Помоги проекту - поделись книгой:
Вырваться из нищеты и завоевать всемирную славу Гарринче помог случай. Однажды в Петрополис приехал бывший игрок клуба «Ботафого» Арати. Ему предложили судить матч местных команд. Гарринча сразу привлек внимание Арати своими резкими финтами и нестандартными решениями на поле. По окончании игры Арати предложил ему составить протекцию в профессиональный футбол. Тот согласился – терять ему было нечего. Вместе с Арати он поехал в Рио, где Гарринчу представили тренеру «Ботафого» Кардозо.
Увидев, кого привез Арати, тренер «Ботафого» не смог сдержать смеха. Кривоногий мулат, который даже не мог нормально ходить и заметно хромал на правую ногу. Болельщики, которые всегда в больших количествах присутствуют на тренировках ведущих бразильских клубов, тоже не удержались от хохота. Чтобы сразу расставить все точки над «i», Кардозо предложил Гарринче обыграть Нильсона Сантоса, ведущего защитника «Ботафого» и национальной сборной Бразилии. Гарринча взял мяч, сделал пару финтов, а затем… пробросил мяч между ног Сантоса и, обежав того, подхватил мяч и помчался к воротам. Сантос попытался догнать дерзкого новичка, но, разворачиваясь, не удержался на ногах и упал. Трибуны снова взорвались от хохота, но на этот раз они смеялись не над Гарринчей, а над посрамленным им защитником. К чести Нильсона Сантоса, тот нисколько не обиделся на Гарринчу за такое непочтение к себе, а напротив, порекомендовал руководству клуба как можно быстрее подписать контракт с талантливым новичком. Кстати, Гарринча даже не знал тогда, игрок какого уровня противостоит ему на этом своеобразном тесте на профпригодность. Впоследствии он вместе с Сантосом играл и в «Ботафого», и в национальной сборной.
29 июня 1953 года Гарринча подписал профессиональный контракт с «Ботафого». Как видим, свою карьеру он начал необычайно поздно для футболиста – в двадцать лет. Уже после первого матча, в котором Гарринча сделал хет-трик, а его команда выиграла со счетом 6:3, он стал любимцем болельщиков «Ботафого». Их восхищали необычные финты хромоногого футболиста, кажущаяся легкость, с которой он раз за разом обманывал защитников и убегал от них к воротам. Спустя два года Гарринча дебютировал в составе сборной. Его звездный час настал одновременно со звездным часом Пеле – в Швеции в 1958 году. Впервые Гарринча появился на поле в заключительном матче группового турнира против команды СССР. Говорили, что перед тем матчем он поставил тренеру Феоле ультиматум: или ставь меня в состав, или я бросаю все и еду домой.
Уже в самом начале того матча Гарринча промчался по своему правому флангу, обыграл защитника Бориса Кузнецова и пробил по воротам Льва Яшина. От гола спасла штанга. Через несколько секунд все повторилось: финт Гарринчи, беспомощный Кузнецов, проход и удар в штангу. А еще через минуту очередной проход бразильца закончился кинжальным пасом на набежавшего Вава, который переправил мяч в сетку ворот советской команды. Второй гол тоже забил Вава, и тоже с подачи Гарринчи.
Бразильцы выиграли тот чемпионат, а Гарринча был признан лучшим правым крайним турнира. В финале он забил первый гол в ворота шведов, и почти все результативные атаки бразильцев начинались после его проходов по правому флангу и точных передач в штрафную соперника.
В следующий раз футбольный мир заговорил о Гарринче в 1962 году в Чили. Тогда от сборной Бразилии ожидали повторения шведского триумфа. Но после того как уже в первом матче против Мексики, закончившемся победой бразильцев со счетом 2:0, Пеле получил тяжелую травму и покинул чемпионат, скептики засомневались в том, что бразильцы победят. Однако Гарринча стал новым лидером команды. Его прекрасная игра помогла бразильцам одолеть испанцев (2:1), англичан (3:1) и чилийцев (4:1) и выйти в финал, где их ждала команда Чехословакии. На предварительном этапе эти команды уже встречались, и тогда матч окончился нулевой ничьей. Но уже в начале финального поединка команда Чехословакии открыла счет. Бразильцев это не смутило: они забили три гола в ответ и заняли первое место! В Чили Гарринча забил четыре мяча в шести матчах и стал одним из лучших бомбардиров турнира.
Главным качеством, благодаря которому бразильцу удавалось раз за разом обыгрывать соперников, была непредсказуемость решений, помноженная на великолепную технику. В любой момент от него можно было ждать сюрприза, он удивлял соперников новыми и новыми финтами. Тренер Висенте Феола говорил о Гарринче, что его решения на поле всегда неожиданны для защитников, а главное – почти всегда приносят результат.
Чемпионат мира в Чили стал последним триумфом в карьере Гарринчи. Потом начался спад. И начался он, как ни странно, с подписания нового, выгодного контракта с клубом «Ботафого». Дело в том, что до чемпионата в Чили Гарринча не особо интересовался суммами в зарплатной ведомости клуба. Руководители команды пользовались этим и платили своей звезде сущие гроши. Когда Гарринча, пообщавшись с товарищами по сборной и журналистами, узнал, сколько получают футболисты его уровня, и потребовал повышения зарплаты, боссы вынуждены были согласиться. Немалую роль в повышении доходов Гарринчи сыграла его жена – Элза Суарес, популярная в те годы в Бразилии исполнительница самбы.
Вскоре после подписания нового контракта футболист получил тяжелую травму колена. Врачи предписали несколько месяцев покоя. Однако боссы клуба настояли на том, чтобы Гарринча принял участие в давно запланированном коммерческом турне. Следуя примеру «Сантоса», в составе которого играл Пеле, «Ботафого» решил подзаработать денег, демонстрируя зрителям всего мира своих звезд. Естественно, без Гарринчи «Ботафого» не удалось бы собрать полные стадионы. Футболист был вынужден согласиться на участие в турне, сначала играл на уколах, но потом боль стала слишком сильной и он был вынужден лечь на операцию.
Руководство «Ботафого» воспользовалось этим, чтобы свалить на Гарринчу всю вину за провальный сезон. После этого его продали в «Коринтианс», клуб рангом пониже, но все же относящийся к сильнейшим командам Бразилии. Руководство «Коринтианс» рассчитывало, что знаменитый футболист поможет клубу выйти на новые высоты, одержать победу в чемпионате штата. Но тяжелая травма сделала свое дело: Гарринча уже не обладал той взрывной скоростью, благодаря которой ему удавалось дурачить финтами лучших защитников планеты. Тем не менее, его пригласили в сборную на чемпионат мира 1966 года. В Англии команда Бразилии ко всеобщему удивлению потерпела фиаско, не сумев выйти из группы. Матч с венграми, проигранный бразильцами со счетом 1:3, стал последним матчем Гарринчи в составе сборной.
После чемпионата злоключения футболиста продолжились. «Коринтианс», разочаровавшись в недавнем кумире торсиды, продал Гарринчу. Он скитался по второразрядным клубам, ездил играть в Колумбию, но нигде не демонстрировал той игры, которая в свое время открыла ему дорогу в «Ботафого» и сборную и сделала чемпионом мира. Один из ведущих клубов Бразилии, «Фламенго», дал ему шанс вернуться на высокий уровень, заключив с ним контракт. Гарринча долго готовился к выходу на поле и… провалил дебют за новый клуб. Тренеры даже не дали ему доиграть до перерыва, заменив еще в первом тайме. Больше он не выходил на поле.
Лишь в 1973 году, благодаря усилиям бывших товарищей по сборной, удалось организовать прощальный матч великого Гарринчи. В нем участвовали Пеле, Жаирзиньо, Ривелино, другие бразильские звезды. Гарринча к тому времени успел пристраститься к алкоголю, у него начались семейные проблемы. Из-за прижимистости клубного руководства ему не удалось сколотить капитал за годы карьеры, а все, что он умел делать – это играть в футбол. Гарринча попробовал себя в роли тренера, но никто из молодых игроков не мог повторить его финтов, не рассчитанных на здоровые ноги. А руководить командной игрой и тренировками он не смог.
Окончательно Гарринчу выбил из колеи развод с женой. После него он запил, часто попадал в больницы, бедствовал, оказывался в сомнительных компаниях. Его бывшие поклонники совершенно забыли о своем кумире. Вспомнили о нем лишь тогда, когда 20 января 1983 года весь мир облетела новость о смерти двухкратного чемпиона мира.
Гарринче устроили торжественные похороны. Гроб с его телом был установлен в центральном круге стадиона «Маракана», и целые сутки с ним прощались бразильские поклонники футбола. Гарринчу похоронили на родине, в Пау Гранде. Через год после его смерти стадиону клуба «Ботафого», в котором прошли лучшие годы Гарринчи, было присвоено его имя. А на «Маракане» установили памятник знаменитому правому крайнему.
Про Гарринчу рассказывают много легенд. Согласно одной из них, во время товарищеского матча сборной Гарринча, получив мяч на своем правом краю, обыграл нескольких защитников и вышел к воротам. Но вместо удара он… ушел обратно на фланг и снова принялся обыгрывать защитников. Вновь оказавшись у ворот, Гарринча опять не стал бить, а пошел на третий круг. Тренер бесновался у кромки поля, извергая проклятия в адрес своего игрока, болельщики хватались за сердце. Ведь счет в матче был не в пользу бразильской команды. И лишь выйдя к воротам в четвертый раз, Гарринча дождался, когда вратарь расставит ноги пошире, и катнул мяч в ворота между его ног. Отвечая потом на вопрос журналистов, почему он так долго не забивал, великий хромой футболист сказал: «Я ждал, пока вратарь пошире раздвинет ноги».
Граф Штеффи
ПОЛНОЕ ИМЯ – ГРАФ СТЕФАНИЯ МАРИЯ
(род. в 1969 г.)
Список ее побед, несомненно, впечатляет. Три года подряд, с 1987 по 1989 год, она становилась победительницей открытого чемпионата Франции, а в 1988–1990 годах трижды выигрывала открытый чемпионат Австралии. На турнирах Уимблдона она выигрывала пять раз, с 1988 по 1993 год, уступив первенство только в 1990 году. Дважды, в 1988 и 1989 годах, побеждала на открытом чемпионате США. В 1989 году Граф стала первой на открытом чемпионате Германии.
Она единственная (из женщин и мужчин) завоевала «Золотой Большой шлем», т. е. выиграла четыре турнира Большого шлема за сезон 1988 года и в том же году стала олимпийской чемпионкой в Сеуле. Кроме того, Штеффи была чемпионкой мира по теннису семь раз – это мировой рекорд. Ко всем своим победам в 1992 году она получила еще и Кубок федерации. Пока ей нет равных по стабильности игры и по количеству побед, но на корте уже появляются молодые дерзкие соперницы, которые жаждут прославиться так же, как этого хотела она, скромная немецкая девочка, целиком посвятившая себя теннису.
Будущая королева ракетки родилась 14 июня 1969 года в Маннгейме в семье страхового агента и автомобильного маклера Петера Графа. Как и большинство других теннисистов, она начала заниматься этим видом спорта в раннем детстве – в четыре года. Интересно, что некоторое время Граф тренировалась в одной спортивной школе с Борисом Беккером, жившим по соседству.
Когда девятилетнюю Штеффи показали Клаусу Хользасу – тренеру сборной Германии, – он похвалил ее: «У нее есть все данные, чтобы войти в тройку сильнейших теннисисток Европы», а отец оскорбился: «Нет, Штеффи будет первой ракеткой мира». Исключительные способности позволили девочке начать профессиональную карьеру уже в 13 лет и стать второй самой молодой профессиональной теннисисткой за всю историю этого вида спорта. А красивая и в то же время жесткая манера игры в сочетании с чисто женским обаянием всегда привлекала к Штеффи много поклонников и сделала из нее одну из культовых фигур нашего времени.
Когда в 16 лет Граф обыграла непобедимую Мартину Навратилову, а в 19 стала олимпийской чемпионкой, ее судьба решилась окончательно и бесповоротно. Теннис стал всем в жизни Штеффи. Корт, сетка, ракетка, мяч – и ничего больше. Все время и силы уходили на то, чтобы взять главный приз на очередном турнире Большого шлема. Нетрудно понять, что ни о приличном образовании, ни о маломальски насыщенной личной жизни речи идти не могло.
Ходили слухи, что в 20 лет Граф встречалась с немецким теннисистом Александером Мронцем, а три года спустя, в 1992 году, ее избранником стал немецкий же автогонщик Михаэль Бартельс. С Михаэлем Штеффи виделась дважды в месяц, строго по графику, в коротких промежутках между бесконечными тренировками и играми.
И странное дело, она казалась довольной: «Именно такого человека я ждала всю жизнь. Я вполне с ним счастлива». В том же интервью Штеффи призналась, что ее заветная мечта – родить Михаэлю кучу детишек и посвятить оставшуюся жизнь их воспитанию. При этом она прекрасно понимала, что ей не создать семью с человеком, которого видит по выходным. Пока же перед ней стояли другие планы – довести число побед как минимум до 500 (что она с блеском совершила) и, главное, одолеть Габриэлу Сабатини, свою давнюю соперницу.
В конце 1987 года Граф стала первой ракеткой мира. «Мы не покинем Германию, как Борис Беккер. Мы платим налоги здесь, на родине!» – заявлял журналистам ее отец. Ни слова не добавляя о пластиковых пакетах, в которых поступала львиная часть спонсорских и рекламных денег. Наличными. И ни слова о фирмах, которые «крутили» деньги его дочери, перебрасывая их со счета на счет. Почему герр Граф упорно, год за годом, не предоставлял местным чиновникам декларации о доходах? Зачем испытывал их терпение?
Самый важный человек в ее жизни был арестован 2 августа 1996 года, когда Штеффи уехала играть очередной турнир в Америке. Он был доставлен в неприступную и довольно зловещую средневековую крепость, описанную Фейхтвангером в романе «Еврей Зюсс».
Об этом периоде своей жизни Штеффи не любит вспоминать. Ей пришлось многое пережить. Отец ограждал ее от мира. И вот его не стало рядом – и мир обрушился на нее. Одиночество под вечным прицелом объективов – самое страшное одиночество. В те дни не было никакой журналистской доблестью запечатлеть слезы Штеффи Граф. Чтобы чемпионка заплакала, нужно было только спросить ее, желательно участливо, об отце.
Телеграфные агентства мира сообщали: «Петер Граф скрыл от налоговых органов 42 млн марок, заработанных его дочерью в 1989–1993 годах. То есть не заплатил 19 млн марок налогов». И еще оставался вопрос, на который до сих пор нет ответа: «Знала ли Штеффи?» «Она не знала, она ничего не знала», – твердил отец. Он вышел из тюрьмы в 1998 году.
90-е годы принесли знаменитой спортсменке первые серьезные проблемы. В ее игре все чаще стали наступать кризисные периоды. Сильные боли в спине и проблемы с суставами в конце концов заставили Штеффи покинуть большой спорт. После победы в 1999 году в «Роллан Гаррос» на открытом чемпионате Франции она еще раз попала в финал турнира Большого шлема – это было в Уимблдоне, где Штеффи пришлось уступить американке Линдсей Девенпорт.
Через месяц после этого поражения лучшая немецкая теннисистка всех времен заявила: «Это было непростое время. После Уимблдона я впервые поняла, что теннис – это не самое главное в моей жизни. Во мне, вероятно, угасла воля к победе. Я стала осознавать, что большего в спорте мне уже не добиться!»
Граф решила раз и навсегда: она уходит из профессионального тенниса. И что же дальше? Штеффи не ушла на тренерскую работу. Она расторгла свои контракты с фирмами «Адидас» и «Вильсон» – ей было абсолютно неинтересно общаться со спонсорами и подписывать автографы. Она не сделала ровным счетом ничего, чтобы как-то продолжить свою карьеру – никаких телеинтервью, никакой рекламы или хотя бы мемуаров.
Что же остается у Штеффи Граф? Остается Андре Агасси, ее Андре, который заполнил всю ее жизнь, как когда-то ее заполнили честолюбивые мечты о теннисной славе. «Она стала самой настоящей фанаткой, – сказала одна знакомая Штеффи. – Ей хочется быть рядом с Андре, она не сводит с него влюбленного взора. Достаточно посмотреть на нее во время его матча… Спросите Штеффи, чего еще она ждет от жизни, и она не сможет ответить».
Граф и Агасси вместе уже четыре года. Когда их впервые засняли целующимися в одном из лондонских ресторанов, эффект был подобен взрыву бомбы. «Как они вообще могут быть вместе? У них же нет ничего общего!» – захлебывались от волнения разноязыкие репортеры. А парочка тем временем посещала показы парижских мод, боксерские поединки в Лас-Вегасе и уютные кабачки Майами…
«Она – та, которую я только и ждал», – признавался Андре. «Он – мужчина моей жизни», – говорила Штеффи. Сойдясь с Агасси, Граф оставила карьеру профессиональной теннисистки, за которую она стала обладательницей 107 теннисных титулов и в том числе выиграла 22 турнира Большого шлема. Агасси же, которого уже начали было списывать со счетов, вернулся в десятку сильнейших. «Штеффи поражает меня своей мудростью и спокойствием, – откровенничал Андре. – В игре мне больше всего мешают излишняя нервозность и эмоциональность. Штеффи помогла мне это познать, и сейчас я, как немецкая машина, работаю на пределе, не допуская сбоев».
Осенью 2001 года две крупнейшие звезды тенниса, Агасси и Граф, поженились. По их словам, скромная церемония, совершенная в Лас-Вегасе, где они живут, прекрасно соответствовала их представлению о том, каким брак должен быть. Спустя месяц после свадьбы у Штеффи родился сын, которого назвали Джейденом Джилом. Звездный ребенок получил на свой первый день рождения 21 теннисную ракетку. Размеры всех ракеток крошечные, и вряд ли когда-нибудь они будут использованы на теннисном корте.
Незадолго до женитьбы Андре специально для Штеффи за 23 млн долларов купил шикарную виллу в Сан-Франциско. Дом, окруженный садом с фонтанами и водопадом, два бассейна, детская площадка – настоящая идиллия для семейной жизни. «Когда я увидела этот дом, то поняла, что хочу навсегда в нем остаться, – растроганно говорила Граф. – Я никогда не была так влюблена… Раньше я была всего лишь знаменитой спортсменкой, но теперь обрела себя как женщина. И я уверена, что смогла сделать Андре счастливым».
Гретцки Уэйн
(род. в 1961 г.)
Один американский журналист написал об Уэйне Гретцки так: «Если вы понаблюдаете за шахматным гроссмейстером, вы заметите, что для него фигуры на доске не существуют отдельно друг от друга. Он рассматривает их как единое целое, и он может управлять этим целым. Точно так Уэйн Гретцки ведет себя на хоккейной площадке. Он может видеть одновременно всех игроков, он знает, где они окажутся в следующее мгновение, и, исходя из этого, мгновенно принимает решения».
