский театр сгорел дотла. Москва пережила настоящую трагедию.
Едва отзвучали раскаты Отечественной войны 1812 года, еще не успела скрыть следов страшных пожарищ Москва, как объявили конкурс на здание Петровского театра. Проект выигравшего его архитектора А. Михайлова был осуществлен (с немалыми изменениями) известным московским зодчим Осипом Ивановичем Бове.
Технически это была очень сложная задача. Петровский театр стоял на топком берегу реки Неглинной, которая пересекала современную Театральную площадь. Еще в 1789–1791 годах Неглинная была переведена из естественного русла в специально сооруженный канал. В 1817 году площадь определили в ее нынешних очертаниях и одновременно заключили Неглинную в трубу. А накануне открытия нового Петровского театра, который москвичи стали называть просто Большим, были уничтожены остатки земляных бастионов Петра I на месте нынешней гостиницы «Метрополь». Землю от них использовали, чтобы подровнять и значительно подсыпать площадь. Театр должен был иметь достойное обрамление, теперь именно он определял планировку всей местности.
Сбывалась и мечта архитектора Осипа Ивановича Бове – в Москве рождалась Театральная площадь. Через год после открытия нового Большого на площади появился водоразборный фонтан; через девять лет фонтан был украшен скульптурой «Играющие дети».
Очередное испытание ждало Театральную площадь в 1853 году: Большой театр сгорел, причина пожара осталась неизвестной. От великолепного здания Бове уцелели лишь колонны портика и фрагменты стен. Почти сразу после пожара объявляется конкурс на проект восстановления театра, в котором победил Альберт Кавос, главный архитектор императорских театров. 20 августа 1856 года Большой театр открыл свои двери для публики. Вся Москва пришла на Театральную площадь, ревниво сравнивая погибшее здание с новым. Хотя сходство было налицо, но и различий было достаточно. Здание театра стало значительно больше, превзойдя знаменитые итальянские театры. Появился еще один большой фронтон, на фасаде были сделаны окна. Была установлена знаменитая ныне скульптура: Аполлон, управляющий квадригой и держащий в руке лиру. Автор скульптурной группы – Петр Клодт, создатель знаменитых скульптур на Аничковом мосту в Петербурге.
В то же самое время, когда был объявлен конкурс на лучший проект для Петровского театра, рядом рождался еще один театр – Малый. Своим появлением он обязан «человеку из публики» – Василию Васильевичу Варгину. Побывав с русской армией в Париже, купец Варгин был очарован театром и захотел построить в Москве нечто такое, что было бы похоже на Пале-Рояль. На углу Петровки он выстроил дом с концертным залом. Позднее этот дом был перестроен архитектором Бове в театр.
До 1824 года балетно-оперная и драматическая труппа Императорского Московского театра была единым целым: один и тот же артист мог участвовать в спектаклях разного рода. И в дальнейшем, после разделения труппы, связь между Большим и Малым театрами не прерывалась. Долгое время театры даже были соединены подземным ходом. Продолжалось и взаимопроникновение жанров.
На пороге нового века рождается новый театр.
МХАТ. Он родился в 1898 году, в преддверии нового века. Русское общество уже устало от еще недавно модного «нигилизма», вместе с чеховскими сестрами стремилось к какой-то другой жизни. Нужен был новый театр. О нем мечтали два человека: известный промышленник, меценат, режиссер и актер К. С. Станиславский и известный драматург В. И. Немирович-Данченко. Они давно искали друг друга. Встретились в ресторане «Славянский базар» для переговоров о будущем театре, проговорили весь день, всю ночь и следующее утро. Они создали особенный театр, который стал явлением мирового уровня.
Всем известна эмблема Художественного театра – чайка. Театру пришлось за свой символ бороться. Впервые «Чайку» ставил Александринский театр, и спектакль не имел успеха. Для Чехова это была катастрофа, болезнь его обострилась, он мог не пережить второго провала. Участники спектакля понимали, что должны добиться триумфа, должны завоевать публику, гореть и зажигать сердца, иначе они убьют Чехова, которого очень любили в театре. После окончания спектакля наступила тишина, а потом зал взорвался аплодисментами и криками восторга. Успех был ошеломляющий. Чехову послали подробную телеграмму.
Прошло время. На пороге нового тысячелетия в Москве существует множество театров – больших и совсем маленьких, вполне академических и совершенно оригинальных. Чем Театр является для нас сегодня? Чем станет в будущем? Что он нам откроет? Время покажет.
Приглашение в парк
Ольга Никишина
Человек всегда создавал свой мир на земле, свой «космос» – лучше или хуже, как мог. Но есть особый мир, дитя двух творцов – человека и природы. Это сады и парки. Они рождались как подобие Вселенной, как живая книга, по которой можно читать тайны мироздания. Высшее значение сада – Рай, Эдем. Здесь все символично: растения, их цвет и запах, птицы, садовая скульптура, тематика фонтанов, посвящения храмов и памятников, деревья, аллеи и пруды, – и значимо для тех, кто умеет видеть неочевидное.
На Руси сады, «вертограды», издавна были одной из самых больших ценностей. Образ сада в древнерусской литературе всегда встречается в высоком значении. Древнерусским строительным законодательством предусматривались обязательные разрывы между зданиями для устройства садов и запрещалось загораживать вид на окружающую природу. В старой Москве дома утопали в садах, и на улицу усадьбы выходили не фасадами, а садами, которые разводились не только для красоты, но и для пользы. Плод считался таким же красивым, как и цветок, – красив видом и вкусом.
Декоративные или увеселительные «красные» сады появились в Москве в XVII в. при царских дворцах в Кремле, Коломенском, Измайлове. В Кремле на крышах каменных зданий устраивались «висячие» сады с прудами, в которых били фонтаны («водометы») и плавала целая потешная флотилия. Сады эти находились рядом с Москвой-рекой, но гораздо выше, на крышах домов, и эта игра садов и воды создавала острое ощущение нереальности бытия, как бы побеждала в человеке чувство тяжести.
Сады были и школой. В великолепном голландском саду Крутицкого монастыря был построен особый павильон для ученых. В Коломенском под древними дубами маленького Петра учил Зотов. В Измайлове будущий император заводил потешный флот, учась строить настоящий.
Измайлово было особенно знаменито, даже в других странах. Здесь был устроен зверинец с медведями, леопардами и рысями. Здесь выращивались хлопок, шелковица, вызревали огромные арбузы и дыни. Здесь была царская пасека и круглый аптекарский огород, висели большие шелковые клетки для певчих соловьев и перепелов. В царских прогулочных садах понастроены были разные расписные «чердаки» (беседки), гроты, «вавилоны» (лабиринты) и «ключ, из чего вода бежит», то есть фонтаны, в которых вода текла из пасти зверей.
К сожалению, сохранились далеко не все знаменитые московские сады. Один из шедевров русского садового искусства, дошедших до нас, – это Кусково с его прелестными павильонами, мраморными статуями, обелисками, вазами, фонтанами, беседками, мостиками, прудами, ручьями и каскадами, горками, ажурными оградами. Каждый уголок удивляет, а в целом парк завораживает и не отпускает. С весны до осени во дворце дают музыкальные концерты. Одна стена зала состоит из окон, а другая – из зеркал, раздвигающих пространство, и парк как бы «входит» в помещение. Может быть, самое большое удовольствие от этих концертов – выйти в антракте в парк и пропасть, потеряться во времени, бродя по его аллеям и дорожкам. На второе отделение публика возвращается медленно и совсем другая.
Еще один нарядный и загадочный уголок Москвы, городок, как будто выросший за дремучими лесами, среди холмов и озер, – Царицыно. Это волшебный «готический» мир Прекрасных Дам и Благородных Рыцарей, где каждая аллея – Липовая, Глухая, Утренняя, Березовый проспект – вызывает особый настрой и дарит свои сюрпризы. И здесь также даются музыкальные концерты. Парки должны звучать. Так было со времен барокко и классицизма.
Поделиться книгой: