Помоги проекту - поделись книгой:
– Бабуль, вы идёте? Я сейчас женихов допрашивать буду!
В ответ тишина, на миг прервавшаяся лёгким звоном хрустальных стопок. Ясно, пьют на пару с котом – Вася за валерьянку душу продаст. Ладно, сам справлюсь, не впервой.
В дверь постучали.
– Разрешите, батюшка сыскной воевода? Вот, первого доставили.
– Разрешаю. Заводите.
Я вновь раскрыл блокнот и сделал самое суровое выражение лица.
В горницу втолкнули упирающегося молодого человека в традиционном азиатском платье, то есть полосатый халат, колпак с лисьей оторочкой, непонятно какие штаны, короткие сапожки и дорогущий пояс с золотым шитьём. Сам невысокий, круглолицый, узкоглазый, загорелый, с подведёнными бровями и словно бы нарисованными усиками. Пошловатый тип, я бы так выразился…
– Гражданин Бельдым-бек, средний сын хана Бухатура, прибывший из степей солнечного полуострова Крым с целью заключения брачного союза и взаимовыгодного сотрудничества наших народов в свете долголетних экономических и политических позитивных отношений?
– Имя – правилна, про папу – тоже правилна, а больше моя ничего не понимай… – честно признался будущий наследник ханского престола, пытаясь прочистить грязным ногтем уши.
– Присаживайтесь.
– Э?!
– Садитесь, – повторил я, и догадливый жених тут же опустился на пол, привычно скрестив ноги.
– Сядьте чуть правее, там коврик, будет удобнее, – гостеприимно предложил я, пожав плечами. – Хорошо, теперь ответьте на пару вопросов.
– Ай, рехмет, начальник! Слушай, удобно так…
– Я же говорил. Но не будем отвлекаться. Итак, вчера вечером, ближе к ночи, вы были задержаны дежурными стрельцами и доставлены в отделение. Вину свою признаёте?
– Какую вину? Где вина? Давай вино!
– Не смешно! – строго прикрикнул я на радостно подпрыгнувшего сына хана. – Сколько помню, у вас алкогольная продукция под запретом. Папа не обрадуется.
– Э, мой папа сам пьёт! Многа пьёт! Толька ночью пьёт, ночью Аллах не видит…
– Аллах всё видит! – завёлся было я, но вовремя опомнился. – Так, отложим спорные вопросы религии, вернёмся к моменту вашего задержания. Пьянство, нецензурные выражения на татарском, приставание к официанткам, грубые выражения в адрес правительства нашего города и в финале – безобразная драка. Вы понимаете, что подвели себя под статью?
– Ничего не панимаю, я неграматный татарин, я всё папе скажу, э!
– Меч-кладенец? – наугад бросил я.
Молодой Бельдым-бек даже не почесался. Ну, если честно, то как гостю царя Гороха и гражданину другой страны мы пока ничего не могли ему инкриминировать. Хороший адвокат на раз-два-три бы «расщёлкал» все мои обвинения да ещё подал ответный иск за клевету.
– На первый раз ограничимся устным порицанием. Но имейте в виду, что при повторном аресте к вам будут применены самые строгие санкции вплоть до…
– Моя твоя не понимай?!
– Упс… Я и сам себя сейчас не очень понимаю. С кем вообще разговариваю, а? Пошёл вон с глаз моих!
– Э-э?
– Увижу ещё раз – расстреляю, засужу, кастрирую! Так понятнее?
– Всё понятнее, начальник! – счастливо разулыбался средний сын хана Бухатура и убрался с такой похвальной скоростью, что у дежурных стрельцов чуть шапки не сдуло.
Ладно, в этот раз я вполне справился без бабки, потому что ловить этого степного сайгака на вранье смысла не было никакого. Парень вырвался на волю из-под папиного крыла и отрывается у нас по полной программе. Пока никого не избил, ничего не украл, сажать его вообще-то не за что. Пусть гуляет. Мы проследим.
Хотя, конечно, на месте царевны Марьяны я бы лично от такого немытого красавца держался подальше…
– Следующий!
– Один момент, батюшка сыскной воевода, – раздалась невнятная возня из-за дверей. – Вырывается ещё, зараза горбоносая…
Минутой позже потрёпанный, но непобеждённый грузинский князь Сосо Павлиношвили кубарем влетел в горницу. Тощий, длинный, грудь по-петушиному вперёд, с кучей газырей на черкеске до самой подмышки, в страшно лохматой папахе, из-под которой и глаз-то не видно, один нос, и, как водится, с семиэтажным кавказским гонором…
– Всех зарэжу! Тебя зарэжу. Их зарэжу, царя зарэжу! А что делать, так хачу?!
– Быстро сел на скамейку, руки за спину, рот открывать по моему разрешению, дышать через раз! – грозно рявкнул я, потому как эти горные орлы достали меня ещё в Москве по самое не балуйся. – Имя, возраст, пол? Отвечать, быстро!
– Сосо. Нэ помню, нэ знаю. Какой такой пол, э? Дэревянный, да?
– У тебя да, – согласился я, делая запись в блокноте. – И не только пол, но и вообще…
– Да?
– Вопросы здесь задаю я. Итак, вчера вечером вы были в компании гражданина Бельдым-бека и гражданина Паулюсуса. Так?
– Нэт!
– Неужели?
– Да!
– То есть вы с ними не пили?
– Слушай, я тэбя всё равно зарэжу, – честно обозначил свои планы потенциальный жених царевны Марьяны. – Паэтому честно скажу: что с ними пить? Как с ними пить? Они савсем пить не умеют, да!
– Понятно. Записал. А потом вы ругали царя Гороха?
– Зачем ругал?! Назвал его одын раз ослом, одын раз козлом! Одын или два, нэт, два, назвал сабакой такой. Ну, которая на соломе лежит и её не кушает. Знаешь, да?
– Догадываюсь, – сухо подтвердил я. – Про меч-кладенец слышали?
– Про какой леденец?
– Ясно. Свободны. Ещё раз попадёте к нам в отделение, отправлю в Сибирь, ёлки шатать. Сами уйдёте или коленом выпроводить?
– Э-э, сыскной воевода, – доверчиво зашептал кавказец, подаваясь вперёд. – Я праблем не хачу, но ты панимаешь… Я – князь! Мне честь дэржать надо! Пазови своих, пожалуйста, пусть меня выведут. Как будто я дрался, да? Не абижай, мамой прашу…
Я тяжело вздохнул и кликнул стрельцов.
– Выкиньте гражданина за ворота. Ну, так, чтоб и зрелищно, и без лишнего рукоприкладства.
– Спасибо! – хором грянули и стрельцы, и сын гор Павлиношвили.
Слава богу, все друг друга поняли, и всё складывается к взаимному удовлетворению.
Парень вылетит от нас героем дня, а еремеевские стрельцы парой подзатыльников отведут душу. Остался третий. Яга по-прежнему отказывалась появляться, хотя у меня были подозрения, что она всё-таки нас подслушивает и после обеда непременно выскажет своё профессиональное мнение по поводу мужского вранья. Хорошо бы Митя уже успел растопить баньку, отмыться сам и оставить мне горячей воды. Что-то быстро я почувствовал себя усталым, видимо, последствия отравления ещё сказывались.
О том, что вышедшие из отделения женихи начнут болтать обо мне в кабаках, можно было не беспокоиться, кто им поверит? Я же для всех умер, и это информация официальная, полгорода в трауре, венки шлют, свечи в храмах ставят, соболезнования выражают всячески, а то, что трое иноземцев, попав в милицию по пьяни, «самого участкового видели»?! Да тьфу! Пусть мелют языками, пока не побили за враньё…
– Следующего подавать ли?
– Заносите, – откликнулся я.
И через минуту в горницу сам, без малейших понуканий, вошёл молодой крепкий блондин в потёртой европейской одежде времён какого-нибудь Айвенго или Ричарда Львиное Сердце. Неприветливо улыбнулся мне, но тем не менее начал первым:
– Здраффстфуйте!
– Здоровеньки булы, – не совсем правильно ответил я, но он меня понял.
– Присаживайтесь.
– Спасибба.
– Прибалтика?
– Не поннял…
– Ну как это… Эстляндия?
– Та! – уверенно подтвердил третий жених нашей царевны.
Почему-то он мне нравился меньше всех: глаза какие-то блёклые, бесцветные и мутные, как у замороженной сёмги в супермаркете.
– Это что же происходит, гражданин фон Паулюсус? Вы прибыли к нам в столицу с целью женитьбы, а задержаны в связи со вчерашними безобразиями в кабаке. Ай-ай-ай, товарищ эстонец! Нарушаете?
– Я не ппил, они фсё сами выппили!
– Дыхните? – перегнулся я через стол.
Потомок рыцарского рода послушно наклонился и дыхнул. Ну, зубы не айс, однако и перегаром не пахнет.
– Как оказались в одной компании с драчунами и алкоголиками?
– Случайнно.
– А поподробнее можно?
– Софсем случайнно.
Да, а этот тип, мягко говоря, немногословен, придётся тянуть клещами. В фигуральном смысле, разумеется, мы ж не в царской пыточной, у нас другие методы.
– В драке с сотрудником милиции участвовали?
– Не учаффстфофал.
– Тогда за что вас задержали?
– За компаннию, – так же терпеливо, словно малому ребёнку, продолжал объяснять белокурый гость с янтарных берегов.
Что ещё у него можно было спросить, я просто уже не знал.
– Про меч-кладенец слышали?
– Нетт.
– Претензии к органам правопорядка за неправомочные действия имеете?
– Нетт.
– Другие ответы знаете?
– Нетт, – даже не моргнул он, и я сдался.
Мне пришлось честно отпустить и третьего претендента в гороховские зятья. Правда, взяв с него подписку о невыезде. С первых двух не стал брать, а с этого взял. Чисто из вредности. Говорю же, не понравился он мне. И пусть в нашей милицейской работе апеллировать такими критериями и не положено, внутренне я был бы рад прищучить этого белобрысого хоть за что-нибудь…
– Батюшка сыскной воевода, – в дверях опять показались стрельцы, – так что, пятого заводить ли?
– Какого пятого?! – не понял я. – Погодите, у нас же вроде всего четверо задержанных. Три жениха и Митька. Чего вы меня со счёта сбиваете?
– Дык в ночь, под самое утро, ещё и дьяка Филимона Груздева доставили ребята, – смущённо пояснили еремеевцы. – Говорят, он по городу бегал в непотребном виде и речи орал крамольные…
– Какие?
– Что, дескать, царь преставился!
Ну этого типа я точно не мог принять. Он бы точно сдал меня с потрохами, и уж ему-то поверили бы! Пришлось вставать и идти на поклон к Яге, умоляя её разобраться с козлобородым нарушителем ночного спокойствия. А заодно и выяснить, чего он-то делал в неположенное время у царских подвалов? Причём крутился ведь, гад, вполне целенаправленно, именно там, где пропал меч. Так что вопросы и подозрения в его адрес самые серьёзные…
– Бабуль? – Я деликатно постучал в дверь её комнатки.
На стук неторопливо вышел мажордомистый Васька и вопросительно выгнул на меня бровь.
– Ягу можно? – прокашлявшись, уточнил я.
Кот поднял вторую бровь.
– Исключительно в служебных, а не в личных целях. Необходимо помочь с допросом важного свидетеля, а может быть, и подозреваемого.
Поделиться книгой: