История книги: Учебник для вузов

Перепиской книг занимались при архиерейских и княжеских домах, где служили профессиональные писцы, или, как нередко их называют в послесловиях рукописей, "доброписцы". Видимо, их обязанности состояли в ведении канцелярских дел, а переписка книг являлась не основным, но нередким занятием. Если работало несколько писцов, рукопись делилась между ними на соответствующее число частей. От ХIII–ХV столетий сохранилось множество памятников, в создании которых принимали участие несколько писцов, чаще это два–три писца, мастер — "доброписец" и его помощник–ученик "паробок" (юноша), но известны случаи, когда над книгой трудилось и большее число писцов.

В 1284 г. по просьбе епископа Иосифа в Рязань из Киева была доставлена Кормчая книга. В послесловии к ней сказано: "Мы же разделивше на 5 частей, исписахом 50 днии, почахом ноября 1, а кончахом декембря 19".Эта увесистая рукопись была красиво переписана пятью писцами за сравнительно короткий срок, что указывает на поспешность работы, потребовавшей привлечения пяти писцов, и в то же время свидетельствует о наличии в Рязанском архиерейском доме скриптория, или по крайней мере достаточного числа "доброписцев", ибо все пять почерков рукописи отличаются профессиональным изяществом.

Далеко не всегда профессиональные писцы были представителями духовенства. Известны случаи, когда духовные лица учились грамоте у светских, например, преемник св. Кирилла Белозерского прп. Мартиниан тринадцати лет был отдан св. Кириллом в обучение Олешке Павлову, "дьяку мирскому", а "дело его бяше книги писати и ученики учити грамотныя хитрости…".

Мирские дьяки переписывали книги не только для светских лиц, но и для монастырей. Работая над книгами с учениками, они существенно дополняли монастырское книгописание, и одновременно складывалась потомственная профессия книгописца. В Паремейнике 1271 г. под пометой "Отце псал (писал) досюду" читается просьба отца об исправлении ошибок, сделанных сыном: "А чтете исправляюче, не кльнуще бога деля, чи кде детина помял" ("А читайте, исправляя, не кленя меня, ради Бога, если где‑то ребенок ошибся").

Интересная иллюстрация работы над созданием книги представлена на окладе Евангелия Симеона Гордого (1344 г.). В центре басменного оклада гравированная пластинка с Распятием, а по углам — пластинки с изображениями евангелистов. Каждый из них изображен за работой по написанию книги: один разлиновывает пергамен, другой пишет текст, третий — посыпает его песком для просушки чернил, четвертый составляет тетради. Все эти процессы являлись обязательными при создании книги.

Трудоемкий, кропотливый труд писца требовал от него внимания, твердой руки, так как написание текста красивым уставным почерком больше походило на рисование букв, чем на письмо в современном понимании этого процесса. Работа над одной рукописью обычно занимала несколько месяцев, и потому нередки записи писца на полях, в послесловиях, где, окончив работу или сделав паузу в ней, мастер давал волю своим переживаниям и настроениям, живо представляющим его состояние в процессе создания книги: молитвы о помощи, самоуничижающие и гордые подписи — осознание достоинств своего труда, минутное отчаяние, шутливые рассуждения–развлечения и многое другое, ничуть не чуждое человеку и сегодня.

"Бог дай съдоровие к сему богатию: что кун, то все в калите, что порт, то все на себе, удавися убожие, смотря на мене" (Паремейник, Псков, 1313 г., на полях). "Господи помози рабу своемиу Якову научитися писати, рука бы ему крепка, око бы ему светло, ум бы ему острочен, писати бы ему з[олото]м" (Григория Богослова 16 слов с толкованиями Никиты Ираклийского, Москва, XIV в.). "А псал Козма дъяк Поповиць грабещима рукама, клеветливым языком, обидливыма очима. А где будеть измятено исправяче чтете, а не исправите, то вы на свою душу" (Пролог, Псков, первая четверть XIV века). "Да рука та моя любо лиха и ты так не умеешь написать" (Книга Иова с толкованиями, Москва, Чудов монастырь, 1394 г.).

Записи, послесловия, приписки не только раскрывают внутренний мир писца, рисуют его своеобразный портрет, но дают представление о процессе книгоделания, сообщают сведения об образцах рукописей, иногда указывают источники их поступления к писцу, сообщают имена заказчиков, чьим "замышлением" созданы те или иные книги. Редко встречаются сведения об оплате труда писцов, например, запись в Евангелии из Тверских земель: "…А за писмо дал игумену Миките три рубли, а игумену особь рубль, а Семену паробку особь десять гроши…". Очевидно, что оплата труда писцов была высокой и, естественно, ограничивала круг заказчиков книг, распространение рукописей.

Конечно, писцы являлись главными лицами в создании книги, но не одни они трудились над ней. В записи в Изборнике 1403 г. (копия Изборника 1073 г., Спас–Андроников монастырь, Москва) сообщается, что "нехудожниче сию снискахом" книгу, то есть рукопись была выполнена исключительно писцом без привлечения мастеров для оформления. Такие книги представляли скромные кодексы, предназначенные в основном для домашнего и келейного чтения. Писец в них, кроме текста, делал киноварью незатейливые украшения: заголовки (в строке, в виде контурных букв или просто более крупным почерком), иногда он рисовал несложные инициалы, нередко при помощи трафаретов (специально изготовленных калек, прорисей, отлепов с созданных художником инициалов). Такие рукописи составляли группу неторжественных книг.

Если же рукопись предназначалась для торжественного чтения при богослужении или создавалась для особого вклада, например по заказу князя, архиерея, то для ее изготовления привлекались золотописцы, выполнявшие инициалы и орнаменты, а также миниатюристы. Таково, например, Сийское Евангелие, сделанное по личному заказу Ивана Калиты. Эта рукопись писалась двумя писцами: старшим Мелетием и Прокошей. Все инициалы тератологического ("чудовищного") стиля для него выполнил Иоанн, который оставил свою подпись в основании заставки. Две миниатюры (Поклонение волхвов и Отослание Христом учеников на проповедь) отличаются высоким художественным уровнем и, очевидно, изготовлены двумя художниками. Эта книга — последний заказ князя Ивана Калиты, в послесловии к ней он назван также монашеским именем — Анания. Судя по тому, что Евангелие было закончено после его смерти, князю не удалось увидеть этот великолепный кодекс. Он предназначался для вклада в Успенский Лявленский монастырь на Северной Двине и, таким образом, являлся не только классическим памятником московской книжности XIV века, но и свидетельством одной из первых попыток влияния московских князей в Северных Новгородских землях.

Другой пример создания роскошной рукописи с привлечением художников представляет "Хроника" византийского историка IX века Георгия Амартола. Она охватывает события от Адама до 842 г. В рукописи, созданной по заказу Тверской великой княгини Оксиньи (ум. 1313 г.) и ее сына Михаила Ярославича (1272–1318), содержалось 127 небольших миниатюр–иллюстраций и две выходные миниатюры с изображениями князя Михаила, Оксиньи и Георгия Амартола. Книга представляет древнейший русский иллюстрированный список христианской хроники. По ней можно установить последовательность работ: вначале создавался текст, причем оставлялись пустые места для иллюстраций, инициалов, и лишь после того, как книга была написана, к ней приступал художник. В "Хронике" Амартола часть иллюстраций была не выполнена, и в тексте рукописи остались чистые места для них.

Нередко в книгах приводились имена их заказчиков. Записи о заказчиках позволяют не только представить социальный состав потребителей книги, но и цели, причины создания тех или иных рукописей: обетные, во исполнение каких‑либо клятв, для спасения от бед; для пополнения "комплектов" книг, необходимых для богослужения или монашеского делания; политические — с целью получения расположения какого‑либо лица, распространения влияния с помощью дорогого подарка — книги; вклад в память об умерших. Встречаются и записи, свидетельствующие о библиофилии и обычном стремлении человека приобрести любимое им произведение.

Показательна в этом отношении запись на скромной рукописи Лествицы, написанной полууставом на бумаге в четвертую долю листа, с одной киноварной заставкой и изображением лествицы. Запись подробно повествует, что образцом для книги послужил список, сделанный митрополитом Киприаном в Царьграде "с грецкаго на руськый язык". Этот список принес священник Прохор в город Тверь к епископу Арсению. "И умолих о той книзе господина епископа тьферьскаго Арсениа с великим желанием и написах сию книгу на Ворьзе".

Сведения о библиофилах–книжниках ХIII–ХV веков нередко встречаются в различных некрологических записях (летописях, поучениях и т. п.). Например, в 1383 г. в Нижегородском Печерском монастыре скончался старец Павел Высокий "книжен бысть велми и философ велии". Книголюбием отличался и писатель XIII века Серапион, епископ Владимирский: "Бе же зело учителен и книжен", — отозвался о нем современник. Ипатьевская летопись рассказывает о Волынском князе (с 1272 г.) Владимире Васильевиче (ум. 1288 г.), что он "глаголаше ясно от книг, зане бысть философ велик"; князь лично переписывал книги и вкладывал их в храмы и монастыри. Судя по житию св. Александра Невского, в Переяславле в окружении князя были "хытрецы" — книжники.

Не все князья отличались книжной мудростью и книголюбием. Иван Калига, например, не имел своей библиотеки, хотя заказывал книги; Дмитрий Донской, по сообщению современника, был "книгам не учен". Напротив, его двоюродный брат Владимир Андреевич Храбрый владел собственной библиотекой (возможно, ему принадлежал тверской список "Хроники" Амартола). Сохранились заказанные им рукописи, например Московское Евангелие 1393 г., переписанное одним из лучших писцов дьяком Спиридоном. Им же написан шедевр рукописной книжности XIV века Киевская псалтырь, украшенная тремястами миниатюрами. Она была создана в 1397 г. московскими мастерами в Киеве, в период пребывания там одного из самых замечательных книжников и эрудитов конца XIV столетия митрополита Киприана. Дьяк Спиридон принимал участие в написании памятника высокого художественного уровня Евангелия Кошки (1392 г.), в оформлении которого принимал участие знаменитый художник–философ Феофан Грек. Другой знаменитый книжник–писатель, иконописец, современник Феофана Грека — Епифаний Премудрый владел собственной библиотекой, в послании Кириллу Тверскому он рассказывал, что, будучи непрофессиональным мастером–живописцем, переводил декоративные элементы книги с достойных произведений мудрых мастеров.

Список–перечень библиофилов–книжников XIII–ХV веков можно продолжить. Среди них и сыновья Дмитрия Донского Юрий Звенигородский и Галицкий, Андрей Можайский и Белозерский, за книжные знания получивший похвалу св. Кирилла Белозерского, Дионисий епископ Суздальский, чьим благословением была переписана Лаврентьевская летопись 1377 г.; св. Арсений Тверской, чьим "замышлением" было создано множество книг. Известным книжником и писателем был новгородский архиепископ Василий Калика (1330–1352) и многие другие. Отметим далее лишь общую черту книголюбов того времени: это представители высшей иерархии или монашествующие, а также представители светской власти (князья, бояре), что естественно, ибо книга составляла еще и богатство.

Подводя итог развитию книжного дела на Руси в XIII–ХV веках, можно отметить, что к XV столетию Русь полностью пережила потрясения монголо–татарского нашествия и вступила в новую стадию развития книжности, была способна к созданию памятников мирового уровня. Не случайно рубеж ХIV–ХV веков окрашен сменой художественного стиля оформления русских книг под воздействием греческих и югославянских влияний. Уходящий в прошлое тератологический стиль сменялся балканской плетенкой и нововизантийским растительно–цветочным орнаментом, заключенным в геометрические рамки, напоминающие украшения русских и греческих рукописей Х–Х1 веков. На рубеже веков все эти орнаменты могли встретиться в одном памятнике, например, в Онежской псалтыри 1395 г.

Постепенно новый материал — бумага внедрялась в производство книги. По подсчетам Л. М. Костюхиной на основе рукописей ГИМ доля бумажных книг составляла на рубеже ХIУ–ХУ веков от 17 до 28 процентов. В книгописании в XIV веке вырабатывался и новый почерк — полуустав, по мнению М. Н. Тихомирова, окончательно сформировавшийся в скрипториях московских монастырей. Новое письмо в отличие от устава было менее торжественным, но при сохранении ясности и четкости букв позволяло быстрее переписывать тексты. Оно окончательно утвердилось в период, когда в книге произошла замена пергамена на бумагу.

В целом в оформлении и репертуаре русской книги ХIV–ХV веков наблюдается, с одной стороны, возрождение и развитие традиций Киевской Руси, с другой — тяготение к греческим и югославянским образцам, что позволило многим исследователям характеризовать книжность этой эпохи как отражение тенденций русского предвозрождения.

Глава 12. НАЧАЛО КНИГОПЕЧАТАНИЯ В РУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ

12.1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ КНИГОПЕЧАТАНИЯ В МОСКВЕ

Возникновение книгопечатания в Московском государстве совпало с эпохой Ивана Грозного. Это было время упрочения государственности и окончательного утверждения монархического централизованного государства.

Прежде всего Грозный решал политические проблемы Руси на Востоке. В 1552 г. он покорил Казанское царство, чуть позже Астраханское. Огромные просторы, населенные неправославными народами, оказались под властью Московского царя. Органическое включение их в государство требовало христианского просвещения, и вскоре появилась Казанская епархия, которой требовались богослужебные книги. Казалось бы, проблема могла быть решена традиционным рукописным производством, но в Европе уже был изобретен печатный станок.

Книги кирилловской печати — польские, белорусские, югославянские — стали известны на Руси. Сведения о работе европейских печатников были также известны москвитянам. Ученый богослов, публицист и переводчик Максим Грек познакомил русских с деятельностью Альда Мануция. Легенды о венецианских мастерах–издателях, видимо, настолько возбудили стремление Московского царя быть не хуже "фрягов", что сведения о том попали в послесловие "Апостола" 1564 г. Царь стремился выглядеть не хуже иностранцев (Грозный был первым венчан на царство, первым из русских царей стал открыто выставлять свою персону вселенским царем — наследником Рима и Византии) и требовал вести просветительскую работу. Митрополит Макарий, продолжая традицию новгородских владык и московских митрополитов, выразил просветительские стремления ХV–ХVI столетий, вылившиеся в обширную программу — идеологическую основу реформ эпохи Ивана Грозного, превращавших Русь из Великого княжества в Царство (монархию).

В русле этих реформ, очевидно, находилось и введение книгопечатания — решающего средства в исправлении церковной жизни, уничтожении ересей и своеволия в толковании Священных текстов — неизбежного и типичного следствия церковных смут при создании нового государства. Одна из причин ересей, как было отмечено, на Стоглавом соборе, — неисправность текстов. Причина неисправности состояла не столько в ошибках писцов, сколько в проникновении в разное время разных текстов, различных традиций. Отследить их поручалось церковной власти, но практически, при преобладании "келейного" способа переписки книг, задача оказалась невыполнимой и могла быть решена лишь при явном преобладании проверенных книг, их одновременном массовом распространении, делавшем ненужным переписывание книг на местах. В этом, очевидно, и было преимущество книгопечатания, одобренного митрополитом Макарием и утвержденного его окружением.

Введение книгопечатания стало возможно и благодаря тому уровню знаний русских людей, техническим умениям, которые позволили быстро создать "неведомый до того" печатный стан.

Одной из самых загадочных страниц в истории отечественного книгопечатания является вопрос об Анонимной типографии и безвыходных изданиях, получивших такое наименование в связи с отсутствием в них выходных сведений.

В настоящее время известны следующие издания, датируемые по бумаге, вкладным и владельческим записям, орнаментике, расположению шрифта, строк: Узкошрифтное Четвероевангелие (1553–1554), Триодь Постная (1555–1556), Триодь Цветная (1556–1557), Среднешрифтное Четвероевангелие (1558–1559), Среднешрифтная Псалтырь (1559–1560), Широкошрифтное Четвероевангелие (1563–1564), Широкошрифтная Псалтырь (1564–1565). Исследователями точно установлено их московское происхождение.

Таким образом, очевидна деятельность особой типографии в Москве в 1550 — начале 1560–х годов. Судя по тому, что в изданиях отсутствует указание на царское повеление их печатать, исследователи предполагают частный характер их производства. Тематика книг, например, выпуск Четвероевангелия, истолковывается некоторыми авторами как свидетельство принадлежности Анонимной типографии к кругам, близким к нестяжателям. Некоторые исследования показывают связь Анонимной типографии с Избранной радой Ивана IV — Адашевым, попом Сильвестром (замечательным писателем, автором Домостроя, духовником царя).

Сложным является вопрос и о работниках Анонимной типографии. В письме Ивана Грозного в Новгород называется Маруша Нефедьев — $1мастер печатных дел", и другой мастер Васюк Никифоров. Исследование типографской техники печати, а также косвенные свидетельства более поздних источников говорят о работе в Анонимной типографии Ивана Федорова и Петра Мстиславца.

Значение анонимных изданий различно оценивается учеными. Одни видят в них пробные издания перед выпуском "Апостола" 1564 г., другие — продукцию частной типографии. Как бы то ни было, безвыходные издания подготовили появление "Апостола" — шедевра полиграфического искусства, выпущенного в 1564 г. Иваном Федоровым в Москве.

Биографические сведения об Иване Федорове достаточно скудны. Гипотетически установлена дата его рождения около 1510 г., но происхождение остается окончательно невыясненным. На основе записей в метриках Краковского университета считается, что он родился либо в Южной Польше (Пйонтковицах), либо в Белоруссии (Петковичах) — Виленском, Минском или Новогрудском поветах, либо в Москве, но все эти предположения в равной степени гипотезы, нуждающиеся в доказательстве.

Можно считать принятым в науке факт обучения Ивана Федорова в Краковском университете в 1529–1532 гг., где он получил степень бакалавра. Это была пора расцвета университета. Здесь Иван Федоров, очевидно, познакомился с учением гуманистов, античной литературой, изучил греческий язык.

Сведения о деятельности Ивана Федорова в конце 1530–1540–х годов отсутствуют. Есть предположения, что в это время он находился в окружении митрополита Макария и с ним приехал в Москву. Полагают, что не без его участия Иван Федоров занял скромную должность диакона в Кремлевском храме Николы Гостунского. В начале 1550–х годов этот храм и его причт занимали заметное место в московской иерархии. Протопоп храма Амос участвовал в разоблачении ереси Матвея Башкина, а в 1553 г. крестил в присутствии Московского царя со всем "собором, архимандриты, и игумны, и протопопы, и множество бояр" Казанского царя Едигера Магмета, получившего имя Симеон. В 1555 г. протопоп участвовал и в постановлении Казанского архиепископа Гурия.

Митрополита Макария связывали с храмом давние отношения, он служил в нем во время своих приездов в Москву, еще будучи новгородским владыкой. Подтверждают связь митрополита Макария и деятельность его в рамках просветительской программы церкви Николы Гостунского слова самого Ивана Федорова о непосредственном одобрении Макарием заведения типографии в Москве и указание им одной из причин ее создания — необходимость христианского просвещения Казанского царства. Источники сохранили упоминание о службе Ивана Федорова в качестве диакона в храме Николы Гостунского в 1563 г., а с этого времени жизнь Ивана Федорова и история книгопечатания на Руси неразрывно связаны.

О другом русском первопечатнике, помощнике Ивана Федорова, Петре Тимофееве Мстиславце сохранились еще более отрывочные сведения. Первое документальное известие о нем относится ко времени его совместной работы с Иваном Федоровым в Москве над "Апостолом" в 1564 г. Предполагают, что он родился в белорусском городе Мстиславле. С Иваном Федоровым мастер работал в Москве и затем в Литве (Заблудово). После 1569 г. он переехал в Вильно, где на средства купцов Мамоничей основал типографию. Время и место окончания жизненного пути Петра Тимофеева неизвестны, но, судя по тому, что его типографические материалы встречаются в острожских изданиях конца ХVI–начала XVII века, исследователями была выдвинута гипотеза о его последних работах в Остроге.

1 марта 1564 г. повелением Ивана Васильевича IV и благословением митрополита всея Руси Макария вышла первая русская точно датированная книга "Апостол", и Иван Федоров с Петром Мстиславцем вошли в историю как русские первопечатники. Исследователями установлено, что, хотя Иван Федоров и Петр Мстиславец использовали технику набора, верстки, печати, аналогичную анонимным изданиям, они трудились в самостоятельной типографии. Очевидно, что заведение новой "друкарни" требовало долгого времени. Из послесловия к "Апостолу" известно, что работа над ним велась в течение года с 19 апреля 1563 г. по 1 марта 1564 г. Для напечатания "Апостола" необходимо было отлить шрифты, сделать оборудование. Продолжительное время заняла и подготовка текста "Апостола". Он был отредактирован при участии митрополита Макария.

Судя по тому, что в "Апостоле" указаны имена царя и митрополита как непосредственных заказчиков книги, типография Ивана Федорова могла носить государственный характер, и потому вопрос о ее организации должен был решаться непосредственно царем. По мнению ученых, решение было принято в 1562 г., так как до 1561 г. успешно работала мастерская Сильвестра и потребности в типографии не было, а в мае 1562 г. царь ушел из Москвы в военные походы. Таким образом, подготовка "Апостола" 1564 г. заняла несколько лет, если считать и обустройство типографии, которая была размещена в Москве в палатах на Никольской улице.

Выбор " Апостола" для первого издания государственной типографии, несмотря на то, что эта книга не являлась первой необходимостью для вновь освященного храма (освящение и служба в храме невозможны без Напрестольного Евангелия), оправдан тем, что "Апостол" в Древней Руси использовался для обучения духовенства. В нем заключены первые образцы толкования учениками Христа Св. Писания, а несколько ранее Московские соборы выступили с осуждением ересей, причиной которых называлось неправильное толкование Св. Писания. В этом отношении издание "Апостола" еще раз показывает его государственно–национальное значение в борьбе со "смутой" путем церковного просвещения. Отпечатанная Иваном Федоровым и Петром Мстиславцем первая датированная книга стала образцом для последующих изданий.

В 1565 г. в Москве Иван Федоров и Петр Мстиславец издают Часовник (двумя изданиями), книгу богослужебную по своему характеру, но, как и "Апостол" в Древней Руси, служащую для обучения, но не духовенства, а только приобщающихся к грамоте детей.

Часовник по своему полиграфическому исполнению ниже "Апостола", что может быть объяснено не только спешкой типографов, но и назначением книги, ее использованием. "Апостол" украшает фронтисписная гравюра с изображением апостола и евангелиста Луки, по преданию автора Деяний апостольских. Он изображен сидящим на низкой скамейке в плаще–гиматии, перед пюпитром, его фигура заключена в декоративную рамку, по предположению исследователей повторяющую гравюру немецкого мастера Эргарда Шена (ок. 1491–1542), помещенную в Библиях 1524 и 1540 гг., но значительно переработанную русским мастером. Орнаментика федоровских изданий отличается изяществом и во многом восходит к образцам орнаментальных украшений в рукописях и гравюрах Феодосия Изографа, но у Федорова, например, в Часовнике есть заставки, не встречающиеся в рукописях, образцы которых он, возможно, вывез из Польши.

Исследователями доказано символическое значение орнаментальных украшений в книгах Ивана Федорова, где текст и орнамент неразделимы и истолковывают друг друга.

После издания Часовника деятельность Ивана Федорова и Петра Мстиславца в Москве вскоре прекращается, и они покидают пределы Московского государства. Отъезд первопечатников (вместе с шрифтами и оборудованием) из Москвы, конечно, не был тайным, но назвать его причины однозначно невозможно. Говорили о преследованиях властей, о специальном отправлении Ивана Федорова в Литву по просьбе гетмана Г. А. Ходкевича для поддержания православия. Сам Иван Федоров в послесловии к львовскому "Апостолу" (1574 г.) пишет о людях, которые "зависти ради многие ериси умышляти", суть которых, по Федорову, заключалась в невежественном толковании их работы, возможно, по редактированию текста "Апостола". Но это мог быть лишь повод для отъезда. Считается, что Иван Федоров относился к числу людей определенного политического, религиозного направления и в период изменения внутренней политики самодержца (в 1565 г. Иван Грозный объявляет об оставлении царства, вскоре вводится опричнина) считает за благо покинуть Москву. Однако это здравое рассуждение не может быть окончательно принято, ибо, оставляя столицу, первопечатник увозит с собой оборудование, то есть государственную собственность, что без ведома власти сделать было невозможно. Как видим, причины отъезда Ивана Федорова и Петра Мстиславца из Москвы по–прежнему остаются загадкой.

Книгопечатание в Москве развивалось и после Ивана Федорова. В столице первопечатник оставил своих учеников Никифора Тарасиева и Андроника Тимофеева Невежу. В 1567–1568 гг. они возродили московскую типографию, из которой в 1568 г. вышло первое послефедоровское издание — Псалтырь. В 1571 г. пожар уничтожил Печатный двор. В 1577 г. по поручению Ивана Грозного была организована типография в Александровской слободе, где также выпустили Псалтырь. После долгого перерыва в 1589 г. в Москве вновь начинает работать Печатный двор, на котором Андроник Невежа издает Триодь постную. Всего в XVI веке на территории Московского государства было выпущено 19 изданий, средний тираж которых составлял 1000–1200 экземпляров. Главный итог работы мастеров XVI столетия заключается в организации крупной типографии европейского типа на государственной основе Московского Печатного двора, которым до 1602 г, руководил мастер Андроник Невежа.

12.2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ СЛАВЯНСКОГО КНИГОПЕЧАТАНИЯ В ЛИТВЕ, НА УКРАИНЕ И В БЕЛОРУССИИ

Из Москвы Иван Федоров и Петр Мстиславец отправляются в Великое княжество Литовское. Они обосновались в Заблудове у гетмана Г. А. Ходкевича, который принадлежал к числу сторонников автономии Великого княжества Литовского и ревнителей православия. Он предложил Ивану Федорову под его покровительством печатать книги на церковнославянском языке.

Первым заблудовским изданием стало Учительное Евангелие (17 марта 1569 г.). В отличие от московских изданий его украшал титульный лист, в нем имелось предисловие Г. А. Ходкевича с его гербом. Заставки и шрифт соответствовали московским изданиям. После выхода этой книги Петр Мстиславец расстается с Иваном Федоровым и переезжает в Вильно, а Федоров продолжает выпускать книги с 26 сентября 1569 г. по 23 марта 1570 г. Он готовит одно из лучших своих изданий — Псалтырь с Часословцем, которую так же, как и московский "Апостол", украшала фронтисписная гравюра на дереве с изображением песнопевца царя Давида.

В 1569 г. заключается Люблинская уния, объединяющая Литву и Польшу. Г. А.Ходкевич попадает в сложную ситуацию и вынужден отказаться от поддержки изданий Ивана Федорова, которому он взамен предлагает имение и труд земледельца. Первопечатник так передает свой ответ: "Еже не удобно ми бе — ралом ниже семен сеянием время живота своего съкращати, но имам дел съсуды, въместо же житных семен — духовная семена по вселенней разсевати и всем по чину раздавати духовную сию пищу". Слова Ивана Федорова не столь оригинальны и повторяют (перефразируют) текст из Жития св. Кирилла — изобретателя славянской письменности. В послесловии к львовскому "Апостолу" Иван Федоров уподобил себя святому, подвиг которого он, видимо, стремился повторить своей жизнью

Эти слова Ивана Федорова увековечены в его издательской марке с изображением перевернутой сохи (ибо вспахивает ниву духовную), стрелы и семян.

После Заблудова наступает львовский период деятельности Ивана Федорова. Здесь он основал первую на территории Украины типографию, где в 1574 г. был выпущен "Апостол" (1574), в этом же году Федоров издает "Азбуку".

В связи с организацией львовской типографии первопечатник испытывал крупные финансовые затруднения, но как раз в это время его пригласил к себе в имение для устройства типографии богатый и влиятельный магнат, сторонник православия в Юго–Западной Руси Константин Острожский. В Остроге в окружении князя под руководством Герасима Смотрицкого сложился ученый кружок, называемый Острожской Академией. В кружке велась усиленная работа по подготовке издания Библии. За образец была взята Геннадиевская Библия. К. Острожский хотел выпустить новое исправленное издание, что требовало длительной текстологической и редакционной работы.

В 1580 г. Иван Федоров издает Новый Завет с Псалтырью и указатель к нему "Книжка собрание вещей нужнейших", а в следующем году первую полную печатную славянскую Библию — не только памятник культуры восточнославянских народов, но и полиграфического искусства. Замечательный образец духовной книги, где нет ни одной лишней детали, где каждое орнаментальное украшение и текст сложно сплетены между собой и неотделимы друг от друга в постижении истинного смысла Писания.

Всего в Острожской типографии вышло пять изданий. Это самый плодотворный период в жизни Ивана Федорова. В начале 1583 г. он возвращается в Львов, где в трудах по устройству новой "друкарни" скончался 5 (15) декабря 1583 г. и был похоронен в Онуфриевском монастыре.

Введение книгопечатания явилось важным событием в истории культуры в целом. Его значение приравнивается к введению письменности. Дело Ивана Федорова, с чьим именем связано появление печатной книги в России, принесло великие плоды, ибо, несмотря на то, что печатная книга в XYI веке и следующем столетии носила преимущественно духовный характер, — она заложила основу новой книжной культуры, на которой развивалась вся последующая культура Нового времени. Введение книгопечатания в России стало началом "новой письменности", "новой азбуки" и новой эпохи в истории книги.

Введение книгопечатания было закономерным явлением, связанным с политической ситуацией в стране, христианским просвещением на новых восточных территориях государства. Начатое как государственное дело, оно приобрело общекультурный просветительский характер. Появление печатной книги первоначально не составляло конкуренции рукописному способу производства книги, подобно тому, как это было в начале инкунабельного периода в Европе, но в отличие от западноевропейских стран, где имелись достаточно хорошо оборудованные типографии, принадлежавшие частным лицам, Московский Печатный двор не имел такой мощности, чтобы полностью вытеснить рукописный способ производства, как это произошло в Европе в эпоху палеотипов. Основная причина этого скрывалась в государственной монополии на книгоиздание, что ограничивало сферу распространения печатной книги и определило специфику её развития в последующее столетие.

Глава 13. КНИГА В РОССИИ В XVII ВЕКЕ

13.1. МОСКОВСКИЙ ПЕЧАТНЫЙ ДВОР — ЦЕНТР КНИЖНОЙ КУЛЬТУРЫ XVII ВЕКА

Традиции, заложенные первопечатниками и успешно развивавшиеся их последователями, прервались бурными политическими и военными событиями, происходившими в Русском государстве в начале XVII века. Московские типографы вынуждены были перенести свою деятельность в Нижний Новгород, где за непродолжительное время (1611 — 1612) успели напечатать на средства, собранные по призыву К. Минина и Д. Пожарского, одну 12–страничную брошюрку, так называемый "Нижегородский памятник". С момента возвращения типографии в Москву начинается новый этап в деятельности Печатного двора, игравшего главную роль в развитии политической и историко–культурной жизни страны, в формировании общественного сознания на протяжении целого столетия.

Московский Печатный двор размещался в здании, построенном в 1620 г. на Никольской улице близ Кремля. После большого пожара в 1636 г. были возведены двухэтажные каменные палаты, состоящие из четырех изб–печатен, а также нескольких мастерских — словолитни, рисовальни, рудни, кузницы. В 70–е годы ХУП в. стали использовать стан глубокой печати для изготовления гравюр. Таким образом, во второй половине XVII века Печатный двор становится мануфактурой с четким разделением труда.

Всей деятельностью Печатного двора распоряжался патриарх — без его высочайшего дозволения книги не выпускались из печати. На титульных листах содержались слова: "Царь великий государь указал, патриарх святейший благословил". С годами менялись только имена патриархов. Перед началом печатания каждой книги служили торжественный молебен, на котором присутствовал сам церковный владыка. Организационные функции возлагались на руководителя типографии и его помощников. Контроль осуществлялся со стороны духовного ведомства (до 70–х годов XVII века Монастырским приказом).

Первоначально оборудование Печатного двора состояло из четырех печатных станов, но уже в 1629 г. здесь работало 9, а в 1634 — 14 станов. Для обслуживания одного печатного стана требовались мастера различных специальностей: 2 наборщика, 4 тередорщика (печатника), 4 батырщика (тот, кто наносит краску), 1 разборщик. С ростом количества печатных станов увеличивался и штат типографии. В 30–е годы ХУП в. на Печатном дворе трудилось сто двадцать человек, а в середине века их число увеличилось до ста пятидесяти. Во главе каждого печатного стана стоял мастер, вокруг которого группировались рабочие и ученики. В штате трудились столяры, кузнецы, резчики и др. Ближайшими помощниками мастеров были наборщики, как правило, грамотные люди. Попасть в штат работников типографии было непросто. В основном он пополнялся за счет "новоприбылых" — выходцев из окрестных слобод. При поступлении на работу говорилось "быть ему у государева книжного печатного дела в наборщиках, и никаким воровством не воровать и государевой казне хитрость не чинить и не бражничать". Работа в типографии считалась престижной: известны случаи, когда новичок соглашался уплатить оставшийся от его предшественника "кабальный долг". Тем не менее работа в типографии была организована недостаточно хорошо и шла медленно, о чем свидетельствовали современники. Один стан давал 2400 листов односторонней печати в день. Чтобы отпечатать книгу в двести страниц, нужно было потратить около двух месяцев (при условии, что книга печаталась на одном стане). Тираж книг в среднем составлял 1200 экз., хотя могли напечатать и 1070 и 1065 экз. Реже печаталось 500, еще реже 2400 экз.

Особое место в деятельности типографии занимала переплетная мастерская. Сюда поступали отпечатанные листы, которые частично переплетались сразу, частично хранились в тетрадях. В основном книги переплетались в доски, обтянутые кожей, украшались наугольниками и застежками. Книги, предназначенные для дарения членам царской фамилии и знатным особам, оформлялись с особой роскошностью. Их золотили по обрезу, на переплетной крышке делали украшения, снабжали дорогими застежками. Вместо обычной кожи применяли сафьян. Книги, предназначенные для массового употребления, облекали в простенькие переплеты или продавали по–тетрадно. Помимо штатных переплетчиков, к этой работе привлекались священники московских церквей, жители посадов. С Печатного двора отпускались необходимые расходные материалы. Одновременно велся учет выданных отпечатанных тетрадей. Работа оплачивалась после возвращения готовых книг. Зачастую оплата велась не деньгами, а готовой продукцией — книгами.

Важным подразделением Печатного двора была Правильная палата — своего рода редакторский и корректорский отдел, созданный для того, чтобы "впредь святые книги изложились праведно". Здесь работали справщики, чтецы и писцы, как правило, люди грамотные и образованные. Их выбирали из числа духовных и светских лиц. В должности типографских справщиков в разное время работали Арсений Глухой, Арсений Суханов, Епифаний Славинецкий. Справщики редактировали рукописи, готовившиеся к печати. Основная их задача была "исправлять книжное правление, дабы в печатании книжном каковых погрешностей не было". Над исправлением трудилась постоянно действующая комиссия из пяти человек: три справщика, один чтец, один писец. Чтецы и писцы занимались копированием оригиналов текстов и их вычиткой. Справщики назначались по указу царя с благословения патриарха или непосредственно патриархом. До середины XVII века справщикам была предоставлена полная самостоятельность в работе, но в 1674 г. был издан указ, запрещающий правку без разрешения патриарха и Собора. Ужесточение цензурного надзора было закреплено Соборным постановлением 1681 г. Книги прежних лет издания должны были проходить проверку на Печатном дворе, "чтоб в том во святых церквях несогласия, и меж людей сомнения не было".

Со времени основания Печатного двора исправление книг велось по древним рукописям, имевшимся в монастырских библиотеках. Это были старославянские книги "добрых переводов". Начиная с середины XVII века для исправления текстов стали привлекать греческие источники. Для обучения справщиков греческому языку в Москве была открыта специальная школа греческого учения, а для преподавания в ней были приглашены учителя Киево–Братского училища Арсений Сатановский и Епифаний Славинецкий. В результате их работы в 1650 г. вышел "Шестоднев" — первая книга, исправленная не только по славянским спискам, но и по греческому тексту. С этого времени русские переводы делались по греческим образцам. Таковыми были "Апостол" (1679), "Устав" (1682), "Минея месячная" (1683).

В своей работе справщики пользовались типографской библиотекой для наведения различных справок. Ежегодно Печатный двор покупал в монастырях, церквах и у частных лиц книги для своей библиотеки. В некоторых случаях, когда книги имелись в единичных экземплярах, с них списывали копии специально для типографской библиотеки. Немало книг было приобретено из домашних библиотек, некоторые книги поступали в дар и в качестве пожертвований.

Для пополнения типографской библиотеки книгами восточных иерархов на Афон была отправлена экспедиция во главе со старцем Арсением (Сухановым), который привез около пятисот рукописей. По свидетельству его современника Сильвестра Медведева — справщика Печатного двора и автора богословских сочинений, книги не проверялись по древнегреческим и славянским рукописям, а копировались с новопечатных "венецианских" изданий. От этого ошибки не только не исправлялись, но и множились. Власти нетерпимо относились к книгам, поступавшим из Белоруссии и Украины, где широко обращались книги светской тематики, например, "Театрум света всего", или, так называемые "летучие листки", в которых преобладали сенсационные, курьезные сообщения. Настороженное отношение вызывали книги и информация, поступавшая из‑за рубежа. Ситуация осложнилась в связи с оппозиционными настроениями старообрядцев. В 1682 г. они потребовали публичного диспута "об истинности" книг и обвинили справщиков типографии и патриарха в нерадивом отношении к печатным книгам. В результате в народе появилось недоверие к изданиям Печатного двора, и многие предпочитали иметь одну старую книгу, нежели несколько новых. Церковь ревностно относилась к справе богослужебных текстов и неоднократно издавала указы, запрещающие обращение недозволенных или неодобренных книг. Официальная церковь напечатала сочинение "Жезл правления", направленное против раскола. Правительство постоянно усиливало карательные меры и снаряжало экспедиции по изъятию "ложных" сочинений, регулярно принимало постановления. Одно из них гласило: "На Москве всяких чинов люди пишут в тетрадях и на листах, и в столбцах выписки, именуя их из книг Божественного писания, и в тех письмах, на преданныя святой церкви книги является многая ложь". Для борьбы с антиправительственной литературой были уничтожены старые гравировальные доски и заменены новыми, где на каждом рисунке вверху изображался крест, с помощью которого различались книги старой и новой печати.

Параллельно с тиражируемыми массовыми произведениями в XVII веке создаются роскошные единичные экземпляры печатных рукописных книг, предназначенных лицам царской фамилии и знати. Для этой цели существовала книгописная мастерская Посольского приказа, а в 1679 г. была создана царская типография С. Полоцкого. Симеон Полоцкий (в миру Самуил Емельянович Петровский Ситнианович, 1629–1680) прибыл в Москву по приглашению царя Алексея Михайловича в качестве учителя царских детей. В 1679 г. он открыл типографию, которая выпускала светские книги, неподвластные церковной цензуре. Типография получила название "Верхней", так как помещалась в верхних покоях царского дворца. Для её оснащения с Печатного двора было велено "отпускать всякие книжные припасы". Согласно царскому указу было взято 26 пудов отлитых шрифтов, переведено 24 человека мастеровых. Симеон Полоцкий самостоятельно формировал издательский репертуар, сам сочинял произведения для печати. Его типография действовала в условиях относительной финансовой свободы. Это позволяло ему выпускать книги, тематика которых отличалась от тех, что имелись на Печатном дворе.

Производительность типографии за четыре года её существования была невелика — всего семь книг исторического, математического, медицинского содержания: "Букварь языка словенска" (1680), "Тестамент, или Завет Василия царя греческого" (1680), "Псалтырь рифмотворная" (1680), "История о Варлааме и Иоасафе" (1681), "Обед душевный" (1681), "Считание удобное" (1682). Последняя книга — "Вечерня душевная" (1683) — была напечатана уже после смерти С. Полоцкого его учеником Сильвестром Медведевым. Эти книги предназначались для домашнего чтения и являлись образцами нравственно–познавательной литературы. Книги С. Полоцкого оказали важное влияние на формирование мировоззрения молодого поколения царедворцев, воспитали в них реформаторские взгляды, проявившиеся в начале следующего XVIII столетия.

После кончины С. Полоцкого типография стала безнадзорной, и власти настояли на её закрытии. Оборудование было свезено на Печатный двор, а печатное дело вновь сосредоточилось исключительно в руках государства и всецело попало под влияние церкви.

13.2. ПЕЧАТНАЯ И РУКОПИСНАЯ КНИГА В XVII ВЕКЕ

Религиозное мировоззрение, главенствующее в умах русских людей, обеспечивало доминирующее положение церкви в производстве и распространении книг. Отсюда преобладание литературы церковно–догматического и духовно–нравственного содержания. Знание книг, чтение текстов, прослушивание их на литургиях являлось неотъемлемой частью жизни людей, а недостающие сведения светского содержания восполнялись рукописной книгой. Вместе с тем на протяжении нескольких десятилетий шел процесс проникновения в церковную книгу элементов светскости, что выразилось в появлении первых печатных книг светской тематики, привнесенных украинской и белорусской книжными культурами. Это были первые азбуки, учебные псалтыри, сборники поучительных чтений на год (прологи), календари. Многие из этих книг переиздавались неоднократно. Так, например, Псалтырь на протяжении XVII века выпускалась 44 раза, Часовник — 27 раз, Азбука — 8 раз. Всего за столетие было напечатано 750 названий книг, из них в первой половине века 27 процентов от общего количества. На долю литургических текстов, предназначенных для богослужения, приходится около 85 процентов. Сюда входят служебники, требники, октоихи, триоди, шестодневы.

Появление первых светских книг потребовало иного подхода мастеров к изготовлению изданий, выработке новых форм организационного и творческого характера. Создатели книг впервые знакомились с новыми приемами и способами конструирования книги, её оформления. Привнесение западноевропейской книги на русскую почву побуждало печатников и организаторов производства печатной продукции искать новые решения и новые подходы к формированию облика книги. Не случайно XVII век — это век зарождения "типографского художества", когда приемы старых русских мастеров сочетаются с элементами новаторства.

Наряду с титульным листом, привнесенным украинской книжной культурой, появляется наборный орнамент. Вместе с тем убранство московских книг отличается большей скромностью и простотой. Наметились тенденции и к переменам в издательском репертуаре типографии. В 1630–е годы Василий Федорович Бурцов–Протопопов, "азбучного дела подьячий", начал работу над своей первой "Азбукой". В качестве образца он взял "Азбуку" Ивана Федорова и перепечатал её с небольшими изменениями в 1634 г. Спустя несколько лет, в 1637 г. вышло второе издание этой книги. Она замечательна тем, что в ней дан принципиально новый подход к подаче материала. Текст сопровождается иллюстрациями, среди которых наиболее интересен ксилографический фронтиспис с изображением светского училища. В книге помещены публицистические стихотворные наставления:

Сия зримая малая книжица  По речению алфавитица  Напечатана бысть по царскому велению  Всем младым детям к научению.

На протяжении последующих двадцати лет это был единственный учебник, пришедший на смену традиционным псалтырям, по которым обучались грамоте и чтению. Издание азбук стало постоянной частью деятельности Печатного двора.

Не менее известен был учебник "Грамматика" ученого–философа, общественного и церковного деятеля Мелетия Смотрицкого (ок.1578–1633). Впервые его "Грамматика" была издана в небольшом городке Евье (неподалеку от Вильнюса) в 1619 г. В Москве учебник напечатали в 1648 г., и он сразу стал популярным пособием по обучению русскому языку.

В 1649 г. в русской книге появились гравюры на меди. Ими была украшена книга "Учение и хитрость ратного строения пехотных людей". Она была переведена с книги датского капитана Иоганна Якоба фон Вальхаузена "Воинское искусство". Русское издание сопровождалось 35 пояснительными иллюстрациями — гравюрами, которые были изготовлены в Голландии мастером Теодором де Бри. Титульный лист, гравированный также в Голландии, был сделан по рисунку русского золотописца Григория Благушина. В том же, 1649 г., было напечатано "Соборное Уложение" царя Алексея Михайловича — первая печатная книга государственного назначения. Она представляла собой свод законов, юридически оформивших крепостное право на Руси.

Процесс перехода от первоначального церковного репертуара к светскому особенно заметен со второй половины XVII века. В оформлении русских книг наблюдается тяготение к западноевропейской традиции. Во–первых, наряду с господствующей гравюрой на дереве (ксилографией) используется техника гравюры на меди. Отдельные заглавные буквы шрифта напоминают по очертаниям ренессансную антикву, усиливается звучание декоративных элементов в украшении книг. Совершенно новым изданием была книга "Считание удобное" (1682). В ней впервые был применен сложный табличный набор для печатания таблиц умножения.

В конце XVII века было выпущено несколько учебников нового образца, среди которых особняком стоит цельногравированный "Букварь" Кариона Истомина. Он вышел в 1696 г. и предназначался для узкого круга членов царской фамилии, так как его тираж составлял всего 25 экземпляров.

Новые книги органично вошли в жизнь общества и, как в прежние времена, высоко ценились и передавались из поколения в поколение. "Сей многоценный и многодражайший бисер", — так отзывались спустя даже сто лет после выхода "Учительного евангелия" (1639) В. Бурцова.

Немногочисленные печатные светские книги не могли удовлетворить потребность в литературе исторической, естественнонаучной, художественной. Основным источником светских знаний являлась рукописная книга, имевшая широкий спрос. Она полнее удовлетворяла общественную потребность в научной информации и прикладных знаниях. Кроме того, рукописные книги зачастую стоили дешевле печатных.

Переписка книг традиционно велась в монастырях. Крупнейшими из них были Чудов монастырь, Антониев–Сийский, Соловецкий. В каждом трудилось по двадцать писцов. Производительность их была в среднем по 17 книг в год объемом от 300 до 1200 листов каждая. Переписывали книги духовные лица и представители светского населения, в основном жители посадов. Иногда в этой роли выступали крепостные люди знатных бояр — холопы.

В Москве на Ивановской площади трудились дьяки и подьячие, которые за небольшую плату переписывали и продавали тетрадки с текстами. Переписка по–прежнему оставалась трудной, изнурительной работой. Не случайно по завершении книги писец оставлял иногда на полях свои наставления, просьбы, поучения: "Добро и полезно есть человеком читати божественные книги, ибо во чтении оных, со вниманием всякой может в разум истинной прийти".

В целом в XVII веке расширилось жанровое содержание рукописей, что впоследствии сказалось на репертуаре печатных книг. Среди рукописей было много практических руководств. В начале века "трубным мастером" Семеном из г. Тотьмы была составлена "Роспись как зачать делать новая труба на новом месте". Эта книга была полезна для тех, кто занимался соляными промыслами.

В 1621 г Анисим Михайлович Радишевский составил "Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки". Книга основывалась на иностранных источниках, но в ней был обобщен опыт русских пушкарей. "Устав" содержал практические сведения из области математики. В книге дано описание приборов, употреблявшихся в артиллерии; подробно изложены знания в области химии, что нашло применение в изготовлении взрывчатых веществ, красок, чернил, олифы. Примером обобщения производственного опыта служила "Книга сошного письма", содержащая знания по геометрии и их применению в измерении земельных площадей.

Разнообразны были книги медицинского содержания — травники, лечебники, зелейники. В них содержалось описание трав, их полезных свойств и давались рекомендации по их применению. Деятельность медиков и фармацевтов (их называли алхимистами) возглавлял Аптекарский приказ, в котором имелась обширная библиотека медицинской литературы.

В 1627 г. впервые была составлена сводная карта Русского государства "Большой чертеж" с подробным рукописным комментарием. Переписывались от руки календари, которые были запрещены церковью, так как содержали астрономо–астрологические сведения. Эта литература пользовалась спросом среди населения, потому что люди нуждались в точных календарных вычислениях и в определении времени церковных праздников. Была переведена книга польского астронома Я. Гевелия "Селенография". В ней дана попытка объяснения гелиоцентрического строения земли. С системой строения мира Н. Коперника русского читателя знакомил труд И. Блау "Позорище всея Вселенныя, или Атлас новый".

Прочно вошли в рукописную книжность исторические сочинения. Они распространялись в многочисленных списках среди разных социальных слоев. Это "Повесть об Азовском сидении", "Повесть о начале Москвы". Наиболее традиционными историческими сочинениями были летописи. Значительным произведением этого жанра был "Новый летописец", отразивший официальную политическую идеологию самодержавия. Появились произведения, посвященные одной теме. Это "Сказание" Авраамия Палицына.

В области художественной литературы появляются повести, сказания, сатиры. Наиболее популярны "Повесть о Еруслане Лазаревиче", "Повесть о Ерше Ершовиче", "Повесть о Шемякином суде". Переводная литература представлена рыцарскими романами и плутовской новеллой. "Повесть о Бове королевиче" восходит к французскому рыцарскому роману. Куртуазный роман "О Петре Златых Ключей" также пришел из Франции. Обращалось много произведений типа романа "Повесть увеселительная о славном короле Брунцвике", дошедшая до нас в тридцати списках. В конце века возникает бытовая повествовательная литература. В некоторых произведениях обнаруживается критика церковной идеологии.

Крупным центром по производству книг был Посольский приказ. Особого расцвета "дело книжного строения", как тогда называли рукописное книгопроизводство, достигло в 1670–е годы. Здесь создавалась придворная литература, предназначенная для лиц царской фамилии и знатных бояр. Это были книги по истории, геометрии, космографии, артиллерии, географии.

Первой книгой был исторический труд "Титулярник" — генеалогия русских царей с описанием их титулов, гербов, печатей. В 1674 г. для царя Алексея Михайловича была написана книга "Василиологион", в которой описаны биографии восемнадцати монархов, начиная с правителей Древнего Востока. Переводная книга о жизни и деяниях Александра Македонского называлась "Александрия" (1675).

Книга "О седми свободных учениях и о музах" (1672) вводила в мир наук и искусств. Имелись в Посольском приказе так называемые "потешные" книги, созданные по принципу "играя — обучайся".

Основную долю занимали книги естественнонаучной и военной тематики. С приближением военных действий популярность этих книг возрастала. Появились переводы с иностранных изданий: "Книга огнестрельного художества" (перевод с французского языка, 1685), "Марсовы дела" (перевод с голландского языка, 1695).

Переписывались литературные произведения, например, цикл басен "Зрелище жития человеческого", сборник новелл "Великое зерцало". Писались рыцарские романы, близкие по сюжету русским сказкам, другие произведения художественной литературы.

С 1620 г. Посольский приказ выпускал первую русскую газету "Вести–Куранты". В ней содержались сведения о жизни различных государств, о важнейших политических и культурных событиях.

13.3. ТОРГОВЛЯ КНИГАМИ И ИХ РАСПРОСТРАНЕНИЕ В XVII ВЕКЕ

Распространением книг занималась Книгохранительная палата — своего рода книжный склад, где собирались отпечатанные книги. Отсюда производился отпуск книг, пока в 1640–х годах не была открыта книжная лавка. Отсюда же рассылались книги по торговым рядам. Из Книгохранительной палаты небольшая часть книг бесплатно раздавалась в виде подарков государю, патриарху, приближенным вельможам.

Основная масса книг московской печати рассылалась по российским городам. Зимой по санному пути снаряжались обозы, груженные осиновыми коробами с упакованными в них книгами. Груз сопровождали специально выделенные люди, которых называли "трубниками". Книги везли в Ярославль, Казань, Псков, Владимир, Енисейск и другие города. Всего их насчитывалось восемьдесят. Часть книг в принудительном порядке рассылалась по монастырям и церквям по присланным заранее "памятям" — заказам.

Книги продавались на московских рынках — Арбатском, Никитском, Покровском, Сретенском, Чертольском. Отпущенным книгам велся учет в специальных приходно–расходных ведомостях. Зачастую наряду с наименованием книги и количеством экземпляров указывали имена покупателей. Уже в 30–е годы XVII века встречаются частные торговцы. До нас дошли имена Ивана Данилова, Варфоломея Семенова, Василия Макарова, Силы Никитина и др.

Книги раздавались для продажи торговым людям в ряды — свечный, овощной, суконный, рыбный, шубный. Всего насчитывалось пятьдесят торговых рядов, где можно было купить книги. Во главе каждого стоял староста, который собирал деньги за проданные экземпляры и сдавал их на Печатный двор. Иногда расчет велся в рассрочку.