Выбор охотника

Шило Уолкер

Выбор охотника

Черт!

Холодный ветер пронизывал ее насквозь, будто на ней вообще не было одежды, волосы хлестали по лицу, глаза слезились, и вообще выполнение задачи сегодня проходило в два раза труднее, чем обычно. Но она стояла не шелохнувшись и не издавая ни единого, кроме этого тихого ругательства, звука и не сводила глаз с пары в переулке.

В одной руке она держала арбалет, в другой — военный бинокль с функцией ночного видения и встроенным цифровым фотоаппаратом. Арбалет был для нее привычнее бинокля, но за последний год единственным местом, где она его использовала, был полигон. Это было в другом времени, целую жизнь назад.

До 22 февраля 2007 года — дня, навсегда изменившего ее жизнь. В тот день ее брат-близнец и его жена, лучшая подруга Сары, были найдены мертвыми в гостиничном номере во время своего медового месяца.

Джозеф и Дарла были ее семьей, единственным, что у нее осталось. Их потеря стала бы для нее ужасной трагедией вне зависимости от того, как это произошло. Но они были жестоко убиты, и от сознания, что она может никогда не узнать, кто это совершил, становилось еще хуже.

Вопрос «кто?» оставался без ответа. Сара знала, что убило их. Существо, которое не могло и не должно было существовать. Монстр, который выглядел как человек, ходил и говорил как человек, был похож на человека. Она следила за одним из них в течение недели. Что-то в его движениях, в том, как он наблюдал за людьми, ее насторожило.

Он немного сместился, подняв голову и глядя на женщину в своих объятиях. Переулок был залит тусклым светом, но Сара уже привыкла к такому. Эти выродки предпринимали действия, только находясь в полутьме или полной темноте. Через бинокль ночного видения Сара наблюдала, как женщина расстегнула его рубашку и прижалась губами к его обнаженной груди.

Человек откинул голову назад, и Сара удовлетворенно усмехнулась, увидев, что ее подозрения подтвердились: между его раскрывшимися губами виднелись два острых, цвета слоновой кости клыка.

«Я нашла тебя», — пробормотала она, запоминая его положение, отложила бинокль и взяла арбалет. Возвращение к реальности для той женщины будет очень грубым, но Сара полагала, что так лучше: пусть она увидит перед собой застреленного потенциального любовника, чем ее выпьет досуха какой-то кровосос.

Поднялся ветер, и она услышала странный шорох — тихий, глухой звук удара, а затем — голос, знакомый голос:

— Это плохая идея, Сара.

Держа в руке уже нацеленный арбалет, она повернулась и столкнулась лицом к лицу с человеком, которого не видела целый год. Уайет Купер. Кровь бросилась ей в лицо, а изнутри поднялась липкая волна страха.

Она ошеломленно заморгала и внимательно присмотрелась сквозь слабый свет, но, кажется, не ошиблась. С бешено бьющимся сердцем она опустила арбалет:

— Уайет?

Он бросил взгляд куда-то за ее плечо, и ей показалось, что он точно знает, чем она тут занимается. Ее сердце забилось, толкаясь в грудной клетке с такой силой, что перехватило дыхание.

Слабая усмешка тронула его губы.

— Забавно встретиться с тобой здесь.

Его пристальный взгляд задержался на арбалете.

— Странное место для тренировки по стрельбе.

— Э-э-э…

— Я помню тебя немного более разговорчивой. — Он поднял голову, все еще наблюдая за ней с легким удивлением.

— В общем ты застал меня врасплох. Что ты здесь делаешь?

Уайет пожал плечами. Налетевший порыв холодного ветра, казалось, совсем его не волновал, а просто убрал волосы от лица.

Она понимала, что он выглядит здесь неуместно, но Уайет принадлежал к тем людям, которые всегда выделяются среди прочих. Под расстегнутым тренчкотом на нем были темная рубашка, слегка поблескивавшая в слабом свете, и темные брюки. В течение той недели, которую они провели вместе, ей казалось, что он только сошел со страниц «GQ». Когда не был обнаженным и на ней. Или под ней…

Его обувь больше подходила для перемещения по этажам зала заседаний, чем по полуразрушенной и заваленной мусором крыше в Вест-Сайде Чикаго. Но он ходил по этой крыше так, будто занимался этим всю жизнь, не обращая внимания на холод, на ее оружие и на то, как она на него смотрела.

— Что ты здесь делаешь?

Он скользнул по ней взглядом, подходя к невысокой кирпичной стене, где она провела последние часа два.

— Ищу тебя.

— Ищешь меня? Вот черт!

Завыла сигнализация. Пора уносить ноги. Бинокль и одна из ее сумок лежат на расстоянии всего одного фута, нужно их схватить и валить из этого ада.

— Почему ты ищешь меня?

— Я отвечу на этот вопрос после того, как ты ответишь на мой.

Скрестив руки на груди, он пристально посмотрел в переулок.

Уголком глаза Сара проследила за его взглядом. Ее сердце оборвалось: она поняла, что он отвлек ее в самый неподходящий момент.

Внизу, в переулке, кормился вампир. Женщина почти неподвижно застыла в его руках, и на ее лице отражался чрезвычайный восторг.

Черт, черт, черт! Вскинув арбалет, она быстро прицелилась, зная, что у нее есть лишь секунда… нет, еще меньше времени, чтобы прицелиться. Но вдруг Уайет с невероятной силой одним движением выхватил арбалет у нее из рук.

— Отдай! — Сара дотянулась до него, но он увернулся. — Он собирается убить ее.

Если она думала, что он ее послушается, то ошиблась.

— Нет, Сара! Он не собирается причинять ей боль.

— Ты, черт возьми, не знаешь, о чем говоришь!

Прекрасно. Бог с ним, с арбалетом. Она вытащила из-под рубашки «глок», следя краем глаза за Уайетом и одновременно пытаясь прицелиться. Но опять не заметила его движения — как он отобрал у нее оружие.

— К сожалению, Сара, знаю.

Противный холодный комок встал у нее в горле, и она подняла голову, глядя, как Уайет приближается и встает прямо перед ней. Он мрачно изучал ее лицо. Если бы она инстинктивно не почувствовала неладное раньше, сейчас это было бы неизбежно — его взгляд говорил сам за себя.

— Уайет, что ты здесь делаешь? — снова спросила она хриплым голосом. Спросила, хотя, кажется, знала ответ. — Как ты узнал, где я?

В прошлом году, спустя пару дней после похорон Джоуи, Сара встретила сексуального незнакомца с янтарными глазами, шелковистыми темными волосами и хищной улыбкой. Обычно она не знакомилась с мужчинами в барах и не уходила с ними в отель. Но с Уайетом она сделала именно так и помнила все до мельчайших подробностей.

Она провела с ним одну неделю, в течение которой они очень редко покидали его гостиничный номер. Лишь на седьмой день она выскользнула из комнаты, пока он был в душе, и с тех пор не видела его.

Она думала о нем слишком часто, чтобы сохранять душевное спокойствие, и те немногие сны, которые она видела, были не кошмарами, а жаркими сновидениями о нем, после которых она просыпалась одна в постели, чувствуя боль, зависимость и одиночество. После этих снов она сожалела, что не была другой и что не оставила невыполненным долг, установленный самой собой и для себя.

Она думала о нем и спрашивала себя: а думал ли он когда-либо о ней, — и предполагала, что этот сексуальный мужчина давно ее забыл.

Сейчас он стоял перед ней и смотрел на нее мрачным взглядом.

— Я здесь из-за тебя, Сара.

— Почему? — Она медленно отходила назад, решив оставить в покое сумку, пистолет и арбалет. Можно будет достать новое оружие.

Он на миг прикрыл глаза, а когда взглянул на нее снова, страх льдом сковал ее сердце — его глаза сверкали янтарным светом. А когда он открыл рот, чтобы заговорить, она с трудом услышала:

— Я думаю, ты знаешь почему.

Она завороженно смотрела на его клыки.

Говоря что-то о непохожести на других, Уайет с неудовольствием отметил, что Сара отходит назад. Ее светло-зеленые глаза расширились от страха, симпатичное личико побледнело, и он мог слышать биение ее сердца на расстоянии пяти футов от нее. Даже дальше.

Ее рука скользнула к талии и передвинулась к боку, словно она вспомнила, что он забрал у нее оружие. С виду вполне серьезное. Уайет имел небольшой опыт в использовании таких вещей, но в целом он понимал, что к чему, — отобранные у Сары «игрушки» предназначались не для развлечения. Это было оружие солдата. Бойца. Убийцы.

Ему было больно наблюдать ее горе и гнев. Воспоминания Уайета о той неделе в прошлом году были четкими и яркими. Он мог вспомнить все в точности. То, как трепетали ее ресницы перед самым оргазмом, и ее хитрую улыбку, когда после она его обнимала. И то, как эти прекрасные зеленые глаза заволокло слезами, которые она пыталась сдержать.

Она неохотно рассказала ему, что ее брат-близнец убит вместе с ее лучшей подругой. Даже тогда в ее глазах была тайна. Мысленно возвращаясь назад, Уайет понимал, что не должен был позволить ей сбежать. И не только потому, что тогда он, возможно, счастливо бы провел следующие пятьдесят лет в постели с женщиной.

Когда она сбежала от него, он почти пошел следом. Почти. Но его послали, чтобы удостовериться, что с ней все будет в порядке, а не чтобы трахать ей мозги. В конечном счете он сделал и то и другое. Вина, которую он нес в себе, лишь слегка притупилась сознанием того, что она в нем нуждалась. И он предпочитал думать, что ей был нужен именно он, а не просто случайный секс. В конце концов, людям свойственны заблуждения.

Но чувство вины вернулось, и теперь их обоих ждали неприятности.

— Ты — один из них, — прошептала она.

Ужас в ее глазах надолго останется в его памяти.

— Сара, я не причиню тебе боли.

Она рассмеялась — странный, ломкий звук, который отозвался эхом в ночи. Когда эхо затихло, она уставилась на Уайета со смесью недоверия, боли, гнева и страха во взгляде.

— Не говори мне всего этого, Уайет. Я знаю, что делают такие, как ты. Причинять людям боль и есть ваше единственное занятие.

— Если бы я хотел причинить тебе боль, я бы сделал это в прошлом году.

Она вздрогнула как от удара. Уайет стоял неподвижно, хотя все, чего он хотел, это подойти к ней и прижать к себе.

— Если ты не хочешь делать мне больно, тогда какого черта тебе надо? — резко спросила она.

Он слышал злую иронию в ее голосе и знал, что она ему не верила. Это было больно, и он прочувствовал это. Казалось, он истекает кровью. Когда его сердце было снова разорвано в клочья и он понял, что она от него ушла, даже тогда все было лучше, чем сейчас. Это даже рядом не стояло с его нынешним ощущением.

«Сосредоточься на задаче, Уайет, а не на возможных последствиях провала», — сказал он себе.

— Я просто не хочу, чтобы ты совершила ошибку. — Он дернул подбородком в направлении переулка, не глядя ей в лицо. — Он не причинял ей вреда.

Губы Сары искривились.

— Давай поспорим. Знаешь, тема про «вампиров с душой» уже вполне раскрыта. Баффи и Ангел в значительной степени исчерпали основную сюжетную линию.

Не удержавшись, Уайет усмехнулся:

— Баффи и Ангел — это Голливуд, солнце. А здесь — реальность.

Его улыбка исчезла, он провел рукой по волосам и вздохнул:

— Сара, вампиры не больше демоны, чем люди. Да, некоторые из них — чудовища… — Он перехватил ее взгляд и добавил: — Но с другой стороны, я видел и людей-монстров.

— Не люди убили Джоуи и Дарлу.

— Да. — Уайет оказался с ней лицом к лицу. — Здесь ты права. На них напали вампиры, но не все вампиры убивают, Сара!

Она натянуто улыбнулась, и улыбка подходила к ее взгляду — жесткому, неэмоциональному, пустому.

— Очень жаль, но я не куплюсь на это.

— Если все вампиры убивают, то почему ты до сих пор жива?

Буквально мгновение она выглядела неуверенной. Уайет продолжал:

— Я причинил тебе боль хоть однажды, Сара? Я делал что-нибудь, чего бы ты не хотела?

— Тот факт, что ты не сделал этого тогда, не означает, что ты никогда не сделал бы этого, друг мой.

Он прищурился:

— Сара, дорогая, немного оскорбительно считать меня хладнокровным убийцей и тут же называть другом.

Она насмехалась над ним:

— Не говори мне, что лелеял приятные воспоминания!

— Приятные? — Он опустил глаза.

Не имея больше сил стоять вдалеке, он направился к ней, двигаясь быстрее, чем могли увидеть глаза смертного. Ее глаза расширились, пульс участился, и он физически чувствовал ее тревогу. В нем шевельнулся хищник, и голод дал знать о себе. Но человек горел желанием.

Он дотянулся до нее, положив руку ей на шею, встал напротив так, что их тела оказались прижатыми друг к другу.

— Приятные воспоминания? Знаешь, эти слова не имеют ничего общего с тем, что я помню, — как ты стонала в моих руках и улыбалась, просыпаясь и чувствуя запах кофе. Я помню твой вкус.

Опустив голову, он спрятал лицо в изгибе ее шеи. Она напряглась и попыталась отстраниться. Он вдохнул ее аромат, позволил ему затопить все его существо и лишь затем отпустил.

— Я помню, как ты упрашивала меня дать тебе поспать, пока я тебя обнимал. Я помню, как ты ушла от меня.

Он перевел дыхание, стараясь не смотреть на нее. Это было тяжело, тяжелее, чем он думал. Как те несколько ночей могли оставить на нем такую печать?

Он не был ни с кем после нее, и одна эта сексуальная неудовлетворенность была невыносима. Но он не хотел другую женщину, не мог смотреть на симпатичных брюнеток, не вспоминая ее и того, как он во время поцелуя запускал руки в ее шелковистые волосы. И что во время сна ее волосы укрывали их как одеяло.

— У меня есть приятные воспоминания о рыбалке с моим отцом. О моей первой собаке. О моей первой женщине. — Он взглянул на нее и добавил резко: — Но всего лишь «приятное» даже близко не стоит с тем, что касается тебя.