Каботажный крейсер. Ковчег

– Зачем?

– Чтоб уточнить параметры инаугурации и заодно произвести последнюю проверку.

– Ой, что-то вы темните с вашим Генералом.

Блад надел на грудь кулон, вновь подошел к зеркалу и замер, прислушиваясь к ощущениям. Однако все было как обычно, никаких новых ощущений.

– И в чем подвох? – поинтересовался капитан, поправляя на голове шляпу.

– Ни в чем. А чего вы ожидали?

– Какой-нибудь подлянки.

– Вы плохо о нас думаете. Кстати, к вам посетитель.

– Алиса, – обрадовался Блад, прекратил прихорашиваться перед зеркалом и обернулся к двери.

Однако это была не Алиса. В каюту вошла эльфа с Фантиком.

– Мой император, я…

Увидев Блада в парадно-выходном костюме с сиреневым кулоном на груди, Лилиан несколько раз судорожно вздохнула и начала опускаться на колени. У Фантика так и вовсе глаза полезли на лоб и… Его реакция конкретно вогнала Блада в шок. Наглый свободолюбивый котяра распластался на полу, прикрыв глаза и раскидав лапы в стороны в раболепной позе полной покорности и подчинения. При виде этой картины Ара-Белла буквально расцвела, щелкнула призрачными каблучками и вытянулась перед Бладом.

– Генерал?

– Вы были правы, Ара-Белла, – раздался в каюте голос Генерала, – параметры зафиксированы, все совпадает. Завтра с утра начнем инаугурацию.

– Ну вы, блин, даете, – только и смог выдавить из себя Блад. – Я подозревал, что неотразим, но не до такой степени.

– Простите, император, я до конца не верила, – подняла голову коленопреклоненная Лилиан. В ее глазах стояли слезы. А уж выражение лица… в нем смешалось все – восторг, ужас, благоговение.

– Во что?

– В то, что вы – Истинный. Меня сбивал с толку тот факт, что вы не эльф.

– И что же тебя убедило?

– Ваш символ власти. Его может носить только Истинный. Любого другого он испепелит.

– Охренеть. И поэтому ты на коленях?

– Да.

– Но ты принцесса!

– Без вашего приказа я не имею права встать.

– А он? – кивнул Блад на Фантика.

– Он тем более. На него эманации камня власти действуют еще мощнее. Тендарианцы раньше эльфов присягнули Истинному на верность.

– Тендарианская пантера, – сообразил Блад, потом нахмурился. – Коты Баюны, эльфы, присягнувшие сто тысяч лет назад… Ну что за бред? Лилиан, кончай дурью маяться.

– Вы мне не верите? – Лилиан рванула на себе платье, обнажив плечо, и на нем начала проступать татуировка – точно такой же «подсолнух», что висел на груди Блада. – Вот смотрите! Это герб нашего рода. Герб императорского дома эльфов, которые присягали когда-то Избранному. Они присягали вам!

И надо ж было именно в этот момент ворваться в каюту Алисе со своими извинениями. Для этой процедуры она подобрала самое невинное и кроткое выражение лица, но оно сразу изменилось, как только девушка увидела стоящую на коленях перед капитаном эльфу с обнаженными плечами.

– Так вы… ах, вы… я вся в чувствах, пришла извиняться, а они тут… Все! Видеть тебя больше не хочу! И чтоб на километр ко мне не приближался, кобелина!

Алиса выскочила из каюты, грохнув на прощанье дверью так, что уши заложило.

– Ну спасибо тебе, Лилиан. – Блад демонстративно похлопал в ладоши. – Вовремя ты обнажилась.

– Если хотите, император, я ее верну.

– Не та кандидатура для парламентера, – тяжко вздохнул Пит. – И хватит на коленях ползать!

– Без приказа не могу подняться.

– Вот ведь блин горелый. Встань! – рявкнул Блад. – И плечики прикрой! Как меня все это достало!

Кот на полу мелко завибрировал. Лилиан всю перекосило, и она с трудом начала приподниматься. От лица девушки стремительно отливала кровь. Эльфа задыхалась, словно кто-то взял ее за горло. Татуировка на плече бешено пульсировала.

– Император, остановись! – пронзительно закричала Ара-Белла. – Твой гнев ее убивает.

– Что за ерунда? – растерялся Блад.

– На тебе символ власти!

– Твою мать! – дошло до Питера.

Капитан сорвал с шеи кулон, зашвырнул его обратно в сейф, панель которого немедленно закрылась, и эльфа часто-часто задышала. К ней начал возвращаться естественный цвет лица, а татуировка на плече бледнеть.

– Он что, на всех так действует? – спросил ошеломленный Блад.

– Только на тех, кто давал вам когда-то клятву на крови. Через кровь он действует так же и на их потомков, – щелкнула призрачными каблуками Ара-Белла. – Императору должны повиноваться все беспрекословно, а тот, кто вызвал гнев вашего величества, рискует расстаться с жизнью в страшных муках.

– Мерзость! – брезгливо поморщился Питер. – Какой урод придумал эту хрень?

– Вы, ваше императорское величество.

– Я? – ахнул Блад.

– Вы, – кивнула Ара-Белла.

– Не верю!

– Ваше право, император.

– Да, мое право. Лили, Фантик, не тряситесь. Я эту страсть на себя больше надевать не буду.

– Завтра эту страсть вы будете обязаны надеть, – возразила Ара-Белла. – Она необходима для инаугурации. Иначе вам придется ждать пробуждения вашего предшественника, а мозг Эрвина Первого начнет нормально функционировать не раньше, чем через три недели.

– Тьфу!

– Мы можем быть свободными, мой император? – тихо спросила эльфа.

Блад посмотрел на Лилиан, к ногам которой жался насмерть перепуганный котяра.

– Конечно, можете. И вот что, постарайтесь быть сами собой без преклонения колен и лизоблюдства. Вы мне такие больше нравитесь.

– Вы нам тоже нравитесь… без амулета власти. – Эльфа все еще была бледна, но уже улыбалась с ноткой ехидства. – Император-раздолбай нам импонирует больше.

– Хвала создателю! Пришла в норму. А теперь брысь отсюда, мне надо подумать.

Однако подумать ему не дали. Как только Лили с киской удалились, в капитанскую каюту вломился втертый академик.

– Корефан! – завопил Зека с порога. – Тебе подгон от братвы. Мой дедушка лично подарок готовил.

Вслед за Зекой в каюту протиснулся довольный Ур с тяжеленной метриловой дубинкой в верхней паре рук и огромным подносом в нижней паре. На подносе было что-то очень громоздкое, прикрытое белой простыней, а с подноса стекала… кровь.

Последним в гостевую комнату, пошатываясь, ввалился Гиви с молотком в руках и свертком под мышкой.

– Кэп, ты не поверишь, – промычал он, – этот питекантроп штурмана завалил.

– Кого? – ахнул Блад.

– Штурмана!

– Ур хароший охотник, аднака. – Сияющий предок Зеки сдернул средней парой рук окровавленную простыню с подноса.

Капитан пару секунд хлопал глазами на лежащую на нем голову мамонта, а потом согнулся пополам и начал ржать.

– Ур, ставь лохматого туда, – приказал гном, кивнув на каминную полку. – Я его сразу узнал, кэп, – похвастался бортмеханик. – Во, и табличку уже приготовил.

Ур водрузил голову мамонта на каминную полку, а Гиви лихо приколотил под ней гвоздями табличку с надписью «ШТУРМАН БИЛЛИ».

– Ну, братва, спасибо. Удружили! – прорыдал Блад сквозь смех, с трудом разгибаясь.

– Тама еще много маманта, аднака.

– Одного больше чем достаточно, – замахал руками Блад. – Спасибо, ребята.

– Кэпу понравилось. Братва, за мной! – скомандовал Гиви.

Довольная братва потопала вслед за гномом.

– Подгон понравился, но бухать вы все-таки бросайте! – крикнул им вслед император.

– Угу.

– Там совсем чуть-чуть осталось.

– Адин бочонок. Допьем, аднака, и бросим.

– У вас кошмарная команда, император, – тяжко вздохнула Ара-Белла, как только за ними закрылась дверь.

– Зато веселая. И верная. – Блад подошел к каминной полке, с которой на пол стекала кровь, потрогал мамонта за хобот. – Ну вылитый Билли. Смотрится как живой. Вот на какие подвиги ты их вдохновила, Ара-Белла. Дай команду дроидам забальзамировать эту страсть и уже в виде чучела вернуть на полку, – приказал Пит. – Она тут действительно неплохо смотрится. Буду под ней терзать гитару и выть слезливые романсы в гордом одиночестве по вечерам.

– Почему в гордом одиночестве?

– Потому что я гордый, а вы, редиски, все сделали, чтобы Алиса от меня свинтила. Кстати, куда?

– В свою каюту.

– Но там же нет посуды!

– Да, бить в каюте нечего.

– Тогда чего она там делает?

– Рыдает.

– А вот это совсем даже ни к чему, – заволновался Блад. – Пойду успокою.

– Лучше не надо. Она в жилетку папе плачется, а вокруг них Фиолетовый круги нарезает.

– Намекаешь, что я там буду лишний?

– Вы правильно поняли намек.

– Ладно, – грустно вздохнул капитан. Известие о рыдающей Алисе снова понизило поднятое было пьяной братвой настроение. – Объяснения оставим на потом. К утру, надеюсь, успокоится. Блин, ну чего она такая нервная? Ара-Белла, в моей каюте выпить есть?

– Разумеется.

Небрежный взмах руки призрачного полковника распахнул еще одну панель в стене. Это был бар. И чего в нем только не было! Настойки, наливки, бренди, самых разнообразных марок коньяки. Добили капитана бутылки с этикетками «Русская» и «Столичная».

– «Русская»? – просипел Блад на чистейшем «древнеэпсанском» языке, выпучив глаза на бутылку.

– Да, мой император.

– А язык, на котором я сейчас говорю…

– Русский. Язык древней расы, к которой принадлежите и вы. Расы, давшей начало виду хомо сапиенс в этой галактике… нет, если быть более точным, в этой вселенной.

– А Эпсания…

– Одна из разновидностей хомо сапиенс, которая сумела сохранить древний язык.