Помоги проекту - поделись книгой:
Как жаль… Я не узнал твой голос.
Ты позвонила мне из автомата
И назвала тот знаменитый город,
В котором вместе были мы когда-то.
Ты позвонила поздно – где-то в полночь.
И долго я не мог понять и вспомнить,
Кто мне звонит…
Досадовал вначале.
А голос соткан был из пауз и печали.
Ты говорила что-то о природе,
Что этот дивный край неповторим.
Я в голосе твоем – как в хитром коде
Искал ключи к иным словам твоим.
Ты говорила, что была бы рада
Уехать, чтоб одной побыть.
А я услышал: «Я хочу обратно…
Неужто ты успел меня забыть?»
1980
«Ты была в моей жизни?..»
Ты была в моей жизни?
А может, приснилась…
Или я всё придумал
И ты – это миф?
И былое твое —
Словно стершийся снимок,
И былое мое —
Как забытый мотив?..
Если вдруг мы с тобою
Увидимся где-то,
Я тебя не узнаю.
И ты не узнай.
Потому что давно отцвело
Наше лето
И забвенью оставило
Свой урожай.
1987
«В этот солнечный горестный час…»
В этот солнечный горестный час,
Что потом в наших душах продлится,
Снова счастье уходит от нас
Сквозь чужие улыбки и лица.
Мы сидим на пустынной скамье
В многолюдном распахнутом сквере.
И глаза твои плачут во мне,
И слова мои всё еще верят.
Мы уходим из этого дня,
Чтоб расставить в судьбе нашей вехи.
Как ты смотришь сейчас на меня! —
Словно мы расстаемся навеки.
И, когда тебя взгляд мой настиг,
Я услышал сквозь нежность и жалость,
Как в душе твоей мечется крик,
Нестерпимо во мне продолжаясь.
1985
Давнее сновидение
Снова мы расстаемся с тобою.
За окном опускается ночь —
Со слезами, с надеждой и болью,
С невозможностью чем-то помочь.
Нам в разлуке не будет покоя.
Как же слезы твои солоны!
Слишком коротко счастье людское,
Слишком редки прекрасные сны.
Посреди самолетного грома
Я впервые подумал о том,
Что Земля потому так огромна,
Что в разлуке на ней мы живем.
1983
«Не читай моих писем…»
Не читай моих писем,
Не трави себе душу.
Ты сожги эти письма.
И останься одна.
Одиночества я твоего не нарушу.
Не бросайся к звонкам.
И не стой у окна.
Не впадай в искушенье,
Призови свою робость.
«Что случилось?» —
Ты спросишь себя вдалеке.
Я придумал тебя.
И поверил в твой образ.
А теперь расстаюсь с ним
В слезах и тоске.
1983
«Двое Новый год встречают…»
Двое Новый год встречают
Не за праздничным столом.
Вряд ли это их печалит.
Главное – они вдвоем.
А над ними снег кружится.
Где-то ждет их милый дом.
Подвела стальная птица —
Села в городе чужом.
Ни шампанского, ни тостов.
В окнах елки зажжены.
Белый город – словно остров
В океане тишины.
А над ними снег кружится,
Тихий-тихий, как слова…
На деревья снег ложится,
Превращаясь в кружева.
Старый год идет на убыль,
Уплывает к морю звезд…
Он ее целует в губы.
До чего же сладок тост!
1983
«Еще июль…»
Еще июль.
Но холодно и грустно.
На ветках дождь.
И зябко на душе.
И у меня сейчас такое чувство,
Что будто лето кончилось уже.
Оно ушло негаданно —
В июле,
Вспугнув ветрами
Утреннюю тишь.
И ты, красавица, не потому ли
То хмуришься.
То плачешь.
То молчишь.
И зря стараюсь
Вновь тебе в угоду
Я возвратить
Июльских дней тепло.
С тобой, наверно,
То же,
Что с погодой:
Похолоданье раннее пришло.
1958
«Ты моложе моих дочерей…»
Ты моложе моих дочерей…
Потому мне так горько
И грустно,
Что в душе несмышленой твоей
Просыпается первое чувство.
Ты моложе моих дочерей…
На влюбленность твою не отвечу.
Только утро
У жизни твоей,
А в моей
Уже близится вечер.
Не казни в себе эту печаль.
Без меня свои праздники празднуй.
Говорю тебе тихо:
«Прощай…»,
Не успев даже вымолвить:
«Здравствуй…»
1981
«Весенний рябиновый запах…»
Весенний рябиновый запах
Тревожит мне душу порой.
Хотел бы попасть я в твой замок,
Да сердце забыло пароль.
Запретная зона обиды
Наш мир поделила опять.
Уж лучше короткая битва,
Чем снова в осаде стоять.
1980
«Какая поздняя весна!..»
Какая поздняя весна!
Опять за окнами бело.
А ты со мною холодна,
Как будто душу замело.
И я не знаю – чья вина.
И я не знаю – чья вина.
Всё перепуталось вокруг.
В календаре давно весна,
А за окном бело от вьюг.
А за окном бело от вьюг.
И ты прости меня, мой друг,
За эту хмарь, за этот дождь,
За эту белую метель,
За то, что наш с тобой апрель
На осень позднюю похож.
Мы непогоду переждем.
Еще иные дни придут,
Порядок в небе наведут.
Мы пробежимся под дождем,
И смоет он печаль с души.
Растопит солнце
В сердце лед.
Ты огорчаться не спеши,
Весна в пути,
Она придет.
Какая поздняя весна!..
Как велика ее вина!
1980
«Я прощаюсь с тобой…»
Я прощаюсь с тобой…
Ухожу.
Я целую твои онемевшие руки.
И сквозь боль
Улыбнусь твоему малышу —
Лишь один он
Спасти тебя может в разлуке…
Я прощаюсь с тобой…
Ухожу.
Шаг до двери —
О, как он мучительно труден!
Всё, что было у нас,
Я в себе уношу.
В жизни той
Ничего уже больше не будет.
Мы опять остаемся с тобою одни.
Ухожу из судьбы твоей
В горькую память.
Ты в былое вернись,
В те венчальные дни,
Когда словом своим
Я не мог тебя ранить.
Оглянусь еще раз…
Ты стоишь у окна,
Словно памятник
Нашей любви и печали.
И кончается жизнь
Для тебя и меня,
Потому что любовь у нас
В самом начале.
1980
«Через столько лет…»
Через столько лет
На той же улице
Мы нежданно встретились в толпе.
Ты успела чуточку нахмуриться,
Я успел подумать о тебе.
Ты успела быстро оглянуться.
«Боже мой…» – я прошептал вдали.
Может, надо было нам вернуться?
Но друг друга мы бы не нашли.
1981
«Женщины загадочны…»
Женщины загадочны,
Как космос.
Сколько их вблизи
Ни изучай,
Все равно —
Одна сплошная сложность,
Радость там,
Успех или печаль.
Есть еще у них
Такая странность,
Правда, у немногих,
Но крута:
О чужой талант
Иль чей-то ум поранясь,
Не прощают это никогда.
И любую выберут возможность
Отомстить,
Унизить,
Извести, —
Изощренность всю свою приложат,
Чтоб столкнуть соперницу с пути.
Я пишу о том не понаслышке.
Я уже встречал таких волчиц…
Не являйте им ума излишки,
Чтобы вас не уложили ниц.
1990
«Печально и трепетно письма твои…»
Печально и трепетно письма твои
Давно отпылали в камине,
А в сердце моем уголечек любви
Еще освещал твое имя.
1983
Тверская хроника
Еще весной мы сняли эту дачу.
Лес у дороги, речка за окном.
И к тем красотам Бог послал в придачу
Твое соседство…
Но о нем потом.
Наш старый дом был окружен сиренью.
И цвет ее так шел твоим глазам.
Но, видно, ты была не в настроеньи,
Когда об этом я тебе сказал.
И ничего меж нами не случилось.
Посередине радости и зла
Моя душа от прошлого лечилась,
Твоя душа грядущего ждала.
Но помню я, как в первый день июля
Мы в лес вошли… И птицы пели нам.
Там будущее мы твое вернули
И честно поделили пополам.
Как странно, но две спелых землянички,
Что ты мне положила на ладонь,
Как будто бы две вспыхнувшие спички,
В нас разожгли невидимый огонь.
И в том огне, спасаясь от былого,
От бед его, коварства и утрат,
Я произнес единственное слово.
И никогда не брал его назад.
1995
Московская хроника
Я ехал на троллейбусе от Сокола.
Стоял июль, и мучила жара.
Вдруг ты вошла и тихо села около,
Как будто мы расстались лишь вчера.
Но мы друг друга так давно не видели!
Я в эту встречу впал, как в забытье.
И долго брал билеты у водителя,
Чтоб как-то скрыть волнение свое.
Мы вскоре вышли около метро.
Нас встретили цветочные завалы.
Старушка там ромашки продавала —
Их было непочатое ведро.
И вспомнил я то радостное лето,
Когда мы жили в устьенской избе.
Такие же роскошные букеты
Я прямо с поля приносил тебе.
И это я ведро опустошил.
И всю охапку полевых ромашек
К твоим глазам я на руки сложил,
Как память встреч и ожиданий наших.
Ты улыбнулась на мою забаву.
Но взгляд твой был – как затаенный крик.
И я подумал:
«Мы как два состава
На полустанке встретились на миг».
И разошлись.
Но каждый год в июле
Стоят ромашки на моем окне.
Они меня в былое не вернули,
Но берегут минувшее во мне.
1995
«Откуда у тебя такое имя?..»
Откуда у тебя такое имя?
Оно прекрасной музыки полно
И майского веселья – как вино, —
Когда с друзьями встретишься своими.
Я это имя повторю чуть слышно,
Чтоб музыке откликнулась душа,
Как будто ты ко мне
Навстречу вышла,
Но до сих пор до встречи не дошла.
1980
«Поделила судьба нашу жизнь на две части…»
Поделила судьба нашу жизнь на две части.
Мы с тобою вошли в заколдованный круг.
Небольшая ее половина – для счастья.
Остальная вся жизнь для разлук.
1981
«Когда-нибудь ты все-таки устанешь…»
Когда-нибудь ты все-таки устанешь
От наших одиночеств и разлук.
И скажешь мне об этом.
Не обманешь.
И оба мы почувствуем испуг.
Последнюю улыбку мне подаришь.
Прощальными слезами обожжешь.
И ни к кому
Ты от меня уйдешь.
1981
«Я тебя теряю…»
Я тебя теряю, —
Как лес теряет музыку,
Когда к нему приходят холода.
Моей душе – пожизненному узнику —
Из памяти не выйти никуда.
Я тебя теряю, —
Как дом теряет небо,
Когда окно зашторивает дождь.
И будущее наше словно ребус:
Я не прочту,
И вряд ли ты прочтешь.
1989
«Я не могу себе простить…»
Я не могу себе простить
Твоей любви, своих признаний.
Я не могу тебя просить
Забыть о том, что было с нами.
Никто теперь не виноват,
Что мы мучительно расстались.
Никто теперь не виноват,
Что мы друг в друге обознались.
1983
«Показалось мне вначале…»
Показалось мне вначале,
Что друг друга мы встречали.
В чьей-то жизни, в чьем-то доме…
Я узнал Вас по печали.
По улыбке я Вас вспомнил.
Вы такая же, как были,
Словно годы не промчались.
Может, вправду мы встречались?
Только Вы о том забыли…
1987
Дочь
Новый год стучался веткой ели
В дом, где тяжко заболела дочь.
Мы с тобой уже какую ночь
Не отходим от ее постели.
А в углу игрушки в полном сборе
Тихо ждут Маринкиных забав.
Девочка, уставшая от боли,
Жарко спит, ручонки разбросав.
В этот миг нет ничего дороже
Повзрослевших, молчаливых глаз…
Доктор утешает нас, как может,
И в душе тревожится за нас.
А когда болезнь вдруг уступила,
Дочка этой радости в ответ
Так нам улыбнулась через силу,
Словно мы не виделись сто лет.
Поманила нас к себе неслышно.
Я присел неловко на кровать…
Мама встала и на кухню вышла,
Чтобы дочке слез не показать.
1955
Подсолнух
Во ржи катились медленные волны,
За синим лесом собирался дождь.
Каким-то чудом
Озорник-подсолнух
Забрел по пояс в спеющую рожь.
Он, словно шапку,
Тень на землю бросил,
Смотрел, как поле набиралось сил,
Навстречу звонким
Бронзовым колосьям
Едва заметно голову клонил.
Он бед не ждал.
Но этим утром светлым
Пришел комбайн – и повалилась рожь…
И то ль от шума,
То ль от злого ветра
По крупным листьям пробежала дрожь.
А комбайнер, видать, веселый малый,
Кричит:
– Эй, рыжий, отступи на шаг! —
И тот рванулся,
Да земля держала,
Не может ногу вытащить никак.
Он знать не знал, что в этот миг тревожный
Водитель вспомнил, придержав штурвал,
Как год назад
Таким же днем погожим
Он поле это рожью засевал.
Как счастлив был, что солнце плыло в небе,
Что пашня только начата почти,
Что с девушкой,
Стоявшей на прицепе,
Ему всю смену было по пути.
Вдруг, как назло,
Остановился трактор
И, поперхнувшись, песню потушил…
– Отсеялись! —
Ругнулся парень. —
Так-то!
Видать, свинью механик подложил.
Он влез под трактор,
Поворчал уныло,
На миг забыв про спутницу свою.
И девушка-насмешница спросила:
– Ну, как там, скоро вытащишь свинью?
А дела было самая-то малость.
И парень встал,
Скрывая торжество…
Она лущила семечки,
Смеялась
И озорно глядела на него.
И потому, что день был так чудесен,
Что трактор жил, —
Он улыбнулся вдруг,
Схватил девчонку,
Закружил на месте,
Да так,
Что только семечки из рук!
От глаз ее,
Еще испуга полных,
Свои не мог он отвести глаза…
Вот почему сюда забрел подсолнух,
Теплом руки спасенный год назад.
И вот дрожит он от густого гула,
Уже и тень на голову легла…
И вдруг машина в сторону свернула,
Потрогав листья,
Мимо проплыла.
1955
Снова о тебе
Тебе бы в выставочном зале
Побыть картиною чуть-чуть,
Чтоб посторонними глазами
Я на тебя сумел взглянуть.
С усердием экскурсовода
Я рассказал бы всё, что знал:
С какого ты писалась года
И как попала в этот зал.
И кто он – этот странный гений,
Тебя отдавший полотну.
И почему в глазах весенних
Грусть пролилась в голубизну.
И как ты шла неотвратимо
К чужой душе,
К моей судьбе…
Но это я не про картину…
Прости – я снова о тебе.
1955
«Гирлянду моста навесного…»
Гирлянду моста навесного
Скрепили стальные шнуры.
И клавиши досок сосновых
Звучат от случайной игры.
Идем мы по музыке зыбкой.
Внизу – как над пропастью —
Тишь.
Ты страх ободряешь улыбкой
И к берегу явно спешишь.
И вроде моста навесного
Над бездной сомнений и бед,
Ко мне пролегло твое слово,
Надежней которого нет.
1972
«Свое томление любви…»
Свое томление любви,
Свою тоску в далеких стенах,
И страсть, и горести свои
Мне завещали предки в генах.
Недолюбившие тогда
Иль обойденные любовью,
Их души вновь через года
Я воскресил своею кровью.
Всепоглощающая страсть,
Пришедшая из дальней дали,
Не даст ни вознестись, ни пасть
В миг торжества и в час печали.
И я не в силах совладать
С тем необузданным порывом,
Когда шепчу в ночи опять
Слова любви глазам счастливым.
Всё перепуталось во мне —
Признаний миг, и боль преданий,
И слезы счастья в тишине,
И чей-то шепот —
Дальний, дальний…
1980
«Если что-нибудь случится…»
Если что-нибудь случится
И расстаться суждено,
Обернусь однажды птицей,
Постучусь в твое окно.
Ты подумаешь, что ветер,
Или ветка, или дождь.
Что-то смутно заприметив,
Вдруг к окошку подойдешь.
Полыхнет в глаза зарница.
Отпылает тишина.
И загадочная птица
Встрепенется у окна.
И душе тревожно станет,
Будто что произошло.
И предчувствий не обманет
Промелькнувшее крыло.
1982
«Три радостных момента у любви…»
Три радостных момента у любви.
Ты, покраснев, сказала —
«Назови»…
Я назову.
Вначале ожиданье
Любви.
Потом сама любовь.
А вслед за ней
Придут воспоминанья,
Когда мы все переживаем вновь.
Промчится жизнь…
Любовь в былое канет —
Всё испытай и всё переживи.
Но никогда нас не покинет память —
Воспоминанье о былой любви.
1982
«Я во сне не летаю, а падаю вниз…»
Я во сне не летаю, а падаю вниз.
Для полетов, как видно, года мои вышли.
Вот гора надо мной, словно черный карниз
У покатой, окрашенной в синее крыши.
Я боюсь высоты – наяву и во сне.
И когда я лечу в бесконечную пропасть,
Обрывается сон…
И приходит ко мне
Ожидание чуда и смутная робость.
Начинается день, забывается сон.
Но лишь встречу тебя, —
Та же на сердце робость.
Улыбаешься ты.
Я как будто спасен,
Хоть опять я лечу в бесконечную пропасть.
1975
«Две монеты мы в море бросим…»
Две монеты мы в море бросим,
Чтоб вернуться вдвоем сюда.
Ждет тебя золотая осень,
Ждут меня холода.
Возвращаюсь в свое ненастье,
Чтоб о солнце твоем грустить.
Не дано еще людям власти
Юг и Север соединить.
Поцелуй меня на прощанье.
Вытри слезы и улыбнись.
Увожу твое обещанье…
Оставляю мольбу: «Вернись…»
1980
«В твоей стране уже апрель…»
В твоей стране уже апрель.
А я преследуем снегами.
Корабль надежды сел на мель.
И берег твой недосягаем.
Твои пристрастия и долг
Не разрешат былое вспомнить.
И грусть мою, и мой восторг
Однажды ты услышишь в полночь.
Однажды через все моря,
Через запреты и разлуки
Замрет в тебе строка моя,
Как замирали наши руки.
1980
Женщина уходит из роддома
Уходит женщина от счастья.
Уходит от своей судьбы.
А то, что сердце бьется чаще, —
Так это просто от ходьбы.
Она от сына отказалась!
Зачем он ей в семнадцать лет…
Не мучат страх ее и жалость.
И только няни смотрят вслед.
Уходит женщина от счастья
Под горький ропот матерей.
Ее малыш – комочек спящий —
Пока не ведает о ней.
Она идет легко и бодро,
Не оглянувшись на роддом, —
Вся в предвкушении свободы,
Что опостылет ей потом.
И рухнет мир, когда средь ночи
Приснится радостно почти
Тот теплый ласковый комочек,
Сопевший у ее груди.
«Какая спокойная осень…»
Какая спокойная осень…
Ни хмурых дождей, ни ветров.
Давай всё на время забросим
Во имя далеких костров.
Они разгораются где-то.
За крышами их не видать.
Сгорает в них щедрое лето.
А нам еще долго пылать.
И, может быть, в пламени этом
Очистимся мы до конца.
Прозрачным ликующим светом
Наполнятся наши сердца.
Давай всё на время оставим —
Дела городские и дом.
И вслед улетающим стаям
Прощальную песню споем.
Нам будет легко и прекрасно
Листвой золотою шуршать.
И листьям, как ласточкам красным,
В полёте не будем мешать.
И станет нам близок и дорог
Закат, уходящий во тьму.
И новым покажется город,
Когда мы вернёмся к нему.
1988
«Мы с тобою не виделись целую жизнь…»
Мы с тобою не виделись целую жизнь…
Эту встречу, наверное, ты загадала.
Помнишь, как я кричал ошалело: «Держись!»,
Когда наш мотоцикл по ухабам кидало.
А сейчас нас по жизни мотает судьба.
Просыпается в сердце забытое слово.
Но в глазах твоих только печаль и мольба.
Ты не хочешь опять уходить из былого.
Что ж, давай посидим на знакомой скамье.
Мы похожи с тобой на осенние ветви.
Как живется тебе на печальной земле?
И какие тогда разлучили нас ветры?
Сколько было нам лет в тот далекий апрель?
Сорок лет на двоих…
Это мало и много.
Как нежданно тогда налетела метель —
Замела, развела нас по разным дорогам.
Всё равно это помнится вновь и живет.
Ведь без прошлого нет ни судьбы, ни покоя.
Ну а вьюга всё так же метет и метет,
Выметая остатки забытого горя.
1990
Сомнения
Сомнений снежный ком
Несется к нам из прошлого.
Не думай о плохом,
А помни про хорошее.
Сомнения твои
Я растопить сумею
Признанием в любви
И верностью своею.
Ты помнишь, – в прошлый май
Мы заблудились в чаще.
И утренняя хмарь
Пророчила несчастья.
Нас спас зеленый холм
И чей-то дом заброшенный.
Не думай о плохом,
А помни про хорошее.
Мы вышли из болот,
Из той зловещей чащи.
С тех пор в тебе живет
Боязнь за наше счастье.
Как будто может лес
Нас разлучить с тобою.
Как будто синий плеск
Вдруг обернется болью.
Мы на конях верхом
Проскочим бездорожье.
Не думай о плохом,
А помни про хорошее.
1989
«Отбились лебеди от стаи…»
Отбились лебеди от стаи.
Вдвоем остались в небесах.
С дороги сбились и устали.
И в сердце к ней прокрался страх.
Внизу была земля чужая,
Пустыня без глотка воды.
И песня в горле задрожала,
Как плач в предчувствии беды.
Но лебедь снова взмыл над нею
И вновь позвал ее вперед.
Он был мудрее и сильнее.
Он знал – лишь небо их спасет.
И, забывая про усталость,
Рванулись белые крыла…
Она уже с собой рассталась…
Но с ним расстаться не могла.
1983
Ты в море шла…
Ты в море шла…
Я увидал и замер,
Перед искусством линий оробев.
Мне показалось – это ожил мрамор,
Его прохлада, строгость и напев.
Но как с тобой сравнить холодный камень,
Когда ты вся из света и тепла!
Встречая воду чуткими руками,
Ты в море шла.
Смотрела вдаль, в сиреневую дрожь,
Как смотрит солнце через майский дождь.
О, сколько раз уже была воспета
Та женщина, входившая в моря!
И в лунных бликах, и в лучах рассвета,
С тяжелою копною янтаря.
Я в эту сказку лишь теперь поверил,
Когда увидел, как ты в море шла.
Томился в ожиданье желтый берег.
И даль морская все звала, звала.
Тебя волна внезапно окатила.
И, засмеявшись вслед волне,
Ты уходила в море, уходила…
А мне казалось, ты идешь ко мне.
1958
«Как высоко мы поднялись…»
Как высоко мы поднялись,
Чтоб с Солнцем встретиться в горах!
А ты смеялась, глядя вниз,
Боясь случайно выдать страх.
Я успокаивал тебя…
Когда вдвоем – совсем не страшно.
И горы в красках октября
Внимали этим мыслям нашим.
О, как порою высота
Сердцам людским необходима:
Обиды, беды, суета,
Как облака, – проходят мимо.
1965
«Горькой правдой всю душу вытомив…»
Горькой правдой всю душу вытомив,
Я на ложь не оставил сил.
Видно, я ее просто выдумал
И, придуманную, любил.
И сейчас представляю четко,
Сколько я причинил ей зла.
И уйдет из стихов девчонка,
Как из сердца уже ушла.
«Что случилось? Ну, что случилось?» —
Взглядом спрашивает опять…
Побежденная, мне на милость
Хочет гордость без боя сдать.
Всё понять иль всему поверить
У любви моей на краю…
Я стою у раскрытой двери,
Как у сердца ее стою.
И как тот – на распутье – витязь,
Всё тревогу хочу избыть.
Надо было ее увидеть
Еще раз…
Чтоб совсем забыть.
1959
Медовый месяц
На свадьбе много было спето песен,
Лишь мама за столом была грустна.
Давным-давно ее медовый месяц
На первом дне оборвала война.
И целый век одной надеждой прожит,
Всю жизнь она отца с войны ждала.
Я не хочу, чтоб наше счастье тоже
Когда-нибудь беда оборвала.
Медовый месяц – быть с тобою рядом.
Медовый месяц – знать, что любишь ты.
Идем ли на рассвете майским садом,
Или дарю я поздние цветы.
И мы с тобой несемся в вихре вальса
Навстречу счастью и своей судьбе.
Прости, что я немного задержался,
Пока дорогу отыскал к тебе.
Пусть не стихает эхо наших песен,
Мне так спокойно возле добрых глаз.
Медовый месяц, ах, медовый месяц,
Ты никогда не уходи от нас.
1965
Это чудо природы – любовь
Сумерки
Давай помолчим.
Мы так долго не виделись.
Какие прекрасные сумерки выдались!
И всё позабылось,
Что помнить не хочется:
Обиды твои и мое одиночество.
Душа моя, как холостяцкая комната, —
Ни взглядов твоих в ней,
Ни детского гомона.
Завалена книгами площадь жилищная,
Как сердце словами,
Теперь уже лишними.
Ах, эти слова, будто листья опавшие.
И слезы, на целую жизнь опоздавшие.
Не плачь…
У нас встреча с тобой,
А не проводы.
Мы снова сегодня наивны и молоды.
Давай помолчим.
Мы так долго не виделись.
Какие прекрасные сумерки выдались!
«Просыпаюсь…»
Есть сила благодатная
В созвучье слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.
М.Ю. Лермонтов
Просыпаюсь,
Говорю тебе в тиши:
«Будь счастливой.
Я люблю тебя всегда.
Дни тревоги нашей
В прошлое ушли,
Как весной уходят холода…»
Просыпаюсь,
Говорю тебе в тиши:
«Как я счастлив.
Я люблю тебя всегда.
И любовь моя
Вместила две души,
Потому что очень молода…»
«Когда я думаю о прошлом…»
Когда я думаю о прошлом,
Я сожалею лишь о том,
Что без тебя полжизни прожил,
Как в зиму Волга подо льдом.
Когда я думаю о прошлом
И подвожу итог всему,
Я знаю – мы немало сможем
Назло былому своему.
А может, и не во зло былому,
А в исправление его…
Не потому ль добреет слово
И не наглеет торжество.
Музыка
Послушайте симфонию весны.
Войдите в сад,
Когда он расцветает,
Где яблони,
Одетые цветами,
В задумчивость свою погружены.
Прислушайтесь…
Вот начинают скрипки
На мягких удивительных тонах.
О, как они загадочны и зыбки,
Те звуки,
Что рождаются в цветах!
А скрипачи…
Вон сколько их!
Взгляните…
Они смычками зачертили сад.
Мелодии, как золотые нити,
Над крыльями пчелиными дрожат.
Здесь всё поет…
И ветви, словно флейты,
Неистово пронзают синеву…
Вы над моей фантазией не смейтесь.
Хотите, я вам «ля мажор» сорву?
1964
«Я последний романтик ушедшего века…»
Я последний романтик ушедшего века,
Потому и живу по законам любви.
И душа моя, как одинокая ветка,
Что теряет последние листья свои.
Я упрямый романтик ушедшего века.
Верил я, что для счастья воспрянет земля.
Но от веры осталась лишь горькая метка,
Как от взрыва воронка, – в душе у меня.
Смотрят предки вослед – удивленно и строго.
Нашу жизнь не понять им в далекой дали…
Разбрелись земляки по нежданным дорогам.
И дороги опять мимо Храма прошли.
Обманулась душа, разуверилось сердце
От ушедших надежд, от нахлынувшей тьмы…
Я пытаюсь в минувшие годы всмотреться,
Где еще оставались наивными мы.
Я последний романтик ушедшего века…
И таким я останусь уже навсегда.
Пролегла через судьбы незримая веха
Нашей веры, надежды, потерь и стыда.
Свеча от свечи
В Пасхальную ночь
Небеса зажигают
Все свечи свои,
Чтобы ближе быть к нам.
Под праздничный звон
Крестный ход завершает
Свой круг.
И вливается медленно в Храм.
Вдруг гаснет свеча от внезапного ветра.
И ты суеверно глядишь на меня,
Как будто душа вдруг осталась без света…
Но вспыхнул фитиль от чужого огня.
Свеча от свечи…
И еще одно пламя,
Еще один маленький факел любви.
И стало светлее и радостней в Храме,
И слышу я сердцем молитвы твои.
А люди, что с нами огнем поделились,
Уже не чужие – ни мне, ни тебе.
Как будто мы с ними душой породнились.
И лица их словно лампады светились.
И свет их останется в нашей судьбе.
2000
«Никогда не бередите ран…»
Никогда не бередите ран
Той любви, что вас не дождалась,
Что до вас слезами пролилась
И прошла, как утренний туман…
Будьте выше собственных обид,
Будьте выше ревности к былому.
Всё пройдет, и всё переболит,
Разнесёт, как по ветру солому.
Просто очень поздно вы пришли.
Кто же знал, что вы придете поздно?
Не грустите по ушедшим вёснам,
Доброте учитесь у Земли.
Но как важен этот ваш приход!
Пусть он был немного запоздалым.
Ничего нам не дается даром.
А любовь сомнения зачтет.
«Вот и всё… Уже вещи собраны…»
Вот и всё… Уже вещи собраны.
Посидим на прощанье, мать.
И молчат ее руки добрые,
Хоть о многом хотят сказать.
Руки мамы… Люблю их с детства.
Где б дорога моя ни шла —
Никуда мне от них не деться,
От душистого их тепла.
Руки мамы. В морщинках, в родинках.
Сколько вынесли вы, любя…
С этих рук я увидел Родину,
Так похожую на тебя.
Солнце Сарьяна
Поделиться книгой: