В боях за Поднебесную. Русский след в Китае

11. Китайским властям запрещался сбор налогов.

В 1902 г. Россия и Китай подписали ещё один договор, по которому российские войска должны были покинуть Маньчжурию, а Цинская империя обязывалась соблюдать определенные условия в регионе, выдвинутые российской стороной. Согласно русско-китайской конвенции от 1898 г. Российская империя взяла в аренду на 25 лет Порт-Артур вместе с прилегающим Ляодунским полуостровом и получила право пользования КВЖД, проходящей по маньчжурской территории.

Вслед за восстанием последовала реакция китайского правительства, которое с 1901 г. по 1908 г. провело новую череду реформ, сходную со «ста днями реформ». Серьезным изменениям подверглись военная сфера, сферы образования и управления империей. В долгосрочной перспективе новый раздел Китая на «сферы влияния» послужил причиной нового витка соперничества в Азии. В рамках этого соперничества произошла Русско-японская война, а позже — экспансия Японской империи в Маньчжурии, Корее и на севере Китая, приведшая к многочисленным конфликтам в Китае, Монголии и на советской границе. В результате в Маньчжурии возникло марионеточное государство Маньчжоу-го, ликвидированное только в конце Второй мировой войны{7}.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В КИТАЕ. СЕВЕРНЫЙ ПОХОД.

1926-1927 гг.

Со дня Боксерского восстания прошло два десятка лет, и Китай вновь стал ареной противостояния ведущих мировых держав. Здесь тесно переплелись китайский национализм, японский империализм и российские военно-стратегические интересы, а позже — советский коммунизм. К этому времени страна представляла собой фактически раздробленную на отдельные районы территорию. Каждый район управлялся военным правителем, находившимся в постоянной войне с соседним.

К началу 1920-х гг. на политической арене Китая доминировали две силы, активно поддерживаемые советским государством: Народная партия (Гоминьдан, ГМД[6]), выступавшая с общедемократическими декларациями, и Коммунистическая партия Китая (КПК). Первая, возглавляемая Сунь Ятсеном[7], а с 1925 г. Чан Кайши[8], занимала в стране к середине 1920-х гг. довольно прочные позиции и действовала в основном в провинции Гуандун в Южном Китае. Вторая — КПК, была слаба и малочисленна. Это, в свою очередь, обусловило ее вхождение в Гоминьдан в 1923 г. на правах коллективного члена.

В 1925—1928 гг. ГМД подготовил и осуществил так называемый Северный поход, в результате которого было достигнуто формальное объединение страны под руководством Чан Кайши. Фактически же на большой территории страны власть продолжала концентрироваться в руках местных правителей. Попытки ГМД упрочить свою власть в тех или иных провинциях наталкивались на активное противодействие, зачастую сопровождавшееся вооруженными столкновениями.

Отметим, что успех Северного похода стал возможен лишь благодаря всесторонней помощи Советского Союза, рассчитывавшего с приходом к власти «дружественной» партии упрочить свои политические позиции на Дальнем Востоке и в Азии. Кроме поставок вооружения в китайскую армию были командированы советские военные специалисты — советники и инструкторы[9].

Первая группа советников (первая «пятерка») прибыла в Гуанчжоу во второй половине 1923 г. В советский советнический аппарат, включавший в себя Кайфынскую и Калганскую группы[10], входили: главный военный советник — П.А. Павлов (с 1924 г. — В.К. Блюхер), главный политический советник при Сунь Ятсене—М.М. Бородин, начальник военного отдела Южнокитайской группы советников[11] Н.В. Куйбышев, советник при штабе Чан Кайши В.П. Рогачев, а также С.Н. Наумов, Е.В. Тесленко, М.Ф. Куманин, С.В. Шалфеев, В. Поляк, Я. Герман, Н. Терешатов, М. Чубарева, Д. Угер, П.И. Смирнов, А.Я. Климов, А.Я. Лапин, В.М. Примаков, П. Зюков, Н.Д. Петкевич, А.А. Аргентов, И. Корнеев, В.М. Акимов, И. Корейво, К.Б. Калиновский, Н.Г. Рогов, С.С. Чекин, Р.А. Таиров, М.Г. Ефремов, Н.А. Соколов. В организации офицерской военно-политической школы на о. Вампу (Хуанпу) близ Гуанчжоу принимали участие А.И. Черепанов (главный советник), Н.А. Шевалдин (пехотный советник, работавший под фамилией Прибылев), Е.А. Яковлев (советник по инженерному делу), Т.А. Бесчастнов, Г.И. Гилев (артиллерийские советники), а в разработке се учебной программы — И.Я. Разгон, Степанов, А.И. Черепанов, В.П. Рогачев, И.К. Мамаев, А.С. Бубнов, Г.И. Гилев, М.И. Дратвин, С.Н. Наумов. Советские военные советники находились и непосредственно в частях Национально-революционной армии (НРА)[12], в частности, в сведенных к июлю 1926 г. шести корпусах (позже — в восьми корпусах). Среди них: А.И. Черепанов — в 1-м корпусе, И.Я. Зенек (Зебровский) — во 2-м, Ф.Г. Мацейлик — в 3-м, В.Н. Панюков (Коми) и В.Е. Горев — в 4-м, А.Б. Портненко — в 5-м, Н.И. Кончиц и Лунев, А.Н. Черников, — в 6-м, И.К. Мамаев — в 7-м, Ф.И. Ольшевский (Войнич) — в 8-м. К началу 1926 г. группа советских советников насчитывала около 40 специалистов{8}, которые в сентябре этого года были сведены в единую группу советников на севере Китая. Всего же с 1924 по 1927 г., по данным В.И. Иваненко, в китайской армии находилось до 135 советских военных советников{9}, по подсчетам В. Усова, за период с 1925 по 1927 г. — около 150 военных, военно-политических советников и инструкторов{10}.

Благодаря помощи советских военных советников были фактически созданы и отстроены все структуры Национально-революционной армии (НРА)[13]. Так, под руководством первого главного военного советника П. А. Павлова был разработан план реорганизации НРА, утвержденный правительством Сунь Ятсена. В дальнейшем он корректировался и реализовывался при непосредственном участии В.К. Блюхера, занявшего пост главного военного советника, после смерти П.А. Павлова (июнь 1924 г.). По его же инициативе в НРА была введена и военная присяга.

План предусматривал создание высшего военного руководства (Совета обороны), подготовку офицерских кадров для НРА, организацию политической работы, создание в частях ячеек Гоминьдана, меры по укреплению тыла. Кардинально планировалось изменить всю систему боевой подготовки — проводить ее с учетом требований войны и особенностей ее ведения в условиях Китая, с учетом опыта Гражданской войны в России{11}.

Практическое осуществление разработанного плана началось летом 1924 г. На юге Китая (остров Вампу) была открыта школа по подготовке офицерских кадров для новой армии. Правительство Сунь Ятсена не располагало достаточными средствами на ее организацию и обеспечение: оно смогло приобрести для нее лишь всего 30 маузеров{12}. Тогда по указанию советского правительства в Китай был направлен военный корабль «Боровский» с грузом оружия и боеприпасов (8 тыс. винтовок, 9 млн. патронов, орудия, снаряды). В общей сложности на нужды школы Вампу СССР израсходовал более 900 тыс. рублей.

Советские военные советники приняли самое активное участие в подготовке учебных программ, разработке методики занятий, непосредственно проводили занятия.

По инициативе советских военных специалистов были подготовлены наглядные пособия, применение которых значительно повысило эффективность обучения[14].

В 1925 г. в школе был открыт политкласс, в котором обучались офицеры для ведения политической работы в НРА. Через год в политклассе насчитывалось 500 курсантов.

Школа Вампу была основным центром по подготовке офицерских кадров для НРА, она выпустила около 4500 офицеров{13}. Немалое количество китайских военных проходило обучение в учебных заведениях СССР. Так, в 1927 г. закончили теоретический и практический курс 50 человек, в военных училищах проходили подготовку 86 человек, из них летом 1927 г. училища окончили 35 авиаспециалистов и 21 пехотный и кавалерийский командир. В том же году в советские военные учебные заведения были приняты 163 человека, из них 8 — в Военную академию{14}.

При Главном штабе и Политическом департаменте, а также в корпусах и дивизиях были учреждены должности советников. Разработанная советскими военными специалистами система материального обеспечения НРА позволила поставить командование революционной армии в зависимость от революционного правительства. Однако введение всех новшеств в организационную систему НРА тормозило отсутствие у администрации Сунь Ятсена финансовых средств. В связи с этим Советский Союз предоставил правительству на юге Китая заем в 10 млн. юаней и направил в Гуанчжоу советника по бюджетным вопросам для оказания помощи стабилизации финансов.

Следует сказать, что кроме выполнения своих непосредственных обязанностей военные советники являлись поставщиками различной информации и разведданных с места событий. Их работа в этом ключе определялась специальным секретным документом «Инструкция военным советникам в Китае касательно их отношений с Разведывательным управлением» от 6 сентября 1926 г. В нем отмечалось, что советники обязаны были собирать точную информацию об армии, в которой они работали (в соответствии со специальной программой агентов-резидентов Разведуправления); информировать о лицах, которые могут быть использованы в качестве агентов; собирать и передавать через старших «резидентов» любую информацию (в том числе и опубликованную) военного значения; составлять отчеты, доклады (даже не приведенные в должный порядок, «сырые» материалы) относительно революционного движения в подведомственных им районах, деятельности антисоветских лиц и групп, об официальных беседах с различными людьми; собирать графические и фотоматериалы объектов и регионов, представляющих интерес в военном отношении{15}.

Что же касается вооружения, то перед началом Северного похода Народной революционной армии не хватало 15 000 винтовок, 100 пулеметов, из 130 орудий половина была неисправной, требовала замены Уз имевшегося на вооружении армии огнестрельного оружия.

Не лучше обстояло дело и в национальных армиях. В начале 1926 г. в 1-й национальной армии по многих дивизиях оставалось по 30 патронов на винтовку и по 50 снарядов на орудие{16}. В связи с такой ситуацией правительство Советской России приняло решение оказать революционным армиям дополнительную помощь. В 1924—1925 гг. расходы СССР на поставку военных материалов и подготовку командных кадров для вооруженных сил Китая составили десятки миллионов рублей. Только национальным армиям в 1925—1926 гг. было отправлено около 43 000 винтовок и 87 млн. патронов, 60 орудий различных систем, 230 пулеметов с патронами, 10 000 ручных гранат, 4000 шашек, а также бомбометы и самолеты. Для НРА (на юг Китая) в мае—октябре 1926 г. было доставлено 28 500 винтовок, 31 млн. патронов, 145 различных орудий, 19 000 снарядов, 100 000 ручных гранат, более 20 самолетов, 100 бомбометов и другие военные материалы{17}. В дальнейшем поставки оружия и боеприпасов для НРА были продолжены.

Следует заметить, что одновременно с помощью правительству Сунь Ятсена Советский Союз оказывал военную помощь так называемым национальным армиям под командованием генералов, заявившим о стремлении бороться с милитаристскими режимами Чжан Цзолина (Цзолина), У Пейфу (Пей-фу) и других лидеров на севере Китая. Эти национальные армии являлись ощутимой силой, сковывавшей действия стремившихся укрепить свое влияние в Китае Японии и Англии, и тем самым значительно облегчали положение правительства в Гуанчжоу.

По опыту работы школы Вампу на севере были созданы учебные пункты по подготовке командных кадров. В них только по линии первой и второй национальных армий прошло обучение в общей сложности около 4200 человек. Программа обучения была разработана советскими советниками, которые были и преподавателями в школе. Учебно-материальная база школы была полностью создана на средства СССР. Советники обучали военному делу студентов и готовили из активистов Гоминьдана агитаторов. На таких курсах прошли обучение около 220 человек.

Советский Союз оказывал материальную помощь и партизанским отрядам, действовавшим в тылу войск милитаристов. Так, во Внутреннюю Монголию в 1926 г. было отправлено 1000 винтовок, 5 тяжелых пулеметов, 500 ручных гранат, 1 млн. патронов для винтовок и 50 000 патронов для пулеметов; одновременно в партизанские отряды направлялись советские военные инструкторы, имевшие опыт Гражданской войны в России.

Заметим, что в Национально-революционной армии Китая в период Северного похода служило и несколько бывших белых офицеров и генералов. Среди них генералы В.П. Тонких[15], А.В. Шалавин[16] — в Кайфэнской группе, П.П. Ивановринов[17] — в Калганской{18}.

Противоборствующей революционному правительству стороне, в свою очередь, оказывалась значительная помощь со стороны ведущих мировых держав. Так, например, во время восстания в Гуанчжоу (август—сентябрь 1924 г.) мятежникам со стороны английских властей было послано около 30 тыс. винтовок и другого военного имущества.

Но вернемся к Северному походу.

Идея военного похода из Гуандунской базы на север, с целью объединения вооруженным путем Китая под властью Гоминьдана, принадлежала Сунь Ятсену. Официально его начало было провозглашено Национальным правительством 1 июля 1926 г. Однако еще в конце мая того же года в Хунань вступил Отдельный полк 4-го корпуса НРА под командованием коммуниста Е Тина.

К весне 1926 г. под его контролем Гоминьдана находились части НРА и национальные армии соседних с Гуандуном южных провинций: Гуанси и Гуйчжоу.

Расстановка сил милитаристов была следующей: Маньчжурия, провинция Шаньдун и центральный район Пекин— Тяньцзинь контролировались фэнтяньской группировкой под командованием Чжан Цзолиня и Чжан Цзунчана. Центральный Китай (юго-запад провинции Чжили, Хэнань, восточная часть Шэньси, Хубэц, Хунань) контролировался чжилийской группировкой, во главе которой стоял генерал У Пэйфу. Восточный Китай (провинция Цзянсу с Шанхаем, а также Аньхой, Чжэцзян, Цзянси, Фуцзянь) находился под властью маршала Сунь Чуаньфана, отколовшегося от чжилийской группировки.

Армии милитаристов, против которых действовала НРА, значительно превышали ее численность. Но помощь населения, приветствовавшего приход революционных войск, была весьма ощутима. Студенты, рабочие, крестьяне создавали санитарные отряды. Многие мирные жители выступили в поход вместе с НРА в качестве носильщиков, грузчиков, дорожных строителей, проводников и т.п. Определенную роль в расстановке сил играло и то, что силы милитаристов были разобщены, причем зачастую на противоборствующие группировки. К тому же в тылу у них на северо-западе находились сохранившиеся части 1-й Национальной армии Фэн Юйсяна. Как мы уже отмечали, в разработке плана боевых операций и боях активно участвовали советские военные специалисты во главе с В.К. Блюхером. Зачастую они принимали непосредственное участие в боевых действиях.

Так, например, в феврале 1925 г. в одном из боев из-за нерасторопности главнокомандующего части НРА попали в тяжелое положение. Войска стали в панике отступать. Создалось угрожающее положение на флангах. Советские военные советники Степанов, Бесчастнов, Дратвин, Пало, невзирая на огонь противника, заняли высоту, выгодные позиции и открыли огонь по врагу. Отважное поведение советских командиров повлияло на моральное состояние китайских солдат и офицеров. Паника прекратилась, и вскоре под командованием советников подразделения революционной армии перешли в контрнаступление и обратили противника в бегство.

В другом бою отличился В.М. Примаков. Будучи раненым, он продолжал пулеметным огнем отбивать беспрерывные атаки войск милитаристов. Советник Теруни при штурме города Учан шел во главе колонны и в самые критические моменты брал руководство боем на себя.

Немалая заслуга в победе НРА в Северном походе принадлежит и советским авиаторам. Так, летчик Сергеев под Учаном за 6 дней налетал 37 часов. Вылетая на боевые задания, он вел разведку, сбрасывал бомбы, помогал наступавшим колоннам войск НРА. С низких высот он обстреливал вражеский бронепоезд, всякий раз заставлял его покидать позиции. Всего под Учаном советскими летчиками было сброшено 219 бомб, расстреляно 4000 патронов. Позднее, на Цзянсийском фронте, в течение шести дней боев при неблагоприятных условиях они находились в воздухе более 40 часов каждый, сбросили 115 бомб, израсходовали 7 тыс. патронов, доставили немало донесений, летали на разведку во вражеские тылы{19}.

К концу августа 1926 г. вся провинция Хунань была полностью очищена от войск У Пэйфу. Революционная армия быстро двигалась к одному из крупнейших экономических центров страны — трехградью Ухань. 10 октября 1926 г. части НРА захватили наиболее укрепленный из этих трех городов — Учана и тем самым завершили разгром войск У Пэйфу в провинции Хубэй.

В сентябре 1926 г. основные силы НРА выступили в провинцию Цзянси против милитариста Сунь Чуаньфана, отколовшегося от У Пэйфу и контролировавшего пять провинций Восточного Китая. В ноябре войска НРА под командованием Чан Кайши заняли город Наньчан — центр провинции Цзянси, а к концу года — провинцию Фуцзянь.

Успехи Северного похода НРА возродили активность 1-й Национальной армии. В сентябре 1926 г. ее командующий Фэн Юйсян вернулся из СССР в Китай и заявил о присоединении своих частей к НРА. В кратчайшие сроки, при активном помощи СССР, армия восстановила свою боеспособность и выступила на соединение с НРА.

Под впечатлением побед НРА многие милитаристы, опасаясь разгрома, переходили на её сторону ради сохранения своих сил. Численность НРА возросла, но её революционно-политические качества снизились. Усилились разногласия и в командовании НРА, и в Гоминьдановском руководстве. Особенно остро встал вопрос о новом местонахождении Национального правительства (Гуанчжоу, откуда начался Северный поход, к этому времени стал уже глубоким тылом). Чан Кайши настаивал на переводе резиденции правительства и ЦИК Гоминьдана в Наньчан, где находилась его ставка. Левые гоминьдановцы, особенно коммунисты, настаивали на переводе правительства в Ухань, где нес охрану полк коммуниста Е Тина и ширилось рабочее движение. Занявшая левые позиции конференция ЦИК Гоминьдана 15 октября 1926 г. приняла решение вызвать из-за границы Ван Цзинвэя, чтобы он вновь занял свой пост председателя Национального правительства. Это решение было направлено на ослабление влияния Чан Кайши.

1 января 1927 г. Ухань был признан столицей Китая и резиденцией Национального правительства. Чан Кайши остался в Нанчане. 10 марта 1927 г. III пленум ЦИК Гоминьдана в Ханькоу лишил Чан Кайши его многочисленных ответственных постов в ЦИК Гоминьдана, но оставил пост главнокомандующего НРА. В уханьское правительство, которым руководил Ван Цзинвэй из-за границы, были введены два коммуниста: Тань Пиншань стал министром сельского хозяйства, Су Чжаочжэн — министром труда.

22 марта 1927 г. войска НРА под командованием Бай Чунси освободили Шанхай, а на следующий день Нанкин. Во время боев в городе произошли инциденты, в результате которых пострадало несколько иностранцев. 24 марта военные корабли Англии и США подвергли массированной бомбардировке занятый НРА Нанкин. В результате этой акции было убито и ранено около 2000 жителей и причинен большой материальный ущерб. 11 апреля 1927 г. Анпгая, США, Япония, Франция и Италия направили в ставку Чан Кайши и уханьскому правительству совместный ультиматум, требуя наказать виновных в инцидентах, происшедших при занятии Нанкина, принести извинения, уплатить весьма высокую компенсацию и запретить антииностранные действия на подвластных им территориях. Создалась угроза военной интервенции держав.

Демарш держав был воспринят Чан Кайши как сигнал к обузданию коммунистов. 12 апреля 1927 г. по приказу Чан Кайши в Шанхае и других городах страны были проведены антикоммунистические акции. 18 апреля 1927 г. Чан Кайши создал в Нанкине возглавленное им правительство, власть которого распространялась на четыре провинции: Цзянсу, Чжэцзян, Фуцзянь, Аньхой.

В Ухане продолжалось сотрудничество левого крыла Гоминьдана с коммунистами. В первых числах апреля 1927 г. Национальное правительство вновь возглавил Ван Цзин-вэй. Территория Уханьского центра включала провинции Хунань, Хубэй, Цзянси. Со всех сторон этому району угрожали враждебные силы: с севера — войска фэнтяньской группировки, с юга — армия гоминьдановского генерала Ли Цзишэня, с востока — войска Чан Кайши, с запада — армия сычуаньского милитариста Ян Сэня. Экономическое положение района, блокированного врагами, ухудшалось с каждым днем.

Трудности уханьского правительства усугубились в связи с мятежами военных командиров НРА, раздраженных действиями коммунистов, активизировавших выступления отрядов крестьянских союзов и рабочих пикетов. 17 мая 1927 г. командир дивизии НРА Ся Доуинь поднял мятеж, требуя обуздать крестьянские союзы. 21 мая 1927 г. командир полка НРА Сюй Кэсян в главном городе провинции Хунань Чанша разоружил рабочие пикеты и изгнал коммунистов. То же самое совершил в Наньчане командир корпуса НРА Чжу Пэйдэ.

15 июля 1927 г. ЦИК Гоминьдана в Ухане принял решение о разрыве с КПК, однако это не привело к объединению уханьской группировки Гоминьдана с нанкинской группой, позиции которой в это время усиливались. 20 июня 1927 г. к нанкинскому Гоминьдану примкнула группировка «си-шаньцев», имевшая влияние в Шанхае. Летом 1927 г. власть нанкинского правительства признали милитаристы, правившие в провинциях Гуанси, Гуандун, Сычуань. Но Ухань оставался самостоятельным. Ван Цзинвэй даже претендовал на партийное главенство в Гоминьдане.

В начале мая 1927 г. войска Чан Кайши возобновили Северный поход. Чтобы воспрепятствовать их продвижению и разгрому милитариста прояпонской ориентации Чжан Цзунчана, отступившего в Шаньдун, Япония высадила в шаньдунском порту Циндао свои войска. Это затруднило осуществление Северного похода. 12 августа Чан Кайши подал в отставку и уехал в Японию. В ноябре он вернулся и в декабре 1927 г. был назначен главнокомандующим НРА.

В феврале 1928 г. IV пленум ЦИК Гоминьдана учредил в Нанкине возглавленное Чан Кайши Национальное правительство Китая. Официальной столицей Китая стал Нанкин.

В апреле 1928 г. НРА возобновила Северный поход. В союзе с НРА в походе приняли участие Национальные армии Фэн Юйсяна, контролировавшие провинции Хэнань, Шанси, Ганьсу, и армия губернатора провинции Шаньси Янь Сишаня. Войскам НРА противостояли армии коалиции северных милитаристов, возглавляемой Чжан Цзолинем.

Под напором НРА милитаристские войска отступили к центру провинции Шаньдун — городу Цзинань. Чтобы предотвратить разгром армии Чжан Цзолиня, японские войска обстреляли Цзинань, занятый НРА. Погибли тысячи гоминьдановских солдат и мирных жителей. По требованию Японии НРА была вынуждена оставить город Цзинань и зону железной дороги Тяньцзинь—Пукоу.

Более успешно продвигались войска Янь Сишаня, в июне 1928 г. занявшие Пекин (сразу же переименованный в «Бэйпин») и Тяньцзинь. Гибель Чжан Цзолиня в июне 1928 г. облегчила Гоминьдану объединение страны. Сын Чжан Цзолиня — Чжан Сюэлян, унаследовавший владения отца, в декабре 1928 г. признал нанкинское правительство. Весной 1929 г. власть Нанкина признал далай-лама Тибета{20}. Придя к власти, Чан Кайши отказался выполнять «моральные» обязательства перед СССР и взял курс на освобождение Китая от иностранной зависимости и возвращение стране статуса великой державы. Отчасти это было следствием активной советской политики по советизации Китая и все нарастающего влияния советских представителей на внутреннюю жизнь страны[18].

В рамках новой политики Чан Кайши была развернута широкая антикоммунистическая компания. Ее следствием стали высылка из Китая советских специалистов и закрытие всех советских дипломатических представительств за исключением Маньчжурии, Внешней Монголии и Синьцзяна, где местные правители отказались выполнять указания из Нанкина.

В это время к Чан Кайши примкнули некоторые группы русских эмигрантов, увидевших в нем правителя, способного противостоять коммунизму. Многие белые офицеры поступили на китайскую военную службу. Один из них — Ю.Р. Лариков — позже стал первым иностранцем, произведенным в чин генерал-майора китайской армии[19].

Потеряв контроль над гоминьдановским правительством, СССР переключился на одностороннюю помощь КПК. Противоборство Гоминьдана и коммунистов вылилось в серию вооруженных восстаний, приведших в результате к созданию в 1928—1935 гг. в Центральном Китае советских районов[20]. Крупнейшим из них был район на юге провинции Цзянси, недалеко от столицы гоминьдановского Китая — Нанкина. Непосредственное участие в планировании и осуществлении восстаний принимали советские военные и политические советники{21}.

Забегая вперед, отметим, что в конце июля 1930 г. коммунисты, опираясь на Красную армию Китая, созданную в 1927—1930 гг., взяли штурмом один из крупнейших китайских городов Чанша и объявили о создании советского правительства во главе с лидером КПК Ли Лисанем{22}. В ответ на коммунистическое выступление Чан Кайши в течение 1930—1935 гг. предпринял пять военных походов в целях уничтожения советских районов. Последний из них увенчался успехом и привел фактически к разгрому Коммунистической партии{23}.

Одновременно с боевыми действиями проводилась и жесткая антииностранная политика, направленная в первую очередь против СССР. Она сопровождалась арестами и высылкой советских служащих КВЖД[21], вооруженными захватами ее основных объектов и столкновениями на советско-маньчжурской границе. Территория Маньчжурии как плацдарм для антисоветских выступлений был выбран не случайно. В это время Маньчжурия имела довольно развитую экономическую и транспортную системы, а также одну из самых сильных армий в Китае, в рядах которой, по советским данным, служило около 70 000 русских эмигрантов[22].

Как уже отмечалось, в конце 1920-х гг. политика Чан Кайши стала принимать все более антисоветскую форму. С середины июня 1929 г. китайские части и отряды, сформированные из белоэмигрантов, стали проводить систематические налеты на советскую территорию. Один из белых вооруженных отрядов, перейдя границу, вышел в 15 милях к северу от Нерчинска. Другой отряд переплыл Уссури и напал на сторожевую советскую заставу в районе Имана, убив нескольких советских пограничников{24}.

10 июля 1929 г., нарушив советско-китайское соглашение 1924 г., китайские власти захватили телеграф Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) по всей линии, закрыли советское торговое агентство и все другие хозяйственные учреждения в северо-восточных провинциях Китая. Около 2000 советских железнодорожников были арестованы, многие, в том числе управляющий КВЖД Ермашев, были высланы из страны{25}. Это стало началом событий, известных в истории как «Конфликт на КВЖД».

ВОЕННЫЙ КОНФЛИКТ НА КВЖД.

1925-1929 гг.

К середине 1920-х гг. отношение китайских властей к советским гражданам, обслуживающим линию Китайской Восточной железной дороги (КВЖД), заметно ухудшилось. Участились провокации как на КВЖД, так и на китайско-советской границе.

Локальные конфликты весной 1925 г. переросли в крупный инцидент, который носил ярко выраженную политическую окраску. Поводом для него стал приказ управляющего КВЖД М.Н. Иванова[23], в котором отмечалось, что с 1 июня 1925 г. подлежат увольнению все служащие дороги, не имеющие советского или китайского гражданства{26}.

Приказ был направлен, прежде всего, против белогвардейцев, работавших в разных структурах железной дороги. В результате действий А.Н. Иванова 19 000 железнодорожников начали ходатайство о переходе в советское подданство главным образом из-за экономических соображений. Около тысячи эмигрантов наотрез отказались от советского подданства и взяли китайское. Еще около тысячи предпочли быть уволенными с КВЖД, чем принять то или иное подданство{27}. Значительная часть эмигрантов, оставшихся без средств к существованию, пополнила ряды китайской армии. В свою очередь, политика провоцирования конфликтных ситуаций на Китайской Восточной железной дороге, рассматриваемая, по выражению Н.И. Бухарина, как «революционный палец», запущенный в Китай, привела к конфронтации с местными китайскими властями. Чжан Цзолинь выступил в защиту уволенных с железной дороги сотрудников, что обострило и без того сложные отношения с советской властью{28}.

Уже в сентябре 1926 г. мукденские власти захватили принадлежавшую КВЖД флотилию речных судов и все портовое оборудование. Действия сопровождались удалением из учреждений пароходства советских служащих, заменой судовых флагов КВЖД флагами китайского военно-морского флота{29}.

С середины 1928 г. действия китайской стороны в отношении дороги стали проходить под лозунгом борьбы против «красного империализма» и «коммунистической пропаганды». 27 мая 1929 г. был совершен налет на генеральное консульство СССР в Харбине, которое в то время возглавлял герой Гражданской войны на Дальнем Востоке и в Сибири Б.Н. Мельников.

В июне того же года в Нанкине состоялось совещание Чан Кайши с бывшим послом Китая в Москве Чжу Чаоляном по вопросу о КВЖД, а в начале июля на совещании китайского генералитета, проходившем в Пекине под председательством Чан Кайши, было принято решение о захвате дороги{30}.

Это решение было негласно поддержано западными странами, в первую очередь США и Японией. Газета «Известия» 30 июня 1929 г. сообщала, что только Соединенные Штаты ввезли в страну военного снаряжения на сумму свыше 100 млн. долларов{31}. И это вопреки заключенному еще в мае 1919 г. соглашению между самими же капиталистическим странами, по которому ввоз оружия в Китай запрещался.

10 июля 1929 г. по приказу центрального правительства мукденские войска Чжан Сюэляна захватили телеграф КВЖД по всей линии, закрыли торговое представительство и другие хозяйственные учреждения СССР. Местные власти отстранили советских служащих от исполнения обязанностей и заменили их белоэмигрантами. В ходе этой провокации были разгромлены профессиональные и кооперативные организации рабочих и служащих дороги, арестованы более 200 граждан СССР, а около 60 человек, в том числе управляющий и его помощник, были высланы за пределы Китая. Одновременно Чжан Сюэлян привел в боевую готовность свои войска и отряды русских белоэмигрантов и придвинул их к советской границе. 13 июля 1929 г. советское правительство заявило протест по поводу этих незаконных действий и обратило внимание «мукденского правительства и национального правительства Китайской Республики на чрезвычайную серьезность положения, которое создано этими действиями»{32}.

Захват дороги и разрыв советско-китайских отношений не могли не сказаться на состоянии КВЖД и общем экономическом положении северо-востока Китая. Так, в январе 1928 г. на КВЖД имелось 513 паровозов, 11 259 товарных и 714 пассажирских вагонов, работало до 30 тыс. рабочих и служащих, из которых 17 тысяч были подданными Китая, а 13 тыс. — советскими гражданами. Ежегодный грузооборот дороги достигал 5 млн. тонн, количество перевезенных пассажиров составляло 4 млн. человек, а ежегодная чистая прибыль в 1924—1929 гг. колебалась в среднем между 15— 20 млн. рублей. В результате же китайских провокаций, как отмечалось в заявлении Советского Союза от 15 августа 1929 г., «дорога пришла в самое тяжелое состояние, близкое к полному разрушению. Массовое увольнение служащих и рабочих, замещение ответственных постов случайными, некомпетентными людьми, хозяйничанье на дороге военных властей, фактически распоряжающихся как подвижным составом, так и имуществом и доходами дороги, привело к полному развалу всего хозяйства КВЖД»{33}.

Следствием антисоветского курса явился сильнейший кризис, охвативший экономику Северо-Восточного Китая. Однако это не остановило китайские власти.

20 июня 1929 г. Чан Кайши по телеграфу обратился к армии с призывом к борьбе против СССР. Через два дня нанкинские власти опубликовали заявление, в котором ратовали за войну против Советского Союза. Провокации регулярных частей китайской армии приняли систематический характер. Так, число обстрелов наших пограничных нарядов и территории за первые девять месяцев 1919 г. по сравнению с тем же периодом 1928 г. увеличились с 51 случая до 148, т.е. почти в 3 раза. Всего же с июля до начала ноября 1929 г. было отмечено 245 таких обстрелов и совершено 42 нападения регулярных частей китайских войск. В результате этих вооруженных провокаций 56 советских людей было убито и 118 ранено{34}. Активную роль в этих провокациях играли белоэмигрантские отряды, формируемые при непосредственном участии китайских властей.

«С самого начала конфликта на КВЖД при непосредственном содействии китайских войск, — отмечалось в сообщении ТАСС от 14 августа 1929 г., — белогвардейцы систематически обстреливали наши пограничные заставы и мирное население. За последние дни в нескольких пунктах было зарегистрировано с нашей стороны несколько убитых и раненых. Обнаглевшие белогвардейцы и китайские части, не ограничиваясь обстрелом, местами даже пытались перейти на нашу территорию»{35}.

В конце июля 1929 г. концентрация китайских войск и боевой техники вдоль КВЖД и в близи границы заметно усилилась. 22 августа мукденские власти объявили на всей территории Маньчжурии военное положение. К этому времени армия Чжан Сюэляна насчитывала около 300 тыс. солдат и офицеров и около 70 тыс. белоэмигрантов, сведенных в отдельные отряды. Подчиненная ему Сунгарийская речная флотилия состояла из 11 боевых кораблей и вооруженных пароходов, имевших 35 орудий, 22 миномета и 23 пулемета. Основные силы Мукденской армии были сосредоточены на стратегических направлениях: вдоль железной дороги Хайлар — Маньчжурия; Чжалайнор, Хайлар, Цицикар — южнее Благовещенска, в устье реки Сунгари и в районе Турьева Рога{36}.

В организационном отношении основу китайской армии (в том числе и в мукденских войсках Чжан Сюэляна) составляли пехотные, кавалерийские и смешанные бригады. Несколько бригад и 1—2 артиллерийских полка сводились в корпуса или армии. Имелись также отдельные кавалерийские дивизии.

Пехотная бригада трехполкового состава имела на вооружении 30—40 пулеметов, 8—12 пушек калибра 75—77 мм, 12—18 малокалиберных 37-мм пушек. Общая численность укомплектованной бригады составляла 10—12 тыс. чел. Пехотный полк включал в себя 3 батальона, а батальон — 4 роты двухвзводного состава, взвод — 3 отделения. Артиллерийский полк состоял из 3 дивизионов по 3 четырехорудийных батареи в каждом{37}.

Основу стрелкового вооружения составляли винтовки, ручные и станковые пулеметы, главным образом иностранного производства.

На вооружении артиллерии были преимущественно полевые германские 77-мм пушки образца 1916 г., такого же калибра горные пушки системы Круппа или японской системы Арисака, закупаемые за границей (в конце 20-х гг. их производство в небольших количествах было налажено на нескольких заводах Китая). Гаубицы и орудия тяжелой артиллерии имелись в очень ограниченном количестве. Кроме того, в войсках Чжан Сюэляна использовались бомбометы (минометы), производившиеся Мукденским арсеналом. Легкие минометы калибра 75 и 81 мм обладали дальностью стрельбы до 2000 м, тяжелые — калибра 150 мм — до 1000 м{38}.

Войска центрального правительства и армии провинциальных милитаристов располагали в общей сложности несколькими десятками самолетов иностранных конструкций, в основном разведчиков и легких бомбардировщиков.

В условиях непрекращающихся провокаций на границе и сосредоточения крупных войсковых масс противника, непосредственно угрожающих Забайкалью, Приамурью и Приморью, вынудили правительство СССР принять ряд мер по укреплению безопасности советского Дальнего Востока.

Следует отмстить, что в конце 20-х гг. на обширных территориях советского Забайкалья и Дальнего Востока дислоцировались сравнительно небольшие воинские силы. Их основу составляли части, ранее входившие в 5-ю Краснознаменную армию. В 1924 г. эта армия была расформирована, и войска, находившиеся на территории Дальневосточного края, сведены в 18-й и 19-й стрелковые корпуса.

18-й стрелковый полк дислоцировался в Забайкалье. В его состав входили: 36-я Забайкальская стрелковая дивизия, размещавшаяся в Чите и Сретенске; 5-я отдельная Кубанская кавалерийская бригада — на станции Даурия и в Нерчинске; 18-й отдельный артиллерийский дивизион — в районе Верхнеудинска; 18-й отдельный Забайкальский саперный батальон — в Иркутске; отдельная рота связи и Забайкальский дивизион бронепоездов — в Чите. В оперативном подчинении командира 18-го корпуса находился отдельный Бурят-Монгольский кавалерийский дивизион, размещавшийся в районе Верхнеудинска.

В Приморье и Приамурье дислоцировался 19-й стрелковый корпус (командир и комиссар — Г.Д. Хаханьян[24]). В состав этого корпуса входили: 1-я Тихоокеанская стрелковая дивизия, размещавшаяся в районе Владивостока; 2-я Приамурская стрелковая дивизия — в Благовещенске и Хабаровске; 26-я Златоустовская стрелковая дивизия — в Спасске и Никольск-Уссурийском; 9-я отдельная кавалерийская бригада — в Никольск-Уссурийском; 19-й отдельный артиллерийский дивизион — в Хабаровске; 19-й отдельный саперный батальон и отдельная рота связи — во Владивостоке; приморский дивизион бронепоездов — в Никольск-Уссурийском{39}.

6 августа 1929 г. приказом № 223 все войска Дальнего Востока были выделены из Сибирского военного округа в самостоятельное объединение, получившего название «Особая Дальневосточная армия» (ОДВА). Тем же приказом командующим армией был назначен В.К. Блюхер. Его назначение было широко прокомментировано иностранной печатью. Так, в журнале «Чайна уикли» от 24 августа 1929 г. говорилось: «Одним из наиболее резких контрастов в настоящем китайско-русском конфликте является возвращение на Дальний Восток генерала Блюхера, известного в Китае под именем Галина. Прибытие Галина создает положение, которое может быть единственным в истории. В случае войны Россия будет иметь командующим ее военными силами, действующими против Китая, человека, бывшего руководящей фигурой в армии противостоящего государства и с более безукоризненным, из первоисточников, знанием о силах противника. Кроме того, командующий русскими силами был советником политического руководства китайского правительства Чан Кайши, и наибольшие военные успехи этого правительства приписываются высокой даровитости Галина…

…Проведя более десяти лет на дальнем Востоке, Галин хорошо знает Дальний Восток России и Китая. Без сомнения, принятие командования вооруженными силами России на Дальнем Востоке Блюхером создает новую обстановку в русско-китайском конфликте»{40}.

Начальником политуправления ОДВА был назначен Н.Е. Доненко, а начальником штаба — А.Я. Лапин.

На основании приказа Реввоенсовета СССР в состав ОДВА вошли все войска, дислоцированные на территории Дальневосточного края, Бурят-Монгольской АССР и Иркутского округа Сибирского края. Их основу составили соединения 18-го и 19-го стрелковых корпусов. В конце августа на базе первого из них была развернута Забайкальская группа войск (командующий С.С. Вострецов[25]), а на базе второго — Приморская группа (командующий Г.Д. Хаханьян). В состав ОДВА вошли также 35-я Сибирская Краснознаменная стрелковая дивизия и 21-я Пермская Краснознаменная территориальная стрелковая дивизия им. С.С. Каменева.

В оперативном подчинении командования ОДВА находились три погранотряда и Дальневосточная речная военная флотилия. В последнюю входили дивизионы: мониторов, состоящий из 4-х судов, канонерских лодок (4), бронекатеров (3), а также минный заградитель «Сильный». Имелась группа тральщиков. Флотилия располагала четырьмя 150-мм, двадцатью четырьмя 120-мм, десятью 75-мм, десятью 40-мм, одной 37-мм пушками и 48 пулеметами. В распоряжении военных речников находился 68-й отдельный авиационный речной отряд во главе с известным полярным летчиком Э.М. Лухтом. Отряд состоял из 14 поплавковых гидросамолетов МР-1, речной авиаматкой «Амур».

Флотилия насчитывала 130 человек командного и начальствующего состава и 800 младших командиров и краснофлотцев.

Были сформированы специальные и технические войска ОДВА. Они включали четыре бронепоезда, дивизион береговой артиллерии, отдельный радиобатальон, железнодорожный полк, отдельный Дальневосточный батальон связи, два отдельных саперных батальона, три отдельных артиллерийских дивизиона и военно-воздушные силы. В ВВС армии входили, в частности, 5-я истребительная, 26-я и 40-я им. В.И. Ленина бомбардировочные эскадрильи, 6-й, 19-й и 25-й авиационные отряды. Всего 69 самолетов, главным образом разведчики и легкие бомбардировщики Р-1 советского производства.

На вооружение сухопутных частей находились преимущественно винтовки-трехлинейки и карабины, ручные пулеметы Льюиса (английские) и Шоша (французские). Станковый пулемет «максим», 76,2-мм горная пушка, 76,2-мм пушка, 107-мм пушка, 122-мм гаубица. Все они были конструкции дореволюционных лет. Однако вскоре в ОДВА стало поступать вооружение советского образца: ручные пулеметы Токарева, а также пулемет ДП, созданный А.В. Дегтяревым. В Забайкалье прибыло 10 танков МС-1, изготовленных в СССР.

В октябре 1929 г. в ответ на новые вооруженные провокации мукденских войск РВС СССР принял решение нанести по противнику ряд упреждающих ударов, чтобы спять прямую угрозу нападения на Хабаровск, Приамурье и Приморье.

Участник событий, впоследствии Маршал Советского Союза, В.И. Чуйков так описывает причины конфликта 1929 г.: «Военное выступление Чан Кайши осуществлялось под нажимом империалистических держав, которые были заинтересованы прощупать мощь Красной армии штыками китайцев. Нельзя было исключить и попытку самого Чан Кайши испытать наши силы на Дальнем Востоке. Способна ли наша Дальневосточная армия отразить вторжение, или мы пойдем немедленно на крупные уступки? Не расчистит ли эта “разведка боем” дорогу для более серьезного вторжения, не двинет ли в случае удачи китайских войск свои силы и Япония? Это очень устроило бы Чан Кайши: втянуть Японию в длительную войну на советском Дальнем Востоке и, опираясь на ее поддержку, решить внутренние проблемы борьбы с КПК. Думается, немалую роль в решимости Чан Кайши пойти на вооруженный конфликт с Советской Россией сыграли русские белоэмигранты, которые убеждали Чана в слабости Советов и ее Красной армии»{41}.

Первый мощный удар ОДВА нанесла по Лахасусу — сильнейшей крепости у впадения Сунгари в Амур. Цель операции — разгром Сунгарийской речной флотилии противника и се операционных баз, с которых велись налеты на советскую территорию. Руководство операции было возложено на начальника штаба армии А.Я. Лапина. В ней участвовали 4 монитора (флагман «Ленин», «Красный Восток», «Свердлов», «Сунь Ятсен»), 4 канонерские лодки («Пролетарий», «Бурят», «Красное знамя», «Монгол»), 3 бронекатера, минный заградитель «Сильный» и 2 тральщика (Т-3—1 и Т-3—2) Дальневосточной военной флотилии, которой командовал Я.И. Озолин.

В состав десанта входили 2-й батальон 4-го полка, 5-й и 6-й полки 2-й приамурской стрелковой дивизии (командир — И.А. Онуфриев). В общей сложности десант насчитывал 1117 штыков, 30 ручных и 48 станковых пулеметов, 21 орудие (не считая пушек и пулеметов кораблей флотилии. Для авиационной поддержки флотилии и подразделений выделялись 15 самолетов Р-1 40-й бомбардировочной эскадрильи им. В.И. Ленина (командир И.И. Карклин) и 6 самолетов МР-1 68-го отдельного гидроотряда{42}.

Согласно плану, суда Дальневосточной военной флотилии должны были войти в китайские воды в место базирования Сунгарийской флотилии и огнем своей артиллерии уничтожить ее. Передовому отряду (усиленная рота) десанта приказывалось высадиться в пяти километрах северо-восточнее населенного пункта Могонхо и захватить плацдарм; главным силам (двум полкам) после высадки на плацдарме охватить Лахасусу с юга, отрезать путь отхода противнику, а затем уничтожить его группировку в городе.

Операция началась 12 октября в 5 часов 50 минут. Через час с небольшим после начала боя чжансюэляновская Сунгарийская флотилия была разгромлена. Были уничтожены 2 канонерские лодки и 2 вооруженных парохода. Только речному крейсеру «Цзянхэн», сильно поврежденной канонерской лодке «Лисуй» и нескольким вооруженным пароходам удалось уйти вверх по Сунгари. На рейде Лахасусу были захвачены плавучая батарея, буксир и 5 барж с военным имуществом.

Не менее успешно прошла и сухопутная операция. К 13 часам (12 ноября) Лахасусу был полностью в руках советских войск.

Противник потерял только убитыми около 250 солдат и офицеров. Советские войска взяли в плен около 150 человек (включая 68 раненых), захватили в качестве трофеев 10 полевых и 13 морских орудий, снятых с поврежденных кораблей Сунгарийской флотилии, 11 минометов, 15 пулеметов, около 200 винтовок, большое количество снарядов, патронов и различного военного снаряжения. Наши потери составили 5 человек убитыми и 24 ранеными{43}.

Второй удар по чжансюэляновским войскам был нанесен в районе Фущина (Фуцзиня), расположенного на Сунгари, в 70 км севернее Лахасусу. Здесь были сосредоточены 3300 солдат и офицеров, 12 пулеметов, 10 орудий{44}, а также отряды полиции и вооруженные дружины, сформированные из детей местных помещиков и торговцев. На подходе к городу находилось еще два кавалерийских полка. Фувдин представлял собой мощный укрепленный район, опоясанный тремя линиями траншей, огневыми точками, укрытиями и блиндажами.

Руководство операцией было возложено на командира Дальневосточной военной флотилии Я.И. Озолина. Было решено ударами кораблей флотилии и авиации уничтожить остатки Сунгарийской флотилии, а затем силами десанта разгромить сосредоточенные в Фугдине милитаристские войска и ликвидировать военные объекты в районе города.

Все силы были разделены на две группы.

В первую — ударную — входили мониторы «Красный Восток» и «Сунь Ятсен», канонерские лодки «Буря!», «Красное знамя», «Пролетарий», минный заградитель «Сильный», бронекатер «Барс» и тральщики Т-3—1 и Т-3—2. Группа имела задачу уничтожить вражеские корабли и береговые укрепления в Фугдине, а затем после траления минных заграждений занять Фугдинский рейд и артиллерийским огнем поддержать сухопутные части, выходившие на неприятельский берег.