Уэйн Дуглас Гретцки родился 26 января 1961 года в городке Брентфорд канадской провинции Онтарио. Когда Уйэну исполнилось шесть лет, его отец Уолтер залил на заднем дворе их дома каток. С тех пор Уэйн ежедневно проводил там по несколько часов, тренируясь в катании, бросках и обращении с клюшкой. Ему постоянно помогал отец, который иначе рисковал просто замерзнуть, ожидая, пока его сын закончит заниматься на катке. Уже в шесть лет Уэйн начал выступать за команды старших возрастов. Так, в своем первом сезоне в детской команде мальчик забросил всего одну шайбу, но нужно учесть, что он играл с десятилетними ребятами! Год от года его мастерство улучшалось, причем прогресс в игре казался просто ошеломляющим. Так, в своем заключительном сезоне в детской лиге он забросил в ворота соперников 378 шайб! Уже тогда к нему прикрепилось прозвище Белое Торнадо, которому он был обязан своей потрясающей результативностью и тому, что он выходил на матчи в белых перчатках.
В возрасте 14 лет Уэйн решил, что он уже достиг в Брентфорде всего, что можно, и для дальнейшего прогресса нужно переезжать в город побольше. Он отправился в Торонто, где начал играть за местных «Нэтс». В 15 лет он провел три матча за взрослую команду «Питерборо Петс» в региональной лиге Онтарио. Уже в тех играх скауты ведущих клубов отметили игру Гретцки, несмотря на то что ему противостояли взрослые хоккеисты, не гнушавшиеся применять жесткие силовые приемы против юного соперника. В следующем сезоне, 1977/78 года, Уэйн провел 63 матча за команду «Мари Грендхаундз», выступавшую в той же региональной лиге. Именно там он впервые начал выступать под номером 99, с которым в дальнейшем будут связаны все его достижения. История выбора этого номера такова. Гретцки во всем стремился подражать великому снайперу НХЛ Горди Хоу, который прославился, выступая под девятым номером. Но в «Мари Грейхаундз» этот номер был занят, и тогда Гретцки решил стать «дважды Хоу» и взял себе 99-й номер. Выбор оказался удачным, хотя, конечно, дело не в нем: в том сезоне Уэйн провел за команду 63 матча в регулярном чемпионате и отличился 70 раз заброшенными шайбами и 112 – результативными передачами. К этим показателям можно добавить 13 матчей, сыгранных в плей-офф, в которых Уэйн забил 6 шайб и сделал два десятка «ассистов». Его результативность не осталась не замеченной тренерами молодежной сборной Канады, взявшими Гретцки на чемпионат мира. Там он снова блеснул результативностью, став лучшим снайпером турнира, в котором ему опять пришлось бороться против старших по возрасту соперников. Интересно, что к моменту вызова в сборную Гретцки был лучшим снайпером лиги Онтарио, затем из-за участия в чемпионате мира он пропустил почти месяц, и после возвращения он по-прежнему оставался первым по результативности!
Следующий сезон Гретцки начал в команде «Индианаполис Рэйсерс», выступавшей в ВХА – Всемирной хоккейной ассоциации. Перед началом сезона он пытался заключить контракт с одним из клубов НХЛ, но руководство лиги тогда не разрешало клубам «подписывать» несовершеннолетних. Однако Уэйн провел за свой новый клуб всего 8 матчей, после чего тот… обанкротился. Руководство клуба было вынуждено продать игроков, чтобы расплатиться с долгами, и Гретцки оказался в «Эдмонтон Ойлерс». Именно в составе этого клуба он впоследствии прославился на весь мир. Тренер «Эдмонтона» Гленн Сатер, едва увидев игру Гретцки, предсказал ему необычайно успешное будущее, в том числе и победу в Кубке Стэнли. Как оказалось, тренер не ошибся и, более того, сам был причастен ко многим победам, одержанным Гретцки.
Отыграв один сезон с «Эдмонтоном» в ВХА, Гретцки вместе с командой оказался… в НХЛ. Дело в том, что ВХА, не выдержав конкуренции с более мощной, прежде всего с финансовой точки зрения, НХЛ, обанкротилась, и ряд ее клубов, в том числе и «Эдмонтон», были автоматически приняты в сильнейшую лигу Северной Америки, а может, и всего мира.
В НХЛ карьера Гретцки продолжала развиваться по восходящей. Многие аналитики сомневались, способен ли хоккеист с не самыми выдающимися физическими данными проявить себя в лиге, которую уже тогда называли «лигой гигантов». Уэйну не просто удалось хорошо заиграть, он стал бесспорно лучшим игроком НХЛ за всю ее историю, его улыбающееся лицо не сходило со страниц журналов и телеэкранов.
Уже в первом сезоне в НХЛ он заработал 137 очков по системе «гол+пас» и выиграл приз «Харт Трофи», который вручают самому ценному игроку регулярного чемпионата. Он бы безусловно получил и «Калдер Трофи» – приз лучшему новичку, если бы не решение руководства лиги, запретившее вручение приза игрокам, пришедшим из ВХА. Начиная со следующего сезона Гретцки семь лет подряд забрасывал наибольшее в лиге число шайб. Он также побил рекорд по числу результативных передач за сезон, а год спустя – и по числу заброшенных шайб. В дальнейшем Уэйн регулярно обновлял свои же рекорды, попутно устанавливая новые: по суммарной результативности, по количеству хет-триков в сезоне и другие. Наиболее впечатляющим выглядели набранные им в сезоне 1981/82 года 212 очков по системе «гол+пас». Достаточно сказать, что лишь четыре раза за всю историю НХЛ игроку удавалось выйти за отметку в 200 очков, и все четыре раза этим хоккеистом был Уэйн Гретцки. Шесть лет спустя он улучшил это достижение еще на три очка. Другому «великому», Марио Лемье, удалось однажды вплотную подобраться к заветной отметке, остановившись на результате в 199 очков.
Стиль игры Гретцки был уникальным и практически неповторимым. Пространство за воротами соперника получило в те годы название «офис Гретцки», поскольку именно оттуда ему удавалось выдавать огромное количество голевых передач партнерам. Нередко он не глядя отдавал передачи партнерам, которые стремительно выкатывались на ворота соперников у него из-за спины. Часто Гретцки входил с шайбой в зону соперника и останавливался, ожидая, пока один из защитников (чаще всего им оказывался Пол Коффи) не сделает рывок, после чего выкатывал шайбу под бросок. Результатом его комбинаций были шайбы в воротах соперников: «Эдмонтон» с Гретцки в составе регулярно забрасывал более 400 шайб за сезон, а Уэйн в восьмидесятых годах не один раз становился лучшим бомбардиром лиги.
Естественно, результативная игра Гретцки сказалась и на турнирном положении его клуба. В 1983 году «Эдмонтон» впервые в своей истории вышел в финал кубка Стэнли, где, правда, проиграл «Нью-Йорк Айлендерс». Но это поражение только закалило команду. К тому же у игроков появился столь необходимый опыт выступлений в сериях плей-офф. Год спустя «нефтяники» с Уэйном Гретцки выиграли свой первый Кубок Стэнли, обыграв в финале все тех же «островитян» из Нью-Йорка и прервав тем самым их серию из четырех выигрышей кубка подряд. В течение ближайших пяти лет «Эдмонтон» еще трижды праздновал победу в Кубке Стэнли. В играх плей-офф команда не сбавляла оборотов и играла так же результативно, как и в регулярном чемпионате, что, вообще-то, не характерно для НХЛ – ведь в плей-офф цена ошибки многократно возрастает и команды стремятся минимизировать любой риск. Выиграв в 1988 году очередной кубок, Уэйн Гретцки положил начало новой для НХЛ традиции: он собрал команду для группового фотографирования в центре площадки. С тех пор эта церемония стала привычным делом для НХЛ.
Однако эта победа стала последним триумфом Гретцки в составе «Эдмонтон Ойлерс». Летом 1988 года он обвенчался с восходящей звездой Голливуда Джанет Джонс. А через несколько дней после свадьбы появилось сенсационное сообщение о продаже Гретцки в клуб «Лос-Анджелес Кингз». Этот трансфер был одним из самых ошеломляющих в истории НХЛ. Гретцки, Майк Крушельницки и Марти Максорли перешли в «Лос-Анджелес» в обмен на Джимми Карсона, Мартина Джелинаса, права первого выбора на драфте в течение трех лет, а также сумму 15 миллионов долларов. В Эдмонтоне тогда проходили демонстрации протеста. Болельщики обвиняли клубное руководство в продаже главной звезды команды, публично выбрасывали или сжигали только что приобретенные новые сезонные абонементы. Досталось и Грецтки, и его избраннице – ее обвиняли в том, что она заставила мужа переехать в Калифорнию. Однако протесты ни к чему не привели, и с тех пор Гретцки ни разу не надевал свитер какой-либо канадской команды НХЛ. Кстати, сам он немного выиграл от перехода: в Калифорнии хоккей не был популярен, а команда из Лос-Анджелеса считалась тогда одной из слабейших в лиге. Усилий Гретцки не всегда хватало даже на выход его команды в плей-офф, не говоря уже о претензиях на Кубок Стэнли. Лишь однажды, в 1993 году, «Кингз» пробились в финал кубка, однако там «Монреаль Канадиенз» практически не оставил им шансов. Это был последний шанс Гретцки выиграть свой пятый Кубок Стэнли.
Однако не все в Лос-Анджелесе было так уж плохо. Именно там Уэйну удалось забросить свою 802-ю шайбу и превзойти таким образом рекорд результативности Горди Хоу. Сам Хоу сказал после этого события, что он счастлив: ведь его рекорд побил такой великий игрок, как Гретцки.
В 1996 году Уэйн перешел в «Сент-Луис Блюз», однако в новом клубе дела у него не заладились. Летом того же года он подписал соглашение с «Нью-Йорк Рейнджерс». В то время команда собрала немало звезд и считалась одним из главных претендентов на кубок. Однако сыграться звездный состав «Рейнджерс» не сумел, да и многие из «новых» звезд не в состоянии были играть на том уровне, которого от них ожидали. Великолепные, как и прежде, передачи Гретцки часто не находили своего адресата: партнеры просто не понимали, в каком направлении должна развиваться атака команды, они не успевали за скоростью игровой мысли великого Гретцки. Не сумев дважды подряд, в 1998 и 1999 годах, пробиться с клубом в плей-офф, Уэйн объявил о завершении своей спортивной карьеры. На две его последние игры, в Оттаве и Нью-Йорке, было невозможно достать билеты. Все внимание болельщиков было приковано только к нему. После того как Гретцки все же завершил свои выступления, руководство лиги объявило, что ни один хоккеист больше не может выбрать себе 99-й номер: этот номер навеки закреплен за Уэйном Гретцки. Он провел в НХЛ 20 сезонов, и каждый год его приглашали для участия в игре всех звезд лиги. Он был первым игроком в истории лиги, получавшим звание самого ценного игрока лиги в составе трех разных клубов.
На международной арене Гретцки тоже добился всеобщего признания. Он сыграл на мировом чемпионате в 1982 году, причем первую игру за сборную Канады он провел спустя всего 24 часа после того, как «Эдмонтон» выбыл из серии плей-офф. Гретцки играл за сборную Канады в розыгрышах Кубка Канады – турнира, считавшегося более сильным по составу, чем чемпионаты мира и Олимпийские игры, ведь в нем играли сильнейшие хоккеисты мира, выступавшие в НХЛ. Только в 1981 году сборная Канады не сумела выиграть Кубок, уступив первенство сборной СССР, одержавшей тогда впечатляющую победу и выигравшей у канадцев решающий матч со счетом 8:1.
У Гретцки был шанс стать олимпийским чемпионом. Он был включен в состав канадской команды на Олимпиаде 1998 года в японском Нагано. Тогда впервые в истории в олимпийском хоккейном турнире приняли участие профессионалы из НХЛ. Канадцы дошли до полуфинала, где уступили будущим олимпийским чемпионам – сборной Чехии с великолепным Домиником Гашеком в воротах. Чехи одержали победу в серии буллитов, и очень странным выглядело решение тренера канадцев Марка Крофорда, не доверившего Гретцки, лучшему бомбардиру НХЛ всех времен, право попытать счастья в дуэли с Гашеком…
Сразу после завершения карьеры имя Гретцки увековечили в Зале славы НХЛ. На последней Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити он руководил подготовкой канадской хоккейной сборной, лично принимал решения по привлечению в ее состав тренеров и игроков. И победа, одержанная канадцами впервые за последние 50 лет, – это во многом и победа Уэйна Гретцки.
Дерюгина Ирина Ивановна
(род. в 1958 г.)
Ирина Ивановна Дерюгина за огромный вклад в развитие украинского спорта награждена орденом княгини Ольги III степени. Ее называют «стильной женщиной», «удачливым тренером», «активным функционером спорта». Она уже многие годы восхищает и удивляет не только поклонников художественной гимнастики, но и мировую общественность своей целеустремленностью, огромной работоспособностью, выносливостью и несгибаемостью воли. Дерюгина всегда твердо стоит на ногах. Когда-то она покоряла болельщиков спортивным мастерством, умением владеть гибким и пластичным телом, выделяясь среди других спортсменок женственностью и красотой, достойной кисти художника. А сейчас строго обаятельная Ирина Ивановна излучает уверенность в своих силах, а за несокрушимый внутренний стержень она с гордостью носит еще один титул – «настоящая леди Сталь».
Ирина всегда четко знает, чего она хочет и как этого добиться. По ее собственному утверждению, она никогда не впадала в отчаяние и не испытывала разочарований. И хотя шла по проторенному родителями пути, но всего достигла сама. Будущая чемпионка родилась в Киеве 11 января 1958 года в семье профессиональных спортсменов. Для обоих жизнь – это спорт, а спорт – это жизнь. Иван Константинович Дерюгин в молодости серьезно занимался плаванием, а затем, «переквалифицировавшись» в пятиборца, завоевал в команде олимпийское «золото». Альбина Николаевна, наоборот, из пятиборья перешла в художественную гимнастику. Грациозная, с хорошей хореографической подготовкой, она подавала большие надежды, но досадная случайность не позволила достичь вершин. Сдавая зачет по легкой атлетике в институте физкультуры, девушка серьезно повредила мениск, и выступления пришлось прекратить. Зато Дерюгина-старшая как тренер воспитала плеяду блестящих гимнасток. Дочь она отвела в балетную школу, когда той исполнилось всего четыре года. Ей хотелось, чтобы малышка овладела азами хореографического искусства, поскольку отличная танцевальная подготовка не помешает, даже если она и не станет балериной.
И хотя балет действительно серьезно увлек маленькую Иру, после занятий она все равно прибегала в гимнастический зал к матери. Там всегда было шумно и интересно: звучала музыка и мамин голос, заставлявший изящных девушек доводить любой элемент до совершенства. Девочка никому не мешала, потому что понимала: все заняты делом. Но Ирине вовсе не было скучно. Она то играла в куклы, то внимательно наблюдала за грациозными движениями мамы и гимнасток. Ей и самой хотелось так же, как они, порхать под музыку, мастерски выполняя упражнения… Девочка уже тогда подсознательно рвалась на помост, мысленно повторяла все движения гимнасток, но мать не спешила подвергать ее серьезным спортивным нагрузкам. И будущая легенда гимнастики, все еще мечтая стать балериной, в 10-летнем возрасте поступила в Киевское хореографическое училище.
Альбина Николаевна вспоминала: «Я всегда относилась к Ире, как к другим девочкам: пришла – занимайся. И действительно, особых планов на ее счет не строила – дочь училась “на балерину”, и педагоги говорили, что у нее большое будущее. А ей, оказывается, хотелось стать гимнасткой. Помню, придет Ирочка в зал, станет в уголок и учит упражнения. А дома папу настраивает: “Папа, ну скажи маме, пусть она со мной потренируется!” И муж тогда выговаривал: “Это же твоя родная дочь! Ты что – мачеха? Позанимайся с ней!” А как серьезно заниматься, если она всю неделю в училище находится? И тогда Ира потребовала забрать документы. Все были шокированы, но переубедить ее не удалось».
Окончательный выбор между балетом и профессиональными занятиями гимнастикой Дерюгина сделала летом 1972 года, когда ее пригласили в молодежную сборную страны. А уже следующей зимой она записала в своем спортивном дневнике: «Мой идеал в художественной гимнастике – Мария Гигова и первая абсолютная чемпионка мира 1963 года Людмила Савинкова».
Юная спортсменка очень требовательно относилась к себе, а особенно к тому, чем она занималась. Каждую ошибку старалась проанализировать и сделать все, чтобы впредь ее не повторить. Неутомимое желание борьбы и здоровый спортивный азарт помогали будущей олимпийской чемпионке. А ведь она была так молода. Конечно, и ей хотелось вместе со сверстницами пойти в кино, но Ирина шла на тренировку; хотелось подольше посидеть в компании на дне рождения подруги, но режим для спортсмена – это незыблемый закон. Она не раз спрашивала у себя: «А зачем мне все это нужно?» и тут же находила ответ: «А я просто иначе бы не смогла…» Юная Дерюгина упорно шла к поставленной цели, и ничто не могло ее остановить, даже серьезная травма – защемление мениска правого колена. Так, на Кубке СССР, который проходил в родном Киеве, она выступала, превозмогая невыносимую боль. Однако, глядя на нее, никто не мог об этом догадаться – Ирина лучезарно, во весь рот, улыбалась землякам. И победила!
Спортивный характер Дерюгиной помогал преодолевать любые трудности. В 15 лет на своем первом чемпионате СССР спортсменка заняла общее 22-е место. Как справедливо считала мама, Ире просто не хватило опыта. Но первая неудача никак не отразилась на дальнейших планах.
Затем был дебют за границей, в Голландии. Ирина очень волновалась, но это выступление привлекло внимание профессионалов мирового уровня. О ее манере исполнения, артистизме и старательности много писала пресса, предсказывая ей звездный путь. Юной гимнастке аплодировали даже судьи, особенно за упражнение с лентой, выполненное под вальс Андрея Петрова из кинофильма «Берегись автомобиля». Так стремительно началось воистину триумфальное восхождение к чемпионскому пьедесталу.
В 1975 году Ирина стала абсолютной чемпионкой Украины, выиграв при этом и все отдельные виды программ. Пять лет подряд она была абсолютной чемпионкой СССР. К отечественным наградам высшей пробы она добавила звания чемпионки мира и Европы в отдельных видах многоборья в 1975 и 1976 годах, а затем титул абсолютной чемпионки мира 1977 и 1979 годов и Европы 1978 года. За этими скупыми статистическими данными – огромный труд и вдохновение, мастерство и талант, но самое главное – уверенность в том, что, даже покинув помост, она никогда не расстанется с художественной гимнастикой. Ирина старалась ничего не планировать – она просто шаг за шагом, последовательно, спокойно и уверенно шла к поставленной цели. В 1980 году Дерюгина окончила Киевский институт физической культуры, а три года спустя уже была старшим тренером СДЮШОР. С 1988 года она является вице-президентом Федерации художественной гимнастики Украины и судьей международной категории.
В ноябре 1980 года Дерюгина вышла замуж за «лучшего футболиста Европы», нападающего киевского «Динамо» Олега Блохина. 15 января 1983 года в их семье родилась дочь Ирочка, которая сейчас живет в Америке и вот-вот должна получить диплом юриста. Ира Блохина – натура столь же одаренная и увлекающаяся (будущий правовед пробует себя на эстраде, серьезно и успешно занимается изучением иностранных языков), сколь и целеустремленная. Как и ее легендарные родители, она знает, что ничто на свете не дается легко и чтобы добиться успеха, необходимо приложить немалые усилия. Главное, чтобы дело, которым ты занимаешься, тебя по-настоящему волновало.
Семейную жизнь Дерюгина строила в полном соответствии со своими убеждениями. «Домашняя работа останавливает развитие женщины и рано или поздно приводит к разрыву с мужчиной, – утверждала Ирина. – У нее должно быть дело, причем совсем не обязательно в качестве источника существования. На данный момент карьера – не главное в моей жизни, хотя работа и забирает львиную долю времени. Но я считаю, что все должно быть гармонично и сбалансировано, надо уметь совмещать приятное с полезным».
Прославленная спортсменка сама разрабатывала дизайн своей квартиры: продумывала, как расставить мебель, где будет лучше всего смотреться та или иная вещь. По ее собственному признанию, она вообще мастер на все руки: хорошо вяжет, шьет, вышивает, рисует. Однако проявить таланты бывает просто некогда, поскольку практически все время Ирина посвящает работе с молодыми украинскими гимнастками, а еще и судит крупнейшие международные соревнования.
В последнее время многие талантливые спортсмены из СНГ уезжают за границу – просто подзаработать или насовсем. Из-за этого в свое время распался и 19-летний брак Дерюгиной и Блохина. Олег уехал работать в Грецию – лучшему форварду страны тогда не нашлось места на родине. Ирину же всецело поглотили заботы частной спортивной школы в Киеве. В итоге, как сказала гимнастка в одном из интервью, «отношения превратились в скучнейший телефонный роман».
Ирину такое положение вещей совсем не устраивало. Хотя она и сознается: «Не исключено, что я была в чем-то не права, когда отказалась ради спасения семьи сжечь все мосты и, бросив работу, уехать с Олегом сначала на Кипр, а позже в Грецию». Ирина признает, что характер у нее трудный, друзей мало. Но она не разочарована в жизни: «Слава богу, все это позади, и сегодня в моей жизни есть любимый человек. Ведь любить и быть любимой – величайшее счастье на земле!»
Прославленная гимнастка считает, что сильные люди могут влиять на свою судьбу, потому что их сила дает им на это право. Она уверена: человек способен повернуть свою жизнь так, как считает нужным. Ей тоже не раз предлагали заманчивые заморские контракты, однако она отказалась наотрез: «Чисто профессионально за границей работать неинтересно, потому что там нет перспективных гимнасток. Поэтому на работу за рубежом я не соглашусь ни за что, какие бы золотые горы мне ни сулили». Ирина нашла достойное применение своим талантам на родине.
Дерюгина-старшая в одном из интервью призналась: «Говорят, счастливы те, кто воспитал учеников, которые в конце концов переросли своих учителей. Я считаю, что в Ирине спрятана буквально атомная электростанция, которая постоянно вырабатывает энергию. Дочь берется за очень трудоемкие дела и всегда добивается результата. У нее особое чутье на композиции, на музыкальное сопровождение. Она – тренер от Бога, и я как мать очень за нее рада». Но Дерюгиной в силу обстоятельств пришлось заниматься не только тренерской работой. Она стала бизнесменом в области спорта – вначале чтобы спасти знаменитую, терпящую финансовое бедствие «Школу Дерюгиных», а затем и на уровне всей украинской гимнастики. Преданность этому виду спорта «гнала» Ирину Ивановну из тренировочных залов в высокие кабинеты – доказывать, упрашивать и, «что называется, вертеться, добывая средства для выживания». Она выбивала кредиты и привлекала спонсоров. В результате старший тренер сборной Украины знает стоимость любого предмета инвентаря, каждого купальника, цены на гостиницы и гимнастические ковры. С присущей ей энергией Дерюгина принялась воплощать в жизнь и свою мечту – открыть в Киеве центр, который станет средоточием мировой художественной гимнастики, академией для мастеров и их тренеров.
Но художественная гимнастика в последние годы стала одним из самых скандальных видов спорта. В кулуарах постоянно ведутся споры о предвзятом судействе. Говорят, что субъективность оценивания появилась на свет даже раньше, чем сама художественная гимнастика. Имя Ирины Дерюгиной в течение нескольких лет довольно часто появлялось на страницах печати, на которых обсуждались закулисные интриги вокруг самого красивого вида спорта. Это было связано с долгим противостоянием двух почти автономных украинских Федераций гимнастики. Конфликт начался накануне Олимпиады в Атланте. Тогда две наиболее перспективные гимнастки, Екатерина Серебрянская и Елена Витриченко, представляли крымскую школу, что, по мнению многих спортивных аналитиков, «вызывало черную зависть семейства Дерюгиных». Их «амбиции и непомерное властолюбие» пресекло спортивное министерство, приняв решение на завершающем этапе передать подготовку к соревнованиям личным тренерам гимнасток – их матерям, Любови Серебрянской и Нине Витриченко. В результате девушки поднялись на пьедестал: Екатерина стала олимпийской чемпионкой, а Елена – бронзовым призером.
