Антитезис

Лукшин бросил взгляд в боковое окно, на пролетающие мимо последние деревья леса.

— Еду знакомиться с интересным человеком.

Вирджил хихикнул, но ничего не сказал и разговор на этом как-то увял. Перед воротами машина слегка притормозила, но не столько из-за ворот (Лукшин уже знал, что распахиваются они очень быстро), сколько из-за выезда на улицу. Мягко накренившись, громадный джип повернул налево и снова натужно загудел двигателем. Во время поворота Дима украдкой бросил взгляд на противоположную сторону улицы — ему очень хотелось увидеть там «Порше» Черкизова. И чтобы Черкизов посмотрел сквозь незатонированные передние окна джипа (Вирджилу, кстати, минус: настоящие крутые ездят в наглухо тонированных тачках, это все знают) — посмотрел, увидел Лукшина и умылся.

Но Черкизова, разумеется, след простыл уже давно и вообще глупо было сожалеть об этом, учитывая, сколько времени Дима провел внутри комплекса. Делать больше нечего журналисту экстра-класса, кроме как торчать у ворот, ожидая как скоро и каким образом оттуда выйдет совершенно незнакомый ему соискатель. Лукшин это понимал, но все равно жалел — он не настолько часто оказывался в подобных ситуациях, чтобы не пытаться выжать из них все возможные удовольствия.

Ехали, и в само деле, недолго — минут десять. Но ехали переулками, поэтому Лукшин не совсем понял, где они оказались — пересекли трамвайную линию, вроде бы справа мелькнула набережная, потом они повернули налево и остановились на парковке.

— Приехали, — сказал Вирджил, вылезая из машины.

Дима тоже выбрался наружу, захлопнул дверцу и бросился за Вирджилом, который уже целеустремленно двигался по направлению к большому зданию на краю парковки. «ТСК Арал» — прочитал Лукшин большую вывеску над цокольным этажом. «Торговый центр?», — подумал он с некоторым удивлением, — «Это с каким интересным человеком можно в магазине познакомиться? С продавцом, что ли?». Но спрашивать не стал — скоро сам узнает.

Быстрым шагом следуя за Вирджилом, Дима поднялся на третий этаж и они пошли вглубь здания, по стеклянным коридорам мимо десятков однотипных бутиков.

— Здесь, — сказал Вирджил, заходя в распахнутые двери. «Кондиционеры и вентиляция» — прочитал недоумевающий Лукшин надпись сбоку от стеклянной двери.

— День добрый, Семён — это Вирджил. Лукшин закрутил головой, но в павильоне не было никого, кроме них и продавца и, очевидно, Семён был именно он. Продавец Вирджила явно узнал, но обрадовался не очень — даже немного поморщился, перед тем как натянуто улыбнуться и выдавить:

— Здравствуйте.

— Вот, — Вирджила неприветливый вид продавца ничуть не смутил, — представляю вам восходящую звезду четвертой власти. Дима, твой выход.

— Э-э-э, — сказал Лукшин, совершенно не представляя, что говорить и что делать, — а что — я?

— Пока — ничто, — жизнерадостно отозвался Вирджил, — но как будто собираешься стать журналистом? Так давай, работай. Вот человек — возьми у него интервью.

— Но я даже не знаю, кто он!

— Вот и узнаешь. Давай-давай — Вирджил присел на стул для посетителей и вальяжно откинулся на спинку.

— Ну, — сказал Дима, почесал кончик носа и повернулся к продавцу — меня зовут Дмитрий Лукшин, а вас Семён…

— Андронников, — со вздохом ответил продавец.

— Ну, — повторил Лукшин, — давайте… ну расскажите о себе, что ли…

Вирджил хмыкнул, а Семён опять вздохнул и сказал нехотя:

— А рассказывать-то нечего. Ничего особенного — родился в селе — в Михайловском. Вы, наверное, и не представляете себе, как там. Там ближайший город в трехстах километров, а так — деревня… Учился заочно, в Свердловском политехническом. Закончил, работал учителем физики и математики в сельской школе, потом… сюда приехал.

— Знаете что? — сказал Лукшин, который понятия не имел, о чем спрашивать дальше, — Получилось так, я ничего о вас не знаю и не очень готов к нашему разговору. Может, вы пойдете мне навстречу и сами расскажете то, ради чего я здесь?

Вирджил явственно хихикнул.

— Откуда ж мне знать, — пожал плечами Семён, покосился на Вирджила и продолжил: — про что вам рассказывать. Про GPS?

— Э-э-э, простите?

— GPS — это глобал позишенинг систем, переводится с английского как…

— Я знаю, — перебил Лукшин, — но при чем тут… точнее, почему это мне должно быть интересно?

— Вот, — кивнул Семён, — Вы — знаете. А я не знал! Не знал, представляете себе, да? Не знал! У нас нет в селе интернета, совсем нет. У нас в телевизоре всего два канала — ОРТ и местный. Да и те смотреть некогда — хозяйство надо содержать. Думаете, на одну зарплату школьного учителя реально прокормить семью?

Лукшина неожиданная агрессивность продавца смутила и он совсем растерялся.

— Не знаю… и… я все-таки не понимаю…

Семён махнул рукой:

— Я его изобрел, ЖПС этот, будь он неладен. Я его, правда, по-другому назвал — СОАК — система определения абсолютных координат. Началось с того, что лет десять назад, рассказывая своим ученикам про секундное запаздывание радиосигнала с Луны, я подумал о том, что это запаздывание однозначно связано с расстоянием и что со спутников, летающих на орбите, сигнал тоже приходит с запозданием. Совсем небольшим, конечно, но измеримым. И если знать координаты трех спутников, то можно установить собственные координаты.

Семён воодушевился, из его голоса пропала нотка усталости; он даже постройнел как-то.

— Я, через РОНО, послал письмо в ЦУП, спросил — с какой точностью известны координаты спутников на орбите. Я не думал, что они мне ответят, но они ответили. Теперь я мог рассчитать ошибку определения координат моим методом. Вышло около пяти метров — я сам удивился. Перепроверял несколько раз. Проблема была только одна — чтобы определить запаздывание, нужно знать очень точно, в какой момент был отправлен сигнал. Поначалу я предполагал передавать сигнал с земли на спутники и определять координаты по запаздыванию ответа. Это, конечно, все усложняло — не так-то просто передать сигнал на спутник. И дорого, и громоздко, но все равно — хотя бы на корабли такую установку можно было бы ставить. А однажды меня осенило — что если ввести в систему уравнений время как третье неизвестное? Три неизвестных — это координаты, а четвертое — время отправки сигнала. Теперь для решения системы требовалось получить сигнал с четырех спутников, но зато передатчик становился ненужным. Получившийся прибор можно было бы легко уместить в кармане! Спутники же запускаются и сейчас — метеорологические, военные, спутники связи. Не так много, как при СССР, но много и не нужно. Надо было только записать на каждый спутник по дополнительной программе. Я не программист, но алгоритм расписал подробно. Я взял этот его, все расчеты и приехал в Москву, в Роскосмос.

Семён опустил плечи и поник.

— Вам, наверное, смешно. Можете себе представить, что я там услышал, — сказал он с горечью.

— Нет, не смешно, — Дима покачал головой, — ничуть. Но почему вы не послали заявку на изобретение? Не пришлось бы тогда никуда ездить.

— Я думал об этом. Ну, выдали бы мне патент, а что толку? Без государственной поддержки его не запустить. А кроме того, этому открытию можно найти военное применение и я боялся, что Америка нас опередит. Они нас сейчас сильно опережают технически, и, узнай они о моем изобретении, никакой патент бы их не остановил.

— Ну и ну, — Дима кивнул понимающе, — и домой вам теперь неловко возвращаться?

— Да нет, — отмахнулся Семён, — я почти никому об этом не рассказывал. Да боже мой! Кому бы я это рассказал? Вы представляете себе круг интересов жителя села? Какое ему дело до спутников и определения собственных координат на местности? Но… извините, у меня клиент.

Семён вышел из-за стойки и направился к зашедшему в павильон мужчине, но был перехвачен вскочившим Вирджилом.

— Не отвлекайтесь, уважаемый, я его сам проконсультирую, я большой специалист в кондиционерах. А вы расскажите-ка пока про другую свою идею — про защиту от подделок, — Вирджил подмигнул Диме и пошел к рассматривающему стеллажи посетителю.

— Интересуетесь кондиционерами? Рекомендую вам обратить внимание на эту модель…

Семён вздохнул, покачал головой и вернулся за стойку.

— У меня это все же не единственное изобретение было. Я не совсем понимал, куда мне идти с остальными, поэтому просто попытался заинтересовать какого-нибудь бизнесмена. И знаете, — оживился он, — у меня получилось. Бизнесмен заинтересовался. На работу вот меня устроил, а сам сейчас моей идеей занимается. Вы знаете про способы шифрования открытым и закрытым ключом?

— Э-э-э, не совсем…

— Все просто, на самом деле. Если зашифровать что-то закрытым ключом, то любой, у кого есть открытый ключ, может этот шифр расшифровать и прочесть. Но сам зашифровать — не может! То есть, эта схема стопроцентно гарантирует, что информация была зашифрована именно хранителем закрытого ключа. Вот на этом я свою систему защиты и основал. Вы не представляете, как много в селе поддельного товара. Я не знаю, как в городах, но мы от этого реально страдаем. Вот купил пачку порошка стирального, а там какой-то слежавшийся, дурно пахнущий конгломерат. Постирал, так все белье пятнистое стало. А что делать? С продавщицами идти ругаться? Так я их с детства знаю, да и нет их вины никакой — они, что им привезут, то и продают. Вот если бы каждый как-нибудь мог узнать, что перед ним подделка, тогда б такого не было.

— Ха, — сказал Дима, — и как же это узнать? Каждому?

— Так ключи же! Вот смотрите. Создается специальный Центр. Я назвал его ЦОИТ — центр обработки информации о товарах. Этот центр выдает каждому производителю закрытый ключ, которым этот производитель помечает каждый экземпляр своего товара оригинальным кодом. Человек, вознамерившийся купить пачку «Тайда» в ларьке, рассматривает упаковку, видит этот код, и отправляет его СМСкой в этот самый Центр. В Центре же производится обработка поступающих СМС. Далее все просто: Если код не соответствует товару и/или производителю — значит, подделка. Если код соответствует товару, но на него уже пришло сто тыщ СМС, то тут тоже все ясно — подделка. Если код соответствует товару и производителю, и СМС на него пришло немного (до сотни, мало ли сколько покупателей эту пачку разглядывало) — вот тогда оригинал. Вот так. Сотовые телефоны сейчас и до сел дошли. Нормальный телефон-то нам обещали, обещали, да так и не дотянули, а вот мобилка — работает. Дорого, правда, но все равно — есть почти у всех.

Лукшин почесал затылок.

— И что? Можно же купить партию товара и сделать по образцу 100 партий левака, причём ваш… кхм… «Центр» будет исправно говорить, что это оригинал. И смысл тогда?

— Вы зря придираетесь, я вам очень утрированно излагал, для понятности. Во-первых, анализ должен производиться не тупо по количеству СМС, а по более умному алгоритму, учитывающему и информацию от производителя, куда ушли соответствующие серии товара, и ареал, с которого идут СМС, и наличие «похожих» распределений по другим кодам, и срок с начала выпуска партии, и многое другое, над чем есть работать. Во-вторых, разумеется, система не сможет утверждать, что экземпляр товара — оригинальный, всегда есть вероятность обратного; зато система во многих случаях сможет достоверно утверждать, что товар — фальшивка. А это уже является основанием для визита соответствующих органов. Тут уж либо продавцу придется на взятку раскошелиться, либо вообще товар весь конфискуют. После пары-тройки таких случаев продавец сам задумается, стоит ли дальше брать товар у этого поставщика. К тому же — этот метод можно модифицировать для увеличения достоверности — наносить код не на упаковку, а вкладывать его внутрь упаковки. Тогда уже однократного совпадения кодов будет достаточно, чтобы утверждать: товар фальшивый или упаковка была вскрыта.

— Ну, — сказал Дима, подумав, — сейчас ничего не могу сказать, я все-таки ни черта не смыслю в этих открытых и закрытых кодах, но звучит интересно. И как у этого бизнесмена? Получается?

— Он с Союзэкспертизой переговоры ведет. Уверяет, что все получится, но не скоро. Не так-то просто такую основательную идею протолкнуть.

В последних словах Семёна звучала плохо скрываемая гордость. Он улыбнулся Лукшину, потом перевел взгляд ему за плечо.

— Что?

— Все в порядке, — весело пробасил подошедший Вирджил, — он покупает оконный Веспер за полторы сотни.

Глаза Семёна округлились.

— Но Веспер не делает оконных кондиционеров!

— Как не делает. А на выставке что? Вон…

— Это же не…! — Семён улыбнулся обернувшемуся на громкий голос покупателю и продолжил тише, — это не оконный кондиционер, это центральный кондиционер. Он в вентиляцию встраивается. Для больших залов, цехов, заводов…

— Ой, Сёма, ты меня запарил, — Вирджил покровительственно положил руку на плечо продавца, — вот тебе готовый клиент, он хочет купить эту дуру и воткнуть ее в окно. Ты ему запретишь?

— Но это же бессмысленно! — горячим шепотом воскликнул Семён, — можно же в пятьдесят раз дешевле оконный кондиционер купить.

— Он не хочет дешевле. Он хочет дороже. Послушай моего совета, Сёма. Не огорчай клиента. Ему стыдно покупать вещь за гроши и он очень рад, что нашел оконный кондиционер за приличную цену. Если ты ему предложишь обычный — он уйдет. Продай ему этот. В конце концов, твоя зарплата зависит от проданного. Давай, действуй.

Вирджил хлопнул погрустневшего Семёна по плечу и потянул Лукшина за рукав к выходу.

— Все, пошли. Не будем отвлекать человека от работы.

— До свидания, — сказал Дима и, через каждый шаг оборачиваясь, пошел за Вирджилом.

Семён не ответил. Он, похоже, уже забыл про них. Лукшин глянул последний раз через стеклянную стену — на сгорбившегося, печального Семёна, шаркающей походкой идущего к покупателю — вздохнул и отвернулся.

— Спугнёт он его.

— Конечно, спугнёт, — жизнерадостно согласился Вирджил, — человек не на своём месте, это же очевидно.

— А что? — рассудительно поинтересовался Лукшин, — Вы считаете, его место — в деревенской школе?

Вирджил обернулся и окинул Лукшина неожиданно серьезным взглядом.

— Сначала ты. Полагаешь, у него есть шанс догнать свой поезд?

— Ну… его последняя идея выглядит здравой. И раз уж какой-то бизнесмен за нее уцепился… — Диму вдруг осенило, — это… вы?

Вирджил мелко хихикнул.

— Нет, не я. Это мой знакомый. Я говорил ему, что идея эта обречена на провал, но он тоже немного идеалист. Не верит.

— Из-за этих кодов-шифров? Мне тоже этот момент показался довольно скользким…

— Отнюдь. Ты никак не поймешь, с человеком какого типа ты имеешь дело. У него все просчитано, проверено и перепроверено. С кодами все в порядке. Просто идея эта предполагает заинтересованность производителей в ее внедрении. А вот они-то как раз ничуть не заинтересованы.

— Но почему? — удивился Лукшин, — если станет меньше подделок, у них возрастут прибыли. Как они могут быть в этом не заинтересованы?!

Вирджил резко остановился, так, что спешивший следом Дима чуть не впечатался ему в спину. Обернулся, окинул отпрянувшего Лукшина задумчивым взглядом.

— Ты наполняешь печалью смысл моего существования. Неужели я должен кому-то объяснять такие вещи?

— Но… но я правда не понимаю.

— Хорошо. Тогда тебе очень простая задача. Дано: есть некая фирма Икс, производящая продукт Игрек, в рекламу которого вбухана уйма бабок. При этом его аналоги не слишком сложны в производстве и, следовательно, подделка этого продукта становится очень привлекательным делом. Вопрос первый: понимают ли это хозяева компании Икс? Вопрос второй: при условии, что производство оригинального продукта Игрек находится в стране с очень дешевой рабочей силой, у какой фирмы самые благоприятные условия для подделки продукта Игрек? Опыт организации производства и налаженные контакты с местными властями? Вопрос третий: у какой фирмы наилучшие и вполне легальные пути распространения подделок продукта Игрек? Вопрос четвертый: что фирме Икс делать с неудачными партиями продукта Игрек? И вопрос пятый, самый главный: какие причины могут помешать фирме Икс организовать масштабное производство подделок собственного продукта?

— Э-э-э…

— Вот именно. Так и выходит, что большая часть подделок производится самим производителем. А меньшую часть, как правило, можно определить с первого взгляда без никаких кодов.

— Но деловая этика? Все равно, рано или поздно это станет известно и тогда…

— И становится, — Вирджил энергично кивнул, потом отвернулся и пошел дальше по лестнице, продолжая говорить, — и в газетах пишут и по телевизору показывают. Как какая-то сволочь, пригревшаяся на широкой груди компании, организовала производство и сбыт подделок. Хозяева компании люто негодуют и выступают с покаянными речами. Виновного сажают, производство закрывают, поддельный товар уничтожают. Ну и что? Виновный — сам дурак, что не смог вовремя закрыть проблему, а производство через пару месяцев тихонько откроют под другой шапкой. Вот и все. Лучше давай вернемся к нашему герою. Ты на мой вопрос не ответил.

— Есть ли у него шанс? Я думаю, все же есть — человек он явно неглупый. В конце концов, новаторские идеи тоже кое-чего стоят… А вы так не думаете?

— Нет. Ты заметил одну характерную особенность обоих его идей? Кстати, у него еще несколько есть — и все с этой изюминкой.

— То, что он чего-то не знает? Так ведь…

— Еще раз нет. Дело не только и не столько в образовании. Просто идеи у него чересчур масштабны и могут быть осуществлены только сверху. В общем-то, ничего фатального в этом нет. Наверху сидят тоже люди, и их тоже можно развести на красивый фантик. Это проделывалось раньше, проделывается сейчас и не вижу причин не происходить такому в будущем. Фатально для его идей то, что их реализация не принесет в ближайшем будущем никакой прибыли ни реализаторам, ни организаторам. В нашей стране никого не интересуют глобальные проекты альтруистского типа с окупаемостью в пятьдесят лет. Так что в России у него шансов нет.

— А в других странах? Может, ему в Америку податься?

— И еще раз — нет. Он не поедет в другую страну, потому что он — патриот в советском понимании этого слова. Вдобавок, всю жизнь прожив натуральным хозяйством, он совсем не ценит деньги и купить его будет стоить слишком дорого. Неоправданно дорого. Лучше всего было бы ему уехать к себе в деревню. Может, он там и слывет чудаком, но там у него будет возможность тихо-мирно дожить до старости. Если не в достатке, то и не в нищете. Здесь же, боюсь, ему уготовлен не лучший жребий.

Они вышли на улицу и Лукшин поежился — погода портилась. Солнце скрылось за тучами, а холодный влажный ветер явственно напоминал о том, что лето кончилось. Вирджил остановился на краю стоянки, задумчиво посмотрел на небо и спросил негромко.

— Ну и какой же ты вывод сделал из этого знакомства?

Лукшин посмотрел на демонстративно-безучастного Вирджила и поежился еще раз, но уже не от холода.

— Я еще не до конца обдумал, — сказал он, тщательно подбирая слова, — но парадокс, и правда, занимательный.

Вирджил промолчал.

— Выходит, — сглотнув, продолжил Лукшин, — что имея все предпосылки для успеха — реально полезные и дельные идеи, настойчивость в их продвижении, умение их изложить и заинтересовать собеседника… все равно можно обломиться просто потому, что родился не в то время или не в том месте.

— Обломиться? Да, можно и так сказать. Этот случай просто очень наглядный, а вообще таких вот Андронниковых — много больше чем ты думаешь. Вот, — Вирджил достал из заднего кармана джинсов потрепанный, но пухлый бумажник и вытащил из него одну купюру, — держи. Завтра в десять часов встречаемся у главного входа галереи Нуар. Знаешь, где это?