Кровь королей

– В стене тайник. Или ты думал, я тайную грамоту к двери приколочу?

– Что за тайник? Где? Отвечай!

– Я же сказал. В стене. Один из камней ложный.

– Который?

– Могу показать. Объяснять дольше.

Глендауэр зло взглянул на узника.

– За дурака меня держишь?

– Ай, да поимей тринадцатый тебя в зад! – махнул рукой Вэйлорд. – Слева от окна, тот, что темнее остальных. Иди, поковыряйся. Видать, долго мне жить. Сам не откроешь, а каменотесы полдня провозятся. Ну иди, что смотришь.

Рональд действительно молча смотрел на него, раздумывая.

– Свяжите ему руки, – наконец сказал он латникам, – да покрепче. Вот что, возведенный, если какую-нибудь глупость выкинешь, клянусь всей Дюжиной, в аду ты окажешься еще до смерти.

– Вот как? Ну хорошо, Рональд, уговорил ты меня. А то я уже намеревался без оружия да со связанными руками перебить всю дворцовую стражу, и отряд молниеносцев заодно. А потом перепрыгнуть ров с кольями.

– Не юродствуй, быдло! Топай давай!

* * *

В Гринвельде действительно царила ночь. Тишина в замке, и только их шаги. Любопытно, что бы подумал двор, видя, как три молниеносца и сам серый барон ведут десницу короля, руки которого крепко связаны бечевкой за спиной. Да уж, ночь – время воров и убийц. И предателей. Только вот сколько этих предателей и кто именно? Этот вопрос мучил Вэйлорда куда больше, нежели мысль о побеге.

У дверей в покои десницы стояли Эродин Тандервойс собственной персоной, капитан его гвардии и один латник. Скверно. Значит, уже не четверо противников, а семеро. А ведь лорд Тандервойс в схватке стоит пятерых. Даже один на один, при доспехах и оружии, Вэйлорд едва ли победил бы этого великана. Хотя, может, россказни о невероятной силе Эродина и его воинском мастерстве изрядно преувеличивают?

– Нашли что-нибудь? – спросил у свирепого лорда Глендауэр.

– Обыскали трижды – нет треклятой бумаги, – прорычал Эродин.

– Что ж, поглядим, что нам покажет возведенный.

Барон шагнул в дверь, прочие вошли следом.

Выглядели покои удручающе. Вещи разбросаны повсюду, мебель частью поломана. Неувядающий кабрийский эдельвейс, что некогда подарила Вэйлорду принцесса, валяется на полу растоптанный.

– Ну и где твой тайник? – Глендауэр уставился на Вэйлорда.

Если по дороге из подземелья у бывшего десницы и было какое-то подобие замысла, то теперь, видя не четверых, а семерых противников, он совершенно не знал, как быть.

«Что ж, волчья душа, если нет новых мыслей, делай, что решил раньше…»

– Вон там. Слева от окна камень чуть темней других.

– И как открыть?

– Развяжите руки, и я…

– Так объясняй, возведенный. Без рук.

Вэйлорд вздохнул и вдруг услышал знакомое треньканье за окном.

– Это еще что? – нахмурился и без того хмурый лорд-молниеносец.

– Тринадцатый, – скривился Глендауэр, – этот калека Гильом Блэйд опять сидит в саду и бренчит на своей лютне.

– Палач? – удивился Тандервойс.

– Именно. Только его нам и не хватало.

– А в чем дело? – спросил капитан гвардии молниеносных.

– Окно, – объяснил барон, – выходит в сад. А нам лишние уши ни к чему.

«Значит, Блэйд не с ними», – промелькнуло в голове у Вэйлорда.

– Так зачем молотить языком попусту? – заговорил он чуть громче, чем прежде. – Развяжите руки, и я открою тайник без лишних слов.

– Не ори, возведенный! – прошипел Глендауэр.

Нэй тихо засмеялся.

– Что веселишься, чернь? – бросил Тандервойс.

– Да смешные вы. Стоите тут такие напыщенные. Гордитесь, что целое королевство захватили. А сами боитесь одного простолюдина со связанными руками. А теперь еще и калеку, который может мучить разве что лютню.

Тандервойс резко схватил Вэйлорда за горло.

– А так, червяк? Так тоже смешно?

Лорд-молниеносец возвышался над бывшим десницей короля, и его глаза сулили скорую расправу. Но Вэйлорд понимал, что сейчас его не убьют. А вот то, что Тандервойс такой вспыльчивый, это хорошо. Главное, не перестараться.

– Не… не смешно… – прохрипел Нэйрос, – верю… ты герой… Тандер… Великий подвиг… связанного душить…

– Эродин, прекрати, – тихо сказал Глендауэр.

Тандервойс не обратил внимания.

– Держи рот на запоре, смерд, – рычал он, продолжая сжимать.

– О… да… я смерд… А ты… благородный… лорд… Только… только… что благородного… в паршивом клятвопреступнике?!

Лицо Тандервойса перекосилось от ярости, и лязгнувший в ножнах стальной клинок приблизился к устам пленника.

– Я тебе сейчас язык отрежу!

Глендауэр схватил Эродина за руку.

– Лорд Тандервойс! Я требую, чтобы вы прекратили немедленно!

Молниеносец с явной неохотой разжал пальцы, и Вэйлорд рухнул на пол, судорожно пытаясь отдышаться.

– На два слова, – кинул барон тайных дел и вывел лорда за дверь. – Послушай, Эродин, как только Вэйлорд все выложит, он твой, и делай с ним что пожелаешь. Но до тех пор – не смей. Ты понял меня?!

– Да его за такие слова!..

– Слова – это всего лишь слова! И он ответит за каждое сполна! Но позже! А теперь уходи!

– Что? – изумился Тандервойс.

Глендауэр огляделся и приблизился к лорду на шаг.

– Послушай, я хочу, чтобы ты вышел в сад и занял Гильома Блэйда беседой. А еще лучше – найди предлог увести его оттуда. Лишь бы он ничего не слышал. А если уже услышал, постарайся выяснить, что именно.

– Хочешь держать меня подальше от возведенного?!

– И это тоже! Ты разве не слышал, что я сейчас сказал?

Тандервойс уставился куда-то в сторону, злобно сопя и раздувая ноздри. Затем повернулся к двери.

– Чедрик, Говер, за мной!

И решительно зашагал прочь.

Вэйлорд корчился на полу, но заметил, что от троих избавиться удалось. Теперь еще кое-что… Он принялся ворочать во рту языком. В горле и так невыносимо саднило, поэтому рвотные позывы он сумел вызвать без труда. Правда, рвать особо было нечем. Он давно не ел. Но все же враги должны были увидеть, насколько ему плохо.

Получилось. Возможно даже, Вэйлорд перестарался. Ему действительно стало плохо.

– Проклятье! – Глендауэр вернулся в покои. – Что с ним?

– Задыхается, похоже, барон, – ответил один из латников.

– Этого еще не хватало. Тринадцатый, он не может задыхаться потише? Развяжите. Пусть потрет шею, это поможет.

«Да-да, это поможет. Развяжите мне руки».

Вэйлорда освободили от пут, и он принялся растирать шею, жадно глотая воздух.

– Полегчало? – усмехнулся Глендауэр, убедившись, что пленник все же не умрет.

Нэйрос быстро закивал и поднялся на ноги.

– Тогда открывай свой тайник, да поскорее.

Тайник у Вэйлорда действительно имелся. В конце концов, так было заведено у всех лордов. А Нэйросу, бывшему простолюдину из волчьего народа, возведенному в лорды и оттого не пользовавшемуся любовью знатных особ, тайник был необходим. Хранил он там деньги, важные бумаги. К примеру, написанную рукой Хлодвига грамоту о даровании ему титула. А еще – письмо от женщины, которую он безумно любил и которая любила его… Когда-то он часто перечитывал его, вспоминая о счастливых мгновениях. Но годы притупили чувства, как вода делает камень гладким…

Однако свитка, что так был нужен барону тайных дел, в тайнике не было никогда. Но было кое-что иное…

Открыть тайник и правда было непростым делом. Даже для Вэйлорда. Уж очень давно он им не пользовался. Покряхтев, он все же провернул камень.

– Ну же, – не терпелось Рональду.

Из тайника выкатился свиток и упал на пол. Вэйлорд склонился.

– Посветите, – тихо попросил пленник.

Латники с факелами шагнули ближе.

– Вот она, – сказал Вэйлорд и тут же поднялся…

* * *

– Да, помню тот турнир, – проскрипел сир Гильом Блэйд, стараясь, несмотря на хромоту, поспевать за лордом Тандервойсом. – Вот только запамятовал, по какому случаю он проводился. Давно это было. Если не ошибаюсь, года за два до войны.

– Какая-то годовщина коронации Дэсмонда Третьего, – проворчал Эродин.

– Да-да, верно-верно. – Королевский палач кивнул и поморщился: от кивка в обожженной шее стрельнула боль. – Но вас, милорд, помню хорошо. Вы же стали победителем турнира.

– В поединке на копьях, – уточнил Тандервойс.

– Разумеется. Не пристало лордам с лучниками состязаться. Трусливые воины поражают врага на расстоянии. Будто сейчас вижу, как вы выбили из седла победителя предыдущего турнира, сира Рубрука Ариависта. Боги, сколько он пролетел! Еще у него от удара забрало открылось. Каждый раз смех пробирает, как вспомню его образину.

– Напыщенный щеголь получил по заслугам.

После того как в беседку явился Тандервойс и пожаловался на бессонницу, королевский палач легко принял приглашение отправиться в покои лорда перекрещенных молний. Особенно когда Эродин упомянул о торнайском вине: мех Блэйда был давно пуст. Теперь они шли через сад в сторону гостевых покоев.

Тандервойс едва слышал, что говорит изуродованный пламенем Блэйд, чья лютня бренчала, ударяясь о прихрамывающую ногу. Внутри у лорда кипела злоба. Ничтожный Вэйлорд изрядно вывел его из себя. Эродин не был склонен прощать подобные дерзости и более знатным особам, а уж терпеть насмешки и оскорбления от простолюдина, возомнившего себя невесть кем по глупости Хлодвига…

Более того, Тандервойс позволил помыкать собой Глендауэру. Серого барона недолюбливали. Уж такова была должность заведующего тайными делами королевства. Но любой лорд заискивал перед ним: мало ли какой донос настрочит злопыхатель в ведомство барона. А теперь Глендауэр отдавал ему распоряжения, как какому-то мальчишке-подмастерью. Глендауэр, который ни разу не бывал в бою, не искал себе славы на турнирах, не знал войны. И этот хлыщ помешал Тандервойсу наказать зарвавшегося смерда.

Эродин едва сдерживался, чтобы не сорвать гнев на Блэйде, который бесил его скрипучим голосом, хромотой и уродством. И бренчащей лютней в придачу. От воспоминания, как он выбил Рубрука Ариависта из седла, ему даже не полегчало. Теперь он злился на Ариависта за то, что тот всего лишь ушибся задом, а не свернул себе шею.

– Что же привело досточтимого лорда после стольких лет в наш городок? – продолжал бормотать палач.

– Течение в океане Предела сменилось. Есть дела государственной важности.

– Ясно. Стало быть, мерзкие колдуны снова зашевелились в своем змеином гнезде. А что до бессонницы, так мой вам совет: перед сном выпейте чашу теплого белого вина, а ноги в ледяной воде ополосните. Уснете как младенец. Мне-то не помогает. Ожоги ноют. Особливо когда луна полная. Хорошо, что в такие ночи мне компанию, помимо вина, лорд Вэйлорд составляет. С ним занятно поболтать. Это, кстати, он вместе с королем Хлодвигом вытащил меня из огненного ада. Ранами, которые мучают меня вот уж восемнадцать лет, я обязан черному лорду. Что-то не видно его в последние дни. Знать, тоже озабочен, что течение сменилось.

«Проклятье! Если этот хрыч еще раз упомянет мерзкого волка, я за себя не ручаюсь!»

Зубы Тандервойса скрипнули, а рука стиснула рукоять меча.

Впереди послышались голоса. Сир Блэйд умолк. Лорд-молниеносец прислушался. Говорили не таясь. Язык был не гринвельдский! Через несколько шагов голоса стали отчетливее, и лорд узнал мерзкую для его уха речь. Нет, он не понимал, что говорят мужчины (их было двое или трое). Но он хорошо помнил, кто так говорит. Сей язык заставил его запомнить на всю жизнь зимний поход, окончившийся сокрушительным поражением на льду Черного озера, и последующий плен… В паре десятков шагов от него говорили скифарии.

Желваки заиграли на скулах лорда, и глаза налились кровью, хоть в ночи этого никто и не увидел. Он люто ненавидел варварский народ, не пожелавший покориться восемнадцать лет назад, да еще и ответивший так, что иные участники похода не оправились до сих пор. Все мысли о вшивом волке сдуло шквалом ураганного ветра…