В полную силу скандал разразился на чемпионате Европы в Сарагосе (Испания), где Елена Витриченко обвинила Ирину Дерюгину в организации заговора, в результате которого спортсменка оказалась на не привычном для нее 19-м месте. По решению руководства Европейского гимнастического союза и Международной федерации гимнастики шестерых арбитров, в число которых вошла и Ирина Ивановна, за явное занижение оценок на год отстранили от обслуживания соревнований. Фактически дисквалификация грозила затянуться на пять лет, так как Дерюгина автоматически пропускала квалификационные экзамены на Межконтинентальных судейских курсах. Но подав апелляцию, она сумела доказать, что «судила по правилам и наказать ее в соответствии со спортивными правилами просто невозможно». И все же это нанесло урон украинской гимнастике. Серебрянская и Витриченко одна за другой покинули большой спорт, ссылаясь на порядком надоевшие закулисные интриги и немыслимые скандалы.
По мнению Ирины Ивановны, это противостояние осталось в прошлом. «Сейчас у нас с Крымом полный контакт, – говорит она. – В “Школе Дерюгиных” занимается Лена Дзюбчук. Перед “миром” нам очень помогла в процессе подготовки Оксана Ризатдинова – теперь старший тренер симферопольской СДЮШОР по художественной гимнастике. Ее отговаривали некоторые “умники”, мол, куда ты лезешь к тем Дерюгиным, они же тебя задушат, да еще и девочку свою туда на растерзание отдаешь. Можно подумать, мы сами себе враги – такого ребенка перспективного и его тренера “гнобить”».
Ирина Ивановна продолжает заниматься подготовкой украинских гимнасток к различным отечественным и зарубежным соревнованиям. И ее грации – Тамара Ерофеева, Анна Бессонова, Оксана Скалдина, Симона Пейчева, Олеся Мануйлова, Алия Юсупова – являются гордостью своего тренера и достойно представляют Украину на соревнованиях различного уровня. Дерюгина – директор Специальной детско-юношеской школы олимпийского резерва. Совместно с матерью она организовала Федерацию гимнастики Украины (ФГУ). У нее есть свой взгляд на проблемы развития любимого вида спорта. Ирину серьезно беспокоят попытки превратить «художественную гимнастику в закрытый элитный клуб, бойцовский клуб». Она бережно (хотя и требовательно) относится к своим достаточно именитым воспитанницам и отстаивает в художественной гимнастике красоту, а не трюкачество, калечащее девочек. «У нас не цирк, а вид спорта для детей с нормальными физическими данными, – говорит Ирина. – Я считаю своей главной задачей вырастить Личность с богатым внутренним миром. Смысл, например, нашей с мамой школы не сводится к раздиранию ног. Потому что сложить ноги “бантиком” за ушами – это не художественная гимнастика. Художественная гимнастика – это прежде всего образ. Все элементы являются просто средствами для более эмоциональной, точной его передачи. Гимнастки не должны быть похожи как две капли воды, быть механическими, выступать без души…» Проведенный в марте 2003 года Кубок Дерюгиных, превратившийся в настоящий праздник спортивного мастерства, красоты и грации, лишний раз подтвердил правоту ее слов.
Джонс Мэрион
(род. в 1975 г.)
В 1981 году Мэрион Джонс вместе со своей семьей смотрела по телевизору трансляцию свадьбы принца Уэльского Чарльза и леди Дианы Спенсер. Пятилетняя девочка очень завидовала принцессе Диане. «Как это здорово – быть принцессой», – думала она. «Смотрите, – с волнением в голосе сказала Мэрион матери и старшему брату, – сколько людей их встречают, ведь они особенные, правда? Скажи, мама, а когда меня будут так встречать?» Мэрион Келли, мать будущей чемпионки, улыбнулась в ответ: «Скоро, моя королева, очень скоро». Как и любая любящая мать, Мэрион Келли желала счастья дочери, но вряд ли она тогда предполагала,
что через несколько лет ее девочка действительно будут называть «королевой» и что на всех пяти континентах будут знать имя Мэрион Джонс…
В 1971 году Мэрион Келли в поисках лучшей доли переехала из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Там она встретила некоего Джорджа Джонса, за которого вышла замуж. 12 октября 1975 года в семье Джонс родилась девочка, которую, как и мать, назвали Мэрион. Вскоре после рождения дочери отец ушел из семьи. В 1983 году Мэрион Келли вместе с дочерью и старшим сыном Альбертом перебралась из Лос-Анджелеса в небольшой городок Палмдейл. Семья обрела нового отца – Мэрион Келли вышла замуж за Айру Толера. Этот брак оказался счастливым, Айра Толер сразу же завоевал любовь и уважение приемных детей. К сожалению, через четыре года умер от сердечного приступа. «Нам всем было очень тяжело, – вспоминал Альберт Келли, старший брат Мэрион Джонс. – Но особенно сильно переживала Мэрион. Айра стал для нее настоящим другом, он всегда был в курсе ее проблем, играл с ней, помогал делать уроки».
С тех пор счастье дочери стало смыслом жизни для Мэрион Толер. А характер у Мэрион-младшей был далеко не ангельский. Она росла эдакой «пацанкой», почти не играла в куклы, не боялась, как большинство девчонок, темноты и любила… змей. Высокой и сильной Мэрион Джонс самой природой было предначертано стать великой бегуньей. В школе она не знала себе равных в беге и прыжках в длину. Но ей больше нравился баскетбол. Долгое время Мэрион занималась сразу двумя видами спорта.
В 1991 году Мэрион Джонс выиграла юниорское первенство США в беге на 100 и 200 метров, а уже через год семнадцатилетняя школьница из колледжа «Саузенд Оакс» получила шанс поехать на Олимпийские игры в Барселоне. На «Олимпийских Судах» (предолимпийских соревнованиях, по результатам которых определяется состав сборной США по легкой атлетике) Мэрион Джонс заняла пятое место на стометровке и четвертое на дистанции 200 метров. Ей не хватило всего семи сотых секунды, чтобы выполнить олимпийский норматив на 200 метрах. Результаты Мэрион впечатлили тренеров сборной США, и ей предложили место в эстафетной команде. Но девушка отказалась – она хотела быть лидером и роль «запасного игрока» ее не устраивала. Правда, чуть позже Мэрион пожалела о своем поспешном решении: «Как же я ругала себя, когда смотрела трансляцию из Барселоны и видела победу американской команды».
В 1993 году Мэрион Джонс поступила в университет штата Северная Каролина. В университете она занималась в основном баскетболом, лишь изредка появляясь на беговых дорожках. В 1994 году Мэрион в составе университетской команды стала чемпионкой Национальной студенческой баскетбольной лиги.
Поделиться книгой: