Когда вскипели камни

– Сейчас четыре часа утра! Не рано ли? – крикнула Эри вслед удаляющейся колдунье.

Та расслабленно взмахнула рукой, мол, для завтрака не бывает слишком рано, и убрела в сторону палаточного городка. Эринан проводила подругу утомленным взглядом и, вздохнув, переключила внимание на целителя. Лин продолжал глядеть вслед Айнен с каким-то зачарованно-потерянным выражением лица. Колдунья щелкнула пальцами перед его лицом, чтобы привлечь внимание.

– Налюбовался? Нам пора заняться делом.

Юноша смущенно кивнул и протянул Эри руки ладонями вверх. Женщина положила на них свои ладони.

– Могущество колдуна определяется тем, как далеко он может распространить свое влияние. У тебя неплохой потенциал, но ты совершенно не умеешь им пользоваться, так что давай еще раз. – Колдунья сжала ладони юноши. – Закрой глаза, расслабься и пошли сознание вслед за мной. Я помогу тебе.

Лин опять кивнул и смежил веки. Эринан задержала дыхание, расплетая пряди своей силы и нащупывая в юноше отголоски кровавого венчания. Когда ей это удалось, она смогла разглядеть контуры энергии мальчишки. Они клубились вокруг него спутанными зелеными пасмами, создавая ощущение, что Лин запутался в водорослях.

Любой маг, закрыв глаза и приведя свое сознание в особое состояние, мог видеть образы живых существ. Обычные люди виделись размытыми желтоватыми пятнами света, собратья по ремеслу различались таким зрением, как четкие фигуры, окруженные цветным сиянием, животные и древние здания походили на волнующиеся лужицы воды… Особой подготовки, чтобы увидеть образы, не требовалось, некоторые доморощенные колдуны доходили до этого самостоятельно. Для тех, на кого с младых ногтей и до того, как они научатся защищать себя, постоянно охотятся, жизненно важно уметь различить засаду. Но Лину повезло в том, что он был совершенно безобиден, и не повезло в другом – он абсолютно ничего не умел. Исследуя природу его силы, Эри с удивлением поняла, что мальчишка был успешным целителем только потому, что его предназначение было невероятно сильным. А количество энергии и умение ею пользоваться лишь с натяжкой можно было назвать посредственными. Пользуясь преимуществами, полученными с помощью кровавого венчания, колдунья могла точно определить форму и направление силы юноши. Ни один другой маг не был в состоянии точно определить силу и предназначение противника, не схлестнувшись с ним в бою. Но кровавое венчание – личное изобретение Эринан – позволяло полностью погрузиться в сознание подопечных. Именно поэтому колдунья так успешно взаимодействовала со своей напарницей, и именно поэтому она была в состоянии за пару дней научить целителя тому, на что у него самого ушли бы годы.

– Видишь эти зеленые пряди? – Вопрос был вложен в сознание Лина без помощи сотрясения воздуха.

Но мальчишка так растерялся, что вышел из транса и испуганно вытаращился на Эри, на лице которой было написано легкое недовольство.

– Ч-что это было? – слегка заикаясь, спросил он.

– Я могу разговаривать в трансе. И тебя научу, если ты будешь поменьше дергаться, – устало ответила Эринан. – Ты хоть видел зеленые пряди вокруг себя?

– Эм, да, наверное, – неуверенно протянул Лин. – Такие зыбкие и светящиеся странные… – Он замолчал.

– Эти пряди – суть твоей силы. Если ты научишься ими управлять, то сможешь лечить и убивать на расстоянии. Управлять ими очень легко. – Эри снова сжала ладони своего ученика. – Они подчиняются твоему сознанию. Тебе просто нужно, м-м-м, представить их движение, и они последуют за твоим воображением. Понятно?

– Эм… – Лин совсем растерялся.

– Это звучит сложнее, чем есть на самом деле, – подбодрила его колдунья. – Расслабься, закрой глаза… И не дергайся, когда услышишь меня.

Они вместе закрыли глаза, погружаясь в обесцвеченный мир внутреннего зрения.

– Распутай их! – мысленно приказала Эринан. – Ты ничего не сможешь сделать с этим клубком.

Лин кивнул. Пряди его силы, до того беспорядочно болтавшиеся в пространстве, обрели некоторую целеустремленность, закручиваясь вокруг юноши, но и только.

– Не так. Просто представь их вокруг себя ровным рядом, – прошелестел в сознании Лина голос колдуньи. Он опять кивнул, сосредоточившись. Медленно и неуверенно завитки силы начали выравниваться, образовывая вокруг целителя дрожащий круг.

– Да! Продолжай, – снова послышался голос Эри.

Наконец беспорядочное переплетение силовых нитей превратилось в относительно ровную зеленую сеть, которая куполом накрыла целителя.

– Молодец! – похвалила его колдунья. – А теперь…

Лин всхлипнул и без сознания повалился вперед. Эринан вышла из транса и подхватила мальчишку, прежде чем тот упал на землю.

– Наверное, это было слишком быстро, – сказала она самой себе.

Промокнув полой плаща влажный от пота лоб юноши, она усадила его на землю, прислонив спиной к повозке.

«Особенно на этой земле, – уже про себя закончила колдунья. – Гиблое место».

Арнольд фыркал и бил копытом, нервничая в присутствии большого количества вооруженных людей. Айнен похлопала его ладонью по шее, успокаивая, и окинула взглядом свой отряд. Его составляли солдаты личной гвардии Флокса, помимо основного вооружения несущие с собой и большие щиты на случай стрелковой атаки. Ни для кого не было секретом, что между произнесением мощного заклинания и его активацией маг абсолютно беззащитен, и не один наемный колдун закончил свою карьеру со стрелой в глотке из-за того, что недооценил подобную угрозу. Айн такой беспечной не была. Дожидаясь, пока ее отряд соберется, колдунья наблюдала за своей напарницей.

Эринан с целителем обосновались в небольшой ложбинке, расположенной так, что из нее было хорошо видно холм, который Айн выбрала для боевых действий. Но от посторонних взглядов с других точек ложбинка была скрыта густыми зарослями кустов. Эри уже подготовилась – она очертила защитный круг для себя и Лина и провела борозду по направлению к холму. Эта едва заметная бороздка должна будет значительно облегчить установку контакта между напарницами, когда Айнен начнет действовать. Сейчас колдунья спокойно сидела на земле, перебирая содержимое маленького сундучка – уменьшенной копии его дорожного собрата. Там были собраны самые мощные артефакты и зелья – на случай, если потребуется дополнительный козырь в рукаве. Эри неторопливо рассортировывала необычные вещички по отделениям, пока ее пальцы не коснулись маленького осколка черного кварца. Женщина с неприятным предчувствием вытащила его из сундука и подняла над лицом, давая возможность солнечным лучам пройти сквозь полупрозрачный камень. Оказавшись в лучах восходящего светила, кристалл отбросил фиолетовый блик, и стала отчетливо видна пронизывающая его необычная прожилка. Несмотря на то что утреннее солнце давало довольно мало света, камень словно разгорался, впитывая его лучи.

Вздохнув, Эри сжала кварц в ладони и убрала его обратно в сундучок, мысленно помолившись, чтобы в этом артефакте никогда не возникло нужды.

Волнуясь и мучаясь от нетерпения, Лин скакал вокруг Эринан. Целителю все было в новинку на этом поле, которому скоро суждено будет превратиться в поле боя; хоть парень и старался держать себя в руках, совладать с любопытством оказалось ему не под силу.

– Что она делает? – возбужденно спросил мальчишка, тыча рукой в сторону отряда Айнен. Ветер и расстояние не давали возможности услышать, что говорит колдунья, но, судя по богатой жестикуляции, она была раздражена.

Эри подняла голову и посмотрела на подругу. Та размахивала копьем перед солдатами, тыча наконечником куда-то им за спину.

– Инструктирует отряд, – прокомментировала ее действия Эринан. – Значит, сейчас будет ставить для них барьеры.

– …Если вы не успеете убраться за линию в течение трех минут – это ваши проблемы! – орала Айнен. – Магия ждать не будет, так что советую резво перебирать ногами! Повторяю, ваша линия там! – Она еще раз махнула копьем за спины солдат. – Когда я начну, она засветится красным. Не успеете перебежать – превратитесь в жаркое, понятно?

Отряд загудел – всем было все понятно.

– Хорошо. – Айн немного успокоилась. – Теперь стойте здесь и внимательно смотрите, где я проведу линию.

Она опустила копье и вспорола наконечником свою ладонь. Обильно смочив острие кровью, женщина поторопила коня, поскакав к месту будущего укрытия. Солдаты наблюдали за ее действиями с каким-то зачарованным интересом. Место их отряда находилось слева от основных сил, которые сейчас выстроились в шеренгу и ожидали приказаний от своих командиров. Погрузив острие копья в землю, Айнен скакала перед шеренгами бойцов, оставляя за собой глубокую борозду в земле. Трава по краям борозды сворачивалась и обугливалась, что вызывало ропот неодобрения среди стоящих солдат. Они пятились, нарушая строй, и украдкой чертили знаки защиты от нечистой силы в воздухе. Но Айнен не позволяла себе замечать это. Она была полностью сосредоточена на возведении барьера перед союзным войском. Крови на копье давным-давно не осталось, но это уже не имело значения. Потоки силы, привязанные кровью к земле, ложились так, как того хотела колдунья, создавая силовую плотину, призванную сдержать пламя. Доскакав до конца строя, Айн спешилась и отдала Арнольда и свое копье подбежавшему обозному. Теперь от неприятеля ее защищал лишь тот барьер, который создавался камнями на ее жилете, но вскоре и от этой защиты придется избавиться. Колдунья стащила сапоги и сняла штаны, бросив их на землю за линию барьера. Погрузив босые ступни в холодную землю, женщина поморщилась. Но отсчет уже начался, и ей следовало поторопиться. Вприпрыжку, неуклюже, но очень быстро она побежала к своему отряду.

Противник тоже начал расстановку своих войск. Дислокация солдат Флокса вынудила неприятеля расположиться именно так, как предполагала Айнен. Битва еще не началась, но обстоятельства уже складывались удачно. Жалея себя за то, что она не умела так ловко управляться со своей плотью, колдунья замотала порезанную ладонь подолом платья. Платье было тонким, из чистого хлопка, и отменно продувалось. Но надевать какую-то одежду теплее и дороже этой Айн не хотела. Достаточно и жилета, которому суждено в скором времени превратиться в прах.

Пробегая мимо своего отряда, колдунья махнула солдатам рукой, и они потрусили за ней. Через несколько минут Айн взлетела на вершину холма и остановилась, ожидая, пока ее догонит охрана. От противника колдунью отделяло расстояние полета стрелы, и лучники Рихара не упустили шанса воспользоваться этим. С десяток стрел устремился в сторону холма. Большинство из них попало в склон, но нескольким удалось долететь до колдуньи. Все они с хрустом расщепились о барьер. Айнен усмехнулась – она не зря потребовала дополнительную защиту у Флокса.

Брин сердито постукивал золотым по грязной столешнице. Он был слишком зол, чтобы замечать алчный взгляд трактирщика, который не мог отвести глаз от заветного кругляша. Но лошадей в постоялом дворе больше не осталось: солдаты, украсившие лицо хозяина трактира свежими синяками, увели всех, а престарелый ослик, используемый для сельскохозяйственных нужд, богатого странника не привлек.

– Если господин желает увидеть колдуний, он может остаться здесь, потому что через несколько дней… – лихорадочно изыскивая способ еще хоть немного облегчить кошелек своего гостя, трактирщик дал волю воображению, но Брин перебил его.

– Господин желает убраться отсюда прямо сейчас. – Стекольщик резко встал из-за стола и стремительно вышел из зала.

Его всегда шокировала и выводила из себя алчность и тупая животная злость простых, лишенных власти людей, когда те собирались в толпы. И больше всего его злило именно то, что он был абсолютно бессилен в таких ситуациях. Да и к коню Брин уже успел привязаться…

Ходить пешком ему было не в новинку. Стремясь поскорее убраться из унылой деревушки, стекольщик развил неплохую скорость. Как все люди, которым приходится много и долго путешествовать на своих двоих, он изобрел особую походку, позволяющую экономить силы. Брину легче думалось, когда он двигался, и мерные шаги задавали ритм его мыслям.

Зачем хозяин послал его сюда? Стекольщик умеет только одно – убивать магов, но приказ был ясным: ведьм не трогать. «Ищи стекло», – вот каким был приказ. Но стекла здесь и близко не было, эта земля была пустой, Брин ощущал это всем своим естеством. В этом захолустье никогда ничего не происходило, земли были слишком бедными, чтобы привлекать сильных лордов, и располагались далеко от основных торговых путей. Просто еще один клочок территории, на котором что-то росло и кто-то жил. Но Роу никогда не ошибался и не совершал необдуманных действий. Брин старался не вникать в планы хозяина, потому что есть предел той мерзости, с которой может мириться человек, пусть даже он является рабом, но не мог не представлять себе их масштабности. В искусстве плетения интриг Ледяной Король не знал себе равных. За каких-то два десятка лет он не только извел всех соперников на прилежащих землях, но и увеличил свои магические силы втрое. Брин мало знал о магах, но одно ему было известно точно – сила колдуна определялось при его рождении, и изменить ее было невозможно. Магическая сила была отпечатком земли, породившей чудо-ребенка, и отпечаток этот определял его дальнейшую жизнь. Пробуждалась сила в любом возрасте от сильнейшего желания, которое полностью охватывало сознание чудо-ребенка, и тогда он превращался в мага. Эти знания по крупицам собирались стекольщиками и тщательно распространялись среди коллег по цеху – познание врага было ключом к победе над ним. Но чем больше узнавал Брин, тем сильнее менялось его отношение к колдунам. В целом все выглядело достаточно уныло. Стекольщик старался не думать на эту тему. Его оружие и так слишком часто становилось куда тяжелее поднимать, чем того требовала нерушимая печать.

«Узнать бы, – думал Брин, – какое у Роу предназначение. Может быть, это станет ключом к свободе…»

Надежды на то, что кто-нибудь пришибет-таки гада, у стекольщика не было уже давно.

Эти размышления окончательно испортили наемнику настроение. Он угрюмо брел по лесу, такому же темному и мрачному, как и его мысли, совершенно не обращая внимания на то, что его окружало.

На лес мягко опустился вечер.

Голову Брина заняли мысли более насущные: пора было бы позаботиться о ночлеге. Углубляясь в неприветливый лес, стекольщик ощутил укол сожаления: если бы он остался на постоялом дворе, то по крайней мере выспался бы по-человечески. Но стекольщик научился доверять своему чутью, а оно гнало его вперед. Тем не менее, он устал. И, хоть Брин и чувствовал, что ему надо поторопиться, он принял решение заночевать в лесу. Памятуя о том, что здесь водились медведи и волки, стекольщик выбрал надежное дерево и взобрался на него, постаравшись устроиться как можно удобнее в широкой развилке ветвей. В добротном плаще было тепло, и мужчина скоро заснул.

Несколько раз он пробуждался от непонятной тревоги, но цепкие пальцы сна быстро возвращали его в пучину сновидений. Окончательно Брин проснулся, когда уже рассвело. Жиденькая листва превращала неверный утренний свет в неприятное серое марево, которое точно отображало душевное состояние стекольщика. Отголоски страха, будившего его ночью, до сих пор бродили в сознании, хотя ужасов, снившихся ему, мужчина вспомнить не мог. Он замерз и проголодался, так что решил развести костер, чтобы согреться. Сбор хвороста в лесу не казался таким уж сложным занятием, и мысль о том, что он скоро согреется, взбодрила Брина. Но его чаяниям не суждено было сбыться.

Спустившись с дерева и ступив на землю, он испытал настоящий шок. Его естество словно пронзила молния – земля истошно вопила под ногами, раздирая все органы чувств. Брин упал на колени и закричал.

Солдаты окружали Айнен плотным кольцом, прикрываясь щитами от лучников. Колдунья немного беспокоилась о том, что стрелки врага могут попытаться дать залп навесом, но группка из пятнадцати солдат вряд ли была настолько лакомым куском, чтобы попусту тратить стрелы. Когда ее бойцы выстроились, надежно скрывая Айн от противника, женщина стала на отмеченную точку холма и скинула кафтан.

– Когда я закричу – бегите, – предупредила она солдат. – Времени у вас будет не много, так что бросайте оружие и бегите что есть духу.

Стараясь не обращать внимания на холодный ветер, который мгновенно забрался под тонкое платье, покрывая кожу пупырышками, Айнен закрыла глаза. Ее руки расслабленно повисли по бокам ладонями наружу. Колдунья сконцентрировалась на своих ощущениях.

«Ненавижу…»

Вечная ярость, то утихавшая, то разгоравшаяся с новой силой в глубине ее сознания, вырвалась наружу, сжигая все на своем пути.

«Ненавижу!..»

Жгучее отвращение, которое вызывали у нее все эти грязные, вонючие, слюнявые недоумки, заполнявшие свою жизнь превращением пищи в отходы и загаживанием таких же никчемных и пустых жизней своих собратьев, переполнило колдунью.

Чумазые рожи, хохочущие, показывающие свои гнилые зубы, тонкий женский крик, заглушаемый этим хохотом, и жуткая вонь. Она просто задыхалась от этой вони.

«Ненавижу!»

Она сотни тысяч раз видела, как весь этот мир тонет в огне, обугливается и превращается в легкий белый пепел. И в этом пламени сгорали все, все без разбору, потому что ей было плевать, кто виноват, плевать, кто заслуживает ее ненависти, а кто достоин милосердия. Она ненавидела всех.

Она ненавидела Эринан за то, что этот мир еще не сгорел.

Воздух вокруг правой ладони колдуньи задрожал. Жар разливался по руке, окружая ее дрожащей голубой каймой пламени, настолько горячего, что его было почти не видно в свете дня. Медленно, как во сне, Айнен свела ладони вместе и поднесла их к груди. Освобожденная сила струилась по коже, окутывая колдунью оболочкой из пламени. Вспыхнуло и испарилось платье. Кафтан исчез без следа, камни с треском рассыпались в пыль. А пламя все разгоралось, делая силуэт женщины неразличимым. Оно заполнило обведенный границей круг и заревело, упираясь в барьер.

Айнен открыла глаза. Приглушенно, как из-под воды, до нее доносились крики убегающих солдат, которые не дождались команды.

Трусливые твари.

Эринан встала с земли.

– Началось. – Она сжала в пальцах зачарованный напарницей прутик. – Смотри, как работает Алая Ведьма, – с горечью в голосе сказала она Лину. Тот во все глаза глядел на огненный столп, сияющий на вершине холма. Оттуда неслись солдаты, вопя и толкая друг друга. Часть из них перепугалась настолько, что забыла, куда бежать. Но остальные целеустремленно неслись в сторону барьера.

– Жаль, – констатировала Эри.

С холма раздался нечеловеческий вопль.

Черноволосая колдунья переломила прутик, который вспыхнул и рассыпался в прах, присела и с силой вонзила пальцы в землю. Ниточки силы, тянущиеся от барьера на холме, лопнули.

Лину показалось, что он ослеп.

Земля под ногами кипела. Айнен парила в коконе из пламени, разогревая его все больше и больше. Постепенно огонь, который был алым у барьера, побелел, после чего стал практически невидимым.

Ей не было жарко. Она словно тонула в спокойном и чистом ручье собственной ярости, которая нежно покачивала ее на своих волнах. На границе слуха бился нечеловеческий крик, и какая-то часть сознания колдуньи, та часть, которая никогда не отдавалась на волю пламени, осознавала, что этот крик принадлежит ей.

Давление нарастало.

Сила, которая лежала в основе огня, отражалась от барьера, сплетаясь в неимоверные узлы, и это было неприятно. Огонь становился еще горячее. Воздух внутри барьера выгорел, но Айнен не нужно было дышать. Земля начала испаряться, а в коконе не было места даже для этих испарений.

И внезапно давление исчезло.

Кольцо пламени стекло с холма, растя и ширясь, испепеляя траву, обугливая кусты, деревья… И солдат врага.

Жар был настолько силен, что буквально вплавлял человеческие тела в доспехи. Воздух наполнился криками и жуткой вонью паленого мяса.

Волна огня ударилась о барьер, защищающий солдат Флокса, и исчезла. Но бойцов Рихара защитить было нечему. Первые шеренги упали беззвучно. Большая часть солдат, которые находились дальше от ведьмы, получила тяжелейшие ожоги. Те, кто стоял на границе волны, лишились волос, некоторые ослепли.

Земля потрескивала, остывая.

Айнен с трудом высвободила ноги из лужи стекла, в которую превратилась почва под ее ногами. Кожа колдуньи по-прежнему была очень горячей, но жар исчезал с каждым мгновением. Пошатываясь, колдунья спустилась с холма и уселась на теплую землю у его подножия.

Мимо нее с криками и улюлюканьем проносились бойцы Флокса, стремясь закончить то, что начала колдунья. Она тяжело повернула голову, провожая взглядом орущих солдат, и вздохнула. Она чувствовала себя опустошенной.

Через некоторое время к ней подошли Лин и Эри.

– Что-то изменилось, – настороженно сказала Эринан напарнице, протягивая ей теплый плащ. Та вяло махнула рукой в ответ, силясь встать. Лин подхватил колдунью под мышки, поставил на ноги и, закинув ее руку себе на плечо, повел следом за Эри.

– Ну что, мальчик, нравится? – спросила Айнен, когда ей наконец удалось сфокусировать взгляд на лице целителя. Парень был бледным, как мел, и, казалось, чувствовал себя не менее опустошенным, чем колдунья.

– Воняет, – буркнул он в ответ.

Удар был очень силен. Брин с трудом поднялся на ослабевшие ноги и прислонился к дереву, переводя дыхание. Он несколько раз участвовал в войнах магов, но никогда раньше земля не реагировала на них так резко и остро. Эта боль… Мужчина вытер липкий пот со лба.

– Ну дела… – пробормотал он.

Над лесом встревоженно галдели птицы.

– Дела-а-а… – повторил стекольщик. Он почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы стоять без помощи полюбившегося дерева, и побрел собирать хворост. Шок шоком, но есть от этого не расхотелось.

На то, чтобы развести костер и подогреть припасенное в дорогу мясо, времени ушло совсем немного. Перекусив и согревшись, стекольщик повеселел. В конце концов, то, что произошло, его никак не касалось. Хозяин прямо сказал: к ведьмам не соваться, искать стекло. Да только откуда же взяться стеклу в этом убогом краю?

Затоптав угли и прикопав их землей, Брин снова пустился в путь. Что-то подсказывало ему, что двигаться следом за колдуньями-наемницами будет правильным решением.

Спустя некоторое время ветер донес до стекольщика удушающий запах гари. Дымка, стелящаяся между деревьями, сменилась густым дымом. Брин скривился, прикрывая лицо рукавом, и достал из кармана платок. Дышать было невозможно, но он не собирался останавливаться. Мужчина повязал платок на лицо, чтобы хоть как-то облегчить ситуацию, и упрямо побрел вперед. Из-за густого дыма Брин не сразу понял, что дорога привела его к опушке леса. Кое-где потрескивал огонь, подбираясь к деревьям, и резкие порывы ветра только раздували его. Стекольщик нахмурился – перспектива лесного пожара его не вдохновляла. Продолжая месить ногами грязь, он тихо ругался себе под нос.

Стук копыт предупредил его о том, что приближаются всадники. Брин отпрыгнул на обочину, пропуская троицу наездников. И внезапно понял две вещи.

Огонь, угрожавший лесу, угас, словно его и не было.