Помоги проекту - поделись книгой:
Сходство заключается в существовании определенного суггестивного компонента в проводимых во время психоделической сессии психотерапевтических воздействиях. При этом эффективность суггестивного воздействия при КПТ, очевидно, существенно выше, чем при гипнотерапии, что связано с рядом причин. Среди них следует назвать обусловленное кетамином повышение внушаемости (Сухоруков В.И., 1984), стимулирующее действие этимизола на консолидацию следа памяти (Смирнов В.М., Бородкин Ю.С., 1979), но в особенности — своеобразное взаимодействие проводимых суггестивных воздействий с галлюцинаторными переживаниями пациента, которые, включаясь в систему психотерапевтических воздействий, очевидно, придают этим воздействиям дополнительную предметно-образную и яркую эмоциональную окраску, тем самым повышая субъективную значимость и эффективность психотерапевтических воздействий.
Однако психотерапевтические воздействия во время сессии ни в коей мере не ограничиваются суггестивным компонентом. Весьма существенно то обстоятельство (и с ним связан третий аспект действия метода), что использование субанестетических доз кетамина (в особенности в сочетании с аналептиками) обеспечивает возможность двустороннего вербального контакта с пациентом (диалога, беседы). Это способствует индивидуализации и более личностной направленности, а также гибкости проводимых психотерапевтических воздействий. Этому же способствуют и вызванные кетамином определенная специфическая открытость, откровенность и значительное снижение самоконтроля пациента, позволяющие во время сеанса обращаться в том числе и к плохо осознаваемым или даже неосознанным представлениям пациентов об их жизненных проблемах, установках, отношениях и т. п.
Это позволяет в ходе проводимой во время психоделической сессии психотерапии более успешно фасилитировать процессы разрешения внутриличностных конфликтов, трансформации системы личностных смыслов и ценностей в направлении, благоприятствующем трезвости, способствовать процессам формирования у пациента ощущения себя самого человеком свободным и ответственным за свои поступки. Можно думать, что проводимые во время сеанса психотерапевтические воздействия, адресуемые к различным, включая глубинные, уровням психики, непосредственно способствуют эффективному формированию установки на трезвость, глубокому личностному принятию приоритетности смыслов и ценностей трезвой жизни, процессам личностного роста, причем не столько за счет суггестивного компонента, сколько именно благодаря личностно и экзистенциально ориентированной психотерапии, проводимой во время психоделической сессии.
Важно также, что возможность во время КПТ обращаться в том числе и к неосознанным представлениям и мотивировкам пациентов позволяет при проведении психотерапевтических воздействий в определенной мере миновать механизмы психологической защиты и контроль сознания. Это, безусловно, может существенно повышать эффективность психотерапевтических воздействий, однако вместе с тем требует особой осторожности при их проведении. Особой осторожности требует также использование во время кетаминовой сессии возможности в определенной мере направлять содержание (сюжет) психоделических переживаний пациента в определенном направлении посредством вербальных психотерапевтических воздействий, а также путем манипулирования музыкальным фоном. Однако использовать такую возможность, с нашей точки зрения, весьма важно, чтобы помочь пациенту разрешить на уровне символического проживания во время сеанса втрутриличностные проблемы и конфликты и достичь завершающей катартической фазы психоделической сессии.
Четвертый аспект лечебного действия КПТ, в отличие от первых трех, связан с более активным и, что очень важно, более ответственным включением самого больного в психотерапевтический процесс. Это активное включение касается в основном первого (программирующего) и, в особенности, завершающего этапов метода.
Основное психологическое содержание начального и заключительного этапов КПТ предполагает активную, самостоятельную и ответственную позицию пациента и состоит в формировании и реализации у него определенной установки на рефлексию, осмысление и, главное, освоение, личностную интеграцию переживаний и инсайтов психоделической сессии. В соответствии с этой установкой психоделические переживания являются концентрированным и целостным символическим воплощением некоторых глубинных проблем личности, которые во многом связаны с алкогольной судьбой пациента, его болезнью и ее различными последствиями. Кроме того, личностная интеграция психоделического опыта и инсайтов психоделической сессии нередко обуславливает формирование у пациента нового, благоприятствующего дальнейшей трезвой жизни отношенияк себе самому и другим людям, нового взгляда на себя и окружающий мир, смыслы, цели и ценности его собственной жизни.
Для пояснения этого аспекта действия КПТ примеры описаний и интерпретаций больными своих переживаний во время кетаминовой сессии приведены в разделе 2.9.
В рамках трансперсональной парадигмы (пятый аспект действия КПТ) положительные психологические и клинические результаты КПТ, могут, в частности, рассматриваться как следствие образной символической реализации в сознании и символического же разрешения во время психоделической сессии вытесненных из сознания некоторых важных внутренних конфликтов и эмоциональных проблем личности, организованных в системы конденсированного опыта, а также как результат парциальной интеграции содержания более глубоких уровней психики, связанных с базисными перинатальными матрицами и с трансперсональными уровнями психического (Grof S., 1976, 1985).
Это в определенной мере подтверждается высказываниями пациентов во время КПТ и данными их самоотчетов о психоделической сессии (Krupitsky Е. et al., 1993). Кроме того, хотелось бы подчеркнуть, что отличительной особенностью психоделического действия кетамина является то, что он, даже в небольших дозах, быстро выводит пациента на глубинные трансперсональные уровни психического, ассоциированные с исчезновением чувства «Эго» и глубокими переживаниями мистико-религиозного характера (Stafford Р., 1983). Возможно, именно этой особенностью вызванного кетамином психоделического опыта и обусловлено возрастание уровня духовного развития, а также определенная трансформация системы жизненных смыслов и ценностей, продемонстрированная в наших исследованиях.
В рамках биохимических исследований механизмов действия КПТ у 21 больного алкоголизмом до кетаминовой сессии и на высоте психоделических галлюцинаторных переживаний производили забор крови из вены с последующим определением в ней концентраций дофамина, серотонина, ГАМК и ?-эндорфина, а также активности ферментов обмена моноаминов: моноаминоксидазы типа Б (МАО-Б) в тромбоцитах, МАО типа А (МАО-А) в плазме крови и церулоплазмина. Концентрацию дофамина в крови определяли по методу Когана (Коган Б.М., Нечаев Н.В., 1979), серотонина — методом Лободы и Макарова (Колб В.Г,, Камышников В.С., 1976), ГАМК — методом Саттона и Симмондса (Sutton J., Simmonds Н., 1974), уровень ?-эндорфина определяли с помощью радиоиммунологического анализа (Айрапетов Л.Н. и др., 1985). Определение активности МАО-Б в тромбоцитах производили как описано в работе О.Н.Волошиной и ТА.Москвитиной (1985), МАО-А — по методу Строева и Гусака (1983), церулоплазмина — как описано в статье К.А.Мошкова и соавт. (1986).
Результаты биохимических исследований показали (табл. 5), что во время кетаминовой сессии происходит достоверное повышение концентраций дофамина и ?-эндорфина в крови, в то время как уровни серотонина и ГАМК не изменялись. Во время КПТ возрастала также ферментативная активность церулоплазмина, в то время как активность других ферментов обмена моноаминов (МАО-Б тромбоцитов и МАО-А плазмы) достоверно снижалась.
При исследовании влияния кетамина на активность МАО-Б тромбоцитов in vitro было выявлено, что ингибирование кетамином активности МАО-Б носит неконкурентный характер (Гриненко А.Я.и др., 1993; Krupitsky Е. et al., 1990).
Изменения метаболизма нейротрансмиттеров во время КПТ имеют несколько важных аспектов. Во-первых, они позволяют высказать некоторые соображения о нейрохимических механизмах галлюциногенного действия кетамина (Krupitsky Е. et al., 1990). При этом необходимо учитывать следующее. Хотя снижение активности МАО во время процедуры КПТ было зарегистрировано в тромбоцитах и плазме крови, оно в значительной мере отражает соответствующие изменения в ЦНС,. поскольку существуют данные о том, что кетамин избирательно захватывается головным мозгом и содержание его в мозге в несколько раз выше, чем в крови (Marlene Е. et al,, 1973), а также имеются сообщения о правомерности рассмотрения тромбоцитов в качестве периферической метаболической модели моноаминсодержащих нейронов ЦНС (Dreux С. et al., 1985). Далее, поскольку МАО типа А -метаболизирует серотонин, а МАО типа Б дезаминирует дофамин (Markham А. etal., 1986; Ross $., 1987), ингибирование кетамином активности обоих видов МАО (и в особенности сильно выраженное неконкурентное ингибирование активности МАО типа Б) во время КПТ приводит к увеличению содержания биогенных аминов в ЦНС, что может обусловливать ряд наблюдаемых во время КПТ эффектов, в том числе и галлюцинации (McKenney L. et al., 1984). Возможно также этосвязано с тем, что в условиях снижения активности МАО окислениекатехоламинов может идти с образованием веществ хиноидного типа (Анохина И.П., 1975), в том числе адренохрома и адренолютина, которые обладают галлюциногенным действием (Налбандян Р.М., 1986).
Образованию таких продуктов метаболизма во время процедуры КПТ могут способствовать еще несколько факторов. Во-первых, это обнаруженное в данных исследованиях определенное активирующее влияние кетамина на оксидазную активность церулоплазмина, который присутствует не только в крови, но и в головном мозге (Санина ОЛ., Бердинских М.К., 1986) и участвует в превращении катехоламинов в адренохромы (Налбандян Р.М., 1986); во-вторых — стимулирующее действие кетамина на активность пирокатехинаминоциклазы, которая катализирует окисление норадреналина в норадренохром (Gasparetto А. et al., 1975).
