Гибкий график катастроф

Ответить я не успела, потому что в этот момент Шурик все-таки поднял глаза.

— М-мама, — враз пересохшими губами простонала я, — что ты такое выдумываешь? Между мной и Юлианом никогда ничего не было.

— Правда? — улыбаясь как маньяк, добравшийся наконец до вожделенной жертвы, проурчал Алекс. — А как же венчание?

— Мне было пять лет! — всплеснула руками я. — И это была только игра!

— Ну, во-первых, не пять, а целых шесть, — невозмутимо поправила Ядвига. — А во-вторых, на тебе было белое платье, тиара и букет невесты. У меня даже фото в телефоне есть. Хотите, покажу?

— Конечно хотим, — осклабился Шурик. Я сглотнула и тоже подошла ближе, чисто из любопытства. Заглянула маме через плечо.

— Этого не может быть! — воскликнула, глядя на яркую цветную фотографию меня и маленького Юлиана. На ней мы действительно были похожи на совсем юных невесту и жениха. Но я точно помню, что на Юлике в тот день не было этого костюма с бабочкой, а на мне — туфель и белых гольфиков! Мы вообще большую часть прогулки копались в песочнице — одного этого хватило бы, чтобы привести костюмы в негодность.

— Евочка, не упрямься, — улыбнулась мама, словно не замечая моих отчаянных жестов, когда я сначала тыкала пальцем в Алекса, а потом проводила ребром ладони по собственному горлу и отчаянными кривляньями просила ее прекратить раскрывать мои старые секреты. — Вы были такой чудесной парой. Признай, что ты с удовольствием повидаешься с Юлианом. Разве тебе не интересно, каким он стал?

— Да, Евочка, — на мгновение обернулся Шурик, и я вдруг поняла, с кого рисовали голову Чеширского Кота в «Алисе»: от его улыбки можно было поседеть. — Просто признай это. Раскаяние помогает.

— Да не было ничего!

— И все же, если ты не против, — проворковала Ядвига, — я поговорю с мамой Юлиана и передам, что ты с радостью встретишься с ним в эту субботу. Надеюсь, ни у кого возражений нет?

— У меня есть! — малость обалдевая от постановки вопроса, возопила я, но мама только переглянулась с Георгием:

— Она у меня такая скромница! Если из дому не выгонять, никогда замуж не выйдет.

Отчим весело улыбнулся, видимо полагая, что это какая-то внутрисемейная шутка четы Моргалис. Егор вообще заржал, правда, не отрывая глаз от экрана своего мобильного, потому я не была уверена, что смеялся он надо мной. И даже Алекс не убрал улыбку с лица, от которой у меня буквально кровь в жилах стыла. Один только Богдан в недоумении переводил взгляд с меня на маму, а потом — на брата. Кажется, ему очень хотелось как-то остановить это безумие, но он понимал, что своим вмешательством только усугубит ситуацию. Не знаю, что бы я делала, если бы Георгий прямо сейчас обо всем догадался. Нет, мы понимали, что рано или поздно придется сказать ему правду. Но, зная характер Соколовых, я предпочла бы сделать это в далеком будущем при идеальных обстоятельствах. Собственно, смертное ложе прекрасно бы подошло. И лучше, чтобы ложе было моим, ведь проклятия умирающего так сложно отменяются…

Чертыхнувшись сквозь зубы, я молча налила в мюсли молока и так же молча, стараясь не подавиться под пристальным взглядом Алекса, запихала их в себя. И только потом, всеми силами стараясь не сорваться в резвый галоп, вернулась к себе в спальню. Где тут же набрала Полину.

Она выслушала молча, не перебивая, что вообще-то для подруги было не совсем характерно. И только спустя несколько секунд я поняла, что у нее просто на время пропал дар речи от возмущения.

— Что он сказал?! — рявкнула она в трубку так, что я чуть из кресла не вывалилась. — Работает на День святого Валентина?! И ты это так просто оставишь, Ева?!

— Ну… — пробормотала неуверенно. — А что мне остается? Надо — значит, надо.

— Та-ак… — протянула Поля, и я почти услышала, как она мысленно считает до десяти, пытаясь успокоиться. — Я, конечно, понимаю: ты — святая, и все такое, но давай поразмышляем вместе. Кто такой Александр? Нужны ли ему деньги? А раз не нужны, то какого, на хрен, дьявола он оставляет тебя на праздник одну?!

Я поскребла в затылке: когда Полина ставила вопрос таким образом, я почему-то начинала ей верить. Шурика ведь точно нельзя было назвать главным кормильцем семьи. И я, конечно, знала, как трепетно он относится к своей группе, но почему они должны выступать именно на этот праздник?! Разве рок-концерты вяжутся с цветами и сердечками?

И все же какая-то часть меня не хотела воевать. Особенно с Шуриком. Потому, вздохнув, я неуверенно предположила:

— Но, Полина, мы же ничего не знаем. Иногда бывают такие обстоятельства…

— Значит, так! — рыкнула мой тренер. — Ты идешь на встречу с Юлианом! Если твой нынешний парень не ценит свою девушку, пускай это делает кто-нибудь другой!

— Ты, правда, считаешь, что это — хорошая идея?

— Блестящая, Ева!

Можно было и не спрашивать. Разве Полина хоть когда-то сомневалась в собственных словах?

— Шурик будет в ярости…

— О, я на это и рассчитываю! — зловеще захохотали из трубки.

Я скосила глаза:

— Поля, с тобой все нормально?

— Конечно! Но если ты уже спросила о том, что может испортить мне настроение, то ответь, подруга: ты помнишь, что у нас сегодня занятие? Жду тебя вовремя. Еще раз опоздаешь — заставлю бегать вокруг стадиона, как в армии. И не обольщайся: на своих двоих!

— Я один раз вовремя не приехала! — обиженно пробурчала я. — И то по вине пробок.

— Значит, сегодня тебе стоит выехать пораньше! — отрезала Поля и отключилась. Я тяжко вздохнула. Иногда подруга и правда напоминала какого-то отставного офицера. Майора Пейна, например, или сержанта Зима из «Звездного десанта»…

Думая о своем, я бросила «нокию» на кровать (перина аж прогнулась под тяжестью древнего мобильника), вышла из комнаты и не сразу сообразила, что такое большое и хмурое преграждает путь. А когда все же сообразила, бежать было уже некуда.

— Так, значит, ты пойдешь на свидание с Юлием? — мрачно уточнил Алекс, опираясь плечом о стену и придерживая дверь моей спальни, не позволяя мне рвануть от него по коридору.

— Юлианом, — поправила на автомате. — И это не свидание, а встреча старых друзей.

— И зачем она тебе нужна? — совсем неласково проурчал заклинатель.

Я пожала плечами:

— Ну все равно же вечер будет свободный…

— То есть ты проведешь День святого Валентина с другим парнем, просто чтобы дома не сидеть?!

Я нахмурилась: нет, нормально вообще?! Сам отморозился, а теперь еще пытается сделать меня виноватой!

— Ну ты же работаешь?! — гневно скрестила руки на груди. — Так какая у меня альтернатива?!

У Шурика дернулась венка на шее.

— Так, значит? — процедил сквозь стиснутые зубы. — Ну, хорошо!

— Хорошо? — не поняла я.

— Хорошо! — рявкнул он в ответ.

— Ах хорошо?!! — разъяренно сузила глаза я.

— Да!!! — гаркнул он так, что стекла в комнате задребезжали. — Хорошо!!!

И захлопнул дверь комнаты у меня перед носом. Пыхтя праведным гневом, я схватила телефон и набрала Полину.

— Мы поругались! — крикнула в трубку. На том конце провода на мгновение задумались, потом философски хмыкнули:

— Нет, подруга, а ты на что рассчитывала? Что согласишься пойти на свиданку с другим парнем, а Шурик поможет тебе выбрать платье и благословит на дорожку? А потом вы, все втроем, сядете на диване и начнете распевать «кумбайя»?!

Я чуть телефон из рук не выронила:

— Но ты же сама посоветовала мне согласиться!

— Правильно! — воскликнула Полина. — Чтобы добиться именно этой реакции. Шурик показал, что ты ему небезразлична. Разве это не прекрасно?

— Может, и прекрасно, конечно, — поскребла в затылке я. — Но что мне-то теперь делать? Юлик, между прочим, мне и даром не нужен. Я с Алексом помириться хочу! А он, гад…

Готесса тяжко вздохнула:

— Ладно, не расстраивайся. Помиритесь еще.

— Ага, как же, — скривилась я. — Ты не видела его две минуты назад. У Ктулху лицо попроще было!

— Ой, Ева, не выдумывай! — хмыкнула подруга. — Вы грызетесь через день, и ничего. К тому же открою маленький секрет: в каждой ссоре самое главное — последнее слово. Вот у вас оно каким было?

— «Хорошо», — мрачно ответила я.

— Отлично! — радостно воскликнула готесса. — Видишь? Все совсем не так плохо!

— Мм… — Я недобро покосилась в сторону коридора. — А то, что он мне потом дверь сломал, это ни о чем не говорит?

Нимфа была пятилетней гнедой кобылкой, которую я уже несколько лет пыталась укротить. Высокая, тонконогая, изящная: она была словно создана для конкура и самых сложных препятствий. Похоже, я оказалась одним из них. Нет, пока мы обе стояли на земле, Нимфа была самой добротой и послушанием. Она даже ходила за мною шаг в шаг, уткнувшись бархатным носом в плечо. Видимо, усыпляла бдительность. Потому что стоило мне забраться в седло: все! Кобылу становилось не узнать. Она начинала козлить по поводу и без, осаживаться на круп, в особо плачевных случаях — падать на бок. О том, что я сменила уже третью пару краг, потому что она вечно терлась боками о бортик манежа, я вообще молчу. Мы с Полиной перепробовали все: я была ласкова, как мама для мамонтенка, строга, как профессор Макгонагал к гриффиндорцам, аккуратна, как ежик в брачный период, — ничего не помогало. В результате Поля сдалась и решила брать настойчивостью. Почему-то моей: сама она прыгала на спокойном жеребчике, любила его безумно и демонстративно, обычно в моем присутствии, клялась, что никогда не променяет на другую лошадь.

В общем, убедить тренера, что мне очень дороги кости и я вполне могу обойтись без Кубка Большого Приза, которым она пыталась меня соблазнить, не удавалось. Приходилось крепиться и в очередной раз забираться в седло к Нимфе, которая была очень перспективной для спорта кобылкой и, как божилась Полина, где-то в глубине души вовсе не такой заразой, какой хотела казаться. Я не слишком верила, что когда-то смогу в этом убедиться, но и признавать собственное поражение не хотелось. Война, шедшая с переменным успехом, грозила затянуться…

— Опусти колено вниз! — орала Полина, сложив ладони рупором. — Выпрями спину! Руки вперед! Плечи назад! Шею не тяни!

Скажу честно: мне было бы куда удобнее ехать на Нимфе, упав ей на спину, обхватив за шею и крепко зажмурившись. Особенно сегодня: кобылка была в ударе, и три из пяти препятствий мы уже снесли, но стремительно приближались к абсолютному рекорду.

Неудивительно, что сползла я с нее мокрая до нитки. Дрожащими руками стянула шлем, молча вытерла лицо полотенцем и протянула кобыле сахар: дань за то, что разрешила слезть самостоятельно. Частенько наши занятия заканчивались моим эффектным полетом, к счастью, пока без травм. То ли я хорошо группировалась, то ли Нимфа удачно целилась, но кроме нервного потрясения, я никак не пострадала.

— У меня для тебя новость, — внезапно перебила Полина мой страдальческий поток мыслей. — На следующем занятии поездишь на моем Шторме.

— Серьезно?! — ахнула я, перебрасывая полотенце через плечо. Меня допустили к мистеру Совершенство? Любопытно, за какие заслуги? Помнится, жизнь Полине я в последнее время не спасала.

И она тут же это подтвердила:

— Не обольщайся, это ровно на один раз.

— Нимфу подковать хочешь? — тут же успокоилась я.

— Нет! — оскалилась тренер. — Хочу посадить на нее новую жертву.

Если честно, у меня едва бутылочка с водой из рук не выпала.

— Поля, — кашлянув, начала я, — просто для информации: предумышленное убийство в нашей стране тянет на пятнадцать лет строгого режима.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — отмахнулась подруга.

— Тогда что, ради всего святого, может заставить тебя усадить невинного человека на это чудовище?!

— Во-первых, — подпрыгнув, умостилась на бортике ограждения Полина. В такой позе с ее длинными смоляными волосами, черной одеждой и темной помадой она могла спокойно затеряться в стае ворон, — не такого уж и невинного. Во-вторых, она сама попросила.

— Эвтаназию?! — шепотом уточнила я.

— Частный урок! В процессе которого ей нужно продемонстрировать, насколько опасно бывает ездить верхом. Боюсь, просто твоим примером она не проникнется.

— А собственный — не переживет! Полина, ты в своем уме? — всплеснула я руками. — Это же Нимфа, она вышибла из седла даже чемпиона страны! И ты хочешь посадить на нее неопытного наездника?

— Ну, судя по резюме, этот всадник отлично галопирует, — ухмыльнулась готесса.

Я изогнула бровь:

— Резюме?

— Объясняю по порядку. Три дня назад в больнице ко мне подошла Маринка Иванова. Ты ее не знаешь, она учится на последнем курсе театрального вместе с Васей Жуковичем… которого ты тоже не знаешь, но он друг Саши Юрченкова… с которым ты, опять-таки, не знакома, и я понятия не имею, зачем все это тебе рассказываю… Короче, Маринка сейчас хочет сняться в фильме про Первую мировую, в роли молодого английского лейтенанта. Как ты понимаешь, в требованиях к актрисе обязательным числится умение ездить верхом. Ну и эта дуреха ничего умнее не придумала, как вписать его в резюме. К сожалению, на роль ее утвердили, и только потом она явилась на прием к моему отцу. Там они немного поболтали, она рассказала о своей маленькой махинации и о том, что не понимает, с какого перепугу режиссеру может понадобиться в кадре конь. То, что фильм про Первую мировую, где основная масса солдат только так и перемещалась, ее не смутило. Отец выслушал, покивал и рекомендовал за ответом обратиться ко мне. В общем, на все про все у меня две недели. Но с помощью Нимфы, уверена, что справлюсь за один урок.

Я задумчиво поскребла в затылке:

— Поля, нельзя научить кого-то ездить верхом за одно занятие…

— А я не собираюсь ее учить! — почти в ужасе округлила глаза готесса. — Мне одной бестолковой ученицы вполне достаточно! К тому же это не тот спорт, где можно стать чемпионом за десять дней. Мне всего лишь нужно, чтобы она отказалась от роли. Отец и так дважды вправлял ей позвонки, не хватало, чтобы его труды пропали даром. Думаешь, не справлюсь?

Я перевела взгляд на Нимфу: о, с этим проблем не будет! Один час на моем персональном чудовище — и бедная девочка в жизни больше к лошади не подойдет. Если переживет этот час, конечно.

— А зачем ты ходила в больницу? — внезапно всплыло в памяти. — К отцу или на обследование?

— На обследование, как же… — пробурчала Полина. — Хотя да: ты же не знаешь! Этот старый упырь, который папа, заставил меня записаться на «левый» семинар. В общем, я теперь и медсестра, и патологоанатом в одном флаконе. Вот скажи: нафига мне, будущему провизору и знахарке, знания о человеческом теле? Я ведь и так в курсе, что у нас есть печень, мозг и желудок. И две почки, хотя жить можно и с одной. Разве этого не достаточно?

Надо признать, с ответом я затруднилась. К тому же (и это мне было известно совершенно точно) Полина сейчас сильно прибеднялась. Может, она, конечно, и училась на аптекаря, но о расчлененке мечтала с детства. А фильм «Пила» знала на память, что, кстати, уже давало ей неплохое представление о человеческих внутренностях. К счастью, защищать старшего Казакова от единственной дочери и пасть героем в этом заранее проигрышном сражении мне не дали. По дороге к вольеру плавно подъехала синяя «мазда».

— А я думала, вы поругались, — хмыкнула, кивая на нее, подруга.

Я вяло улыбнулась:

— Сюда меня забросил Егор, ему было по дороге в аэропорт. Обратно, сказал, что заберет Богдан. Интересно, почему приехал Шурик?

— Может, помириться хочет? — подмигнула Поля, но это звучало так нереально, что я даже не стала отвечать. Алекс первым предложит мировую? Не смешите мои тапочки! Он будет держаться до последнего, как Зоя Космодемьянская, даже если я стану его пытать. А вот, кстати, пакость какую-нибудь придумать — тут он и правда первый.

К сожалению, и на этот раз я в своих представлениях о заклинателе не обманулась.

Машина остановилась у вольера (Поля покосилась на меня с предвкушением), из нее вышел Александр (взгляд подруги стал таким довольным, словно в руках он держал огромную плитку шоколада, букет из ста одной алой розы… ну или меч Арагорна, как вариант), посмотрел на нас (она, кажется, даже закивала, мол: «Подходи, мирись, я, в случае чего, ее подержу!») и отошел к багажнику. На этом моменте лицо Полины уже почти сияло восторгом и, кажется, легкой завистью. Видимо, она решила, что сейчас из недр машины вынырнет какой-то презент из серии «очевидное-невероятное», пристыженный заклинатель падет к моим ногам, ударится лбом о землю и начнет истово клясться в вечной любви. Что характерно, обычно готесса к подобному проявлению чувств относилась весьма скептически, но и на нее порой что-то находило. А в последнее время, с тех пор, как она стала встречаться с Богданом, даже чаще, чем мне бы того хотелось…

Короче, что-то из машины все-таки вынырнуло. Правда, не букет, а велосипед. И защита к нему, которую заботливый Шурик аккуратно сложил на обочине, молча сел обратно в машину и так же неспешно выехал за ворота клуба.