Щелкунчик и Мышиный Король (сборник)

Необъяснимое наваждение

Дверь друзьям открыла прекрасная Кандида.

– Здравствуйте, господин Фабиан, – улыбнулась она. – Ох, милый Балтазар, входите скорей! У нас сегодня удивительный, необыкновенный гость!

Гостиная была переполнена разодетыми дамами и господами в строгих фраках. Посреди залы стоял, покачиваясь на тонких кривых ножках, тот самый писклявый горбун, внимание всех присутствующих было обращено к нему. Он опирался на изящную тонкую трость с золотым набалдашником и, казалось, только потому не падал.

– Ба! – хмыкнул Фабиан. – Старый знакомый!

Профессор Мош Терпин поспешил представить карлика вновь прибывшим:

– Рад рекомендовать вам, друзья, этого талантливого юношу, блестящего литератора и музыканта господина… э-ээ… Циннобера.

– Уже имели честь, – смущенно пробормотал Балтазар. – Не сильно ли ушиблись, падая с лошади, господин Циннобер?

– Я? Упал с лошади? Да я лучший в мире наездник! – тонконогий карлик злобно сверкнул глазами и замахнулся тростью на опешившего Балтазара. – Негодяй!

От резкого движения он закачался на паучьих ножках и наверняка грохнулся бы на пол, не поддержи его профессор за локоть. Тут запела скрипка, зал наполнила чарующая мелодия, и все обернулись к всемирно известному скрипачу Винченцо Сбиокка. Музыкант играл вдохновенно, то нежно ласкал скрипку смычком, то энергично терзал струны, от усердия привстав на цыпочки. Затихла последняя протяжная нота, и скрипач скромно склонил голову, ожидая заслуженных аплодисментов. Но все вдруг кинулись к горбатому уродцу с восторженными криками:

– Великолепно! Бесподобно, господин Циннобер! Какая игра! Какое мастерство!

Малютка Цахес снисходительно кивал и пояснял тоненьким скрипучим голоском:

– Благодарю. Это мне не трудно, ведь я лучший скрипач в Европе, да и в мире тоже.

Взбешенный Сбиокка онемел от негодования и со скрипкой под мышкой выбежал из зала. А прекрасная Кандида, с умилением глядя на карлика, шептала:

– О божественный Циннобер! Вы – великий музыкант!

Этого Балтазар выдержать не мог. Он решился и громко сказал:

– Позвольте мне, господа, прочесть только что сочиненные стихи, посвященные…

– Просим! Просим! – закричали присутствующие, даже не дослушав юношу.

И Балтазар, откинув голову и вперив горящий взгляд в потолок, начал декламировать:

Был ясен день и ночь светла,

Прозрачен воздух и упруг.

И Роза алая цвела

Среди своих подруг.

В густой листве среди ветвей,

Где крона, как дворец,

Таился скромный Соловей,

Невидимый певец…

Едва успел Балтазар набрать в легкие воздуха, чтобы продолжить читать свою поэму, как дамы повернулись к малютке Цахесу и рассыпались в похвалах:

– Ах! Ах! Господин Циннобер! Как прелестно, как великолепно!..

Карлик без тени улыбки раскланивался направо и налево. Раздосадованный, ничего не понимающий Балтазар повысил голос и продолжал:

Он ни на миг не умолкал,

Свистал всю ночь в лесу.

Любовью к Розе он пылал

И пел ее красу.

«Фию-фии! Фию-фийом!» —

Он пел, не зная сна.

Но ни единым лепестком

Не дрогнула она.

И что же? Прекрасная Кандида и вправду даже не поглядела на несчастного поэта. Она кинулась к напыщенному карлику и страстно поцеловала его.

– Вы величайший поэт, господин Циннобер! Ваши стихи изумительны! – воскликнул профессор и от полноты чувств заключил уродца в объятия.

Тот вдруг дернулся, больно укусил беднягу профессора за ухо и завизжал, как кошка:

– Пусти! Глаза выцарапаю! Нос откушу!

Тут-то все и обратили внимание на Балтазара.

– Ах, как глупо мяукать в приличном обществе, господин школяр! – отшатнулась стоявшая рядом с ним дама.

– Невежа! – нахмурился господин с цветком в петлице. – Визжать при дамах, будто уличный кот!

Балтазар хотел было объяснить, что он вовсе не мяукал, а только что прочел стихи, за которые почему-то хвалили несносного уродца. Но Фабиан схватил его за рукав и поспешил увести из профессорского дома. А к малютке Цахесу по прозванию Циннобер обратился сам господин министр:

– Вы прекрасный наездник, вы великий музыкант, вы вдохновенный поэт, господин Циннобер! Таких людей нужно ценить, и в нашем государстве они должны занимать достойное место. Прошу вас наведаться ко мне в министерство, мы подберем для вас подходящую должность.

Несчастный Балтазар тем временем брел по улице и растерянно бормотал:

– Откуда взялся этот Циннобер? Почему люди не замечают его уродства, глупости, бессмысленной злобы, а, наоборот, приписывают ему чужие достоинства? Это какое-то наваждение! Или волшебство? А прелестная Кандида? О, горе мне!.. «И ни единым лепестком не дрогнула она…»

Орден Зеленого-В-Крапинку Тигра

Дни шли за днями. Весь город теперь только и толковал о несравненном Циннобере. Он-де и великий каллиграф и каждую букву в указах выводит, как настоящий художник. Да и сами указы, поговаривают, готовит не министр, а он, этот могучий государственный ум – господин Циннобер!

– Ах, какой он красавец! – шептались по углам девицы на выданье.

– И выправка, выправка! – восхищались генералы. – А какой громкий командный голос!

– А как он заботится о благе граждан! – умилялись обыватели. – Истинный слуга отечества!

Дошли эти слухи и до самого правителя страны князя Варсанофа, который решил наведаться к министру и лично познакомиться с новоявленным героем и гением. Он появился во время обеда, когда министр вместе со своим незаменимым помощником господином Циннобером лакомились жареными жаворонками. Министр аккуратно ел птицу маленькими кусочками, работая ножом и вилкой. Напротив него над столом торчала похожая на редьку голова горбуна. Он тянул узловатые руки к блюду, с хрустом разрывал дичь на части, жадно обгладывал и швырял косточки прямо на скатерть. Брызги так и летели по сторонам, на белоснежном камзоле подошедшего князя одно за другим расплывались янтарные пятна жира.

– Что это? – отпрянул князь Варсаноф, гневно глядя на задрожавшего министра. – Вы не умеете себя вести, господин министр! Чавкаете, брызгаетесь жиром!

– Позвольте… – пролепетал министр.

– Не позволю! – перебил его князь. – Я вижу здесь лишь одного человека, достойного представлять правительство страны! Это господин Циннобер, украшение государства и отныне наш первый министр!

Немыслимый взлет малютки Цахеса по прозванию Циннобер продолжался. Теперь он жил в специально возведенном для него дворце с множеством камердинеров, поваров, лакеев и других слуг. Слуги одевали его, умывали, кормили, вывозили на прогулку, вечером раздевали и укладывали в постель.

Выезжал теперь малютка Цахес в золоченом экипаже, запряженном шестеркой лошадей. По тридцать раз в день Циннобер менял наряды. Сапоги его непременно были на самом высоком каблуке, так что он не мог ходить без посторонней помощи, а островерхая шляпа с перьями едва умещалась в карете. Только, вот странность, причесывать свои роскошные локоны малютка Цахес не позволял никому. Стоило парикмахеру приблизиться, как он начинал кусаться, брыкаться и визжать.

По повелению князя Варсанофа первого министра государства господина Циннобера наградили орденом Зеленого-В-Крапинку Тигра. Правда, тут возникли некоторые затруднения. Этот орден полагалось носить на широкой шелковой ленте, надетой через правое плечо наискосок к левому бедру. Однако лента все время соскальзывала с узкого плеча, топорщилась на горбу, а сам орден волочился по полу и путался у Циннобера под ногами, отчего тот то и дело хлопался наземь. Князь срочно созвал Орденский Совет, и решено было для ношения ордена учредить специальный камзол с бриллиантовыми пуговицами, которыми и стали пристегивать ленту. Для камзола господина Циннобера понадобилось ровно двадцать пуговиц. С тех пор орден Зеленого-В-Крапинку Тигра имел несколько степеней по числу бриллиантовых пуговиц, которые выдавались вместе с орденом. Больше двадцати пуговиц не мог иметь никто в государстве, кроме великого Циннобера.

О неуживчивом, даже злобном нраве первого министра ходили самые невероятные слухи. Горожане, которые не имели счастья лицезреть его, тайком перешептывались о том, что однажды господин Циннобер в гневе изрубил в куски мышь, пробежавшую по дворцу в неурочное время, то есть днем. Впрочем, по ночам спящий малютка Цахес так храпел, свистел и стонал, что ни одна мышь и носа не смела высунуть в его покоях. Однако те, кому доводилось увидеть и услышать господина Циннобера, будто околдованные, не видели никаких недостатков и с восторгом описывали его изящество, красоту и доброту.

Хрустальная карета

Балтазар теперь все чаще уединялся в глухом лесу и, сидя на замшелом камне, печально следил за проплывавшими над головой облаками, убаюканный беззаботным щебетанием птиц и ровным журчанием ручья. Среди лесных звуков иногда ему слышался хрустальный звон колокольчиков, чистый голос дорожного рожка и отдаленный, почти неуловимый цокот копыт.

И вот однажды, гуляя, как обычно, в лесу и размышляя о своей горькой участи, об отвергнувшей его Кандиде, Балтазар услышал эти таинственные звуки совсем близко. Он поспешил им навстречу и увидел, как из-за поворота лесной дороги выехала странная карета, похожая на огромную хрустальную раковину. С мелодичным звоном крутились большие колеса, мелькали прозрачные спицы, и в них сияли веселенькие яркие радуги. В карету были впряжены два белоснежных единорога, на месте возницы восседал серебристый фазан, держа в клюве вожжи, а на запятках примостился преогромный золотой жук. Он мерно помахивал сверкающими крыльями, будто опахалом, овевая ими человека, сидевшего в карете-раковине. Удивительный незнакомец в пышном берете, украшенном развевающимися перьями, держал в руке трость со сверкающим набалдашником.

Когда карета поравнялась с Балтазаром, странный седок приветливо кивнул глядевшему на него во все глаза школяру и поднял свою трость. Острый луч света, протянувшийся от набалдашника трости, словно ударил Балтазара в грудь, и вдруг он почувствовал, как печаль уходит из сердца, а все его существо наполняется радостью и надеждой. Очарованный Балтазар не заметил, как карета исчезла, хрустальный звон растворился в воздухе, замер вдали стук копыт. В недоумении он стоял и пытался понять, было ли все это на самом деле или карета, единороги, серебристый фазан и чудесный незнакомец ему только привиделись?

Со всех ног припустил он домой, желая поскорей рассказать Фабиану о волшебном видении. Но легкомысленный друг только рассмеялся ему в лицо.

– Ах, Балтазар! – воскликнул он. – Ты поэт и слишком часто предаешься возвышенным мечтам. С тобой сыграли злую шутку утренний туман и солнечные лучи, пробившиеся сквозь густую листву. А звон бубенчиков – не что иное, как пение комаров в лесной тишине.

– Нет, нет! – горячо возражал Балтазар. – После встречи с чудесным незнакомцем я ощутил радость и силу и поверил, что смогу справиться с несносным уродцем, малюткой Цахесом по прозванию Циннобер! Помоги мне, и мы раскроем глаза всем, кто еще не разглядел в нем мерзкого, злобного карлика.

Фабиан вдруг серьезно взглянул на друга, задумался, а потом медленно проговорил:

– Знаешь, Балтазар, пожалуй, я знаю, о каком незнакомце ты говоришь. В загородном доме неподалеку от Керепеса живет доктор по имени Проспер Альпанус. О нем действительно рассказывают всякие небылицы, будто он маг и волшебник. На самом деле этот чудак просто любит делать вид, будто повелевает таинственными силами, но доктор он, как я слышал, отличный. Надо бы нам наведаться к Просперу Альпанусу. Надеюсь, он сумеет излечить тебя от бесполезных фантазий, а может, и впрямь посоветует что-нибудь дельное насчет отвратительного малютки Цахеса.

– Тогда не станем медлить! Отправляемся сейчас же! – с горячностью воскликнул Балтазар.

И друзья пустились в путь.

В гостях у мага

Вскоре они подошли к высоким решетчатым воротам. Неожиданно створки ворот бесшумно распахнулись сами собой, и восхищенные школяры оказались в удивительном саду. Вдали виднелся белый одноэтажный домик. Они пошли к нему по длинной аллее, обрамленной высокими деревьями с блестящими бронзовыми стволами и сверкающей, словно изумрудной, кроной. Неожиданно из кустов высунулись две огромные лягушки и уставились на друзей немигающими глазами. Фабиан поднял камешек и швырнул в них.

– Невежа! – раздалось в ответ. – Люди работают в саду, а он камнями кидается!

И вот уже вовсе не лягушки, а сморщенные старичок и старушка копошатся на клумбах, выпалывая сорняки. Смущенные школяры поспешили дальше. Сквозь деревья виднелась зеленая лужайка, на которой паслись два белоснежных единорога.

– Смотри, смотри! – зашептал Балтазар. – А ты мне не верил.

Не успел Фабиан ответить, как дверь домика распахнулась, и на пороге появилось странное, похожее на журавля существо в золотисто-желтой ливрее. Длинноногий дворецкий важно щелкнул клювом и, взмахнув крылом, пригласил гостей в дом. Доктор Проспер Альпанус, в круглой бархатной шапочке, легком просторном хитоне и красных отороченных мехом сапожках, уже спешил им навстречу. Он провел Балтазара и Фабиана в большую круглую комнату, окна которой были завешены плотными голубыми шторами. Свет проникал сюда только сквозь застекленный купол в потолке, освещая большой мраморный стол. В простенках высились полки, уставленные большими старинными книгами с золоченым тиснением на корешках.

– Ведаю о ваших сомнениях, – проговорил доктор. – Мне и самому кажется таинственным появление малютки Цахеса и его необыкновенное возвышение. – Доктор положил на стол снятый с полки тяжелый фолиант в кожаном переплете и продолжил: – Прежде всего, следует выяснить, кто он такой и откуда прибыл.

Проспер Альпанус распахнул книгу, и друзья увидели внутри цветные гравюры, на которых были изображены всевозможные уродцы. Внезапно нелепые нарисованные человечки ожили и, выпрыгнув из книги на стол, принялись скакать, кривляться, строить рожицы, что-то при этом выкрикивая писклявыми голосами. Но ни один из этих кривоногих уродцев не напоминал малютку Цахеса. Доктор смахнул всех человечков разом со стола в книгу и быстро захлопнул ее. Затем он снял с полки другой фолиант и, стерев с корешка пыль, положил на мраморную поверхность стола.

– Полистаем-ка эту книгу о гномах и карликах, – пробормотал он, переворачивая одну за другой потемневшие страницы.

И снова оживали цветные гравюры. Теперь на гладком мраморе стола, перебирая короткими ножками, пробегали забавные гномики в разноцветных колпачках, приплясывали отвратительные карлики, но Цахеса среди них тоже не было. Одного за другим заталкивал их доктор Проспер обратно на страницы, а те норовили убежать, пытались укусить его за палец, хныкали и испускали жалобные вопли.

Доктор и эту книгу поставил на место, потом медленно оглядел книжные полки, бормоча под нос:

– Жуком он быть не может… И пауком тоже… Странно, странно… – Он вдруг обернулся к замершим школярам и сказал: – Попытаемся взглянуть в магическое зеркало. Следуйте за мной.

Они прошли вслед за доктором Альпанусом по длинному коридору и оказались в полутемном овальном зале. Доктор отодвинул тяжелую штору, закрывающую стену, и в мерцающем сумраке друзья увидели большое, от пола до потолка, хрустальное зеркало. Послышался мелодичный звон колокольчиков, и зеркало вдруг исчезло. Вместо холодного стекла перед ними расстилалась зеленая лужайка, окруженная цветочными клумбами. В центре поляны били из земли выложенные камнями прозрачные родники, от них текли ласково журчащие ручьи, вдалеке стеной стояли кудрявые деревца.

Доктор Проспер Альпанус взмахнул широким рукавом, и в голубоватом тумане перед глазами друзей прошла вереница видений. И вдруг Балтазар увидел прекрасную Кандиду, у ног ее сидел мерзкий малютка Цахес. Девушка задумчиво перебирала тонкими пальцами его роскошные локоны, а уродец срывал с клумбы цветы и хлестал ими ее руку. Взбешенный Балтазар рванулся вперед, но доктор удержал его.

– Это всего лишь зеркало, хоть и магическое, – улыбнулся он. – Но коли вам так хочется наказать Цахеса, отколотите его изображение моей тростью. Только осторожно, не разбейте зеркало.

Балтазар с удовольствием воспользовался предоставленной возможностью, и уродец вдруг съежился, жалобно заверещал и, как побитая собачонка, попытался спрятаться под колючими кустами. Наконец Проспер Альпанус задернул штору, и видение исчезло.

– Теперь ясно, что Циннобер не гном, не жук и не паук, а обыкновенный человек, – задумчиво проговорил доктор. – Но какая же колдовская сила помогает ему? Прошу вас, друзья, оставьте меня одного. Мне нужно найти таинственного покровителя этого уродца, и тогда посмотрим, чье волшебство сильнее.

– Ха! – не удержался Фабиан. – Неужто вы желаете выдать свои фокусы за настоящее волшебство, которого нет и быть не может?

Проспер Альпанус ничего не ответил и только улыбнулся в ответ. Он шагнул в полутьму зала и исчез, а друзья оказались на пороге дома, где их уже поджидал журавль-дворецкий. Он неожиданно изогнул шею и больно ущипнул Фабиана за ухо.

– Что за шутки? – возмутился школяр.

А журавль громко щелкнул клювом и сказал почему-то голосом доктора Проспера:

– Не наступите на полу сюртука, любезный!

Балтазар глянул на своего друга и опешил. Полы его сюртука и впрямь так вытянулись, что шлейфом тащились по дорожке, а рукава, наоборот, укоротились до локтей.

Ворота снова сами распахнулись перед ними и сразу захлопнулись, едва они прошли мимо. Фабиан подхватил длинные полы сюртука руками и заспешил домой. Он бежал по улицам, а вслед ему неслись смешки, хихиканье и откровенный хохот.

– Фокусы! – бормотал Фабиан, вбегая в дом. – Все равно это только фокусы.

А Балтазар, едва войдя в город, столкнулся с приятелями-школярами, которые остановили его и наперебой заговорили:

– Безумный! Тебя ищет вся полиция Керепеса! Говорят, будто ты здорово поколотил палкой господина Циннобера. Чуть все кости ему не переломал. Беги, скрывайся, пока тебя не арестовали и не кинули в темницу.

Один из приятелей предложил укрыться у его родных в деревеньке Вышний Якобсхейм, чем обескураженный школяр не преминул немедленно воспользоваться.

Так визит к доктору Просперу Альпанусу неожиданно разлучил двоих друзей – Балтазара и Фабиана.

Прекрасная покровительница

Уже много дней нигде не показывался уродец Циннобер. Он подолгу валялся в постели или ковылял по своему великолепному дворцу, злобно покрикивая на слуг. Но иногда ранним утром, таясь от всех, малютка Цахес выбирался в сад, окруженный высокой глухой стеной. Здесь, в самой гуще колючих кустов, скрыта была небольшая полянка, где цвели роскошные алые розы; утопая в густой траве, сюда и устремлялся горбун, поеживаясь от утренней свежести. Слуги боялись заходить сюда. Никто не знал, что там происходит, но возвращался малютка Цахес умытым, посвежевшим и аккуратно причесанным. Его пышные локоны струились по плечам, мягкой волной ниспадали на спину, почти скрывая безобразный горб.

Однажды молодая служанка, чье неуемное любопытство оказалось сильнее страха, прокралась вслед за хозяином и притаилась в кустах. Едва солнечные лучи коснулись бутонов роз, как цветы раскрылись, развернули пунцовые короны лепестков, и нежное благоухание разлилось по саду. В это мгновение послышался шелест прозрачных крыльев, и в самую середину розовых зарослей спустилась с небес закутанная в белое покрывало прекрасная женщина.

– Это я, Цветущая Роза, – нежно проговорила крылатая дева. – Иди скорей ко мне, дитя мое.

Малютка Цахес, кряхтя и посапывая, забрался к ней на колени, а фея Цветущая Роза достала золотой гребень и принялась осторожно расчесывать волосы уродца. Она разделила локоны на пробор, и внимательная служанка, наблюдавшая за этим затаив дыхание, увидела на голове Циннобера багровый рубец, из которого непослушно торчали три огненных волоска. Горбун поморщился от боли и заворчал, но ласковыми прикосновениями фея постепенно успокоила его. Малютка Цахес зажмурил глазки, блаженно сморщил и без того сморщенное личико и громко, по-кошачьи, замурлыкал. Вскоре багровая полоса на его голове скрылась под шапкой волнистых волос, и фея спрятала золотой гребень. Уродец скатился с ее колен, умылся росой и, не оборачиваясь, заковылял прочь.

– Прощай, дитя мое, будь умницей! – вслед ему проговорила фея, взмахнула прозрачными крыльями и растворилась в воздухе.

Служанка просто онемела от изумления. Она собралась было бежать поделиться своим открытием с подружками, но вдруг обнаружила, что и впрямь потеряла дар речи. С уст ее больше не слетало ни слова. Так никто и не узнал ни о летающей фее, ни о тайне багровой полоски. Только доктор Проспер Альпанус, сидя в уединенном домике за мраморным столом и листая одну из своих толстых книг, покачивал головой, усмехался и бормотал:

– Поглядим, поглядим, что из этого получится…

А господин Циннобер вскоре окончательно оправился от побоев, нанесенных ему Балтазаром сквозь магическое зеркало. Теперь уродец снова начал выезжать в город. Он превратился в важного, всесильного вельможу, которого сам князь Варсаноф, правитель государства, встречал в дверях своего кабинета с благосклонной улыбкой. Он присвоил своему любимцу звание Тайного Советника по особым делам и выполнял все его желания, какими бы странными они ни были.

Малютка Цахес зачастил в дом профессора Терпина. Тот просто таял от радости, млел от счастья и не уставал превозносить достоинства господина Циннобера.

– Он просто великолепен! – восклицал профессор. – Да-да, малый рост совсем не помеха для возвышения. И вовсе он не горбат, а согнулся под тяжестью государственных забот. Зато ни у кого нет таких чудесных густых локонов. Вот и моя дочь Кандида оценила достоинства господина Циннобера. Скоро, очень скоро состоится их долгожданная помолвка!

Эти речи и слухи о сватовстве малютки Цахеса к прекрасной Кандиде доходили до несчастного Балтазара, который по-прежнему вынужден был скрываться в неприметной деревеньке Вышний Якобсхейм. Школяр приходил в отчаяние.