Помоги проекту - поделись книгой:
«Тройки», как и немецкие танки других типов, принимали участие в операции на Балканах весной 1941 года. На этом театре главной опасностью для них были не малочисленные югославские и греческие танки и противотанковые пушки, а горные, подчас немощёные, дороги и плохие мосты. Серьёзные столкновения, приведшие к потерям, пусть и незначительным, произошли у немцев с английскими войсками, прибывшими в Грецию в марте 1941 года. Наиболее крупный бой произошёл при прорыве немцами Линии Метаксаса на севере страны, неподалёку от г. Птолемаиса. Танки 9-й танковой дивизии вермахта атаковали здесь 3-й Королевский танковый полк. Английские крейсерские танки A10 оказались бессильны против Pz.III (в особенности против «троек» модификации H, имевших 60-мм лобовую броню и 50-мм пушки). Положение спасла Королевская конная артиллерия — огнём 25-фунтовых орудий было подбито 15 немецких машин, в том числе несколько Pz.III. Впрочем, на развитие событий в целом это влияния не оказало: 28 апреля личный состав полка, бросив все танки, покинул Грецию.
Весной 1941 года Pz.III пришлось осваивать ещё один театр боевых действий — североафриканский. 11 марта в Триполи начали разгружаться подразделения 5-й лёгкой дивизии вермахта, насчитывавшие в своём составе до 80 «троек». В основном это были машины модификации G в тропическом исполнении (trop) с усиленными воздушными фильтрами и системой охлаждения. Спустя пару месяцев к ним присоединились боевые машины 15-й танковой дивизии. На момент прибытия Pz.III превосходил любой английский танк, применявшийся в Африке, за исключением «Матильды». Первым крупным боем в ливийской пустыне с участием Pz.III стала атака английских позиций у Тобрука 30 апреля 1941 года силами 5-го танкового полка 5-й лёгкой дивизии. Наступление, предпринятое немецкими танкистами после длительной авиационной подготовки, оказалось безрезультатным. Особенно тяжёлые потери понёс 2-й батальон 5-го полка — одних Pz.III было подбито 24 единицы. Правда, все танки были эвакуированы с поля боя, и 14 машин вскоре вернулись в строй. Надо сказать, что командующий германским Африканским корпусом генерал Роммель быстро сделал выводы, и в дальнейшем немцы фронтальных атак не предпринимали, предпочитая тактику фланговых ударов и охватов. Это было тем более важно, что к концу осени 1941 года ни Pz.III, ни Pz.IV уже не имели столь решающего, как весной, превосходства над большинством английских танков. Во время операции «Крусейдер», например, в ноябре 1941 года англичане наступали, имея 748 танков, среди которых было 213 «матильд» и «валентайнов», 220 «крусейдеров», 150 крейсерских танков более старого образца и 165 «стюартов» американского производства. Африканский корпус мог противопоставить им лишь 249 немецких (из них 139 Pz.III) и 146 итальянских машин. При этом вооружение и бронезащита большинства английских танков были аналогичны немецким, а порой их превосходили. В итоге двухмесячных боёв британские войска недосчитались 278 танков. Потери итало-немецких войск оказались сопоставимы — 292 танка.
Английская 8-я армия отбросила противника почти на 800 км, но не смогла решить главную задачу — уничтожить силы Роммеля. 5 января 1942 года в Триполи прибыл конвой, доставивший 117 немецких (в основном Pz.III Ausf.J с 50-мм пушкой в 42 калибра) и 79 итальянских танков. Получив подкрепление, Роммель 21 января перешёл в наступление. За два дня немцы продвинулись на восток на 120–130 км, а англичане стремительно отступали. Закономерен вопрос: если немцы не имели ни количественного, ни качественного превосходства над противником, то чем же можно объяснить их успехи? Вот как отвечает на этот вопрос в своих воспоминаниях генерал-майор фон Меллентин (в тот период в звании майора он служил в штабе Роммеля): «По моему мнению, наши победы определялись тремя факторами: качественным превосходством наших противотанковых орудий, систематическим применением принципа взаимодействия родов войск и — последним по счёту, но не по важности, — нашими тактическими методами. В то время как англичане ограничивали роль своих 3,7-дюймовых зенитных пушек (очень мощных орудий) борьбой с авиацией, мы применяли свои 88-мм пушки для стрельбы как по танкам, так и по самолётам. В ноябре 1941 года у нас было только тридцать пять 88-мм пушек, но, двигаясь вместе с нашими танками, эти орудия наносили огромные потери английским танкам. Кроме того, наши 50-мм противотанковые пушки с большой начальной скоростью снаряда значительно превосходили английские двухфунтовые пушки, и батареи этих орудий всегда сопровождали наши танки в бою. Наша полевая артиллерия также была обучена взаимодействию с танками. Короче говоря, немецкая танковая дивизия была в высшей степени гибким соединением всех родов войск, всегда, и в наступлении и в обороне, опиравшимся на артиллерию. Англичане, напротив, считали противотанковые пушки оборонительным средством и не сумели в должной мере использовать свою мощную полевую артиллерию, которую следовало бы обучать уничтожению наших противотанковых орудий».
Всё сказанное фон Меллентином, в особенности касающееся взаимодействия всех родов войск с танками, было характерным и для другого театра военных действий — Восточного фронта.
По состоянию на 1 июня 1941 года вермахт располагал 235 танками Pz.III с 37-мм пушками (ещё 81 машина находилась в ремонте). Танков с 50-мм пушками было значительно больше — 1090! (Ещё 23 машины находились в стадии перевооружения.) В течение июня от промышленности ожидалось поступление 133 боевых машин.
Из этого количества непосредственно для вторжения в Советский Союз предназначалось 965 танков Pz.III, которые были распределены более или менее равномерно по 16 немецким танковым дивизиям из 19, участвовавших в операции «Барбаросса» (6-я, 7-я и 8-я танковые дивизии имели на вооружении танки чехословацкого производства). Так, например, в 1-й танковой дивизии насчитывалось 73 Pz.III и 5 командирских Pz.Bf.Wg.III, в 4-й — 105 боевых машин этого типа. Причём абсолютное большинство танков было вооружено 50-мм пушками L/42. Надо сказать, что «тройки» в целом были равноценным противником большинства советских танков, в чём-то превосходя их, но в чём-то и уступая. По трём основным оценочным параметрам — вооружению, манёвренности и броневой защите — Pz.III имел существенное превосходство только над Т-26. БТ-7 уступал немецкой машине в броневой защите, Т-28 и КВ — в манёвренности. Но по всем трём показателям «тройка» была слабее Т-34. Вместе с тем, Pz.III превосходил все советские танки по количеству и качеству приборов наблюдения, качеству прицелов, надёжности двигателя, трансмиссии и ходовой части. Немаловажным преимуществом было стопроцентное разделение труда членов экипажа. Два последних обстоятельства, при отсутствии ярко выраженного превосходства в ТТХ в целом, позволяли Pz.III в большинстве случаев выходить победителем в танковых дуэлях. Впрочем, при встречах с Т-34, а тем более, с КВ, добиться этого было весьма нелегко — хорошая оптика или плохая, но пробить их броню немецкая 50-мм танковая пушка могла только с очень малой дистанции — не более 300 м.
Не случайно, что за период с июня 1941 до сентября 1942 года жертвами огня этих орудий стали всего 7,5 процента от общего числа подбитых артиллерией «тридцатьчетвёрок». При этом огнём 50-мм противотанковых пушек Pak 38 за указанный период было подбито 54,3 процента танков Т-34. Дело в том, что противотанковая пушка была мощнее танковой, её ствол имел длину 56,6 калибра, а начальная скорость бронебойного снаряда составляла 835 м/с. Да и встретить советский танк у неё было больше шансов.
Из сказанного следует, что самый массовый на тот момент танк вермахта Pz.III, имевший к тому же и наибольшие возможности в борьбе с танками, в 1941 году был абсолютно бессилен против советских Т-34 и КВ. Если учесть и отсутствие количественного превосходства, то становится понятно, как, возможно, сам того не осознавая, рисковал Гитлер, нападая на СССР. Во всяком случае, 4 августа 1941 года на совещании в штабе группы армий «Центр» он сказал Г. Гудериану: «Если бы я знал, что у русских действительно имеется такое количество танков, которое приводилось в вашей книге, я бы, пожалуй, не начинал эту войну».[1]
Однако вернёмся к Pz.III. За шесть месяцев 1941 года было безвозвратно потеряно 660 танков этого типа, за первые два месяца 1942-го — ещё 338. При существовавших тогда темпах производства бронетанковой техники в Германии быстро восполнить эти потери было нереально. Поэтому танковые дивизии вермахта постоянно ощущали хронический недокомплект боевых машин.
В течение всего 1942 года Pz.III оставались основной ударной силой «панцерваффе», в том числе и в ходе масштабных наступательных операций на южном фланге Восточного фронта. 23 августа 1942 года Pz.III Ausf.J из 14-го танкового корпуса первыми вышли к Волге севернее Сталинграда. В Сталинградской битве и битве за Кавказ Pz.III понесли наиболее серьёзные потери. В этих сражениях участвовали «тройки», вооружённые обоими типами пушек — в 42 и 60 калибров. Использование длинноствольной 50-мм пушки позволило отодвинуть дистанцию огневого боя, например, с «тридцатьчетвёрками», почти до 500 м. В сочетании с довольно мощной лобовой бронёй Pz.III шансы на победу обоих танков в значительной степени уравнивались. Правда, успеха в бою на такой дистанции немецкая машина могла добиться только при использовании подкалиберных снарядов PzGr 40.
В мае 1942 года первые 19 танков Ausf.J с 50-мм пушками L/60 прибыли в Северную Африку. В английских документах эти машины фигурируют как Panzer III Special. Накануне сражения у Эль-Газала Роммель располагал всего 332 танками, 223 из них были «тройки». При этом следует учитывать, что появившиеся на фронте американские «Грант I» являлись практически неуязвимыми для орудий немецких танков. Исключение составляли Pz.III Ausf.J и Pz.IV Ausf.F2 с длинноствольными пушками, но таких машин у Роммеля насчитывалось всего 23 единицы. Тем не менее, несмотря на численное превосходство английских войск, немцы вновь перешли в наступление, и к 11 июня вся передовая линия опорных пунктов от Эль-Газалы до Бир-Хакейма оказалась в их руках. За несколько дней боёв британская армия потеряла 550 танков и 200 орудий, после чего английские части начали беспорядочный отход к тыловой оборонительной позиции на египетской территории у Эль-Аламейна.
Тяжёлые бои на этом рубеже начались в конце августа 1942 года. Накануне наступления, которое Роммель предпринял в это время, Африканский корпус располагал 74 Panzer III Special. В ходе неудачных наступательных боёв немцы понесли тяжёлые потери в технике, восполнить которые так и не смогли. К концу октября в немецких войсках остался всего 81 боеспособный танк. 23 октября 8-я армия генерала Монтгомери, имея в активе 1029 танков, перешла в наступление. К 3 ноября сопротивление немецких и итальянских войск было сломлено; началось стремительное отступление, а вся тяжёлая техника оказалась брошенной. В 15-й танковой дивизии, например, к 10 ноября оставалось 1177 человек личного состава, 16 орудий (из них четыре 88-мм) и ни одного танка. Оставив Ливию, армия Роммеля, получившая пополнение, в январе 1943 года смогла остановить англичан на границе Туниса, на Линии Марет. В 1943 году некоторое количество танков Pz.III, главным образом модификаций L и N, приняло участие в завершающих боях Африканской кампании. В частности, танки Ausf.L 15-й танковой дивизии были задействованы в разгроме американских войск у Кассерина 14 февраля 1943 года. Танки Ausf.N входили в состав 501-го тяжёлого танкового батальона. Их задачей была охрана позиций «тигров» от атак неприятельской пехоты. После капитуляции немецких войск в Северной Африке 12 мая 1943 года все эти танки стали трофеями союзников.
Главным же театром боевого применения Pz.III в 1943 году оставался Восточный фронт. Правда, основная нагрузка в противоборстве с советскими танками к середине года перешла к Pz.IV с длинноствольными 75-мм пушками, а «тройки» всё чаще в атаках играли вспомогательную роль. Тем не менее, они ещё составляли примерно половину танкового парка вермахта на Восточном фронте. К лету 1943 года в штат немецкой танковой дивизии входил танковый полк двухбатальонного состава. В первом батальоне «тройками» вооружалась одна рота, во втором — две. Всего в дивизии полагалось иметь 66 линейных танков этого типа.
«Прощальной гастролью» Pz.III стала операция «Цитадель». Представление о наличии танков Pz.III разных модификаций в танковых и моторизованных дивизиях вермахта и войск СС к началу этой операции даёт информация, приведённая в таблице. Кроме этих танков, ещё 56 машин насчитывалось в тяжёлых танковых батальонах Pz.Abt.502 и Pz.Abt.505, 656-м полку истребителей танков и других частях. По немецким данным, в течение июля и августа 1943 года было потеряно 385 «троек». Всего же в течение года потери составили 2719 единиц Pz.III, из которых 178 после ремонта вернули в строй. К концу 1943 года в связи с прекращением производства число Pz.III в частях первой линии резко сократилось. Значительное количество танков этого типа передали в различные учебные и резервные части. Они несли службу и на второстепенных театрах военных действий, например, на Балканах или в Италии. В боевых частях первой линии к ноябрю 1944 года оставалось чуть больше 200 Pz.III: на Восточном фронте — 133, на Западе — 35 и в Италии — 49.
По состоянию на март 1945 года — в войсках оставалось:
Pz.III L/42 — 216;
Pz.III L/60 — 113;
Pz.III L/24 — 205;
Pz.Beob.Wg.III — 70;
Pz.Bf.Wg.III — 4;
Berge-Pz.III — 130.
Из числа линейных танков и машин передовых артиллерийских наблюдателей 328 единиц значилось в Армии резерва, 105 использовались в качестве учебных, а 164 машины, находившиеся во фронтовых частях, распределялись следующим образом:
Восточный фронт — 16;
Западный фронт — нет;
Италия — 58;
Дания/Норвегия — 90.
Немецкая статистика заканчивается 28 апреля 1945 года, и цифры наличия Pz.III в войсках на эту дату почти не отличаются от приведённых выше, что свидетельствует о практическом неучастии «троек» в боях последних дней войны. Согласно немецким данным, с 1 сентября 1939 года по 10 апреля 1945-го безвозвратные потери танков Pz.III составили 4706 единиц.
ОЦЕНКА МАШИНЫ
В 1967 году в своей книге «Конструкции и развитие боевых машин» британский танковый теоретик Ричард Огоркевич изложил любопытную теорию существования промежуточного класса «лёгких-средних» танков. По его мнению, первой машиной в этом классе стал советский Т-26, вооружённый 45-мм пушкой. Кроме того, Огоркевич причислил сюда чехословацкие машины LT-35 и LT-38, шведский La-10, английские «крейсера» от Mk I до Mk IV, советские танки семейства БТ и, наконец, немецкий Pz.III.
Стоит взглянуть на таблицу, чтобы убедиться, что в теории Огоркевича есть определённый смысл. Действительно, тактико-технические характеристики боевых машин достаточно близки друг другу. Во всяком случае, ярко выраженного превосходства в чью-либо пользу не наблюдается. Это тем более важно, поскольку эти танки являлись не гипотетическими противниками, а встретились на полях сражений. Правда, к 1939 году их ТТХ немного изменились, главным образом в сторону усиления бронирования, но сохранилось главное: все эти боевые машины, в большей или меньшей степени, — своего рода лёгкие танки-переростки. Они как бы перешагнули верхнюю планку лёгкого класса, но до полноценного среднего не дотянули.
Тем не менее, в 30-е годы благодаря удачному сочетанию основных параметров вооружения и подвижности «лёгкие-средние» считались универсальными, одинаково способными как поддерживать пехоту, так и выполнять функции кавалерии. Однако сопровождение пехоты требовало движения со скоростью пехотинца, но такие машины, имевшие относительно слабую бронезащиту, становились лёгкой добычей противотанковой артиллерии, что было наглядно продемонстрировано в Испании. Вторую функцию, и это подтвердилось уже в самом начале Второй мировой войны, они также не могли выполнять самостоятельно — их нужно было поддерживать или, в конечном счёте, заменять танками с более мощным вооружением, например, с 75-мм пушкой, способной не только поражать технику противника, но и вести эффективный огонь осколочно-фугасными снарядами.
Впрочем, к необходимости сочетать «лёгкие-средние» танки с танками, вооружёнными 75-мм пушкой, военные пришли уже в середине 30-х годов. Только решали эту проблему по-разному: англичане устанавливали в штатные башни некоторой части своих крейсерских танков 76-мм гаубицы вместо 2-фунтовых пушек; в СССР выпустили несколько сотен артиллерийских танков БТ-7А с 76-мм пушкой в увеличенной башне; немцы же пошли по наиболее кардинальному и наиболее сложному пути, создав два разных танка. В самом деле, в 1934 году четыре немецкие фирмы получили заказ на разработку «машины командира роты» — ZW и «машины командира батальона» — BW. Само собой разумеется, что это были лишь номинальные девизы. Технические задания на них были близкими. Например, их базовая масса составляла 15 и 18 т соответственно. Существенные различия имелись лишь в вооружении: одна машина должна была нести 37-мм, другая — 75-мм пушку. Близость техзаданий и привела к созданию двух практически идентичных по массе, габаритам и бронированию, но различавшихся по вооружению и в итоге — абсолютно разных по конструкции машин: Pz.III и Pz.IV.
Поделиться книгой: