Последний подарок богини

— Тащите на корабль. С ним захочет поговорить господин Ипий Минуц Цицер.

С бескрайнего водного простора ощутимо тянуло прохладой. Разлив затопил все низины Дельты, и кораблю для ночлега пришлось пристать к одному из сотен образовавшихся островков.

Судно надежно привязано к крепкому колу, глубоко вбитому в мягкий грунт, матросы, наскоро поужинав, укладываются спать вокруг чадящего костра. Небольшая группка самых говорливых все еще обсуждает вчерашние приключения в Тмуите. Кто как погулял, сколько выпил, что слышал или видел интересного, сколько потратил на шлюх.

В сторонке, у низких кустов, чьи заросли спускались в мутную воду, стоял большой ярко расписанный сундук. Рядом, скрестив ноги, сидел юноша в белой юбке и рубашке с широким воротом. Разложив на коленях куски материи, он сшивал их толстой ниткой, иногда поднимая глаза и осматриваясь вокруг настороженным взглядом голубых глаз. Услышав шелест травы под чьими-то осторожными шагами, парень посмотрел на прислоненный к сундуку длинный меч в черных лакированных ножнах.

Пряча руки за спиной, к нему подошла молодая девушка в белом платье до колен и богатом парике.

— Скоро стемнеет, — сказала она, грациозно опускаясь на землю рядом с ним.

Молодой человек посмотрел на застывшее у горизонта солнце.

— Поработаю, пока видно, а то до Нидоса не успею.

— Мы с Герносом ходили на рынок у храма Мина, — проговорила девушка, все еще пряча что-то за спиной.

— Тебя никто не узнал? — насторожился он.

— Кому я нужна? — отмахнулась собеседница.

— Небраа мог послать в погоню не только слуг, но и стражников-мождеев, — предположил юноша. — Сама знаешь, какие бывают обидчивые первые пророки храма Сета.

— Он трус и не захочет скандала, — пренебрежительно дернула смуглым плечом девушка. — Через полгода писцы Дома людей его со мной разведут, и все забудут, что у него когда-то была жена по имени Анукрис.

— Небраа еще и жадный, — усмехнулся молодой человек. — А ты сбежала не с пустыми руками.

— У него осталось почти все мое приданое! — вскричала девушка. — Да ну его в шакалью нору! Не хочу больше вспоминать об этом старом бегемоте.

Она достала из-за спины темно-рыжий сверток.

— Возьми, Алекс.

— Что это?

— Сумка из львиной шкуры, — улыбнулась Анукрис, смущенно поправляя тонкую бретель платья. — Твоя-то совсем плохая, а торговец сказал, что этой сносу не будет.

Парень хмыкнул. Мягкая кожа с коротким ворсом, двойные швы, широкий ремень и даже крышка с вышитым узором, где при наличии фантазии или пары кувшинов гранатового вина можно разглядеть силуэты верблюдов.

— Банарская работа, — пояснила девушка, чувствуя, что подарок пришелся по душе. — Тут даже завязки есть, чтобы песок не задувало, или воры не залезли.

— Спасибо, Анукрис.

— Не зови меня так! — она сурово сдвинула над переносицей тонкие, аккуратно выщипанные брови. — Нет, и никогда больше не будет Анукрис. Есть только Айри.

— Как хочешь, — кивнул он, откладывая обновку и вновь берясь за иглу.

Какое-то время они сидели молча, и Алекс с удовольствием подумал, что она единственная знакомая девушка, чье присутствие его не раздражает, а наоборот успокаивает, особенно если она помалкивает.

Когда ярко-красный солнечный диск стал погружаться в воду навстречу своему отражению, Айри легонько тронула его за плечо и тихо ушла.

Уже в сумерках юноша отложил в сторону практически готовый жилет из плотной ткани с множеством карманов и достал из-за спины старую сумку.

Грязно-серая, с пятнами разнообразного размера и происхождения, с многочисленными следами починки она достойно прошла с ним путь от безымянного острова Барьерного архипелага до этого клочка земли, окруженного водой взбаламученного Лаума.

Алекс не собирался выбрасывать заслуженного ветерана. Но сейчас пришло время сумочке отдохнуть, уступив честь хранения его вещей молодой коллеге.

Почти стемнело, цвета поблекли, превратившись в разнообразные оттенки серого. Он взял лежащий сверху матерчатый сверток радикального черного цвета. Первый его маскировочный костюмчик, сшитый специально для того, чтобы прятаться в подворотнях городов, где нет и еще долго не будет уличного освещения. Именно в нем Алекс бродил по ночному Абидосу, пугая кошек, дразня собак и прячась от редких прохожих, отсиживаясь днем в тайнике старого храма Баст. А городские стражники — мождеи разыскивали его по обвинению в убийстве жены Тусета второго пророка храма Сета, у которого юноша служил охранником. Те, кто задумал это преступление, намеревались не только свалить на Алекса вину за смерть Нефернут, но и его самого отправить на Поля блаженных. Владение навыками боевых искусств позволило спасти любимую тушку, а знакомая танцовщица тайно переправила оклематься в заброшенный храм.

Зная, что в руках у Тусета имеется некий документ, способный сорвать их коварные планы, заговорщики не остановились на убийстве его красавицы-супруги, а объявили и самого жреца колдуном. После этого Алекс автоматически превратился еще и в пособника служителя темных сил. С таким набором обвинений он ни за что не мог бы выбраться из Келлуана в одиночку. К счастью у юноши нашлись помощники: добровольные и не очень.

Вместе с Анукрис или Айри, как она себя называет на нидосский манер, он сумел добыть компрометирующие документы. Подруга Нефернут, бывшая танцовщица Мерисид снабжала его продуктами и информацией. Юноша поморщился от неприятных воспоминаний, связанных с этой женщиной. Сначала она его обворовала, потом соблазнила. Но это не помешало их деловым отношениям. Особенно благотворным и тесным сотрудничество стало после того, как её хозяин, муж Анукрис, оказался так же обвинен в колдовстве. Одни боги знают, как бывшей танцовщице удалось спасти Небраа от ареста, но именно она устроила их встречу. Алекс передал келлуанину донос на заговорщиков и помог организовать его исчезновение из города прямо под носом у писцов, мождеев и гвардейцев сепаха.

Однако сам он не питал надежд на успех миссии толстяка. Собираясь тайно покинуть Келлуан, он не мог бросить приговорённую к каторжным работам Анукрис. Пытаясь ей помочь, юноша проделал долгий путь до Уразских каменоломен, где она должна была отбывать наказание по приговору суда. Но там никто ничего не слышал о женщине с таким именем. Озадаченный Алекс вернулся в Абидос, где провел быстрое расследование. Выяснилось, что девушка попала в лапы жреца-пижона, называвшего себя Повелителем смерти. Спрятавшись на заброшенном кладбище старинного храма, этот престарелый натуралист проводил опыты на живых людях, удовлетворяя свое извращенное любопытство и попутно изобретая новые яды, пытки и способы лечения болезней.

Алексу пришлось вдоволь пролить кровушки, прежде чем старый маньяк навеки упокоился в своем подземелье, и после этого Айри втрескалась в него еще сильнее. Кроме того, юноша как полагается нормальному герою, освободил из лап злобного монстра кучу народа. Мальчишек, приготовленных для кровавых забав любознательного упыря, его слуг, лишенных языка, чтобы не болтали под руку, а также помощника этого естествоиспытателя, который, однако, оказался совсем не плохим человеком, по мере сил скрашивавший Анкурис тяжкие дни заточенья. Лишившийся памяти в раннем детстве, он все же вспомнил свое прошлое и теперь горел желанием вернуться на родину в Нидос.

После разведывательного рейда в Абидос Алекс с удивлением обнаружил, что сильно недооценивал Небраа. Подгоняемый смертельной угрозой, супруг Анукрис, извернувшись, сумел выйти на нужных людей в столице и передать донос адресату. Борьба с крамолой хорошо награждается в любом государстве. Толстяк вернулся домой в сиянии славы, получив важный пост первого пророка храма Сета. Враги, так или иначе, получили по заслугам, а у Алекса появилась возможность совершенно законно убраться из Келлуана. Все сложилось вполне удачно, вот только Анукрис почему-то не сильно вдохновилась перспективой сделаться важной дамой городского масштаба. Бросив мужа, дом и хозяйство, она устремилась за ним, очевидно продолжая надеяться, что Алекс все же ответит на её чувство.

— Долго ждать придется, — пробормотал он, убирая костюм в новую сумку и вытряхнув на траву четыре камня, которые казались таковыми только на первый взгляд. На самом деле это были золотые флаконы, плотно обмотанные пропитанными клеем бинтами и тщательно обмазанные пылью.

"Наследство" Энохсета. Сильнодействующие медицинские средства, почти что волшебные эликсиры. Универсальное противоядие. Вряд ли оно справится с цианистым калием или каким-нибудь экзотическим кураре, но против снотворного сработало прекрасно. Лекарство для скорейшего заживления ран. Именно благодаря нему, Алекс смог быстро поправиться после схватки в Абидосе. Стимулятор, позволяющий резко увеличить скорость реакции и силу мышц, и яд, единственная царапина острием, смазанным этим зельем, гарантированно убивает человека. С помощью двух последних зелий старик Энохсет расправился с целым отрядом дикарей. Увы, победа досталась слишком дорогой ценой. Он умер, так и не выбравшись с острова, на котором оказался много лет назад вместе с верховным жрецом храма Сета, которого звали Хотепсет. Теперь Алекс полагал, что жрец был учеником или приятелем Повелителя смерти.

Спасаясь от преследования властей за свои гнусные поступки, он удрал из страны на пиратском корабле и скрылся на самом краю известного мира. Вместе с сокровищами храма Хотепсет вывез реликвию Келлуана — Бронзовую книгу, по преданию написанную самим богом Сетом.

Жрецы не теряли надежды вернуть бесценный артефакт, чтобы восстановить пошатнувшийся авторитет храма и свое материальное благополучие. Второй пророк храма Сета предпринял беспрецедентное для правоверного келлуанина путешествие, в ходе которого сумел отыскать следы, казалось бы, навсегда утерянной святыни. Но судьба или боги распорядились так, что первой на тот остров попала его служанка. Именно тогда Алекс встретился с Айри.

Улыбаясь, юноша убрал замаскированные флаконы в новую сумку. Он вообще старался не выпускать их из поля зрения. Такого ни в одной аптеке не купишь. Что еще осталось в старой? Веревка, кинжал, бинт, кошелек с серебряной и медной мелочью, что нашлась в подземелье Повелителя смерти. Вроде все? На всякий случай он потряс сумкой. Вдруг что-то упало на натянутый подол юбки. Кольцо. У парня перехватило дыхание. Надо же, он почти забыл о нем! Массивный серебряный перстень с черным, утопленным в металле камнем. Последний подарок Сайо.

Никогда, ни до, ни после Алекс не встречал более совершенной красоты. Весь облик девушки, её поведение и то чувство, что она вызывала у окружающих, выдавало знатную аристократку с уходящей во тьму веков вереницей сановных предков. И это несмотря на скромный статус воспитанницы небогатого землевладельца. Наверное, поэтому для юноши не стало сюрпризом, когда выяснилось, что Сайо на самом деле дочь бывшего правителя обширной империи. Её отец погиб в ходе гражданской войны, и родственники спрятали девочку, отдав совсем малышкой на воспитание воину из враждебного лагеря, связав его священной для благородного человека клятвой.

Мало на свете тайн, что так и остаются неразгаданными. На след дочери побежденного правителя вышли ищейки Тайного Ока Сына Неба. И так получилось, что Алекс оказался единственным, кому была не безразлична её судьба.

Как же давно это произошло! Два или три года назад? А кажется, минула целая жизнь с того дня, как он впервые увидел девочку с зелеными глазами. Теперь Сайо, наверное, уже вышла замуж за принца Зигунда, которого все считают её спасителем. И никому нет дела, каким образом принцесса смогла избежать ареста, выбраться из темницы замка Канаго-сегу, и кто сопровождал Сайо до воинского отряда, посланного отчимом.

