Сьюзен Сайзмор
Танцы со звездами
Многие люди ходят в клуб «Альгамбра», чтобы получить то, что предлагаем мы — постоянные клиенты. Это приятное место, не безвкусно-роскошное внутри и едва заметное снаружи. Надо очень хотеть его найти и упорно искать. Если вы — смертный. А такие, как мы, используют его в качестве убежища почти целое столетие.
Прямо над баром стоял телевизор — большой, с плоским экраном и всегда показывавший картинку без звука. Я не обращала на него внимания, потому что была занята соблазнением красивого молодого человека со слишком большим, на мой личный вкус, количеством пирсинга на теле. (Имею в виду, что, если вам нужен пирсинг, могу сделать.) Но какие чудесные глаза и прекрасный голос! К тому же этим вечером в клубе было немного смертных — приходилось работать с тем, что есть. Я была не очень голодна и не сильно старалась. Телевизор меня вообще не интересовал, но моя подруга Тиана его смотрела. Было странно, когда она подошла и положила свою холодную руку мне на плечо, потому что обычно она не так бесцеремонна, чтобы мешать работать со «свежей пищей»:
— Ты слышала? Двенадцать машин разбились на Малхолланд.
Это не то, чем я обычно интересуюсь, но ее волнение привлекло мое внимание. Я вгляделась в экран телевизора. Пожар и массовая бойня, вырванные из темноты лучами белого света с кружащих в небе вертолетов. Текст в нижней части экрана содержал статистику мертвых и раненых и сведения о количестве спасательного оборудования. Белокурая растрепанная девушка-репортер взволнованно зачитывала страшные цифры.
Тиана начала тяжело дышать. Сложно было сказать, кто больше переживал из-за бедствия — репортер или моя подруга.
Я оглянулась на Тиану:
— И что?
Ее глаза блестели. Это был не голубой электрический взгляд существа, питающегося смертью, но в ее зрачках горели искорки ожидания.
— Не хочешь пойти взглянуть, Серафина? — спросила она.
Обычно такое мне неинтересно, но я почувствовала мольбу в ее голосе. Тиана была моим лучшим другом в течение очень долгого времени. Если бы вы знали, кто мы, вы бы не подумали, что у нас будет так много общего. Я — вампир, а она — гуль. Я питаюсь жизненной силой, она — энергией смерти. Но нам обеим нравится ходить по магазинам.
— Может, там найдется какая-нибудь умирающая кинозвезда и я смогу получить то, что хочу, — сказала она, потирая руки. — А продюсер был бы еще лучше.
Понимаю, как это звучит, однако скорее имеет отношение к экстрасенсорным способностям, чем к преследованию знаменитостей: в шоу-бизнесе есть много людей с мощной энергетикой, экстрасенсов, которые даже не знают об этом.
Я встала и телепатически сказала парню с пирсингом, что мы никогда не встречались.
— Конечно, — поддержала я Тиану. — Это была долгая ночь. Пойдем взглянем.
То, что произошло на Малхолланд-драйв, было ужасно. А Тиана буквально кожей впитывала энергию страха и боль. До меня дошел аромат пролитой крови. Но мне нужна кровь живого существа, горячая и свежая, пульсирующая. И предпочтительно от добровольца. Ведь мы живем в современное, гуманное время — в отличие от моих печально известных предков, я не получаю удовольствия, делая кому-то больно. Кровь жертв катастрофы испускала нездоровый аромат, который отозвался в моем желудке, хотя я пряталась в тени и с восхищением наблюдала за работой спасателей. Я интересуюсь судебными экспертизами и спасательными операциями, как все, кто смотрит гик-каналы по телику. Но это был прямой эфир, как сказал Макс Хэдрум в одном телешоу, которое, наверное, никто, кроме меня, не помнит. Это было занимательно, но спустя некоторое время я посмотрела на небо и вздохнула: ночь подходила к концу.
— Ты все? — спросила я. — А то, если будешь питаться дольше, не влезешь в свой второй размер. Между прочим, до восхода остался всего час.
Тиана вышла из счастливого транса и остановила на мне свой пылающий голубой взор:
— О, прости! Я потеряла чувство времени.
— Ничего, — ответила я и взяла ее за руку, чтобы помочь идти, зная по опыту, что она сейчас пьяна от кормления и у нее кружится голова.
Помогите мне! Где вы?
