Капля королевской крови

Слушая ее, «Гоша-Костоправ» периодически всплескивал руками, вполголоса повторяя:

— Они, они заразы! И где бы их теперь найти бы?!

Когда Зойка-Зайка рассказала ему о последней операции четверки по похищению иностранца, она обратила внимание своего гостя на особо беспокоящее ее обстоятельство:

— …В тот вечер они крепко набрались, и когда им кто-то позвонил, Мирзяров с ним о чем-то долго разговаривал. Говорили на своем родном языке. Поэтому я ничего не поняла. Потом Исмаил сам набрал чей-то номер и уже по-русски сказал примерно следующее: «Леха, если заметишь, что Таракан собирается ссучиться, уберешь его немедленно. Он слишком много знает…» Я сделала вид, что ничего не расслышала, но мне вдруг стало страшно — я ведь тоже знаю слишком много. Гоша, если эти отморозки с моего горизонта исчезнут навсегда, то… Клянусь — можешь ко мне приезжать в любое время, когда и сколько захочешь. Честно! Насчет бабок не напрягайся… Тут, как подумаешь о том, что в любой момент могут глотку перерезать — и никакого золота не надо, лишь бы их больше никогда уже не видеть…

«Гоша-Костоправ» с понимающим видом кивнул.

— Они исчезнут! — без рисовки, но с какой-то жесткой решимостью пообещал он.

Эти слова его собеседницу моментально привели в наилучшее расположение духа. Просияв, как если бы страшащий ее уголовный «квартет» уже сейчас канул в небытие, она благодарно сжала его ладонь.

— Го-о-ша-а-а! Как же мне с тобой повезло! Кстати, одну минуточку!.. Я — сейчас…

С таинственной улыбкой Зойка-Зайка поднялась со стула и быстро скрылась за дверью, как успел заметить «Гоша-Костоправ», спальни. Он вдруг догадался, что именно прямо сейчас от нее услышит, и поэтому поспешно достал свой сотовый. Интуиция его не подвела. Вскоре из спальни до него донеслось жизнерадостное восклицание:

— Гоша! А у меня все уже хорошо! — Почти сразу же выйдя в залу, Зойка-Зайка добавила: — Вот халат и полотенце — шагом марш в душ!

Но «Гоша-Костоправ» в этот момент, как бы ее не слыша, орал в свой телефон:

— …Окунь, ты че, с ума сошел? Вы чего там творите-то?! Вы еще в центре города устройте перестрелку, чтобы вся ментярня сбежалась! Ну, ничего себе, прикол! Бошки поотрываю всем, без разбору! Все! Хорош базарить! Остановились! Я ща приеду… Зой, спасибо за чай. Надо бежать. Буду жив — завтра заскочу! Кстати, вот мой номер. Если чуть где вблизи эти орлы промелькнут — ховайся и немедленно звони мне.

Быстро написав на салфетке номер своего сотового телефона, Стас Крячко вышел на улицу, сел в свой «Мерседес», одолеваемый противоречивыми чувствами, и поспешно отбыл.

С одной стороны, он был доволен не только тем, что получил желаемую информацию, но и кое-чем другим. Скажем, по итогам его сегодняшней поездки в Шереметьево у Гурова и Орлова уже не будет повода «выдавать на-гора» что-нибудь ироничное о его излишнем пристрастии к прекрасному полу. Да! Пусть знают, что он не раб своих страстишек и, если захочет, то в силах отказаться от того, что само, можно сказать, на халяву валилось ему в руки. Вот такой он конкретный, ответственный мужик, знающий себе цену!

А вот с другой… Одновременно Станислава глодала досада, причем по той же самой причине. Ну, чего уж там кривить душой?! Да, он проявил принципиальность, ответственность, нравственную (не к ночи будь помянута!) стойкость. И что хорошего?!! Сам себя, идиот, лишил весьма волнительного «десерта», каковой, безусловно, законно заслужил. Черт побери! Теперь его еще долго будет «жаба душить» из-за этого очень и очень спорного обстоятельства: а надо ли было корчить из себя святого угодника? Все равно ведь — что, Лева, что Петро — хрена с два оценят по достоинству принесенную им жертву. Тьфу!

В этот-то момент его размышления и прервал звонок Гурова. Обронив однозначное «Угу!» на просьбу приятеля заехать на станцию «Скорой», Крячко в телеграфном стиле сообщил об услышанном от Зойки-Зайки.

— А ты у нее уже был? — Лев этому почему-то очень удивился. — Во даешь! Когда ж ты все успел-то? Прямо метеор, да и только… Ну, и как она? В смысле…

— Интима, что ль? — буркнул Станислав, почувствовав подначку. — Не понадобилось! Она и без этого сама все рассказала за чашкой чая…

— Ух ты-ы! — в голосе Гурова звучало неподдельное восхищение. — Стас, я тебя не узнаю! Молоток! Хотя, если честно, то на твоем месте я бы не устоял. Век воли не видать! — рассмеялся он.

— Да иди ты, балабол! — тоже со смехом сказал Стас, отключая связь.

Звонок приятеля как-то сразу сгладил его досаду и привел в нормальное расположение духа. Свернув в сторону улицы Аэродромной, Крячко уже и не вспоминал о только что терзавших его сомнениях, всецело сосредоточившись на поставленной перед ним задаче.

…Бригада «Скорой помощи», чуть более недели назад выезжавшая в аэропорт к британскому «Боингу» за больным с тяжелым нервно-психическим расстройством, ждала Станислава в бытовой дежурке станции. Старшая бригады — доктор лет сорока, назвавшаяся Мариной Александровной, казалась флегматичной. Столь же невозмутимым выглядел и водитель — еще крепкий, жилистый дядя предпенсионного возраста, с большущими усищами. Две крупненькие санитарки и худощавый, интеллигентного вида фельдшер о чем-то без конца шушукались и пересмеивались.

Услышав вопрос Крячко об интересующем его пациенте, все пятеро сразу же задвигались, оживленно реагируя на упоминание о том странном госте столицы. Докторша, тщательно протерев очки носовым платком, сокрушенно покачала головой и сказала Стасу о том, что столь малоприятных «мужичишек» даже среди бомжей едва ли найдешь.

— …Я не буду описывать детали того, как этот тип стал вести себя, когда кончил ломать комедию с припадком. Но у меня постоянно было такое ощущение, что он в душе как будто глумится над нами, испытывая к нам крайнюю неприязнь… — Марина Александровна пожала плечами. — Хотя, вообще-то, я даже не представляю, чем мы это заслужили. Но он, без преувеличения, смотрел на нас так, как будто заранее считал какими-то отбросами, своими личными врагами.

— Да, — следом за ней заговорил фельдшер Володя, — это я тоже заметил. Выходя из нашей машины, он стал на тротуар, оглянулся и посмотрел на нас презрительно. А потом запрыгнул в тачку, которая остановилась позади нас, и куда-то смылся. При этом так мерзко ухмылялся!..

— Кстати, об этой самой иномарке! — Стас вскинул палец. — Никто не запомнил — что это была за машина, какой цвет кузова, госномер?

— Да чего ж не запомнить-то? — подал голос водитель, поправив усы. — Черная «бэха», насколько я их знаю — седьмой серии, номер — эс три, два, один вэ гэ, регион… О, черт! По-моему, семьдесят седьмой… Или девяносто девятый? Вот знать бы, что это понадобится, — обязательно бы запомнил. А так… Ну, на кой бы он мне нужен? Я и запомнил-то его только потому, что, как правильно сказала Марина Александровна, держал себя этот деятель очень высокомерно. Мужик крайне неприятный — козел, одним словом…

Санитарки полностью согласились с мнением своих сослуживцев — скотина, еще тот хмырь и урод. Уточнив еще кое-какие детали, Стас отбыл в главк.

Глава 6

…Намечая пути и методы разрушения духовно-нравственных устоев русских, нам необходимо учитывать наличие такого института, как русская православная церковь (РПЦ). В отличие от западных христианских церквей — католической, лютеранской, англиканской, иных ответвлений христианства, РПЦ являет собой наиболее консервативную структуру, не склонную к либеральным реформам. И в этом плане РПЦ представляет для нас колоссальную помеху, с которой непросто справиться.

Безусловно, за десятилетия властвования коммунистического режима в России в условиях атеистической идеологии выросло уже несколько поколений людей, многие из которых относятся к церкви или индифферентно, или даже негативно. Это сильно ослабило православие, и даже начавшийся в конце восьмидесятых процесс укрепления позиций РПЦ на государственном уровне ее паству если и приумножил, то не самым значительным образом. Тем не менее мы не можем и недооценивать влияния РПЦ на умонастроения в русском обществе. Даже в среде людей, не склонных посещать культовые объекты, она обладает прочным авторитетом. Таких насчитывается в среднем около шестидесяти процентов.

За прошедшие годы нашими агентами влияния, в том числе успешно внедренными в клир РПЦ, сделано очень многое. Весьма эффективно используя самые разные методы провокации (демонстративное бытовое разложение священников, широкое распространение информации, характеризующей клир РПЦ с самой негативной стороны и т. п.), мы сумели среди значительной массы людей посеять сомнения в искренности православного учения.

Однако крушение РПЦ и полное уничтожение ее структурных подразделений возможно лишь тогда, когда от нее отвернется не менее трех четвертей населения России. А это — чрезвычайно непростая задача. Например, массовое осуждение в русском обществе либерально-протестной акции группы «Пусси райт», блестяще организованной нашими сторонниками, говорит о том, что подобные варианты действий несколько преждевременны.

К сожалению, римско-католической церкви, намного более толерантной в отношении к догматам, не удалось склонить православие к определенному сближению, что позволило бы поэтапно реформировать РПЦ в нужном нам аспекте, а затем подчинить ее Риму. Поэтому на данном направлении нам нужно приложить дополнительные, в том числе и финансовые усилия. В частности, следует искать пути и возможности всемерного коррумпирования склонных к этому иерархов РПЦ, чтобы расколоть ее изнутри, раздробив на несколько автономных, жестко конкурирующих меж собой структур. Каждая из них по отдельности уже не сможет противостоять экспансии наших идей.

Также не оправдала себя и ставка, сделанная нами на так называемых «родноверов» — приверженцев древних славянских языческих культов. Как показала практика, лишь немногие из идеологов родноверов готовы идти с нами на контакт и действовать в рамках наших идей и установок. Крайне нетолерантную позицию занимает и православная старообрядческая церковь. Большинство ее приверженцев встречают в штыки даже намек на отступление от христианских догм. Староверы еще более жестко, чем РПЦ, отрицают любые западные либеральные ценности. Поэтому оба вышеперечисленных направления нашей идеологической работы следует признать бесперспективными.

Прочие российские официальные религиозные конфессии — ислам, буддизм, иудаизм — мы также не должны упускать из поля зрения. На сегодня наиболее успешно ведется работа среди российских мусульман. Усилиями центров распространения ваххабизма, в настоящее время в России насчитываются сотни тысяч его активных сторонников, крайне негативно относящихся к русским и всему тому, что с ними связано.

Российский буддизм в большинстве своем лоялен к федеральным властям и, внешне демонстрируя тенденции толерантности, на деле привнесенное из СЦМ негласно блокирует и нейтрализует. Иудаизм, являя понимание наших идей, в определенной мере сходных с положениями Каббалы, тем не менее проявляет излишнюю осторожность, ориентируясь на мнение российских верхов. Поэтому наш главный, самый деятельный резерв — это церкви нетрадиционных вероучений (ЦНВ), именуемые в России сектами. На сегодня таких религиозных формирований насчитывается около тысячи, и они охватывают до десяти процентов населения страны, в основном славянского. Именно ЦНВ — наше главное оружие, призванное сокрушить православие. И именно сюда мы должны направить львиную долю нашей финансовой и иной помощи. Ежегодно в России должно появляться не менее десятка новых проповедников, школ, вероучений. Когда охват идеями ЦНВ достигнет не менее чем трети населения, православие будет вынуждено или идти на соглашение с Западом, или кануть в Лету. И это будет означать, что Россия уже шагнула в предназначенную для нее пропасть.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Когда Стас вошел в свой кабинет, Лев Гуров, оторвавшись от каких-то бумаг, вопросительно глянул на него.

— Что рассказали в «Скорой»?

Усмехнувшись, Крячко рассказал о «прибабахнутом шизике», который устроил в самолете клоунаду с нервно-психическим припадком, а потом, якобы отойдя от приступа своей странной хвори, начал изображать из себя нечто заоблачно-великое.

— Да, явно ненормальный субъект… — задумчиво отметил Лев, взяв со стола лист бумаги. — Кстати, вот его портрет.

Он подал Стасу фоторобот, составленный с участием Бугса и Сингхана. Небрежно взяв лист бумаги с изображением физиономии впалощекого типа с толстым носом и глазами навыкате, Крячко язвительно хохотнул.

— Если это и есть тот клоун из «Боинга», то вообще непонятно, чего он морду перед медиками гнул? — Стас недоумевая пожал плечами. — С таким фуфельным фейсом надо не цену себе набивать, а ходить в парандже. Нет, надо же! Страшила страшилой, а еще чего-то о себе воображает…

Слушая его, Гуров рассмеялся.

— Видишь ли, есть особая, редкая психическая болезнь… Не помню ее названия — очень уж оно замысловатое, но такие люди испытывают патологическую неприязнь к себе подобным. Представляешь? Подходит мужик к зеркалу и начинает в него плевать, потому что сам себе ненавистен.

— А как же они, такие вот, размножаются? — Хмыкнул Крячко.

— А никак они не размножаются! Оттого это заболевание и относится к очень редким. Вот, мне кажется, тот «припадочный» из самолета как раз из таких и будет.

Стас с недоверчивым видом кашлянул в кулак и как-то неопределенно пожал плечами. Лев сгреб со стола ненужные бумаги, сунул их в один из ящиков стола а затем, как бы припомнив, сообщил:

— Перед твоим приходом звонил Петр — сказал, чтобы мы заглянули к нему. Так что нам пора шлеппен зи битте на ковер к их превосходительству.

— Ну вот! — фыркнул Стас. — Скоро раз по пять на дню будем бегать к нему на доклад.

Однако он ошибся. Орлов пригласил их не только для доклада, но для того, чтобы рассказать о некоторых результатах своих личных изысканий.

Выслушав текущие сообщения оперов о том, что ими было наработано за последние часы, генерал неспешно заговорил:

— Занятный получается сюжет… Значит, в Интернете Лева нашел упоминание о боевике и наркоторговце Альфи Мирзярове, а главарь шайки похитителей — Исмаил Мирзяров. Вот и возникает вопрос: что бы это значило? Это один и тот же человек, два однофамильца или братья?

— Кстати! — Гуров постучал пальцем по подлокотнику кресла. — Один из фотороботов людей, замеченных Эльбидаевым, очень смахивает на человека на снимке, который был размещен на сайте. Правда, сняли Альфи Мирзярова издалека, да и качество съемки не ахти, но сходство просматривается.

— Ну а что? У нас, между прочим, есть человек, который может сказать наверняка, с кем конкретно мы имеем дело… — Орлов выразительно посмотрел на Станислава. — Надеюсь, для тебя не будет в тягость еще раз сгонять в Шереметьево и показать фоторобот той особе?

Крячко от неожиданности даже закашлялся и, не говоря ни слова, безнадежно махнул рукой — ладно уж… Гуров, с трудом сдерживая смех, вполголоса прокомментировал:

— Судьба-а-а-а….

Петр на жест Стаса благосклонно кивнул и продолжил:

— На сегодня у нас главный вопрос — куда могли податься эти четверо с похищенным ими англичанином? И пока что у нас на этот счет нет и малейших зацепок. Какие будут соображения?

— Если считать, что этот «квартет» со Ставрополья, то, реальнее всего, свалить они могли только туда, — с задумчивой миной предположил Крячко. — Как говорят? Дома и стены помогают… В общем, искать их надо в северокавказском регионе.

Покрутив головой, Орлов широко развел руками.

— Мысль-то хорошая, да региончик уж больно великоват! — сокрушенно сказал он. — Всей жизни не хватит, чтобы его обшарить… Я сегодня созванивался с нашими коллегами в Дагестане, Краснодаре, Ставрополе. Ну, пообещали информацию о похищенном англичанине взять на заметку — вдруг где-то что-то просочится? Но, говорят, пока что о похищенных иностранцах их агентура ничего не сообщала.

Лев, потерев лоб, негромко произнес:

— Тогда, получается так, что это долгая будет история… Я вот о чем подумал: надо запросить из всех регионов данные по неопознанным трупам за последнюю неделю. Особенно, если их найдено сразу четыре, к тому же после ДТП с возгоранием…

Стас и Орлов разом воззрились на него, явно ошарашенные услышанным. После некоторого молчания Петр озадаченно обронил:

— Ничего себе, идейка… А почему тебе в голову пришло именно это? Есть какие-то конкретные соображения?

Молча кивнув, Гуров пояснил:

— Не исключено, что я и ошибаюсь. Но логика тут такова. То, с чем мы столкнулись — не заурядная уголовщина и даже не оргпреступность. Тут дело попахивает международным политическим бандитизмом. Надо думать, ставки в этой игре — запредельные. В сравнении с ними и человеческая жизнь — грош ломаный. Пусть их даже и четыре — какая разница? Одним больше, одним меньше?.. В большой игре смерти и тысяч человек не трагедия, а статистика. Поэтому мне подумалось: заказчики похищения — люди не наивные и хорошо представляют себе, что в аэропорту, как ни маскируйся, кто-то да заметит происшедшее. Это уже почти гарантированно повод к расследованию и явный риск провала. А большая игра таких рисков не терпит. Выход? Самый простой — физически уничтожить исполнителей.

— Думаешь, заказчик может пойти на это? — Орлов соединил кулаки и подпер ими голову.

— А почему бы нет? — Лев усмехнулся и покачал головой. — Он от нас где-то очень далеко, команду отдал через четвертые-пятые руки… Чем он рискует?! Да, ничем. Даже если предположить, что нам до него и удалось добраться, хотя — я больше чем уверен! — он находится где-нибудь в Лондоне или Вашингтоне, то он гарантированно сможет открутиться от любого обвинения. Тоже мне проблема!

— Что-то мне подсказывает — Лева прав… — озабоченно высказался Станислав. — Что спорить? Уже давно идет третья мировая война. Когда-то она была холодная, теперь — подпольная, заугольная, еще какая-то. А на войне — как на войне, говорят французы. Там средства неважны. Там важен результат!

О чем-то размышляя, Петр побарабанил пальцами по столу и откинулся на спинку кресла.

— Пару часов назад я связался с нашим МИДом … — Орлов говорил, глядя куда-то в пространство. — Там есть один старый сотрудник — умнейший мужик. И он по секрету сказал мне вот что… Исходя из реальной ситуации и в природе, и в международной политике, времена нас ждут не самые лучшие. Катаклизмов все больше, климат все хуже, экономика пошла вразнос. Вот некоторые премудрые заправилы иностранных государств и «денежные мешки» уже сейчас начали готовить себе «запасные аэродромы». А самыми надежными по безопасности местами на сегодня считается ряд территорий Сибири и Среднерусская возвышенность.

— Ну так про это по телеку без конца долдонят! — Крячко тоже откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. — Слава богу, перестали голосить про календарь майя. Теперь, поди, ищут еще какую-нибудь страшилку.

— Ну, есть телестрашилки, а есть — реальность, — Петр развел в разные стороны растопыренные пальцы. — А реальность такова… Как рассказал этот мой знакомый, пользуясь нашими несовершенными законами, иностранцы через подставные фирмы скупают российские земли миллионами гектаров. Ну а чтобы за покупкой был присмотр, присылают сюда своих человечков, которые тут берут вид на жительство и потихоньку обживают наши территории. Нанимают и из местных. Мало кому известно, что на Алтае, по некоторым нигде не афишируемым данным, обосновалось уже несколько сот таких «смотрителей». При этом надо иметь в виду, что практически все они в той или иной мере работают на западные спецслужбы. А еще, рассказал он, америкосы уже давно и упорно ищут сепаратистов, которые бы ратовали за отделение Сибири от прочих территорий России. И, надо сказать, находят.

— Как все это так «удачно» совпало! — Гуров язвительно рассмеялся. — Ползучая «приватизация» наших земель и появление в России британского герцога под вымышленным именем, который, к тому же, является кровным родственником Романовых. Оч-чень интересный коктейль! А если предположить, что похищение — вовсе не похищение, а инсценировка для дураков? Что, если америкосам уже удалось сформировать «пятую колонну», и прибытие герцога — некий сигнал к началу каких-то активных действий? Надо будет созвониться с Вольновым. Его-то контора что думает по этому поводу?

— Думаю, это не лишне… — согласился Стас. — Петро, так если считать, что этих четверых из Шереметьева в живых может уже и не быть, есть ли смысл ехать к той Зойке-Зайке с фотороботом?

— Поедешь, поедешь… — Орлов нахмурился. — Погибли или нет — это пока еще только версия. А нам надо точно знать, кого именно видел на рынке Эльбидаев, кто работает на МИ-шесть и кто похищал Хантли. Кстати, Лева, фотороботы похитителей не худо бы показать и Гвоздю. Он бы уж точно сказал, были эти двое в числе похитителей или нет. У тебя, Лева, что сейчас?

— Жаворонкову дам имена подозреваемых — пусть пробьет по всем базам. Заодно пусть возьмет информацию по неопознанным трупам.

— А я прямо сейчас поехал в Шереметьево! — сообщил Станислав с видом отчаянного сорви-головы, который решился прыгнуть с высоты без парашюта. — День-то уже идет к концу. А то, если завтра с утра туда поеду, считай, полдня потеряю…

— Правильно мыслишь! — одобрил Петр. — Если эта твоя Зойка-Зайка по фотороботам членов банды опознает, то надо будет ее задействовать, чтобы с ее помощью составить фотороботы еще двоих.

— Петро! Ты чего! Я же работаю под прикрытием. Для нее я — криминальный делец Гоша-Костоправ. Предлагаешь рассекретиться?

— Зачем?! — Орлов, недоумевая, пожал плечами. — Вон, Лева для Гасана Эльбидаева — тоже криминальный делец. Но с широкими контактами и возможностями. Так что и рассекречиваться ему не пришлось, и фотороботы уже готовы. Прояви фантазию!

— Ладно, попробую… — наморщив нос и поднимаясь из кресла, обронил Крячко. — Ну, что, по коням?

— Кому — по коням, а кому — по бабам… — хитро подмигнув и тоже вставая, вполголоса сострил Гуров.

— А тебя завидки берут? — Стас ухмыльнулся.

— А то ж… — согласился Лев, хлопая приятеля по спине. — Аж в пятках засвербело!..

— Вот черти!.. — глядя им вслед, Петр, смеясь, покрутил головой.

…Зайдя в информотдел, Лев в дверях едва не столкнулся с куда-то спешившим капитаном Жаворонковым. Увидев Гурова, тот радостно воскликнул:

— О! Лев Иванович! А я к вам! Тут мне криминалисты кое-какие фотороботы прислали, и я с ними немного поработал. Так вот, один фоторобот удалось «авторизовать». Посмотрите?

— За этим и пришел… — усмехнулся Лев, направляясь за Валерием к его компьютеру.

— Вот, смотрите! — щелкнув клавишей мышки, Жаворонков открыл файл с очень знакомым портретом какого-то человека.

Присмотревшись, Гуров понял, что это фотография «припадочного». Просто на цветном снимке он выглядел несколько иначе, чем на неконтрастном, черно-белом фотороботе.

— Замечательный результат! — одобрил он, всматриваясь в сопроводительный текст. — Как же тебе это удалось?

— Грамотно использовал имеющиеся технические возможности, — скромно пояснил капитан. — Просто не так давно нам поступило новое оборудование, которое автоматически идентифицирует фотоизображения, находя похожие не только в наших базах данных, но и на серверах Интернета. Так вот, в наших базах данных такого человека не оказалось. А вот в Интернете робот его нашел. Правда, искать пришлось часа два с половиной. Ну, это ж сколько тысяч гигабайт информации ему пришлось перелопатить! Зато результат налицо. Правда, похожих вариантов электроника выдала больше двух десятков. Но всем параметрам — примерный возраст, рост, да и визуальное сходство — соответствовал только этот.

Уперев руки в бока, Лев, чуть наклонив голову вбок, рассматривал снимок.

— Понятно… Значит, это у нас некто Шлюгин Роман Аристархович, руководитель филиала некоммерческой гуманитарной организации «Добрые самаритяне Москвы». Надо же!.. Кто бы мог подумать, что такой мизантроп возглавляет гуманитарную организацию?! Молодец, Валера! Замечательный результат! — Лев пожал Жаворонкову руку. — Сбрось-ка мне эту информацию на ноутбук, а сам пробей вот эти имена. Вдруг что интересное обнаружится?

Он быстро написал на листе бумаги имена четверки из Шереметьева, добавив имя Альфи Мирзярова.