Юноша сжал холодный металл в кулаке. Все же жаль, что он не узнал о её судьбе, когда имелась такая возможность. После всего, что случилось с ним в Келлуане, воспоминания о Сайо больше не царапали сердце, причиняя боль. Образ прекрасной принцессы стал лишь одним из многих, оставивших след в его душе. Мерисид, Раамос, Анукрис. Неизвестно, сколько таких встреч еще будет. Но память о зеленоглазой девочке с вздернутым носиком навсегда останется самым светлым и нежным чувством, похожим на не вовремя распустившийся цветок.

Алекс примерил кольцо на безымянный палец. Вроде как раз. Что же, теперь он свободный, вполне обеспеченный человек и может позволить себе скромное украшение. Хотя, считается, что серебро металл женщин, Александру не впервой менять стереотипы.

Часть 1. Veni

Глава I. Традиционное нидосское гостеприимство

Он — то есть я — терзался чувством непоправимой и бессмысленной разлуки, сознанием утраченных возможностей.

Герберт Уэллс. «Сон»

Крепко прижимая к себе корзину, Айри ловко лавировала в толпе, запрудившей пирс, а вот шагавшим позади спутникам приходилось несладко. То и дело кто-нибудь задевал подвешенный к шесту расписной сундук и громко возмущался неуклюжестью носильщиков. Под градом упреков Гернос смущенно прятал глаза, щурился и норовил поглубже втянуть голову в узкие плечи. Обернувшись на очередной злобный визг, девушка не смога удержаться от улыбки. Какой-то толстый даросский купец в коричневом плаще тер ушибленный локоть и громко грозил Алексу гневом богов и всеми возможными карами: от жалобы портовым стражникам до кровавого убийства. Однако лицо юноши продолжало оставаться совершенно спокойным. Айри знала, чтобы вывести его из себя нужно что-то посерьезнее пустого сотрясания воздуха.

Каменные плиты причала плавно перешли в мостовую, и город принял новых гостей, а возможно будущих жителей, в равнодушно распахнутые объятия улиц. Чем дальше от порта, тем легче становилось идти. Толпа уже не давила плотной массой, расползаясь по площадям и переулкам.

Свернув в один из них, Айри окликнула насупившегося Герноса:

— Узнаешь места?

Тот дернул плечом, поправил шест и ответил тонким женственным голосом:

— Нет.

— Разве ты никогда не бегал смотреть на корабли? — удивилась девушка. — А еще сын капитана.

— Я не ходил этими крысиными тропами! — недовольно буркнул собеседник и едва не споткнулся о торчавший из неровной мостовой камень.

В отличие от главных улиц, вымощенных гладкими прямоугольными плитами, здесь землю покрывали кое-как уложенные булыжники.

— Чего мы сюда заперлись? — раздраженно поинтересовался Алекс, когда навстречу попался осел, нагруженный двумя корзинами с древесным углем. И им пришлось прижиматься к стене, покрытой подозрительного вида потеками.

— Так быстрее будет, — объяснила Айри, виновато косясь на черную полосу, украсившую юбку молодого человека.

— Тогда веди, Сусанин, — обреченно вздохнул он, прекратив бесполезные попытки оттереть с белой ткани жирную черноту.

— Что такое "Сусанин"? — подозрительно сощурилась девушка. Она уже как-то слышала от Алекса такое выражение, но тогда не удосужилась выяснить его значение.

— Так у нас называют опытных проводников, — ответил тот, укладывая на плечи шест с привязанным сундуком.

Айри польщено кивнула головой, украшенной коротким париком, и уверенно пошла вперед, гордо вздернув носик.

Третий раз за свою жизнь она попадала в Нидос. Но впервые по собственной воле, бросив богатого мужа, большую усадьбу и положение одной из самых знатных дам города.

Почти пять лет назад мать вместе с другими слугами писца Каралаума погибла в кораблекрушении, а Анукрис выловили моряки проплывавшего мимо судна. Вот только соотечественники не стали возвращать девочку домой, а продали здесь же в Нидосском порту.

Тогда боги сжалились над ней, и покупательницей оказалась женщина, воспоминания о которой до сих пор грели душу девушки: высокая, красивая, с длинными черными волосами и ироничной улыбкой, прячущейся в уголках губ. Одной из лучших воровок Нидоса понадобилась помощница. Именно Шило стала называть её Айри на либрийский манер. Она выучила девочку языкам, либрийской грамоте, научила понимать поэзию и привила зачатки навыков будущего ремесла. Никто не знал настоящего имени Шило, кто она и откуда. Но женщина пользовалась заслуженным авторитетом среди городских воров, который, увы, не спас её от предательского удара в спину. Целый год Айри прожила на улице, пока боги вновь не обратили на неё свой благосклонный взор. Совершенно случайно она встретила знатного соотечественника. Второй пророк храма Сета в Абидосе отправлялся на поиски утраченной много лет назад святыни и нуждался в слуге. Тусет оказался добрым и заботливым господином. Вместе с ним девушка пережила множество захватывающих и смертельно опасных приключений в их путешествии на край света.

Там у океана Мрака, на маленьком острове Айри встретилась с другим своим земляком — старым писцом Энохсетом, оставившим о себе добрую память в её душе, и странным юношей по имени Алекс. После смерти старика они двое стали наследниками огромного состояния, частью которого пришлось поделиться с капитаном судна и одним из местных богатеев.

Девушка поморщилась от горьких воспоминаний и перешагнула через наполненную вонючей жижей выбоину в мостовой.

Несмотря на все потери, Айри оставалась очень богатой невестой, а Алекс поклялся, что выдаст её замуж только за того, кого она сама выберет. Не долго думая, та предложила юноше стать её мужем.

Но молодой человек категорически отказался от такой чести, и, в конце концов, ей пришлось стать супругой брата Тусета. С тех пор прошло мало времени, но произошло очень много событий. Она побывала знатной дамой, женой колдуна, которым объявили её трусливого муженька, и пленницей сумасшедшего живодера, самозвано присвоившего себе пышный титул "Повелителя смерти".

Именно в его страшных подземельях Айри встретила Герноса. Совсем маленьким его похитили в Нидосе и продали изуверу, который оскопил мальчика и сделал своим помощником.

Девушка так бы и сгинула, став еще одной живой игрушкой "Повелителя смерти", если бы не Алекс. Подобно герою из полузабытых материнских сказок и либрийских легенд он явился, освободил пленников злобного колдуна и вернул её опостылевшему мужу. Вот только жить с ним Айри уже не могла. Махнув рукой на дом и богатство, она совершила, наверное, самый глупый поступок в своей жизни. Алекс оказался очень рад, но видел в ней только друга и никак не отвечал на чувства, сжигавшие душу девушки. Тем не менее, она пока ни о чем не жалела, счастливая уже тем, что может видеть его, разговаривать и просто быть рядом. Воспоминания закончились вместе с переулком. Они вновь вышли на одну из центральных улиц, пересекавших город широкими параллельными линиями.

— Я вспомнил! — тонко вскричал Гернос и резко встал, едва не уронив сундук. — Вон там дом Витлия! А это лавка Нетла!

Он счастливо засмеялся, и Айри разглядела мокрые дорожки слез на желтых одутловатых щеках:

— А сейчас будет Ариев колодец!

Улица расширилась в небольшую площадь, в середине которой возвышалось небольшое круглое сооружение из гладко отесанных блоков, к которому с четырех сторон примыкали длинные каменные корыта с водой. Вокруг толпились люди с ведрами, бурдюками и амфорами. Здесь же поили ослов. Тощая, облезлая собака, прижав уши, торопливо лакала воду, ежеминутно ожидая удара.

— Я здесь был, — бормотал сквозь слезы Гернос, всхлипывая и вытирая нос рукой.

В пестрой, разноплеменной толпе их живописная троица не привлекала особого внимания. Нидосцев трудно удивить причудливым внешним видом или странным поведением. Только некоторые женщины с легким интересом разглядывали непривычный фасон платья Айри, так не похожий ни на что виденное ранее. Белое, длиной чуть ниже колен, оно подчеркивало стройные ноги девушки, а узкие бретели позволяли любоваться красивыми плечами.

Впрочем, трое городских стражников тоже проводили их группу долгим взглядом, продолжая, однако, непринужденно болтать с толстым торговцем, увешанным связками сушеной рыбы. Заметив это, Алекс обернулся к Герносу и тихо проворчал по-келлуански:

— Ты тише кричи, и так все смотрят.

Тот как-то сразу съежился, опустил глаза и торопливо кивнул.

Айри прекрасно понимала его состояние. Совсем недавно она с таким же восторгом переживала встречу со своим родным городом, жизнь в котором не принесло ей ничего хорошего. Внезапно люди впереди расступились, пропуская запряженные осликами повозки, нагруженные плитами темно-вишневого камня. Когда толпа вновь разбрелась, впереди показалось какое-то обширное пространство.

— Площадь Великого флота! — не выдержав, вновь восторженно проговорил Гернос. — Вон памятник Волсу Пелагу! Дворец Ста! Храм Орея.

Он засмеялся тихим, счастливым смехом.

Здесь тоже находилось много народа. Зеваки, торговцы с тележками и лотками, посетители, спешащие по важным делам в храм, городской Совет и многочисленные торговые дома, располагавшиеся в помпезных зданиях по краям площади. Но места хватало, и люди растекались по замощенному камнями пространству, словно вода по дну широкой миски.

В центре на высоком постаменте нестерпимо сверкала на полуденном солнце статуя из позолоченной бронзы. Радланский адмирал в доспехах и плаще одной рукой опирался на черную каменную плиту, покрытую искусно выбитыми келлуанскими иероглифами, либрийскими и радланскими буквами, а второй грозно указывал на север. Люди, впервые попавшие на площадь, с раскрытыми ртами глазели на скульптуру, на грозное лицо флотоводца и тело, застывшее в резком движении.

Наметанным глазом девушка замечала сновавших в толпе воришек, норовивших стащить хоть что-нибудь из неплотно прикрытых корзин или холщевых сумок зазевавшихся горожан. Проходя мимо торговца с корзиной полной свежих, ароматных лепешек, Айри невольно сглотнула слюну. Последний раз они ели вчера вечером. Она посмотрела на Алекса, но, увидев его насупленную физиономию, вздохнула и прибавила шаг. Оставалось надеяться, что родственники Герноса не оставят их голодными. Все-таки они приведут им близкого человека, которого уже давно считают погибшим. Неужели это не заслуживает хотя бы скромного обеда?

Пересекая площадь, путники подошли к храму Орея. На насыпи с выложенными камнем склонами возвышалось массивное белое здание. Двускатную крышу из коричневой черепицы по фасаду поддерживал ряд тонких, мраморных колонн, а стену за ними украшала яркая мозаика. У подножья длинной лестницы стояла кучка женщин в разноцветных накидках.

Айри подумала, что сегодня Фидалий — день ожидающих на берегу.

Жены и матери тех матросов, от кого нет вестей более трех лет, в Фидалий допускаются в храм, обычно закрытый для женщин, и сообща приносят жертву Орею, умоляя грозного бога стихий вернуть их мужчин.

Если же, не смотря на жертвы, супруг не дает о себе знать, жена считается вдовой и может вновь выйти замуж. Хотя, правила хорошего тона рекомендуют выждать еще хотя бы год.

Сразу за храмом тянулась длинная стена, сложенная из кусков ракушечника, скрепленного раствором. За ней зеленели деревья, и слышался птичий гомон.

— Что это? — поинтересовался Алекс.

— Храмовый сад, — охотно ответила Айри. — Там растут чудесные цветы, стоят красивые статуи и есть большой пруд, где живут священные лебеди.

— Это чтобы жрецам было где отдохнуть после тяжких трудов? — усмехнулся юноша.

— Туда может зайти любой, — пояснила девушка. — Если заплатит. Но вход стоит дорого. Пять больших медных монет с человека.

— Ого! — присвистнул молодой человек.