Лига запуганных мужчин

— А были ли раньше подобные прецеденты? — поинтересовался Вульф.

— Прецеденты?

— Раньше он так не поступал? Представляете ли вы хоть в какой-то мере, где он может быть?

— Нет, но мне приходило в голову… мне кажется… что его убили.

— Понимаю. — Вульф чуть приоткрыл глаза. — Естественно, это могло прийти вам в голову. По телефону вы упоминали о его визите ко мне. Вы знаете, зачем он здесь был?

— Я все об этом знаю. Я узнала о вас от моей подруги Сары Берстоу. Это я убедила дядю обратиться к вам. Мне известно, что он говорил вам и что вы ему ответили. Я сказала дяде, что он сентиментальный романтик. Был. — Она замолчала и несколько мгновений крепко сжимала губы, чтобы они не дрожали. Я как раз смотрел на нее и заметил это. — Я не черствый человек, честное слово, нет. Я предполагаю, что моего дядю убили и что человек, который его убил, — это Пол Чейпин, писатель. Я пришла сюда, чтобы сообщить вам это.

Так вот каково было то предчувствие, которое появилось у Вульфа, а затем само пришло в его кабинет и село в кресло. Только не слишком ли поздно? Пятьсот долларов в неделю пошли немного проветриться.

— Это очень мило с вашей стороны, — ответил Вульф, — благодарю вас за ваш приход. Но ведь вы точно так же могли бы уведомить полицию и окружного прокурора. Это было бы более правильно.

Она кивнула:

— Вы в точности такой, как вас описывала Сара Берстоу. В полицию мы сообщили уже в среду утром. По требованию ректора университета они согласились не предавать дело огласке, чтобы никто ни о чем не узнал. Но привлечь полицию — это то же самое, что выставить меня играть против Капабланки[2]. Мистер Вульф! — Пальцы ее сложенных на коленях рук крепко сжали пакет, она продолжала более настойчиво. — Вы даже не знаете… Мистер Чейпин еще более хитер и коварен, чем все те животные, о которых он упоминает в своем первом угрожающем письме. В том, которое он разослал после того, как убил судью Гаррисона. Он просто воплощение зла, ненависти, опасности. Вы знаете, он не мужчина…

— Ну что вы, мисс Хиббард, ну что вы, — вздохнул Вульф. — Конечно, он мужчина, с формальной точки зрения, разумеется. А он действительно убил этого судью? Естественно, презумпция невиновности пока свидетельствует в его пользу. Но вы упомянули о первом письме с угрозами. У вас случайно нет его копии?

Она кивнула и указала на пакет:

— Есть. У меня есть все эти письма с угрозами, включая… — она глотнула, — включая последнее. Мне дал его доктор Бертон.

— То, что пришло после мнимого самоубийства?

— Нет. То… следующее, его получили сегодня утром. Думаю, что получили все; когда доктор Бертон сообщил мне о нем, я позвонила еще двоим-троим. Понимаете, мой дядя исчез… понимаете…

— Понимаю. Конечно. Это опасно. Я имею в виду — для мистера Чейпина. В такого рода начинаниях опасна каждая написанная строчка. Так у вас есть все эти угрозы. С собой? В этом пакете?

— Да. И еще у меня здесь есть связка писем, которые Пол Чейпин в разное время писал моему дяде, и какой-то дневник, который вел дядя, и конторская книга, где зафиксированы все суммы, какие дядя и другие присылали Полу Чейпину в тот период, когда он еще не начал писать, а также список фамилий и адресов членов… то есть тех людей, которые были там, когда это случилось.

— Безрассудство! И все это находится у вас? Почему не в полиции?

Эвелин Хиббард покачала головой:

— Я решила не отдавать им. Все эти вещи относятся к числу самых конфиденциальных, личных бумаг моего дяди. Они представляли для него большую ценность, а теперь стали такими же ценными и для меня. Конечно, по-другому. Для полиции они ничего не значат, но для вас — да. Вы же не будете ими злоупотреблять, правда?

В наступившей тишине я бросил взгляд на Вульфа и увидел, как он начал двигать губами… втягивать их, а затем вытягивать… Меня это взволновало. Эго всегда меня волнует, хотя я понятия не имел, что это должно означать. Я наблюдал за ним. Он проговорил:

— Мисс Хиббард, вы хотите сказать, что вы не передали в распоряжение полиции эту связку бумаг, скрыли их, а теперь принесли ее мне? Включая фамилии и адреса членов Лиги раскаивающихся? Потрясающе!

Она не сводила с него глаз.

— А почему бы и нет? Ведь подобную информацию они легко могут получить где-нибудь еще, скажем, у мистера Фаррела, или доктора Бертона, или мистера Драммонда — у любого из них…

— И тем не менее это потрясающе. — Вульф наклонился к столу и нажал на кнопку. — Не желаете ли стаканчик пива? Сам я пью пиво, но не хочу навязывать вам свои вкусы. У нас есть отличный портвейн, сотерн, мадера и особенное деревенское венгерское вино, которое я получаю из винного погреба непосредственно оттуда. Что вы предпочитаете?

Она покачала головой:

— Спасибо.

— Но вы позволите мне выпить пива?

— Конечно, прошу вас.

Вульф продолжал сидеть выпрямившись. Он спросил:

— А можно огкрыть этот пакет? Меня в особенности занимает первое угрожающее письмо.

Она попыталась развязать шнурок. Я встал, чтобы псмочь ей. Она подала мне пакет, я положил его на письменный стол Вульфа и освободил от упаковочной бумаги. Это была большая папка в твррдой обложке, старая, пожелтевшая, но хорошо сохранившаяся. Я подал ее Вульфу, а он раскрыл ее с той осторожной и дружеской заботливостью, с какой его руки обыкновенно прикасаются к любым неодушевленным предметам.

Эвелин Хиббард предупредила его:

— На букву «И». Дядя называл их не угрожающими письмами, а извещениями.

Вульф кивнул:

— Роковые извещения, как я предполагаю. — Он вынул из папки несколько листков. — Ваш дядя и вправду романтик. Да-да, я ему так и сказал. Поэтому было бы разумней отбросить все предположения, в том числе и самые болезненные, до тех пор, пока догадки не будут подкреплены фактами. А, вот оно. Ага! «Надо было б меня вам убить и следить за последним мгновением». Неужели мистер Чейпин только благодаря своим зловещим планам стал поэтом? Могу я это прочесть вслух?

Она кивнула. Он начал читать:

Надо было б меня вам убить И следить за последним мгновением, За последним дыханием слабым, Как дымок, улетающим с уст. Надо было б меня вам убить, Раз во мне вы убили мужчину. Почему ж вы меня не убили? Вы во мне убили мужчину, Но и волк, и лиса, и мышь — Серый, маленький, скрытный грызун, Крокодил, и собака, и червь, Проползающий где-то сквозь глину, Чтобы заново скрыться во тьме, Кошка, ястреб и гад ядовитый, И противный урод — обезьяна, — Все они сохранились во мне И теперь не дают мне покоя. Все они снова живы во мне. Почему ж вы меня не убили? Я давно говорил им: молчите! Ваше время пройдет, подождите! Обезьяны, и кошки, и гады, Волк и мышь, я ошибся, считая, Будто время возьмет свою дань. Ведь оно жажду мести смягчает, И оно может больше, чем вы, У него больше мощи и сил, И любого оно одолеет. А теперь они мне заявляют: Время медленно слишком идет, Оно тянется долго и нудно. Лучше выпусти нас, господин! Ты рассчитывать можешь на нас! Вижу море и ночь я, и скалы, Равнодушные звезды и небо, И стоящий над морем утес, О который взрываются волны. «Лучше выпусти нас, господин! Лучше выпусти нас, мы клянемся, Ты рассчитывать можешь на нас!» — Слышу я голоса отовсюду. Он и думать не думал о небе, Он сидел на пороге несчастья. Смерть приблизилась. Начал отсчет я: — Раз! А внизу бесновался прибой. Два! — Я считать продолжаю. Три! Четыре! И дальше. И дальше. Время может к чертям убираться, Когда я свою дань собираю. Время медленно слишком ползет, И не жду я назначенных сроков! Почему ж вы меня не убили?

Продолжая сидеть с листком бумаги в руке, Вульф поднял глаза и посмотрел на мисс Хиббард:

— Похоже на то, что мистер Чейпин столкнул судью с края какого-то утеса. По-видимому, под влиянием неожиданного импульса. Предполагаю также, что он сделал это совершенно незаметно, поскольку не возникло никаких подозрений. Там был где-нибудь поблизости подходящий утес?

— Да, это произошло в июне прошлого года в Массачусетсе, недалеко от Марблхеда. У Филмора Колларда собралась целая толпа. Судья Гаррисон приехал из Индианы на торжественное вручение дипломов, его сын закончил университет. Вечером они обнаружили его отсутствие, а на следующее утро нашли его труп у подножия утеса, весь истерзанный за те часы, что прибой швырял его туда-сюда между скалами.

— А мистер Чейпин был в их числе?

Она кивнула:

— Был.

— Только не говорите мне, что это была встреча ради покаяния. Или они проводили съезд этой своей невероятной Лиги?

— Нет. Впрочем, мистер Вульф, Лигой ее никто всерьез не называл. Да и дядя Эндрью не был, — она смутилась, сжала губы, потом подняла голову и продолжала, — таким уж романтиком. Эта компания людей была просто компанией и состояла в основном из однокашников, тех, с кем Филмор Коллард кончал Гарвард в 1912 году. Да, человек семь или восемь из этой — пусть будет так, Лиги, — там были…

Вульф кивнул, некоторое время вглядываясь в нее, затем снова взялся за папку и начал вынимать из ее отделений самые различные вещи. Он покопался в откидных клапанах, заглянул в конторскую книгу, пробежал глазами большинство бумаг. Наконец, снова посмотрел на мисс Хиббард.

— И каждый из них, вернувшись домой, к своему большому удивлению получил это псевдопоэтическое извещение?

— Да, спустя несколько дней.

— Ага. Вам, без сомнения, известно, что стишки мистера Чейпина довольно традиционны по форме? Многие из наиболее эффектных писем с угрозами в истории, особенно в период средневековья, были написаны стихами. И хотя я в определенной мере ценю произведение мистера Чейпина за связь с традицией, с точки зрения стихотворных достоинств оно представляется мне многословным, напыщенным и явно корявым. Конечно, я не могу судить о нем как знаток стихосложения, но у меня есть слух.

Болтать за работой Вульфу совершенно не свойственно, и я недоуменно посмотрел на него, не совсем понимая, что за этим последует. Мисс Хиббард тоже неотрывно смотрела на Вульфа. Мне пришлось отвести от него взгляд, так как он продолжал:

— Кроме того, я подозреваю, что он — особенно во второй строфе — допустил плагиат. Хотя прошло уже много лет с тех пор, как я читал Спенсера, но где-то в расщелинах моей памяти застрял почти такой же каталог зверей. Арчи, не мог бы ты подать мне вон того Спенсера? Третья полка справа от двери. Нет, дальше, еще дальше, — темно-синий позолоченный переплет. Да-да, вот этот.

Я принес книгу и подал ему, он открыл ее и начал перелистывать страницы.

— «Пастушеский календарь», это я знаю точно, и, по-моему, «Весна». Конечно, это не так уж важно, даже если я это место найду, все равно подобная мизерная победа не стоит тех трех минут времени, которые я на нее потеряю. Извините, мисс Хиббард. «Выкармливание бычков… петух на навозной куче… где волк в овечьей шкуре искал свою добычу»… Нет, это вовсе не то. Везде животные, но это не тот их перечень, который застрял у меня в памяти. Придется обойтись без победы, это не здесь. Тем не менее мне было приятно еще раз встретиться со Спенсером, хоть на минутку. — Он наклонился в кресле вперед до опасного предела и подал книгу мисс Хиббард. — Прекрасный пример переплетного искусства, он заслуживает, чтобы вы одарили его дружелюбным взглядом. Издано, разумеется в Лондоне, хотя переплетено здесь, в нашем городе, одним шведом, который нынешней зимой, по всей вероятности, умрет от голода.

Она призвала на помощь всю свою воспитанность, чтобы взглянуть на книгу, повертела ее в руках, заглянула внутрь и снова оглядела переплет. Вульф опять занялся бумагами, которые вынул из папки. Видно было, что книга ее больше не занимает, поэтому я встал, взял томик из ее рук и вернул на полку.

Вульф обратился к ней:

— Мисс Хиббард, я понимаю, вы жаждете конкретных действий, и я, несомненно, испытываю ваше терпение, мне очень жаль. Могу я задать вам несколько вопросов?

— Конечно. Мне кажется…

— Прошу меня извинить. Пожалуй, я ограничусь двумя вопросами. Во-первых: знаете ли вы, не застраховал ли недавно ваш дядя свою жизнь?

Она нетерпеливо кивнула:

— Но, мистер Вульф, это же не имеет ничего общего с…

Он перебил ее и закончил фразу:

— С всеобщим злом, исходящим от Пола Чейпина. Я знаю. Возможно, что не имеет. А страховка была на большую сумму?

— Думаю, что да. Да. Очень большую.

— В вашу пользу?

— Не знаю, думаю, что да. Он рассказал мне, что вы говорили с ним о страховке. Потом, примерно через неделю, он сообщил, что ускорил страхование и обратился сразу к четырем компаниям. Я тогда думала о чем-то другом, поэтому не очень-то слушала, что он говорил. Я на него злилась и пыталась убедить его… Мне кажется, что страховку должны получить моя сестра Рут и я.

— А не Пол Чейпин?

Она вытаращила на меня глаза, открыла и снова закрыла рот. Потом пробормотала:

— Мне это не приходило в голову. Вполне возможно. Я не знаю.

Вульф кивнул.

— Ну конечно, сентиментальный романтик мог бы совершить нечто в этом роде. А теперь второй вопрос. Зачем вы ко мне пришли? Что вы от меня хотите?

Теперь она смотрела ему прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы вы нашли доказательства вины Пола Чейпина и добились, чтобы он понес наказание. Я заплачу вам за это. Дяде вы назвали сумму в десять тысяч долларов. Я могу их заплатить.

— Вы чувствуете какую-то личную ненависть к Полу Чейпину?

— Личную? — Она помрачнела. — А бывает какая-то иная ненависть, кроме личной? Не знаю. Я много лет ненавидела и ненавижу Пола Чейпина, потому что я любила своего дядю, и потому что его любила и моя сестра Рут, и потому что это был замечательный, деликатный, добрый человек. А Пол Чейпин отравлял ему существование. Он сломал ему жизнь… и…

— Ну-ну, мисс Хиббард, прошу вас. А вам не приходило в голову нанять меня, чтобы я нашел вашего дядю? Вы на это совсем не надеетесь?

— Думаю, что нет. О, если бы вы это сделали, если бы вы смогли… Думаю, что я потеряла всякую надежду. Я уже не смею надеяться. И даже если бы вы его нашли, все равно остается проблема Пола Чейпина.

— Вот именно. — Вульф поднял голову и устремил взгляд на меня. — Арчи, запакуй, пожалуйста, мисс Хиббард ее папку. Надеюсь, что вы извините меня, если я не все вещи положу на нужное место. Бумага и бечевка сохранились? Отлично.

Она запротестовала.

— Но ведь они вам понадобятся, я оставлю их вам…

— Нет, мисс Хиббард. Весьма сожалею. Я не могу принять ваше поручение.

Она буквально потеряла дар речи.

Вульф продолжал:

— Дело находится в руках полиции и окружного прокурора. Я был бы в безвыходной ситуации. Мне не остается ничего иного, как только попрощаться с вами.

Она наконец обрела дар речи.

— Глупости! Неужели вы это серьезно? — Она наклонилась вперед и взорвалась. — Мистер Вульф, это хамство! Я же вам все рассказала… Вы меня расспрашивали, а я отвечала… Причина, которую вы привели, — это вообще не причина. Зачем же…

Он остановил ее движением пальцев и своей специфической интонацией. Меня это всегда немного бесило, потому что при этом он совершенно не повышает голоса, а я никак не могу понять, как он это делает.

— Прошу вас, мисс Хиббард. Я сказал «нет» и привел вам свои основания. Этого достаточно. Вам остается лишь забрать у мистера Гудвина ваш пакет. Действительно, я вел себя грубо по отношению к вам, и в подобных обстоятельствах я всегда сожалею, что не научился пользоваться вежливой грубостью. У меня есть все пороки, не исключая и грубости.

Однако с кресла он поднялся, что было исключительной любезностью по отношению к ней, хотя она об этом и не подозревала. Она тоже встала и взяла пакет. Она была разгорячена, как адское пламя, но еще до того, как повернуться к выходу, она все же поняла, что ее бессилие преобладает над ее злостью. Она жалобно попросила:

— Но поймите, я совершенно… что же мне делать?

— Я хочу вам кое-что предложить. Если вы не примете других мер и не потеряете желания прибегнуть к моим услугам, а полиция не добьется каких-либо успехов, приходите ко мне в следующую среду.

— Но ведь еще целых четыре дня…

— Весьма сожалею. До свидания, мисс Хиббард.

Я пошел открывать ей дверь, а она явно забыла, что у нее есть ресницы.

Когда я вернулся в кабинет, Вульф уже опять угнездился в своем кресле и проявлял явные признаки радости, как, мне кажется, назвал бы это Эндрью Хиббард. Задрав подбородок, он кончиком пальца рисовал маленькие кружочки на подлокотнике кресла. Я подошел к его письменному столу, остановился прямо перед ним и сказал:

— Эта девушка просто в бешенстве. Но я бы сказал, что ее бешенство раз в пять слабее моего.

Он пробормотал:

— Арчи, не мешай мне пару минут.

— Никак нет, сэр. Разве я могу себе это позволить. Шутка — вещь превосходная, а хорошая шутка для некоторых людей — это соль жизни, но то, куда мы попали с вашей помощью, это просто любование бездонной пропастью такого — секундочку, сейчас найду нужное слово, оно, как мне кажется, есть у Спенсера.

— Арчи, я тебя предупреждаю, наступит день, когда ты перестанешь быть незаменимым. — Он слегка поерзал. — Если бы ты был женщиной, а я бы на тебе женился, от чего сохрани и помилуй меня Боже, любые расстояния на земном шаре не были бы достаточно велики, чтобы отделить меня от тебя. Мне самому крайне неприятно, что я вынужден был вести себя грубо по отношению к мисс Хиббард. Мне необходимо было как можно скорее отделаться от нее, так как нас ждет масса работы.