Помоги проекту - поделись книгой:
Демид потупился.
– Это всадник. Мы не рассмотрели – человек ли.
Повисла осторожная тишина.
– Мирон? – Даки вопросительно уставился на Воина.
Шелех ответил не сразу.
– Что-то такое мы видели. Точнее, кого-то. Я не разглядел… темно было… И туман. В общем, я не уверен, но отрицать не могу.
– А я уверен, – вмешался Демид. – Зверем кто-то правил. Даже упряжь видна была. Вот…
Он дорисовал длинный повод от морды к неясной фигуре, едва намеченной парой линий.
Даки долго изучал рисунок.
– Интересно, – изрек он. – А мне один фермер рассказывал о другом звере. Вот о таком…
Перо перекочевало к трактирщику. Рисовал он похуже Бернаги, но изобразить существо с очень длинными шеей и хвостом, четырьмя колонноподобными ногами, крошечной головкой и массивным телом вполне сумел.
– И что поразительно: фермер упоминал о седоке, – Даки вдруг заговорил, ловко подражая интонациям Мирона, – не уверен, говорит, не разглядел, темно, туман, но, говорит, очень похоже.
Мирон усмехнулся. Мэр докурил и теперь выколачивал пепел из трубки, постукивая о край тарелки.
– Что еще странного в Шандаларе?
Каждый задумался, тасуя воспоминания, как карты.
– А разве сам Шандалар не странен? – сказал вдруг учитель. – Вечный дождь, холод. Не зима, не весна, не осень…
– При чем здесь это? – всплеснул руками Хекли.
Учитель вздохнул.
– Не знаю… Но ведь не всегда так было. Раньше и у нас случалось лето. Каждый год…
Закончит он не успел: в дверь настойчиво постучали.
– Да, войдите! – пригласил Даки. Если кому-то позволили побеспокоить хозяина, дело непременно неотложное. Даки своим людям доверял.
Вошел бородатый мужчина в мокрой куртке; шапку он держал в руке. С нее капало на гладко струганные доски пола.
– Приветствую лучших людей Зельги!
– В Зельге все хороши, – с достоинством ответил мэр. – Здравствуй и ты.
– Я – торговец из Турана. Меня зовут Сулим и знают меня везде.
Даки кивнул – торговец и впрямь был известен многим и обладал безупречной репутацией.
Тем временем Сулим продолжал:
– Я слыхал, что вы покупаете такие вещи, почтенный Дакстер.
Он протянул хозяину таверны кулак и медленно разжал его. На ладони лежал Знак Воина.
– Ос, Инг, Хагал, – прочел кто-то руны.
Демид Бернага вскочил. Во второй раз за сегодня.
Такие руны были высечены на медальоне, что висел сейчас у него на шее.
Даки пригласил гостя к столу широким взмахом руки и сказал:
– Да, Сулим. Я покупаю такие вещи. Назови свою цену.
Голос его оставался твердым.
Гоба Уордер, настоятель.
Приход Зельги, летопись Вечной Реки, год 6755-й
Мирон сидел в общем зале за столом с цимарскими моряками: один из трех кораблей, стоящих у причала Зельги, пришел недавно из Цимара. Вероятно, за шкурками выдр – мягким золотом Шандалара. Сидели уже не первый час, поэтому в голове у всех немного шумело. Утренний разговор в зальчике Даки ни к чему, в общем, не привел. Мэр глубокомысленно высказался, мол, нужно все как следует взвесить, и удалился; следом, вообще не обронив ни слова, вышел настоятель Уордер. Учитель виновато попрощался и намекнул, что его обширные знания всегда к услугам Даки и Воинов. Невозмутимый по обыкновению Лот Кидси, проводив капитанов и вернувшись, сообщил, что с запада намеревался явиться еще кое-кто из Братства, чуть ли не сам Протас Семилет. Мирон несколько оживился, Демид переполнился решимостью что-нибудь предпринять, но что именно – пока и сам не понимал.
Даки грустно вздохнул, глядя на Воинов. Оставалось лишь немного выждать: в воздухе пахло переменами.
Однако Мирон не предполагал, что ждать придется так недолго. Цимарцы только-только завели речь о новостях на юго-восточном побережье, третий бочонок едва успели откупорить…
На плечо Шелеху легла чья-то легкая рука. Он обернулся – у стола возник монах с архипелага, кутающийся в длинный плащ. Лицо монаха рассмотреть не удавалось, глубокий и низко надвинутый капюшон рождал густую, как шандаларские ночи, тень.
– Два слова от настоятеля Ринета. Прошу к хозяину.
Мирон встал, поклонился цимарцам и поднялся вслед за монахом на второй этаж. Комната Даки располагалась в самом конце узкого коридора. Перед дверью ждал Демид, переминаясь с ноги на ногу.
Монах негромко постучал; рукав плаща при этом сполз, обнажив сухой кулак.
Изнутри донесся зычный голос Даки:
– Входите!
Трактирщик сидел за письменным столом прямо напротив входа. Перед ним лежала раскрытая книга совершенно необъятной толщины, в руке белело гусиное перо. Рядом сидел Лот Кидси, ероша густую шевелюру.
Монах сразу заговорил:
– Я – Рон. Меня послал Ринет Уордер, поразмыслив над сегодняшним разговором в таверне. Он велел передать следующее: Воинам нелишне будет потолковать с одним человеком из Тороши. Зовут его Лерой, а найти его можно на улице Каменщиков, у лавки Эба Долгопола. Спросите у Лероя: как получить ответ на трудный вопрос? А потом – думайте. И да хранит вас Река.
Монах поклонился и тенью выскользнул за дверь. Голос его, внятный и негромкий, растворился в полумраке комнаты. Никто не успел проронить ни слова; Даки так и продолжал сидеть с пером в руке над недописанной строкой в раскрытой книге.
Огоньки свечей давно перестали колебаться, а молчание не прерывалось.
– Гм… – Даки наконец отложил перо. – Садитесь, чего стоите? Вон скамья.
Мирон с Демидом, столбами застывшие посреди комнаты, прошли к длинной лавке у стены с росписями и опустились на гладко струганное покрытие. Снизу, из зала, долетала Фролова песня.
– Ты был прав, Даки, – сказал Лот негромко. В этой комнате, где вкрадчиво мерцали свечи, громко говорить было просто невозможно. – Монастырь не остался в стороне. Но почему настоятель Уордер промолчал утром?
Даки пожал плечами и задумчиво подпер ладонями голову.
– Не знаю… Скорее всего, он почему-то не захотел высказываться при всех. А может, хотел сначала посоветоваться с монахами. На острова он, конечно, редко попадает, но в приходе Зельги всегда гостят двое-трое из монастыря. У них даже лодка есть специальная.
Это было правдой: Мирон знал, что монахи не боялись моря. Они вообще мало чего боялись. Особенно обитатели монастыря с острова Сата.
Лот Кидси сосредоточенно вертел в пальцах монету. Шрам на его левой щеке стал совсем белым, не то что семь лет назад, когда Мирон последний раз обнял Лота перед походом Багира.
Тогда шрам рдел, словно огонь в камине, даже рыжая борода не могла его скрыть. Не скрывала, впрочем, и теперь.
– Кто-нибудь слыхал об этом Лерое?
Мирон с Демидом переглянулись и отрицательно развели руками: не слыхали, мол. Даки кашлянул.
– Да где уж вам… Кхм… Это ведь лет тридцать назад случилось.
Он на секунду умолк, и нетерпеливый Демид тут же встрял:
– Что случилось?
Даки одарил его тяжким взглядом. Порылся, видать, в памяти и лишь потом сказал:
– Говорят, ходил он к одному старику-ворожею, который, будто бы, видит прошлое. О чем Лерой его спрашивал – не знаю, да и никто, поди, не знает. А сам Лерой как воротился – молчун стал, каких мало. Долгопол, сосед его, мне сказывал, когда за товаром в Зельгу наведывался, – за неделю если слово-два вымолвит, и то много. Одним словом, темная история.
– Постой-постой, – Мирон догадался, что имел в виду монах-посланник. – Значит, мы должны нагрянуть к Лерою, выспросить, где живет тот старик-ворожей, а у него уж разузнать все о лже-Знаках? Так, что ли?
– А жив ли этот старик? – усомнился Демид. – Если лет тридцать назад он уже был стариком…
– Ворожеи живут долго, – оборвал Даки. – Или ты еще что-нибудь предложить хочешь? Валяй, мы послушаем.
Демид смутился:
– Ну…
– Подковы гну, – проворчал Даки. – Ладно уж. Я и сам об этом подумывал. Придется вам для начала в Торошу податься. Долгопола я давно знаю: много лет торгую. У него и остановитесь. Поклон от меня. Ну, и гостинцев наготовлю позже. Сделаете все, как монах сказал. Потолкуете с этим Лероем, авось что и расскажет. Хотя, полагаю, разговорить его будет непросто. Если все, что болтали, – правда, знать, путь вам новый к тому старику. Ясно?
Лот Кидси, внимательно слушавший Даки, коротко кивнул. Демид не преминул осведомиться:
– Все пойдем?
– Идите втроем, – посоветовал Даки. – Мало ли что?
– А ты? – невинно полюбопытствовал Демид.
– Я живу в Зельге, – сказал, как отрезал, Даки. Голос его вдруг стал словно жесть. – А ты, парниша, языком мели поменьше. Усек?
Демид притих.
– Цимарцы завтра с утра в Торошу отплывут, – сказал Мирон нейтрально. – Может, с ними договориться? Быстрее все-таки…
Даки мгновенно смягчился, стал обычным: ворчащим и добрым.
– Да говори уж – суше!
Мирон вздохнул:
– И суше, понятно…
Демид заулыбался.
– Это мне нравится. По-честному, без маскировки. Суше, мол, и ноги целее.
– На том и порешим, – Даки поднялся. – Лот, заскочи ко мне перед сном.
Рыжий Воин согласно кивнул.
Когда Мирон потянул на себя тяжелую дверь комнаты, в щель хлынула песня; она становилась все громче.
Пели в большом зале таверны:
Путь наш труден и долог,
Оттого всем нам дорог
Этот временный уют.
От Сагора до Цеста
Ждут нас дома невесты —
Верить хочется, что ждут.
Моряков назавтра ждало море, ждала шхуна и ждал путь, лишь изредка приводящий в таверны, в тепло и уют. Мирон направился к столу цимарцев: договариваться нужно было прямо сейчас.
Гей-гей, кружки налейте…
Так и хотелось подпевать. С высоты крутой лестницы зал открылся, словно море с обрывистого берега. Следом за Мироном спускались Лот и Демид. И гремела в таверне песня, предвещающая новую дорогу:
Гей-гей, наша Фортуна,
Гей-гей, добрая шхуна —
На нее лишь стоит уповать.
Утром под сырой моросью, валящейся с пропитанного водой неба, три шандаларских Воина ступили на борт «Феи», цимарской шхуны. Капитан Торрес охотно согласился доставить Лота, Мирона, и Демида в Торошу, испросив чисто символическую плату.
Шхуна была небольшая, двухмачтовая, работы тэлов. Моряки ставили паруса, которые быстро намокли и от этого посерели. Торрес с мостика командовал отходом, приставив ко рту небольшой рупор. «Фея» величаво отвалила от причала и, зачерпнув парусами легкий западный ветер, пошла по свинцовой воде бухты Бост, прямо в пролив между островами Лин и Ноа.
Юнга отвел Воинов на корму, к каютам. Торчать под дождем на палубе пассажирам было совершенно незачем. Команда, закончив с парусами, потянулась в кубрик на баке. Наверху остались лишь вахтенные, да капитан у штурвала, пожелавший лично вывести корабль из бухты.
Три дня Мирон вынужденно скучал. Бернага, видимо, решил выспаться впрок и вставал всего пару раз к ужину, а Лот увлекся чтением старинной книги, собственности капитана Торреса.
Устойчивый ветер влек «Фею» на северо-восток. Слева по борту проступали безрадостные берега, часто скрываемые туманом, – когда-то это были холмы, отстоящие от моря на целую версту. Миновали залив Южное Эхо, устье Фалеи, потом – Алиса, а дальше пришлось брать мористее, потому что путь преградил низкий болотистый мыс Урла. Ветер некоторое время дул почти точно в борт, и «Фея» шла, заметно накренившись. Из матросского кубрика часто доносилось пение, работы мореходам на сей раз выпало совсем немного. Но Мирон знал, что раз на раз не приходится. Стоит разразиться буре…
К вечеру третьего дня обогнули скалистый остров Гинир и вошли в залив Вар. Свинцово-серые волны грызли податливый берег – он отступал теперь медленнее, чем раньше. Над бывшим островком в устье реки Вармы возвышалась над водой верхушка торошинского маяка, до сих пор действующего. Правда, ныне его видно только если подойти вплотную. Это зельгин маяк надстроили семьдесят лет назад, и он вознесся высоко над морем, как во времена сезонов.
Поделиться книгой: