Допустимый ущерб

Недавно я услышала одну забавную сентенцию от одного из наших местных писателей. Он довольно популярен среди молодежи, пишет свои забавные истории. И вот несколько месяцев назад этот человек сказал, что «любая порядочная азербайджанская женщина должна на протяжении жизни иметь трех мужчин, любящих ее».

Можете себе представить, с каким негодованием восприняли эти слова наши ортодоксы. А он объяснил, что имел в виду «отца, любовь которого позволяет девочке расти под надежной защитой, охраняет ее в детстве, мужа, который делает ее жизнь счастливой в юности, и сына, которой будет ее опорой и радостью уже в зрелом возрасте».

В общем, я думаю, что он был прав, хотя сына у меня пока нет. Конечно, я очень хотела бы родить мальчика, похожего на моего мужа. Но в Дагестане случилась трагедия. Я случайно оказалась рядом с взорвавшимся автомобилем и потеряла сына, которого ждала тогда. Вспоминать об этом всегда очень больно.

Врачи сказали, что у меня больше не будет детей. Мой первый супруг, с которым мы и до этого жили не очень хорошо, сразу решил со мной развестись. Вот такой настоящий мужчина.

Я не говорила Арифу, но недавно прошла обследование еще раз, принципиально решила родить мальчика, назло своему первому мужу и его подлой семье. Когда моя бывшая свекровь видит меня или кого-то из моих родных, она даже не здоровается с нами, как будто мы в чем-то перед ними виноваты.

Врачи мне откровенно сказали, что я не смогу больше рожать. Но можно извлечь яйцеклетку и пересадить эмбрион другой женщине. Суррогатная мать выносит нашего с Арифом ребенка. Как только вернусь, еще раз поеду к врачам. Я очень хочу мальчика. И моя дочь тоже всегда мечтала иметь братика.

Но вообще-то я думаю, что этот писатель был абсолютно прав. Когда тебя обожают трое таких мужчин, охраняют своей любовью с момента рождения и до самой смерти – это самая большая удача. Счастливы женщины, имеющие рядом отца, мужа и сына.

Надо сказать, что у нас в Азербайджане пока не приняты такие роды. Дело не в медицине, а скорее в отношении к матери. Для нас это святое чувство. Мы не можем позволить себе иметь другую мать. Поэтому мне так сложно решиться на то, чтобы завести сына таким вот способом.

Еще я узнала о важности хаджа.

Любой исламский богослов может рассказать вам о том, как Пророка Мухаммеда спросили:

«Какое дело считается наилучшим для любого мусульманина?»

Он ответил:

«Вера в Аллаха и его Посланника».

Тогда его спросили во второй раз:

«А после этого?»

Он ответил: «Война на стороне Аллаха».

Тогда его спросили в третий раз:

«А после этого?»

Он ответил:

«Безупречный хадж».

Существуют пять основных столпов, на которых держится ислам.

Первый постулат нашей веры таков:

«Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед Его раб и посланник Аллаха».

Это утверждение известно всем.

Затем пятикратный намаз в течение дня, то есть молитвы, предписанные правоверным, соблюдение поста в месяц рамадан и совершение хаджа. Об этом обычно и говорят.

Но я узнала, что на самом деле мусульман обманывают. Есть пятый столп исламской веры, о котором так не любят вспоминать наши нувориши и священнослужители высокого ранга. Это обязанность богатых делиться с бедными. Так называемый закат, то есть милостыня.

Интересно, что в последние годы я не очень-то часто слышала об этом основном правиле исламской религии. Видимо, оно не очень нравится многим разжиревшим чиновникам.

Я узнала много нового, необычного для себя. Даже более того. Однажды речь зашла об основных религиозных течениях в мире. Я с большим изумлением услышала, что разделение Европы на Западную (условно говоря, римскую) и Восточную (византийско-греческую) было предопределено еще древнегреческими философами. Восточная Европа развивалась по Платону, а Западная – по Аристотелю.

Я поняла, что легче всего быть идиотом, который ничего не знает и не хочет знать. А как интересно изучать истории мировых религий и сознавать, что в них скрыта мудрость тысячелетий.

После такого цикла лекций я начала уважать пророков, которые осмеливались пропагандировать единобожие и вообще выступать посланниками Бога. Исламская религия признает иудейского Мусу (Моисея), христианского Ису (Иисуса) и Мухаммеда. В Коране сказано, что они – «люди Книги».

Иудаизм и ислам почти идентичны по своим обрядам и законам. Может, люди меньше убивали бы друг друга, если бы знали об этом немного больше? Ведь получается, что мусульманин не имеет права поднимать руку на последователей Мусы и Исы. Не говоря уже о том, что любой христианин априори не может быть антисемитом. Он молится в церкви Деве Марии, которая была еврейкой, и ее сыну Иисусу. Как после этого быть антисемитом?

В общем, это было ужасно интересно, познавательно и поучительно. Но однажды мне снова позвонил Микаил Алиевич и назначил очередную встречу.

Я пришла в платке и в закрытой одежде. Если совершу хадж, то мне придется ходить так всю оставшуюся жизнь. Люди просто не поймут, почему я надеваю платье с открытыми коленями или не покрываю голову. Кажется, мои жертвы будут куда большими, чем я вначале предполагала.

– Кажется, ты уже начала меняться, – заявил Кафаров.

– Разве это не входило в первоначальный замысел? – спросила я.

– Во всяком случае, не так стремительно, – улыбнулся полковник. – Хотя, по-моему, тебе это нравится.

– Я вхожу в образ, но понимаю, что сделать это будет сложно, а то и вообще невозможно. Все мои соседи и коллеги уже заметили, как сильно я изменилась, причем не только в одежде.

– Тебе это не нравится?

– Необычный опыт. Я привыкла чувствовать себя свободно, а теперь поняла, что такие платья меня совсем не стесняют.

– Вот и хорошо. Утром четырнадцатого числа вы вылетаете в Стамбул, а уже оттуда вечером – в Джидду. Тебе сказали, как нужно одеться?

– Да. Я уже все знаю. Мне даже выдали специальную одежду.

– С тобой отправится Тамара-ханум, почтенная женщина шестидесяти восьми лет. Она едет уже во второй раз. Это тетя одного из наших сотрудников. Конечно, ни в какие детали мы ее не посвящали. Но тебе станет легче, если рядом будет женщина, которой можно доверять. Мы тщательно просмотрели весь список, прежде чем вышли на нее. Есть моменты, когда рядом нужна именно женщина, а не твой брат.

– Спасибо.

Мне действительно будет легче, если рядом окажется кто-то, с кем я могла бы элементарно переговорить. Но я не думала, что Кафаров пригласил меня только для того, чтобы сообщить об этой тетушке. У него наверняка имелась еще какая-то важная информация, которой он хотел поделиться со мной.

Полковник внимательно посмотрел на меня, неожиданно кивнул и сказал:

– Правильно решила. Конечно, я позвал тебя не только из-за Тамары-ханум.

Честное слово, я вздрогнула. Неужели он действительно читал мои мысли?!

А Кафаров даже пояснил:

– Когда я сказал тебе о твоей новой спутнице, ты недовольно пошевелила пальцами правой руки, чуть отвела глаза, вздохнула, поправила платок и внимательно посмотрела на меня, словно ожидая продолжения. Это значит, что, с одной стороны, ты приняла мою информацию к сведению, а с другой – поняла, что последует продолжение. Учись читать по лицам и поведению ваших собеседников их мысли! Я много раз говорил тебе об этом.

Я согласно кивнула. Конечно, он прав. Но для того чтобы обладать таким умением читать мысли людей по их лицам и поведению, нужно быть очень внимательным, уметь точно анализировать, наблюдать, делать верные выводы. Эта наука, которой можно учиться всю жизнь. Или же надо родиться Шерлоком Холмсом, который все замечает и делает верные выводы. Хотя мне в качестве примера, наверное, больше подойдет мисс Марпл.

– А теперь самое важное, – продолжал Микаил Алиевич. – Мы тоже не сидели сложа руки, пока ты штудировала азы ислама. Так случилось, что один человек, который записался в группу и уже оплатил свой проезд, два дня назад погиб в автомобильной катастрофе.

– Не повезло, – сказала я, уже понимая, что он не просто так рассказывает мне об этой аварии.

– Очень не повезло, – согласился полковник. – Самое неприятное в том, что в его машине обнаружились некоторые документы, которые показались нам очень своеобразными.

Теперь я молчала, понимая, что сейчас мне сообщат нечто важное. Может быть, не очень приятное.

– Это Насир Талыбов, – сказал Кафаров. – Относительно молодой человек тридцати двух лет. Он должен был выехать в составе группы, вместе с тобой. Четыре года работал в Турции, недавно вернулся и сразу записался на паломничество в Мекку. В машине оказалось письмо его знакомого из Стамбула. Там были некоторые очень серьезные моменты. Мы связались с турецкой контрразведкой, и она довольно быстро установила, что знакомый Талыбова – один из представителей законспирированной террористической организации, связанной с египтянами. Взять этого Неджада Мехмеда турки не успели, хотя обычно их контрразведка работает достаточно четко. Оказалось, что этого типа кто-то успел предупредить. Он сбежал за несколько часов до того, как в его доме появились офицеры, приехавшие за ним. У нас сразу возник очень неприятный вопрос. Утечка информации была из нашего ведомства, или же Мехмеду сообщил об опасности кто-то из турков?

– Вы знаете ответ?

– Если бы знал, то сказал бы, – отрезал Кафаров. – Но теперь мы понимаем, что все наши опасения были достаточно серьезными. В составе вашей группы был человек, который случайно погиб. Возможно, тот самый субъект, которого мы все ищем.

Я испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, столько дней подготовки, а с другой – получается, что уже не нужно ехать в Мекку. А мне теперь очень хотелось отправиться туда. Но я даже думать об этом боялась. Иначе Микаил Алиевич опять догадается о моих мыслях по движению пальцев или отводу глаз.

– Ты понимаешь, что это авария очень нас беспокоит, – продолжал полковник. – Если это тот самый человек, которого все искали, то тебе вообще не стоит ехать в паломничество. А если другой, то дело становится слишком опасным и непредсказуемым. Ведь мы не знаем, кто именно предупредил турецкого друга Талыбова о возможном аресте.

Я все еще молчала. Все равно он скажет все, что должен, и сам примет решение.

– Мы решили, что тебе в любом случае нужно ехать, – наконец заявил полковник, и я предприняла титанические усилия, чтобы не выдавать своей радости и вообще ничего не думать, просто принять его информацию к сведению.

Но, видимо, это было выше моих сил. Я не сдержалась и радостно кивнула.

– Я так и думал, – сказал Кафаров. – Тебе, конечно, хочется туда поехать. Стало интересно?

– Ужасно. Когда еще будет такой шанс?

– Когда выйдешь на пенсию, – пошутил Микаил Алиевич. – В общем, мы приняли такое решение. Да, тебе нужно ехать, но быть осторожнее. До сих пор непонятно, кто и как мог сообщить о нашей совместной операции.

– Напарник Талыбова жил в Стамбуле?

– В Узкюдаре, на азиатской стороне Босфора. Для твоего развития могу сообщить, что это самый исламизированный район Стамбула. Еще нужно учесть обстановку в Египте. Там ведь снова началось очередное противостояние между правительством и «братьями-мусульманами». Они не желают мириться с тем, что их президента отстранили от власти. С ними уже несколько лет безжалостно расправляются представители вооруженных сил.

– А как погиб этот Талыбов?

– В пьяном состоянии перевернулся на своей машине. Упал с моста. Его не успели довезти до больницы – он скончался, так и не приходя в сознание.

– Пьяный исламист? – недоверчиво переспросила я. – Такие тоже встречаются?

– Сейчас можно встретить кого угодно. – Полковник нахмурился. – Мы все равно будем проверять обстоятельства его смерти. Хотя эксперты-патологоанатомы уже дали свое заключение. Был сильно пьян и получил при падении тяжелые травмы, несовместимые с жизнью.

– Вы уже сообщили в Москву о случившемся?

– Разумеется. И начали тщательную проверку всех наших паломников, пытаясь определить, кто еще мог быть знаком с погибшим Талыбовым. Наш системный анализ на компьютерах не выявил никого. Но в Москве провели свой. Им было сложнее – все-таки двадцать тысяч паломников. Они искали любую фамилию, которая упоминалась бы в контексте с именем Насира Талыбова. И нашли!..

Я вся напряглась.

– В дагестанской группе, которая вылетает из Махачкалы, будет некто Абдулкерим Джамалов. Этот человек дважды летал с Талыбовым в Стамбул из Баку. Не исключено совпадение, но турецкая контрразведка сейчас проверяет возможность знакомства Талыбова и Джамалова.

– Этот субъект будет в дагестанской группе? Его не остановили российские спецслужбы?

– Более того, – сказал полковник, внимательно глядя на меня. – Они приедут на автобусах в Баку, откуда полетят в Стамбул вместе с тобой. Было принято такое решение, чтобы ты могла хотя бы взглянуть на этого типа, а то и узнать его поближе. Если, конечно, получится.

– У вас есть фотография Джамалова?

Вместо ответа Кафаров протянул мне снимок. Отвратительное лицо, полные губы, крупный нос, мохнатые брови и абсолютно лысая голова. Неужели он и в жизни такой? И с этим типом мне еще нужно знакомиться! Хорошо, что мне не предлагают с ним… Это уже большой грех. Я не должна даже думать о чем-то подобном.

Странно, что уже сейчас я размышляла как правоверная мусульманка, готовая совершить свой богоугодный хадж. Честное слово, весь этот подготовительный период меня сильно изменил.

Я начинала понимать женщин, которых долго обрабатывают и делают террористами-самоубийцами. Во-первых, на нас гораздо легче воздействовать. У женщины все сердце, даже голова.

Во-вторых, несчастные женщины, потерявшие своих мужей и оставшиеся вдовами, видят в такой перспективе надежду на лучшую жизнь уже в ином мире. Поэтому они добровольно надевают на себя пояса шахидов и идут взрывать автобусы и поезда.

– Отвратительное лицо! – сказала я. – Совершенно типичный боевик и фанатик. На него как только посмотришь, сразу все становится ясно.

– В таком случае давай назовем его Артистом. – Микаил Алиевич улыбнулся. – Еще учти, что звонить со своего мобильного телефона ты просто не имеешь права. В самом крайнем случае можешь использовать телефоны людей, окружающих тебя. Например, попросить аппарат у своего брата.

– Только этого не хватало! – в сердцах воскликнула я.

– Мы координируем наши действия, – мрачно сообщил Кафаров. – Но никто не дает гарантию, что это тот самый человек, который нам нужен. Поэтому будь особенно осторожна. Старайся себя не выдавать. Возможно, что источник информации кроется в нашем управлении. Помнишь, я рассказывал тебе об офицерах израильской армии, которые работали на «Хезболла»? Иногда происходят и абсолютно невероятные вещи. С тех пор как деньги стали мерилом совести и благополучия, нельзя быть уверенным ни в одной организации. Некоторые циники считают, что продается и покупается все на свете, в том числе и совесть любого человека.

– Можно вопрос? – снова не удержалась я.

Он смотрел на меня, молчал десять секунд, пятнадцать, двадцать, наконец полюбопытствовал:

– Хочешь спросить, как именно считаю я, да?

Господи! Он действительно умеет читать чужие мысли. Или мой вопрос был настолько очевиден?

– Нет, – заявил Кафаров. – Я так не думаю. До сих пор есть люди, которых невозможно купить ни за какие деньги. Я ответил на твой незаданный вопрос?

Интерлюдия

Хаджи Рахман узнал, что вылет из Махачкалы откладывается. Ему позвонили из Духовного управления мусульман Дагестана и сообщили, что два автобуса с местными паломниками выедут в Азербайджан. Оттуда люди полетят в Стамбул и уже затем переправятся в Саудовскую Аравию. Это было не очень приятно.

В конце концов, все паломники заплатили деньги вперед, чтобы отправиться в Мекку без лишних проблем. А теперь приходилось сначала отправляться в Баку на автобусах. Хотя в этом не было ничего удивительного.

Сразу после распада большого Союза в Махачкале еще не было международного аэропорта. Местные паломники отправлялись в Азербайджан, откуда уже на автобусах традиционно добирались до Мекки или Кербелы.

Хотя в Кербелу они ездили только до две тысячи третьего года, пока американцы не вошли в Ирак. При Саддаме Хусейне паломники беспрепятственно пересекали страну, не подвергаясь никаким нападениям. После автобусы с паломниками шли через Ирак, Сирию, Иорданию.

Паломники из Дагестана обычно были суннитами, но в Азербайджане царила удивительная толерантность. Большинство населения во главе с шейхом Аллахшукюром Паша-заде были шиитами. Однако сунниты в этой стране не подвергались никаким притеснениям. Все мечети были открыты для сторонников обоих направлений в исламе.

Что касается Ирана, то это была страна шиитов. Однако и в ней уважали паломников, которые направлялись в Мекку и тем более в Кербелу.

В Сирии также сложилась уникальная ситуация. Страной правили алавиты, близкие к шиитам, а почти девяносто процентов мусульманского населения было суннитами. Разумеется, к представителям обоих направлений в исламе здесь относились достаточно толерантно.

Что касается Иордании, то правящий там король, потомок Пророка Мухаммеда. Он довольно уверенно контролировал свою страну, не допускал эксцессов и бесчинств фанатиков.