В связи с этим интересно отметить, что диазепам, используемый в анестезиологии для премедикации при кетаминовом наркозе, в том числе для профилактики галлюциногенных эффектов кетамина (Сачков В.И., 1982), препятствует вызываемой кетамином активации пирокатехинаминоциклазы. Третьим фактором является увеличение под влиянием вводимых препаратов уровня дофамина в крови во время процедуры, поскольку в условиях снижения активности МАО дофамин может являться субстратом для образования продуктов с галлюциногенной активностью (Анохина И.П., 1975).
Увеличение уровня дофамина, по-видимому, отражает и другой аспект галлюциногенного действия кетамина, которое может быть связано непосредственно с высвобождением дофамина из нервных терминалей, а также с увеличением кругооборага дофамина (Migaly Р., Jakab.Т., 1986).
Усиление дофаминергической передачи является характерным эффектом большинства существующих галлюциногенов (Hamox М., 1984). Роль активации дофаминергических систем головного мозга в развитии галлюциногенных эффектов кетамина подтверждает также то, что нейролептик бутерофенонового ряда дроперидол, являющийся блокатором рецепторов дофамина (Лаврецкая Э.Ф., 1985), используется в качестве премедикации при кетаминовом наркозе для профилактики галлюцинаций и психоделических переживаний.
Другая сторона происходящих во время кетаминовой сессии нейрохимических изменений связана с тем, что, как нам удалось доказать, фармакологическое воздействие во время КПТ влияет преимущественно на обмен катехоламинов и эндогенных опиоидных нейропептидов, т. е. именно на те нейрохимические системы мозга, которые, по современным представлениям, играют ведущую роль в патогенезе алкогольной зависимости (Гриненко А.Я. и др., 1993).
Возможно, что это обстоятельство также в определенной мере обусловливает эффективность лечения алкоголизма с помощью КПТ.
Нейрофизиологические исследования механизмов действия КПТзаключались в компьютерном анализе изменений биоэлектрической акгивности головного мозга (ЭЭГ) во время кетаминовой сессии.
Запись ЭЭГ на магнитный носитель осуществлялась у 7 больных алкоголизмом (средний возраст 35,0 + — 4,4 года) до, во время и после кетаминовой сессии. Шестнадцать электродов располагались на голове согласно международной схеме 10/20%. Референтные электроды помещались на мочку уха. После ввода ЭЭГ в компьютер с помощью аналого-цифрового преобразователя производился спектральный анализ биоэлектрической акгивности головного мозга по алгоритму быстрого преобразования Фурье с последующим построением пространственной карты биоэлектрической активности мозга по специальной программе (Воровский М.Н., 1993; Ashida Н. et al., 1984).
Результаты компьютерного анализа ЭЭГ позволили установить, что кетамин увеличивает биоэлектрическую активность мозга в дельта-диапазоне (в 1,5-2 раза) и, в особенности, в тета-диапазоне (в 3 — 4 раза) во всех регионах мозга.
Такие изменения могут рассматриваться как свидетельство активации лимбических структур мозга и усиления лимбико-кортикальных взаимодействий во время КПТ, что хорошо согласуется с результатами психологических исследований и феноменологией самих психоделических переживаний, свидетельствующих об усилении взаимодействия сознания с глубинными подсознательными уровнями психики в ходе психоделической сессии.
2.5. КЕТАМИНОВАЯ ПСИХОДЕЛИЧЕСКАЯ ТЕРАПИЯ ЛИЧНОСТНЫХ PACCTPOЙСTB У БОЛЬНЫХ АЛКОГОЛИЗМОМ
Компенсация личностных расстройств у больных алкоголизмом представляется весьма важной для профилактики рецидивов этого заболевания. С этой целью КПТ была проведена 64 больным алкоголизмом с различными вариантами личностных расстройств.
У 20 человек было диагностировано тревожное (уклоняющееся) расстройство личности, у 21 — истерическое, и у 23 — эмоционально неустойчивое расстройство личности (импульсивный тип, классификация по МКБ-10).
Все больные до и после КПТ были обследованы с помощью клинических опросников Института им. В.М.Бехтерева, а также батареи психологических тестов (MMPI, тест диагностики межличностных отношений Т.Лири, шкалы реактивной тревоги и личностной тревожности Спилбергера и др.). Как показало данное исследование, КПТ может быть весьма эффективной в терапии состояний декомпенсации у больных алкоголизмом с личностными расстройствами (Ivanov V. et al., 1995). В частности, у большинства пациентов после КПТ отмечалась нормализация профиля MMPI (рис. 4). Вместе с тем была выявлена определенная дифференци.
Обсуждение результатов нейрофизиологических исследований (дополнение к стр. 45).Полученные нами результаты хорошо согласуются с данными изучения нейрофизиологических механизмов действия кетамина на животных. В частности, имеется ряд данных, свидетельствующих о том, что кетамин блокирует таламо-кортикальные проекции, активируя при этом лимбические системы мозга (Kayama Y., 1973). Это означает, что кетамин в значительной мере блокирует основные сенсорные входы в кору мозга, проходящие через таламус, как бы «выключая» все нервные пути, проводящие сигналы из внешнего мира и от собственного тела (боль, проприореценцию). В этих условиях значительно усиливается взаимодействие коры с активированными кетамином лимбическими структурами мозга, т. е. кортекс как бы «шунтируется» на структуры архео- и палеокортекса, с которыми в значительно мере связаны процессы эмоций, мотиваций, памяти и неосознаваемых психических переживший (Симонов П.В., 1987). Многочисленные исследования последних лет свидетельствуют, что основным фармакологическим механизмом, опосредующим психоделическое действие кетамина является блокада рецепторов N-метил-D-аспартата (NMDA), которые локализованы преимущественно в области коры и гиппокампа и ответственны за интеграцию и передачу в кору входных сигналов различной сенсорной модальности (Оуе Х. et al., 1992; Krystal У. et ai., 1994).
Таким образом, существенная редукция сенсорного входа в сочетании с активацией автономных процессов лимбико-кортикальных взаимодействий, по-видимому, являются важными нейрофизиологическими механизмами психоделического действия кетамина. При этом особенно существенную роль в действии кетамина играет, очевидно, активация связей с лимбическими структурами фронтального неокортскса (лобных долей мозга). Об этом свидетельствуют как исследования влияния кетамина на метаболизм в различных субструктурах головного мозга человека in vivo с помощью эмиссионно-позитронной томографии, продемонстрировавшие специфический гиперфронтальный метаболический паттерн, ассоциированный с психоделическими переживаниями (Vollenweider Е et al., 1994), так и данные о том, что фронтальная лоботомия значительно уменьшает психоделический компонент действия фенциклидина (производным когорого является кетамин) у больных шизофренией (Itil et. аl., 1967).
Таким образом, можно заключить, что кетамин активирует взаимодействие структур мозга, связанных с процессами интеллектуально-когнитивной переработки информации (фронтальный неокортекс), со структурами, вовлеченными в нервные механизмы реализации эмоций, мотиваций, памяти, а также неосознанных психических переживаний (лимбические структуры). Активация такого взаимодействия может быть важным нейрофизиологическим механизмом, лежащим в основе как феноменологии самих психоделических переживаний, так и обусловленных ими психологических изменений.
Симонов П.В. Мотивированный мозг.— М.: Наука, 1987.— 269 с.Kayama К Central action of ketamine: dissociation on excitation?.— Jap. J. Anesthesiol.1973.— Vol. 22, №11.— Р. 1223 — 1230.
Оуе N., Раulsen 0., Maurset А. Effects of ketamine on sensory perception: evidence for а role of N-methyl-D-aspartate receptors.— J. Pharmacol. Experiment. Therapeutics.— 1992.— Vol. 260.— Р. 1209 — 1213.
Vollenweider F.Х, Scharfetter С., Leenders К.1, Angst 1. Disturbances of serotonergic or glutamatergic neurotransmission results in hyperfrontality asmeasured by PET and FDC in acute human model psychoses.— European J. Ncuropharmacol.— 1994.— Vol. 367.
Itil Т., Keskiner А., Kiremitci N., Holden J.M.C. Effect of phencyclidine in chronic schizophrenia.— Canadian Journal of Psychiatry.— 1967.— Vol. 12.— Р. 209 — 212.
2.6. ПРИМЕНЕНИЕ КПТ ДЛЯ ЛЕЧЕНИЯ НАРКОТИЧЕСКОЙ ЗАВИСИМОСТИ
Отдельные клинические наблюдения свидетельствуют, что КПТ может применяться для лечения не только алкогольной, но и наркотической зависимости (Крупицкий Е.М. и др., 1990). В последнем случае целесообразнее использовать небольшие дозы кетамина, позволяющие поддерживать постоянный вербальный контакт с пациентом. В результате проведенной таким образом процедуры нам, как правило, удавалось сформировать у пациента установку на отказ от наркотика. Приведем в качестве примера самоотчет больного опийной наркоманией О.М. (врача по профессии), который после проведения ему КПТ находился в длительной устойчивой ремиссии:
«Описать все словами довольно сложно. Но все-таки. Сначала чувство постепенного расставания с телом. В общем, такое чувство, что от тебя остался лишь комок мыслей, собственное «Я», и это «Я» находится в постоянно изменяющем размеры и форму пространстве. Все мысли и чувства подавлены. Способность самоконтроля мыслей практически сведена на нет. В этом пространстве периодически появляются лица врачей. Лица меняют форму, размеры, но узнаются. Периодически возникает голос. Голос, скорее, приятен, наверное потому, что это единственная ниточка, связывающая сознание с бытием. Впечатление такое, что голос совершенно свободно гуляет среди мыслей, причем хорошо в них ориентируется.
Перерывы между очередным вопросом очень длинные, в это время ощущаешь чувство полета в невесомости, мыслей практически никаких или продолжается обдумывание предыдущего вопроса. Конкретно о вопросах. Первое упоминание о жене, яркая положительная эмоция. Дальше вопрос о связи жены с наркотиками. Это очень неприятно, мучительно. Самое неприятное, даже противное,показ шприца с морфином, и явное облегчение, когда его вылили… Постепенно возвращается тело. Пустота с лицами опять превращается в комнату с людьми… После процедуры мысли о морфине или опии вызывают неприятную тяжесть в затылке и темени, проходящую сразу после переключения на что-нибудь другое».
Следует, однако, отметить, что проводить КПТ больным наркоманией следует с большой осторожностью, чтобы исключить возможность неконтролируемого употребления кетамина. При этом, тем не менее, очень существенно, чтобы больные наркоманией в ходе кетаминовой сессии испытали бы достаточно глубокие психоделические переживания, необходимые для достижения такой трансформации в системе ценностно-смысловых императивов личности, которые способствовали бы в дальнейшем жизни без наркотика.
2.7. ПРИМЕНЕНИЕ КПТ ДЛЯ ЛЕЧЕНИЯ НЕВРОТИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ
Нам хочется подчеркнуть, что возможности кетаминовойпсиходелической терапии отнюдь не ограничены рамками наркологической проблематики (Крупицкий Е.М., Гриненко А.Я., 1992).
В частности, по данным проведенного нами пилотажного исследования (20 больных, 7 мужчин и 13 женщин), кетаминовая психоделическая терапия является эффективной также в лечении невротических расстройств. При этом была обнаружена дифференциальная эффективность кетаминовой психотерапии в отношении различных форм неврозов: наиболее эффективной психоделическая терапия оказалась при невротической депрессии и посттравматических стрессовых расстройствах, несколько менее эффективной — при обсессивно-компульсивном и фобическом неврозе, в то время как истерический невроз был наиболее резистентен к психоделической терапии (Крупицкий Е.М. и др., 1993; Krupitsky Е., 1992, 1995).
Высокую эффективность кетаминовой психотерании при невротической депрессии отмечали также другие авторы (Овчинников А.А., Красильников Г.Т., 1994).
Для исследования влияния КПТ на психосемантику сознания больных неврозами (на их представления о самих себе и окружающем мире) 14 пациентов с различными невротическими расстройствами были обследованы до и после кетаминовой психотерапии с помощью техники репертуарных решеток (Франселла Ф., Баннистер Д., 1987).
Решетки были организованы таким образом, что в качестве их 11 элементов выступали различные аспекты «Я» и другие значимые люди (такие, как «Я реальное» («Я сейчас»), «Я в прошлом», «Я в будущем», «Идеальное Я», «Больной неврозом», «Здоровый человек» и др. Конструкты репертуарной решетки были заданы при помощи 14 пар категорий (полюсов конструктов) описывающих определенные характеристики личности пациента и его ценностные ориентации (например, «Счастливый (удовлетворенный своей жизнью) — Несчастливый (неудовлетворенный своей жизнью)», «Умиротворенно-безмятежный — Внутренне напряженный, тревожный», «Видящий смысл в жизни — Считающий свою жизнь бессмысленной», «Чувствующий себя самого ответственным за свою жизнь и судьбу — Ощущающий себя игрушкой в руках судьбы (фаталист)», «Чувствующий уверенность в себе Неуверенный в себе» и т. п.)
Для заполнения репертуарных решеток применяли две техники:вербальную (общепринятую) и разработанную нами невербальнуюцветовую (см. раздел 2.4.1.2.2). Обработка результатов обследования больных неврозами с помощью репертуарных решеток производилась посредством алгоритма, описанного в разделе 2.4.1.2.2, т. е. рассчитывались усредненные по всем 14 больным средние вербальные репертуарные решетки (CBPP) и средние цветовые репертуарные решетки (СЦРР) до и после КПТ. Эти 4 усредненных решетки затем подвергали компьютерной обработке по специальной программе, позволяющей построить и отобразить на плоскости многомерное семантическое пространство личности, эксплицирующее смысловые взаимосвязи и взаимоотношения элементов и конструктов решеток.
Результаты этого исследования показали, что КПТ вызывает ряд позитивных сдвигов в представлениях больных неврозами об их собственной лености. Эти сдвиги происходили в семантическом пространстве как вербальных, так и невербальных (цветовых) репертуарных решеток и косвенно свидетельствовали о редукции невротической симптоматики (см. рис. 5, 6). В частности, в смысловом пространстве СЦРР до КПТ образ «Я реальное» был удален от образов «Я идеальное», «Я в прошлом», «Я в будущем» и «Здоровый человек», и близок к образу «Больной неврозом» (см. рис. 5, а). При этом образы «Я идеальное», «Я в прошлом» и «Здоровый человек» были расположены близко друг к другу. Такую организацию семантического пространства СЦРР можно рассматривать как свидетельство того, что до КПТ больные ассоциировали свое нормальное здоровое самочувствие со своим прошлым. После КПТ в смысловом пространстве СЦРР образ «Я в прошлом» расположился рядом с образом «Больной неврозом», и эти два образа были значительно удалены от группы расположенных близко друг к другу образов «Я идеальное», «Я реальное», «Я в будущем» и «Здоровый человек».
Такую трансформацию структуры семантического пространства личности больных неврозами в результате КПТ можно интерпретировать как свидетельство того, что после КПТ больные ассоциировали свое невротическое расстройство со своим прошлым, воспринимали себя как здоровых людей в настоящем и оптимистично полагали, что останутся таковыми и в будущем. Следует особо подчеркнуть, что техника цветовых репертуарных решеток позволяла эксплицировать систему невербализованных и в значительной мере нерефлексивных эмоциональных отношений к себе и окружающему миру, что делает полученные результаты особенно существенными.
Сходные позитивные изменения происходили и в пространстве СВРР. Таким образом, полученные данные свидетельствуют о положительном влиянии КПТ как на вербальное (осознанное), так и на невербальное (неосознанное, преимущественно эмоциональное) восприятие больными с невротическими расстройствами их собственного «Я». КПТ позитивно трансформировало Я-концепцию больных неврозами как на уровне вербальной рефлексии, так и на уровне нерефлексивного эмоционального восприятия.
2.8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Результаты проводимых нами уже в течение более чем 10 летисследований свидетельствуют, что КПТ является эффективным методом лечения алкогольной зависимости, а также может применяться для коррекции личностных расстройств у больных алкоголизмом, для лечения наркотической зависимости и в терапии невротических расстройств. Это дает основания надеяться, что психоделическая психотерапия будет, несмотря на некоторые предрассудки, связанные с психоделическими средствами, находить все более широкое применение в наркологии и психиатрии. Что же касается возможности развития осложнений при проведении психоделической терапии, то при правильном учете всех показаний и противопоказаний, а также при проведении психоделической сессии квалифицированными специалистами (психотерапевтом и анестезиологом), их вероятность уменьшается до минимума. И хотя случаи психической зависимости от кетамина описаны в наркологической литературе, следует отметить, что аддиктивный потенциал кетамина меньше, чем у многих других психотропных средств, широко используемых в наркологии, таких, например, как бензодиазепиновые транквилизаторы, некоторые снотворные и др.
Кроме того, по нашим наблюдениям, квалифицированно проведенный однократный сеанс кетаминовой психоделической терапии никогда не ведет к развитию кетаминовой зависимости, возможно, еще и в силу того, что переживания во время кетаминовой сессии обычноне расцениваются пациентами как субъективно приятные. Важнотакже, что, в отличие от некоторых других психоделических средств,кетамин не вызывает постгаллюциногенных расстройств восприятия (так называемых флэшбэков) и затяжных психотических состояний, что делает КПТ не только эффективным, но и безопасным методом лечения, требующим, однако, специальной квалификации психотерапевта и анестезиолога.
2.9. САМООТЧЕТЫ ПАЦИЕНТОВ О КПТ
Психотерапевтическая тактика и механизмы реализации лечебных эффектов КПТ, возможно, лучше всего могут быть проиллюстрированы самоотчетами пациентов, в которых они описывают и интерпретируют свои переживания. Эти самоотчеты были написаны самими пациентами после КПТ и затем обсуждены с психотерапевтом на завершающем КПТ сеансе группового обсуждения через несколько дней после кетаминовой сессии.
Б-ой П.Х.
Б-ой А.С.
Нередко негативные переживания и видения во время КПТ были непосредственно связаны с алкоголем.
Предъявление больным во время процедуры ватки со спиртом практически всегда вызывало у них выраженные негативные переживания и острое чувство отвращения.
Часто галлюцинаторные переживания пациентов касались близких им людей: жены, детей.
Часто в ткань психоделических переживаний оказывался включенным психотерапевт, как правило, помогающий достичь чего-то желаемого, выбраться из кошмара и т. п.
«…Понимаю, что врач помогает мне выбраться из потоков». Опять мысли о семье.
Уверенность в том, что пробьюсь к своим, если брошу пить…» (б-ой А.К.).
В силу этого пациенты большое значение придавали специфическому контакту с психотерапевтом во время процедуры.
Как отмечали многие больные, произносимые психотерапевтом во время КПТ слова звучали как-то особенно, были очень весомы и значимы. Некоторые слова звучали иначе, чем обычно, вызывали выраженную эмоциональную реакцию.
«…Особенно как-то ударяло по голове слово «водка», а точнее — две буквы: «дк».
Сочетание очень неудобное «дк», и оно особенно, почти физически било по сознанию» (б-ой В.К.).
Характерно, что в галлюцинаторных переживаниях некоторых пациентов психотерапевт как бы помогал им перейти от ужасных картин к более светлым, спокойным.
«…давали нюхать спирт, который вызывал у меня отвращение. Помню, что кричал:
«He хочу», «He буду пить». Потом как бы начал растворяться во времени и пространстве, остался один мозг, который в бешеном темпе перемещался в тесных лабиринтах.
Яркие вспышки света, постоянные тупики, куда ни обратишься. Появилось желание, огромное желание вырваться из этого пространства… Затем как бы затемнение, остановка, вспышка — и открывается дверь в новый мир… У дверей стоит врач и еще кто-то…» (б-ой С.Л.).
Следует отметить, что переживания пациентов во время КПТ не всегда были только негативными. Иногда они имели и положительную эмоциональную окраску, и при этом, как правило, ассоциировались с трезвой жизнью.
«…Быстрый полет куда-то вниз. И сразу движение на неопределенном виде транспорта в новый, розовый мир. Спокойное движение, теплые тона красок, ярко-желтые, розовые. Чувства приятные, интерес, любопытство. Скорее это тот безалкогольный мир, где все очень хорошо, где место только для улыбок, спокойных движений, радости жизни» (б-ой В.3.).
Предъявлением алкоголя и вербальным воздействиями, как правило, можно было трансформировать такие положительные эмоциональные переживания в отрицательные, негативные.
Следует отметить, что у пациентов с более высокими интеллектом и сенситивностью, как правило, отмечались более яркие, образные и разнообразные по содержанию, более личностно окрашенные переживания, которые производили на них очень сильное впечатление. Вот еще несколько соответствующих примеров самоотчетов больных.
Б-ой П.Ф. «Во всем теле начинает играть музыка синхронно с включенным магнитофоном, неудержимо куда-то тянет, этому сопротивляешься изо всех с~ но не можешь удержаться. Такое впечатление, что в метро поезд уходит в тоннель, и ты летишь за ним следом в эту черную бездну и не можешь удержаться. В ушах гремит музыка которой подчинен весь твой организм, он как бы пульсирует с ней в унисон и ты куда-то летишь в кромешной тьме, и в то же время слышишь голос врача который тебе говорит об отвращении к спиртному, о трезвой жизни и т. п. Затем вспыхивает свет, и ты, не прекращая движения, чувствуешь себя шаром, катящимся среди других шаров по коридору, выложенному из тех же шаров. Бесконечные тупики, повороты, взлеты и падения, превращения из шара в куб со сглаженными гранями, причем меняется и освещенность, и Цвет коридора, по которому катишься. То все вдруг рассыпается волной, и ты несешься валом воды по коридору. Затем все во что-то ударяется, всплеск взлетает к небу, и ты превращаешься в точку ярко-белого цвета летящую в космосе. Затем ты взрываешься тысячами брызг, и снова повороты, закоулки, взлеты и падения, но все время стремительное движение, все время вперед, вперед… Вдруг все закружилось, сжалось в маленькую точку, эта точка вытянулась в тонкий золотой волосок, к нему оказывается подвешена вся Вселенная, ты это ясно чувствуешь. Ты ощущаешь огромную ответственность за все живое и это тебя подавляет. Затем все разлетается белыми серебристыми звездами которые образуют купол, и одна из них — это ты. Затем весь купол обрушивается в одну точку, вырастает золотой всплеск на голубом фоне, который превращается в цветок цветок раскрывается, в нем лежит мой сын и чей-то голос говорит мне: «Вот главное».
Все пережитое затем интерпретировалось больным (с помощью психотерапевта) в плане закрепления установки на трезвую жизнь, ориентации на семью, ответственности за воспитание сына и т. п.
Б-ой С.К. «Я почувствовал, что ноги у меня остаются на месте, а туловище начинает быстро-быстро растягиваться и проваливаться в какой-то бешеный ритм. Сознание сосредоточилось в какой-то одной точке и стало составной частью происходящего.
Словно по каким-то каналам, которые переплетаются, вливаются один в другой, я несся в бесконечность (все вокруг происходило в ярких цветах: оранжевом, красном). Постепенно вся эта пляска угасла н перешла в медленный темп. Я словно очутился в замкнутом объеме. И тут как-то неосознанно пришел страх. Страх перед тем, что мне никогда не вырваться из этого состояния — быть частью чего-то, а не самим собой.
Потом был запах. Запах спиртного. Меня несколько раз вывернуло сквозь самого себя.
Объем, в котором я находился, стал заполняться какой-то твердой пеной, загоняя меня в угол. И в последний момент, когда казалось, некуда деваться, т. е. находишься в последней свободной точке, произошел всплеск, и возникло ощущение свободы. Все вокруг стало понятным (пришла мысль о невозможности жить дальше так, как жил).
Очень ярко вспомнилась семья… Теперь мое сознание стало как бы сверху того, что очутилось подо мной. Внизу все стало какими-то коричневыми наслоениями: как бы сгусток коричневого теста веером рассыпался по воздуху и опустился на землю, покрыв ее всю. Это была как бы моя прошлая жизнь. Опять появился страх (очень сильный), так как меня стало тянуть в это коричневое месиво. Все во мне как бы восстало против этого, очень захотелось жить, жить как все, только бы не этот кошмар. И мое желание пересилило. Тут словно я открыл глаза, прозрел. Я увидел окно, дерево зеленое за ним и небо голубое-голубое…». Все увиденное и прочувствованное пациентом в данном случае (как и во всех других) детально обсуждалось и интерпретировалось им с психотерапевтом в целях выработки и закрепления установок на новую трезвую жизнь.
Б-ой В.К «Буквально после наступления обморочного состояния начинается скольжение по кривой в вертикальной плоскости, которая ощущается очень четко, окрашенной в голубую линию с ярко выраженным и подсвеченным коричневым тоном. Мысль:где-то есть точка, за которую ты должен и можешь зацепиться, ты ее никак не должен пропустить, просто это вопрос жизни и смерти. Скольжение довольно длительное, но, увы, зацепка так и не попалась, и неожиданно я оказался в пещере на высокой гранитной скале… Скала возвышалась над океаном, который в точности напоминал мыслящий океан из «Соляриса» С.Лема. Океан был багрово-коричневый, клубящийся, напоминавший верхнюю кромку кучевых облаков с самолета в предзакатные часы. Из пещеры выходило наружу отверстие, почему-то казавшееся черным. Океан был ниже отверстия на несколько сотен метров, и мне четко представлялось, что я рано или поздно упаду в него, и он меня поглотит. Тела своего я не ощущал, но в пещере бился какой-то эллипсовидный, оранжевый сгусток мыслей, моих мыслей, которые были таковы:
«Вселенная бесконечна в пространстве и времени, все мы смертны, пространство, океан — все останется, а мысль исчезнет, будет небытие…» Было безысходно, и удивляло лишь одно: почему эта мысль так долго еще существует, бесконечно долго существует?
Промелькнуло несколько картин из жизни, начиная с детства и кончая молодостью, все с огромным сожалением, тоской и в рыже-коричневой краске. Несколько раз мысль, но не тело, оказывались на краю отверстия с пониманием того, что я должен упасть в океан, но я так и не упал, снова возвращался в пещеру, снова безысходность и обреченность… По времени это длилось очень долго… Постепенно начала приходить реальная действительность… Сна не было и не хотелось спать, просто хотелось лежать спокойно. Мысли были все о произошедшем со мной, в каком-то мрачном анализе всего произошедшего. Отдельно о вопросах, задаваемых мне в процессе процедуры… Вопросы слышал, на мой взгляд, все, об алкоголе, отношении к нему, о результатах его действия и «финале», так сказать, о своих ощущениях… Самочувствие: физически отличное, психологически неясно подавленное, скорее беспричинно, тянет на какой-то анализ прошедшей жизни, тупая боль о прожитых годах, обостренная тоска по дому…
Отношение к алкоголю или вообще к чему-либо подобному боязнь, неясная боязнь всего, что может хотя бы немного меня вывести из настоящего четкого и ясного сознания и снова вернуть к чему-либо пережитому. Неважно, будь это какой-то напиток, укол или таблетки. Лишь бы состояние трезвости не нарушалось ни на каплю…».
Важно отметить, что многие пациенты, подобно больному В.К., отмечали у себя после КПТ ярко выраженное негативное отношение ко всему, что может изменить их состояние сознания (будь то алкоголь или что-либо другое), — сильное желание сохранить достигнутое после КПТ состояние ясного сознания, трезвости, особого спокойствия и уравновешенности.
Некоторые самоотчеты свидетельствовали о том, что хотя переживания пациентов во время кетаминовой сессии и не были напрямую связаны с алкогольной проблематикой, они, тем не менее, обусловливали изменения восприятия пациентами себя и окружающего мира, способствующие трезвой жизни. Например, самоотчет б-ой М.Б.
Поделиться книгой: