Хроники Реликта. Том 1

— Это не вопрос, а утверждение. Если наши предположения верны и все три похищения совершены сверхоборотнем, несмотря на то, что расстояние между посещенными им системами значительны — от четырех до одиннадцати световых лет, — факт передвижения сверхоборотня в пространстве со скоростью наших крейсеров имеет колоссальное значение! Если же сверхоборотень — порождение агрессивной цивилизации, опасность настолько велика, что недооценка ее граничит с преступлением. Мы уже на собственном опыте знаем, на опыте земной культуры, что выход в космос может совершить и цивилизация, не решившая на своей планете всех социальных противоречий. Отсюда и выводы.

— По-моему, пограничники подкинули нам хорошую свинью, — шепнул Пинегин на ухо Грехову. — Ситуация неординарная.

— Нештатные ситуации всегда необычны, а эта и впрямь таит резервы неожиданности, — отозвался Грехов.

Торанц посмотрел в их сторону, но прерываться не стал.

— В связи с появлением сверхоборотня сегодня состоится заседание Совета безопасности, но ситуация столь тревожна, что требует немедленных действий. Считайте, что вы уже начали операцию. В распоряжение поисковых групп, несмотря на огромные энергетические потери, связанные с широким пространственным поиском сверхоборотня, отдаются два крейсера А-класса «Ильмус» и «Риман». Командира «Ильмуса» Виктора Ненарокова вы только что видели. Руководителем операции назначается начальник отдела безопасности Петр Пинегин. Основная нагрузка, естественно, ляжет на безопасников («Что я говорил?» — шепнул Пинегин Грехову) и на погранотряд Вирта, ибо он начинал поиск, но всем остальным начальникам служб необходимо подготовить оперативные группы по четыре-пять человек из числа самых опытных специалистов. Группы должны быть укомплектованы аппаратурой и готовы к вылету в течение суток. Сбор на Титане у резервного ТФ-приемника, шифр я дам. Все. Грехову, Пинегину, Вирту и ученым остаться.

Кабинет почти опустел, оставшихся вместе с названными и представителями ИВКа оказалось всего шесть человек.

— Продолжим, — сказал Торанц, хмуря брови. — Времени до обидного мало. Начать вам придется с оповещения населения поселков, станций и лагерей экспедиций в тревожной зоне Рукава, особенно там, где уже поставлены таймфаги, об опасности свободных поисков и выходов вообще. Пусть свернут на время исследования, туристские турне и прочее. Эта часть операции должна пройти в строжайшей тайне. Объявить по всеобщей информсети о появлении сверхоборотня, об опасности прямых контактов с ним мы не можем по той простой причине, что это вызовет обратный эффект: десятки, если не сотни, юнцов, молодых сорвиголов тотчас же устремятся на поиски сверхоборотня — слово «дисциплина» не всегда в почете у юных любителей, острых ощущений — и не только раскроют неведомому врагу… ну, может быть, не врагу, не знаю, — наши планы и сорвут операцию, но и подставят себя под удар, защиты от которого мы не знаем. Помните о Большом радиовсплеске — вспышке на Солнце, случившейся сорок лет назад? Тогда в поток мощного корпускулярного излучения попали многие сооружения Меркурианской и Венерианской зон, об опасности лучевой волны было передано по глобальному видеовещанию и в результате сотни энтузиастов, самодеятельных спасателей, кто на чем мог, устремились к Солнцу, тут же попадая в положение пострадавших — Торанц помолчал. — Среди этих горе-спасателей был и я…

— Порыв их понятен, — после некоторого оживления сказал Диего Вирт, — но допустить подобное в нашем случае нельзя. Хотя, честно говоря, я не верю, что тайна о появлении сверхоборотня просуществует долго. Слухи имеют обыкновение просачиваться даже сквозь вакуум быстрее света.

Торанц едва заметно поморщился.

— Допустим, но именно поэтому и нет времени на обсуждение гипотез. Все таймфаговые станции в тревожной зоне мы, конечно, поставим под контроль, остальное будет зависеть от вас, как ни тривиально подобное заявление. Думаю, на отдел безопасности ляжет дополнительная обязанность снабжать отряды обученными работе в сверхтяжелых условиях специалистами, в том числе и следователями. Петр, какого рода специалисты понадобятся в первую очередь?

— Пока никакие, — ответил вместо Пинегина Грехов. — Для начального этапа операции нужны люди с универсальной подготовкой, как технической, так и коммуникаторской, и у вас и у нас в отделах таковых достаточно. В дальнейшем, возможно, понадобятся консультанты ИВКа по экзобиологии, ксенопсихологии, истории.

— Наши мнения совпадают. — Торанц встал из кресла, седой, угрюмый, кругами заходил по кабинету. — Консультанты ИВКа перед вами. Сергиенко, ксенопсихолог-универсалист.

Широкий, костистый старик с прозрачно-голубыми глазами привстал и слегка поклонился. Грехов знал его давно.

— Нагорин, экзобиолог и врач-универсалист.

Рослый, с коротким ежиком волос, врач напомнил Грехову Сташевского: тот же взгляд исподлобья и жесткие губы. Сташевский… На миг защемило сердце: Сташевского не было рядом уже четыре года, со дня его гибели на Тартаре.

— Распределить обязанности сумеете сами. — Торанц остановился, услышав зуммер вызова. Быстро подошел к пульту и сердито отключил сигнал. — Я же просил не соединять!

— Детали обговорим в рабочем порядке, — подтвердил Пинегин.

— В таком случае все свободны. На вас, Габриэль, кажется, возложена работа с Тартаром? Насколько она важна?

— Думаю, на время операции с ней справится руководитель группы Шелгунов. Он в курсе всех трудностей.

— Хорошо. Петр, вы задержитесь на минуту…

Грехов вышел первым, подождал Диего и пошел рядом.

— Не ожидал, что придется работать вместе. Но задание не из простых. Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…

— Но там гибнут люди! — отозвался Диего, обнимая миниатюрного — сам он был на полторы головы выше — Грехова за плечи. — Если гибнут люди — это отвратительно! Понимаешь, я влип в это дело случайно: прибыл на «Римане» к Быстрой — обычная погранпрофилактика, и тут случай с Эрнестом Гиро и Лабовицем, можно сказать, прямо на наших глазах!.. Ты в отдел? Тогда нам по пути, обещал Анне навестить ее родителей. Кстати, как Полина? Где она сейчас?

— Дома, готовится к родам. Мы наконец решились…

— Поздравляю! И кого ждете?

— В этом наши желания и мнение диагноста совпадают: сына.

Поиск

Несколько дней крейсеры УАСС и погранслужбы — «Ильмус» и «Риман» — «пахали» пространство в кубе с ребром в десять парсеков. Все немногочисленные планеты этой бедной звездами области космоса были обследованы тщательно и придирчиво, но чуда не произошло: разумных существ, которым приписывали создание сверхоборотня, ни на одной из планет, а также и вне планет, не оказалось. То ли сверхоборотень пришел сюда издалека, то ли маскировался столь успешно, что земная техника не могла его обнаружить, то ли гипотеза о самом сверхоборотне оказалась несостоятельной. О последнем не говорили вслух, но многие участники поиска склонялись именно в пользу этого соображения.

А на шестой день похода сверхоборотень объявился у Беты Зайца, на три парсека в стороне от направлений поиска.

Разведмодуль Грехова заканчивал патрулирование системы небольшой зеленой звезды, имевшей лишь кодовый номер в звездном каталоге, когда прозвучал сигнал срочного вызова, и появившийся в виоме Пинегин коротко сказал:

— Всем срочно на крейсер!

Грехов переглянулся с пилотом, и тот молча привел в действие автоматику возвращения.

Через минуту они уже выводили свой иглообразный кораблик из фокуса приемной антенны крейсера, пронзив около двух световых лет. Пока модуль отрабатывал команды финиш-робота. Грехов любовался корпусом «Ильмуса», излучающим ровный оранжевый свет; в настоящее время походный диск корабля оброс шестью лепестками силовых антенн и напоминал исполинскую ромашку…

Крейсеры А-класса создавались как аварийно-спасательные корабли и корабли сверхдальней разведки. Они сами могли создавать «мнимые» коридоры — основы мгновенной таймфаговой связи. Но в то время, как система стационарной ТФ-связи имела и передатчик и приемник, разнесенные на необходимые расстояния, и все время поддерживала открытые каналы между ними, — крейсеры создавали векторные коридоры, по которым и передвигались они сами и корабли маневренной разведки в пределах двух-трех парсеков. А поскольку для поддержания векторного коридора требовалось энергии на порядок больше, чем для двухстороннего, крейсеры были мощными кораблями. Диаметр диска «Ильмуса» достигал трех километров, корпус «Римана» — двойной конус — был в полтора раза крупнее.

Один за другим вынырнули ниоткуда модули других групп: мелькнули и пропали беззвучные вспышки инверсионных переходов. «Ильмус» втянул все аппараты в ангар и погасил маяки.

В экспедиционном зале, где уже сошлись командиры поисковых групп, Грехову стала известна причина срочного свертывания поисков. Сверхоборотень снова показал зубы, причем буквально под носом у экспедиции. Объявился он у Беты Зайца, звезды, известной землянам под названием Арнеб. Эта небольшая желтая звезда имела семью из четырех планет. Одна из них, покрытая карликовыми лесами, пользовалась славой курорта и заповедника. Именно на ней сверхоборотень и показал еще раз свои возможности.

Он опустился вблизи северного полюса. Когда и как он там появился — не видел никто: ни отдыхающие, ни многочисленные планетарные службы, ни астрономические станции. Факт тот, что проник он на планету незамеченным и изобразил нечто вроде разбитого космического корабля, который и обнаружила семья Стенсенов.

Первым его увидел шестилетний Иво и рассказал отцу. Вдвоем они смело пошли на штурм древней межзвездной развалины — были уверены, что корабль оставлен нарочно, как памятник погибшим, — и… Миссис Стенсен видела все со стороны и успела сделать несколько снимков «разбитого корабля», а также поймала момент, когда он внезапно свернулся в чудовищное черное яйцо…

Ее нашли потом возле триера, пораженную неизвестным видом лучистой энергии. В сознание она так и не пришла.

— Каким же образом узнали, что именно сын первым заметил сверхоборотня? — спросил Грехов.

— Инфор, — коротко ответил Сергиенко. — Миссис Стенсен была профессиональным корреспондентом агентства передачи новостей и успела записать несколько фраз для репортажа. Случай уникальный!

— Здесь много непонятного, — проговорил Диего Вирт. — Во-первых, сверхоборотень допустил явную ошибку, не подождав, пока третий свидетель его «открытия» не войдет в него. Во-вторых, стартуя, он вдруг оставляет следы, голограф с его изображением и инфор, что является для него прямой утечкой информации. Все это указывает либо на узколобость автомата — в таком случае сверхоборотень всего лишь автомат, действующий по программе, — либо на странность логики существ, создавших его и не боящихся, что их раскроют, если они сами находятся на его борту. Но тогда получается явное противоречие между их техническим потенциалом и логикой действий.

— Может быть, — сказал Грехов задумчиво, — сверхоборотня кто-то спугнул? Отсюда и его ошибки — торопился.

— Допустим, согласен, могли и спугнуть. Но ведь и на Быстрой, и у Дельты Орфея произошло то же самое. Третий человек, не попавший в загадочные апартаменты сверхоборотня, успевает заснять его, и снимки эти доходят до нас. Совпадения?

— Это можно проверить. — Пинегин повернулся к пульту команд. — Я дам запросы на Быструю и на Арнеб-3, какие события происходили там во время похищений. — Он набрал шифр и отдал приказание инженерам связи корабля. Потом повернулся к остальным.

— Продолжим. У Беты Зайца нам делать нечего. Местные власти собственными силами прочесали планету и окрестности звезды, сверхоборотня там, естественно, не оказалось. У кого есть предложения, рабочие гипотезы? Оборотень действует рядом с нами, а мы его не видим и не знаем, что он предпримет в следующую минуту. Мнение Диего мы выслушали, кто еще?

— Непонятно также, почему именно человек заинтересовал его, — сказал сосредоточенный Нагорин. — Сравнительно недалеко, в нескольких парсеках есть система, населенная расой Орилоуха… Или то, что сверхоборотень наткнулся на землян, случайность? Но самое поразительное — ни одной попытки вступить в контакт, ничего похожего на научное исследование!

— Мы избаловались, — усмехнулся Сергиенко. — Все нам доступно, мы кажемся себе могучими и непобедимыми. Галактику считаем собственным двором, и в результате появляется сверхоборотень и на своем языке поясняет: нет, ребята, космос — это не увеличенная до бесконечности Земля, это иное качество, и населен он такими существами, логика жизни которых принципиально отличается от человеческой! А может быть, причина похищений, наоборот, столь банальна, что наш увлеченный высокими материями ум просто пропустил готовое объяснение.

— Например, людей ловят для приготовления особого деликатеса, — предложил Нагорин без тени юмора. — Контакт, но, так сказать, чисто гастрономический.

— Разве первый раз мы спотыкаемся о свои заблуждения? Вспомните Тартар…

«Сергиенко вовремя упомянул Тартар, — подумал Грехов. — Нелишне вспоминать Тартар почаще. Там остался Сташевский… и многие другие. Я помню страх и боль, я дважды воскресал после Тартара… Тогда я был просто исполнителем, а теперь мои ребята, безопасники, ненамного моложе меня, идут туда выполнять то, что не выполнил я, и теперь я понимаю Кротаса, который не выдержал нервной нагрузки руководителя и ушел из Управления… Я помню Тартар и потому, что не забывал его, забыть его нельзя, для меня он надолго останется точкой отсчета времени взросления. Но если там мы споткнулись о собственное незнание, что оправдывало нас социально, то теперь мы не имеем права спотыкаться, ибо никто и ничто нас не оправдает, пока гибнут люди…»

— Все мы помним Тартар. — Пинегин рассеянно пригладил прядь русых волос на лбу. — Если у вас нет предложений, то послушайте мое. Пока «Риман» обследует окрестности Арнеба, у нас есть шанс опередить сверхоборотня.

Торанц вопросительно поднял брови.

— Как?

— Первое появление сверхоборотня предполагается у Гаммы Единорога, так? Потом была Альфа Единорога, потом Дельта Орфея, и наконец. Бета Зайца. А теперь соедините эти системы линией. Что получается? Идеальная прямая, вектор, идущий откуда-то из внегалактического пространства. И если это не случайное совпадение, то следующего появления оборотня следует ожидать…

— У одной из звезд Зайца, — закончил Диего Вирт, проделав в уме быстрый расчет.

— У Тэты Зайца, — согласился Пинегин. — Конкус, красный карлик с единственной геоподобной планетой. Теперь давайте обсудим план действий…

«Задача усложняется, — думал Грехов. — Предстоит, наверное, блокировать целую планету! Хватит ли двух наших крейсеров и полусотни модулей? Что, если предположение Петра не отражает истины? Что тогда? Где искать сверхоборотня? И кто он? Пришелец из глубины метагалактики? Случайный гость? Или наоборот — хозяин?»

Он невольно посмотрел на черный провал главного виома, открытого на бедную звездами область пространства.

«Ильмус» плавно изменил ориентацию и замер перед прыжком, пока автоматы рассчитывали тончайшие процессы таймфагового режима.

Засада

Невидимой и неслышимой тенью модуль скользнул над сплошным морем тумана, окунулся в него целиком. Едва ощутимая дрожь корабля ушла в корму, он медленно и плавно развернулся в положение финиша и замер. Пилот включил обзорный виом, и словно водопад мутного молока хлынул в рубку — туман был непроницаем.

Грехову показалось, что он одновременно ослеп и оглох. Он даже протер глаза и потряс головой, избавляясь от наваждения. Но это длилось лишь несколько мгновений. Туман заговорил. В его речи слышались вздохи, тяжелые шаги, мокрые шелесты, шлепки по воде и долгое булькающее пыхтение…

Утро в этом мире без конца и без начала уже наступило, серо-белое и безотрадное, но рассеять туманный слой, плотный, как желе, было не в силах. Модуль оказался в белесом нигде без неба и земли, лишь виом спутника-сторожа, сброшенного перед посадкой, показывал над сплошным плесом тумана изломанную дугу горного хребта, словно плавающего в воздухе невесомой громадой.

Грехов представил, как на планету сейчас со всех сторон садятся корабли десанта, и унял поднявшееся было волнение. В ходовой рубке, кроме него, располагалось еще одиннадцать человек и пилот, поэтому рубка представляла собой зрелище странное и не радующее глаз, особенно для пилота Саши Леха. Но если бы можно было сюда впихнуть еще с десяток оперативников. Грехов сделал бы это не задумываясь, так как модули садились на расстоянии в пятьсот километров друг от друга, и двенадцати человек для контроля гигантского квадрата суши в двести пятьдесят тысяч квадратных километров было слишком мало, несмотря на отличное техническое оснащение групп. Даже сотни человек, наверное, было мало. «Риман», высадив свои засадные отряды, умчался к Земле за помощью, но успеет ли он до появления сверхоборотня, никто не знал.

— Сначала небольшой инструктаж, — сказал Грехов негромко. — Касается всех, руководителей патрульных групп тоже. Вот карта нашего квадрата. — Он включил проектор и развернул цветную объемную карту района патрулирования. — Группе Шебранна: район от западного склона хребта до Чероки-озера.

Рубиновые линии отчеркнули на карте квадрат группы.

— Группе Танича: от реки Воскрешения до цепи морен Форта Надежды. Дальше иду я. Особенно внимательным надо быть тебе, Алеша. У тебя там туристский кемпинг, и хотя люди предупреждены…

— Все будет, как надо, командир.

Грехов поморщился и запнулся, тонкое живое лицо его стало непривычно хмурым и неприветливым.

— Люди предупреждены, но риск не уменьшается, причем риск смертельный. Конкретных примет сверхоборотень не имеет, поэтому о любых, пусть самых неожиданных ассоциациях немедленно сообщайте мне. Главное — упредить оборотня, найти его прежде, чем он успеет поймать очередную жертву. Хочу предупредить также: знаю, стрелять вы умеете, так вот — стрелять только в случае прямой угрозы для жизни. Понятно?

— Понятно, — ответил за всех скучающий Шебранн. Грехов внимательно посмотрел на него, но промолчал. Он обратил внимание на поведение пограничника еще на крейсере. Шебранн работал у Вирта, ничего существенного о его характере Грехов не знал, но помнил предупреждение Диего, что, Шебранн пограничник опытный, хотя и не без некоторой рисовки. Что ж, поживем — увидим.

— Теперь экипировка.

Грехов кивнул, пилот вскрыл в полу рубки люк багажного отсека.

— Антигравы.

Лех опустился вниз, и через минуту манипулятор подал из-под пола связку ремней крест-накрест, скрепленных квадратными пряжками излучателей.

— Экзоскелетные пленки…

Лех достал ворох коричневых толстопленочных костюмов, увеличивающих силу человеческих мышц.

— Рации и оружие.

Рации представляли собой дырчатые шлемы с наушниками, оружие — пистолеты «универсал», привлекающие внимание хищной и грозной красотой.

— Вылет через полчаса. Сейчас всем полная медицинская профилактика, без исключений. Еще раз спрашиваю — всем все понятно?

— Ясней ясного, — сказал, Шебранн. — Одно непонятно: зачем нам экзоскелетон? Лишний вес. Мы и сами не хлюпики.

У Грехова сузились и расширились крылья тонкого носа. Несколько секунд он молчал, потом неожиданно усмехнулся.

— Лишний вес, говорите? Подойдите ко мне.

Шебранн пожал плечами и протиснулся между креслами к пульту управления. Он был на две головы выше и чуть ли не вдвое шире командира, и Грехов снова усмехнулся в душе, зная, насколько обманчив его мальчишеский вид.

— Вот моя рука, согните в локте… так. Возьмите мою, упор в ладонь, а теперь попытайтесь пережать мою руку вниз.

Шебранн откровенно улыбнулся, оглядываясь на оживившихся товарищей, которые продвинулись ближе, ожидая необычного состязания. Забара и Лех, знавшие силу командира, переглянулись.

— Начинайте, — кивнул Грехов, — смелее…

Шебранн осторожно нажал, боясь сломать хрупкую, по сравнению со своей, руку Грехова. Тот даже не пошевелился. Тогда он нажал сильнее — никакого результата! Покраснев от досады, пограничник напряг мышцы в полную силу — рука Грехова и он сам казались отлитыми из металла.

— Все? — буднично спросил начальник отдела, будто вовсе не он сопротивлялся мощному натиску соперника. Потом медленно оттеснил руку, Шебранна влево и дожал.

— Теперь понятно, зачем экзоскелетон?

Красный и злой, Шебранн вскочил с пола, растирая запястье правой руки. Во взгляде его читалось недоумение.

— Вы, наверное, заранее надели на себя экзопленку.

— Обыкновенный рабочий костюм. Кстати, вешу я при моем росте сто с лишним килограммов. А виновато в этом феномене мое детство. Наверное, мало кто из вас помнит аварию на «Дерзком»? Я родился на этом корабле и десять лет рос в поле тяготения в три раза превышающем земное… Ну ладно, это все дела давно минувших дней. А усилители силы мышц нам очень могут пригодиться, потому что никто не знает, во что или в кого превращается сверхоборотень. Забара и вы, Шебранн, останьтесь. Группу Шебранна поведете вы, Ивадари. Пожалуй, так будет лучше. Сам он пойдет со мной. Если нет вопросов — в дезкамеру!

Ходовая рубка постепенно опустела, груда снаряжения на полу растаяла. Грехов подождал, пока закроется люк, и посмотрел в лицо Шебранну.

— Мне не нравится ваша амбиция. В деле, которое нам предстоит, слишком много неизвестного, поэтому я не имею права рисковать, посылая старшим патрульной группы несдержанного человека.

Пограничник побледнел, уши его, наоборот, вспыхнули.

— Я мог бы вообще отстранить вас от операции, — продолжал Грехов холодно, — но, во-первых, катастрофически не хватает людей, а во-вторых, за вас поручился Диего Вирт, а ему я верю.

Габриэль отвернулся и щелкнул пальцами, переводя взгляд на пульт. Пилот понял, что нужна связь с крейсером.

— Пойдете со мной, — закончил командир отряда. — Все, что я говорил на инструктаже, вы обязаны выполнять безоговорочно, и мой вам совет: не щеголяйте своим послужным списком и не делайте вид, что вам сам черт не брат! Это не принято даже среди стажеров. Вы поняли меня?