Здесь! — крикнула я, отвечая голосу в моей голове.
— Серафина!
Я смотрела на точки синего света. Это была Тиана. Я стояла на коленях, а она склонилась надо мной. Жестокая головная боль блокировала большую часть мыслей, но я знала, что наше расположение неправильное, — предполагалось, что я буду помогать ей.
Хотелось бежать назад, к месту аварии. Но когда я встала, почувствовала слабость в ногах. Я оглянулась. Тиана встряхнула меня за плечи.
— Надо идти. Восход солнца, — напомнила она.
Это единственное, что я поняла, продираясь сквозь окружавшие меня боль, страдание и смерть, — нужно идти. Сейчас. Независимо от того, что произошло. Надо вернуться домой. Я взяла Тиану за руку, и мы побежали.
У меня есть отличная квартира-студия, где я сплю на кушетке в огромной ванной без окон. Дверь ванной укреплена и имеет прочный замок. Это хорошо оборудованное убежище. Здание же, которым я владею, сдается под жилье людям вроде меня, поэтому особых причин для плохого сна нет. А еще я не вижу снов. Засыпаю и просыпаюсь. И все происходит так быстро… Как правило…
Дорога была сделана из кирпича, выложенного «елочкой». По ее краям росли кусты роз и цветущий в ночи жасмин. Воздух был настолько ароматным, что я могла его ощущать. Звезды там, наверху, лежали толстым одеялом света более яркого, чем я видела когда-то очень давно.
«Мне нужно выйти из города», — сказала я самой себе и пошла на звуки музыки, доносившиеся издалека.
На мне было длинное легкое светло-синее платье, сбрызнутое россыпью сверкающих кристаллов, в которых отражалось небо. Не более привычная для меня черная в обтяжку одежда. Зато правильно, женственно и красиво. Еще на мне были (честное слово!) стеклянные туфельки. Я — Золушка? Но ведь это сон! И все мое тело хотело не чего иного, как танцевать.
Когда в поле моего зрения попала башенка на крыше дома, напоминавшая белое кондитерское украшение на верхушке свадебного торта, я направилась к ней. Там меня ждало что-то невероятно прекрасное.
— Вы! — удивилась я, подходя ко входу и заметив человека со скрещенными на груди руками, прислонившегося к колонне.
— Я, — ответил незнакомец со знакомым голосом.
— Но вы же кинозвезда! — вырвалось у меня.
Это было настоящее обвинение. Я не ожидала, что мои очень редкие сны будут такими грандиозными и странными.
— Я много работал, чтобы стать кинозвездой, — ответил он, ни капли не смущаясь того, что появился в моем сне.
— Вы хотели бы встретить знаменитость? — указал он на небольшое здание.
— Здесь? В нашем месте? — снова удивилась я.
Наше место? Да, это было так.
Я резко обернулась, и пышная юбка заплясала вокруг моих ног. В идеально отполированном, белом мраморном полу я видела свое отражение. Его отражение приблизилось. И надо сказать, что он двигался с изяществом Фреда Астера. (Я живу достаточно долго и видела, как танцуют Фред и его сестра Адель. Поверьте, я знаю, о чем говорю!)
Он коснулся меня, положив одну руку на талию, а другой мягко завладев моими пальцами. Его тепло против моей прохлады. Затем я помню, как мы кружились по комнате вдогонку музыке.
— Мы вальсируем! — воскликнула я. — Но ведь я не умею вальсировать.
— Я научился этому, когда был на прослушивании у господина Дарси. Роли не получил, но все же, — ответил незнакомец.
— Но вы научились танцевать, — заметила я.
— И в плохом бывает хорошее, — ответил он.
Я изучала его лицо: прядь темных волос, упавшая на черные изогнутые брови, проницательные зеленые глаза, строгие высокие скулы, смягченные полными и сочными губами.
— Вы могли бы дать фору и великому Дарси! — сделала я комплимент.
У него было тело бога или по меньшей мере человека, который потратил состояние, много времени и сил на работу с личным тренером. Сейчас это изумительное тело прижималось ко мне. И мне это нравилось! И чем дольше мы танцевали, тем больше.
Моя кожа перестала быть холодной.
— Это хорошо, — заметил он.
— Только как-то странно, — ответила я.
— Вы заметили, не так ли? — поинтересовался «бог».
Я кивнула. Его зеленые глаза мерцали. Мы танцевали, кружась, в течение долгого времени, застывшего в музыке и в потоке энергии, возникшей между нами. Это и было для меня всем — поток и энергия, отдать и взять. На сей раз я знала, что отдаю столько же, сколько беру, и это было хорошо.
— Что вы, точнее, мы здесь делаем? — спросила я его.
— Танцуем во сне, — просто ответил он. Его улыбка обезоруживала. — Я удивлен, как и вы. Плыл где-то в серых облаках, наверное, кричал, но вокруг не было ни души, даже меня самого, в общем-то, не было… а в следующий миг я очутился здесь с вами.
— Я была в темноте, — поделилась я. — Но для меня это нормально.
— Серый цвет был ужасным, — сказал он, кружась все быстрее, пока мы оба не засмеялись. — Здесь намного лучше.
Он придвинулся ближе, и мы уже не танцевали, но музыка продолжала играть, а мир — кружиться.
— Никто не должен быть в темноте, — произнес он. — В сером или черном цвете. Главное — не в одиночестве.
Я попыталась объяснить, что и не думала оставаться одна, но, находясь рядом с ним, поняла, что была одинока и не знала об этом. Хоть я и смотрела ему в глаза, больше разговаривала сама с собой.
Потом мы долго молчали, продолжая изучать глаза друг друга и делить… Что? Наши эмоции, души, сущности — все сразу.
— Это такая ерунда, — сказала я наконец.
— Но вам это нравится, — заметил он.
Я отвела глаза, но не смогла выдержать длительное отсутствие зрительного контакта с ним.
— Если бы я могла покраснеть, покраснела бы, — призналась я, когда наши взгляды снова встретились.
— Здесь и сейчас все цинично относятся к любви, — ответил прекрасный незнакомец.
— Дорогуша! Я из Нью-Йорка. Люди в Лос-Анджелесе — сущие дети в плане цинизма, — парировала я.
Он покачал головой.
— Я одно время жил в Нью-Йорке, — сказал он. — У меня был бар, во время учебы в театральной школе. Я видел там много разбитых сердец.
— Держу пари, вы и сами разбили не одно, — выпалила я.
— Жаль, что тогда я не встретил вас, — спокойно ответил он.
Я рассмеялась:
— Я уехала задолго до того, как вы родились.
— Правда? А когда вы были там? И как получилось, что вы стали… — на мгновение он замялся, но потом все-таки произнес: — …вампиром?
Те, кто в курсе, обычно не задают такие вопросы. Вероятно, они думают, что это невежливо или что это тайна или просто боятся поплатиться разорванным горлом. Я очень долго никому не рассказывала свою историю.
— Давно, в тысяча девятьсот тридцатых я работала в «Плазе», — начала я.
— В отеле? — уточнил он.
Я кивнула:
— Я была оператором телефонной станции. И там жил один вор в законе.
— Лаки Лучано? — уточнил он.
— Вы слышали о нем? — удивилась я.
— Я собирал информацию для роли, чтобы сыграть его в фильме, — объяснил он.
— Плохо! Не хочу видеть этого подонка идеализированным, — призналась я.
— Он сделал вам что-то плохое? — предположил он.
— Он приказал убить меня. Решил, что я подслушала одну из его бесед и могла бы свидетельствовать в суде. Ко мне подослали наемного убийцу, оказавшегося голодным вампиром. Этот вампир выпил меня и оставил мертвой.
— Но…
— Но вампир не знал, что я состояла с ним в кровном родстве, — продолжала я.
— Вы уже были вампиром? — не понял он.
— Нет! Моя семья из Валахии. Существует некая генетическая мутация, которая активизируется, если кого-то укусит вампир. Старый Влад Цепеш действительно Дракула и наш король, — объяснила я.
— Удивительно! Я тоже частично венгр. И я тоже мог бы стать вампиром? — поинтересовался он.
— Думаю, это зависит от того, были ли ваши бабушки изнасилованы тем самым видом оккупантов. А вы хотите быть вампиром? — спросила я.
Он пожал плечами:
— Я хочу больше узнать о вас.
— Хороший ответ! Мы закончили на том, что я проснулась мертвой.
— Вы искали того, кто вас обратил? — не унимался незнакомец.
— Вы явно смотрели фильмы про вампиров! — подколола я.
