Помоги проекту - поделись книгой:
— Да не в «порохе» дело, хоть лучше чая на свете нет, — продолжила Ли. — Дело в том, что скучно всё, надоело однообразие. Не согласны?
— С тобой попробуй не согласиться.
Таня зачем-то потёрла щёку, словно после хорошей оплеухи.
Света одобрительно кивнула.
— Я давно об этом думала… — глаза Ли загорелись, — что мы знаем про этих полукровок, чупакабр?
— Они нам байган продают, — без промедлений ответила Света.
— Да, а ещё они уродливые, — добавила Таня.
— И всё? — Вэньг ликующе обвела взглядом подруг. — Что вы ещё о них знаете?
Таня не растерялась:
— Ну, они попахивают, словно дядя Семён, который сантехник из соседнего подъезда, ты знаешь…
— Потная свинья, — фыркнула Ли.
Таня пощёлкала пальцами, пытаясь подобрать сравнение:
— И вяленая рыба, что ли. Даже боюсь представить, как от дагонцев пахнет…
— Так же, как и с речки нашей, вонючки, — прыснула Соловьёва.
— Значит так, чупакабры, — продолжала Ли. — Мы живём с ними бок о бок, а так о них ничего и не знаем. Уверена, они про нас знают всё. Вот говорят, что они полукровки, что рождаются в браках дагонцев и людей. Но вы хоть одну барышню нашу видели, которая бы с дагонцем за ручку ходила? Я молчу о том, что дагонцев никто не видел вживую. Ты ведь не видела, Света? А ты, Таня?
— Не-а, — покачала головой Света.
— Да делать им больше нечего, как по городу Н шляться, — фыркнула Паучкова. — Мой дядя говорит, если хотите увидеть дагонца — езжайте в Столицу, или на Южный берег Крыма.
— Дядя твой сам их видел? — поинтересовалась Ли.
— Нет, но он знает человека, который их видел, — не смутилась Паучкова.
— Пусть так, — кивнула Ли. — В Киев или в Крым мы сейчас всё равно не поедем…
— Стоп-стоп-стоп, — замахала руками Таня. — Я начинаю понимать, к чему ты клонишь. И мне это не нравится.
— А я вот не понимаю, — призналась Света.
— Да чего уж тут не понимать, — Таня недоверчиво покосилась на Ли, — она нас в гетто чупакабр затянуть хочет.
— Вэньг, это правда? — выпучила глаза Соловьёва. — Дурная затея ведь.
— А что здесь такого? — Ли сделала наивное лицо. — Всё равно делать нечего…
— Я бы лучше чая попила у Светы, — попыталась улыбнуться Таня, но получилось не совсем убедительно.
— Я не против. Девчонки, пошли ко мне? Вэньг, по дороге к тебе заглянем, «пороху» возьмём…
— Вы как бабки старые! — возмутилась Ли. — Успеем ещё чаю напиться. У нас тут под боком целый посёлок чупакабр! Вы хоть представляете, сколько там интересного? Да вся параллель обзавидуется! Разговоров на много лет!
Вэньг выдержала театральную паузу и закончила капризным тоном:
— Ну же, девоньки, не будьте занудами.
— Ты убеждать умеешь, но… — начала было Света.
Ли её перебила:
— Представляешь, как Вар твой удивится? Может, после этого он перестанет считать тебя маленькой девочкой? Поход в гетто — взрослый поступок…
Соловьёва открыла было рот, но слова иглами застряли в горле.
— Нет, Ли, ты в своём уме? — ответила за Свету Таня. — Да и вообще, если просто предположить, повторяю, просто предположить, что мы тута захотим сунуться — как добраться? Ни трамваи, ни троллейбусы туда не ходят. Разве твой отец тайный олигарх, и у тебя есть деньги на такси.
— Я всё продумала, — хлопнула в ладоши Ли. — Садимся здесь на троллейбус «двойку», доезжаем до Площади Победы, а оттуда пешком полчаса… ладно, час — и мы на месте!
— Долго ты это придумывала? — язвительно поинтересовалась Паучкова.
— Только что в голову пришло, — парировала Ли. — И вообще, я за то, чтобы слушаться мимолётных порывов души. Почему бы и нет?
— Насчёт мимолётных порывов души — это да… — задумчиво сказала Света. — Но почему только твоих?
— Да ладно, девоньки, не прибедняйтесь, — Вэньг Ли была неумолима. — То мы к тебе в гости ходим, то к реке по желанию Паучковой. Я уже молчу о том, что из-за неё нам приходится панькаться с Крохиной.
— Оставь Лену в покое, — заступилась Таня. — У бедняги нет друзей. Так хоть с нами пусть тусуется. Ничего у тебя, Ли, не отвалилось, когда она с нами гуляла.
— Вот и сейчас ни у кого ничего не отвалится, — подхватила Ли. — Прогуляемся до гетто, одним глазком на жизнь чупакабр… и обратно! Длительные прогулки полезны для фигуры, между прочим. Это тебя, Таня, в первую очередь касается. Лишний вес…
— Дура! — рявкнула Паучкова. — Какой лишний вес? Это у меня сиськи выросли! Тебе только и мечтать остаётся!
— Вот и потрясёшь своими сиськами по дороге, — во весь рот улыбнулась Ли, обнажив небольшой просвет между верхними резцами.
— Ли, я поражаюсь твоему дару убеждать, — вздохнула Света. — Я уже не знаю, чего сама хочу.
— Как же не знаешь? — почти искренне удивилась Ли. — Ты хочешь дождаться троллейбуса «двойки», чтобы потом пройтись до чупакабр.
— Сдаюсь, — подняла вверх ладошки Света. — Тань, а ты?
— У меня есть другой выбор? — обречённо спросила Паучкова. — Если Ли захочет, так все кишки вымотает, пока своего не добьётся.
— Ура-ура-ура! — захлопала в ладоши Вэньг. — Мы едем в гетто, едем в гетто, едем в Г-Е-Е-Е-Т-Т-О-О-О-О!
Случайный прохожий — мужчина в котелке, с усами и козлиной бородкой — посмотрел на Ли квадратными глазами, после чего ускорил шаг. Вероятней всего, он благодарил судьбу за то, что позволила ему убраться куда подальше от сумасшедшей девчонки, так радостно желавшей посетить гетто…
Троица десятиклассниц дошла до ближайшей остановки. И прежде чем прибыл нужный троллейбус, Вэньг Ли попросила у подруг прощения за то, что она «местами позволяла себе говорить лишнее, особенно про Говарда». Но, по большому счёту, подружки сами виноваты, ведь незачем было про пломбир дразнилку устраивать. Они ведь прекрасно знают, что Ли ещё никогда в жизни не пробовала мороженого, и подобные разговоры её расстраивают, а порой и раздражают.
Девчонки согласились, что они квиты и все точки над «I» поставлены. Теперь с чистой совестью можно ехать в гетто чупакабр.
Возле оплывшего куска металла, который когда-то был миномётом «Василёк» лежали изуродованные тела. Ошмётки мяса, обрывки милицейской формы, вывороченные кости, внутренности, треснутые черепа и вытекающие из них мозги… Говард насчитал одиннадцать трупов. Может, двенадцать, если принять обгоревшую горку костей и мяса за двоих убитых — мёртвой плоти больше, чем обычно бывает в простом изувеченном трупе, но вполне вероятно, что мертвец страдал ожирением.
Оборона психокинетов оказалась намного слаженней и опасней, чем предполагало высшее руководство. По данным разведки в доме должен быть небольшой притон ренегатов, захвативший остальных жителей в заложники. Но, как было установлено позже, дом оказался штабом организованной группировки киевских психокинетов «Каштановый плачь». Члены этой группировки уже давно вели свои противозаконные действия, успешно вербуя новых сектантов как среди психокинетов, так и простых жителей. Размах, с которым действовал «Каштановый плачь» неприятно впечатлял, и с каждым новым днём становился всё более ощутимой угрозой для правопорядка Киева.
Радиус действия психокинетических сил обороняющихся боевиков превзошёл все ожидания. Виновато ли руководство операцией захвата? Может, и да… Но разборами полётов заниматься ещё не время. Случилось то, что случилось и ничего тут не изменить. Только телепат третьей степени мог забраться в голову милиционера-миномётчика, подчинить бедолагу своей воле и заставить того незаметно от товарищей подбросить в ствол «Василька» гранату «Ф1» — это было не сложно, поскольку мало кто в этот момент не всматривался в тело милиционера, которым телепаты овладели мгновениями ранее. Парень открыл огонь по товарищам, за что принял смертельную порцию свинца. Уже не скажешь наверняка, услышал ли кто-то металлический перестук гранаты по гладкому стволу миномёта и, если услышал, пытался ли остановить бедолагу, попавшего под влияние чудовищного телепата. Но наверняка сказать можно следующее: взрыв противопехотки потянул за собой взрыв миномётной кассеты с четырьмя минами в ней и ещё пяти запасных кассет…
Милиция предприняла ответные действия. В считанные секунды кольцо оцепления было расширено. И тут же задребезжали глухие выстрелы, округу заполнил звон стёкол, пробиваемых слезоточивыми снарядами.
Сквозь дыры в окнах заструился серый дым.
Шансы на спасение заложников резко снизились…
Началась новая ступень нервного выжидания.
Закиров держал флаер на высоте пятнадцати метров. В кресте прицела находилось крайнее верхнее окно зловещего дома.
— Чан, может это не моё дело… — начал он. — Может, это вопрос не нюхавшего пороха молокососа, которым я и являюсь… но всё же, почему мы не взорвём этот дом? Наши ребята только и гибнут, как муравьи под лупой долбанутого ребёнка. Плевал я на тех заложников, если меня спросите. Да и есть они там вообще, эти заложники?
— Вар, очень даже может быть, что в здании кроме телепатов никого нет… — сказал неугодный Триадам. — Целое кодло ублюдков и только их.
— Я не понимаю.
— Тебе не надо понимать. Никому из нас не надо. За нас думают другие. Наша работа — выполнять приказы, Вар. А главный приказ для нас всегда один: любой ценой брать психокинетов в плен. Меня ничто больше не волнует. И тебя не должно волновать. Сказано — сделано…
— Но Чан, прошлых двух ты не брал в плен.
— У меня не было выбора, — раздражённо соврал Малыш. — Меня за это по головушке не погладили, уж поверь.
— А сейчас у нас есть выбор? У тех ребят он был? — Говард ткнул пальцем на место взрыва.
— Не намь это обсуждать, — перешёл на китайский акцент майор Чан Вэй Кун. — Ти бы меньше думаль и за домом следил. Это уже моя приказа.
— Есть, следить за домом и меньше думать, — прошипел Говард.
А тем временем на крыше дома что-то начало происходить. В технической пристройке медленно отворилась дверь, и в прицелы сотен оптических прицелов следом за облаком слезоточивого газа показался пожилой мужчина в бейсболке и шортах. Он кашлял, тёр глаза и едва передвигал ноги, стараясь поскорее убраться из облака вредного дыма.
Раздался выстрел. Нервы сотрудника убойного отдела, младшего лейтенанта Андрея Спицына не выдержали. Пуля вошла аккурат в верхнюю губу несчастного. С головы слетела бейсболка. Вместе с частью головы… Содрогающееся в танце смерти, тело повалилось на битум крыши.
Когда всё закончится, лейтенант Спицын станет младшим сержантом и будет очень сильно рад, что так просто отделался…
— Жьютяу! Шэнжингбинг! ?????! — заматерился на родном Чан. — Если эта психакиньета угрохали, то плоха нам всема придёца!
К трупу пожилого человека подскочил ребёнок. Градов навёл на него оптику «кошачий глаз». На экране бортового монитора было отчётливо видно, как ребёнок обнимает мёртвое тело. Да что там обнимает, с такими линзами, которыми обладал «кошачий глаз», можно запросто рассмотреть даже слёзы на щеках девочки. Да, это была девочка. Лет десяти, максимум двенадцати.
— Не стрелять, мать вашу, не стрелять! — разрывался динамик рации.
— Да и без тебя ясно, что не стрелять! — не выдержал Говард.
— Так, кто это у нас такой умный? — прошипел динамик.
— Эм… сержант Закиров, отдел по борьбе с особо опасными преступниками города Н.
— Значит так, сержант Закиров из города Н, — не умолкала рация. — Лети сейчас к этому дрянному дому и подбери заложницу. И если по дороге не подохнешь, честь тебе и хвала. Приказ к немедленному выполнению! Конец связи, сержант Закиров, хе-хе, понаехали тут всякие…
— Вар, я оцень залею, что взял тебя с сабой, — хлопнул себя по лбу Малыш. — Ты влип. И я вместе с тобой.
— Что… что мы будем делать? — прошептал побелевший, как полотно, Говард.
— Как что, дружище? — в голосе Чана отчётливо читалась злоба и… страх… — Ты слышал приказ. Лететь на смерть, что же ещё? На тебе!
Говард и не сообразил, что ему выписали пощёчину — до того быстро двигалась рука Чана. Зато боль, огнём растёкшаяся по щеке, очень чётко это отразила.
— Прости меня, — испуганно прошептал Говард, потирая ушибленное место.
— Поздна пить «барзоми», — тявкнул Малыш. — Полетели. И будь что будет.
Сержант Закиров, конечно же, был молодым и неопытным, но с пилотированием флаера у него всё в порядке. Максимум мощности на дюзы — и вперёд. В считанные мгновения их «Крылатый Патриот — 1280» достиг дома и совершил посадку на крышу. Чан Вэй не стал мешкать: шасси ещё не успели коснуться битума, как он выскочил из салона, тенью метнулся к рыдающей девчонке, оторвал её от трупа и затащил брыкающуюся, визжащую, кусающуюся девчонку в салон флаера.
Говард не стал терять времени — дверца ещё не успела захлопнуться, а флаер уже взмыл в небо и на всех парах мчался прочь.
Бортовой датчик психокинетической энергии заливался тревожной трелью.
Малыш бесцеремонно запихнул девчонку на заднее сиденье. Та ещё некоторое время брыкалась, потом поняла, что это бесполезно и забилась себе в уголочек, поджала коленки и молча сидела, время от времени шмыгая носом и вытирая ладошками слёзы.
— Чёрт, парень, ты это сделал! — донёсся удивлённый голос из рации.
— Транспортируй освобождённую заложницу в киевский ОБООП для дачи показаний, здесь скоро станет очень жарко…. — тем временем приказывал другой, более трезвый и властный голос из динамика. — Копыловская 38.
Говард ничего не ответил, поскольку ничего не слышал кроме учащённого боя собственного сердца. Зато он знал куда лететь — на GPS-навигаторе появилась новая жирная красная точка с подписью «прибыть немедленно». Бремя общения с рацией взял на себя Чан.
Они летели быстро. Невероятно быстро. Говард, пожалуй, ещё не выжимал из флаера таких скоростей.
Рация тем временем оповещала о новом тактическом плане захвата. Вскоре предстоял штурм… Но в нём уже не принять участия двум гладиаторам из города Н — их первоочередная задача доставить девчонку в указанное место. Да, именно
Но судьба не дарит таким людям как сержант Закиров лёгких подарков….
До нужного адреса оставалось совсем чуть-чуть. Говард начал сбрасывать скорость и уже приготовился совершить посадку, когда заговорил Чан.
— Дядя, не сбавляй скорости, — голос напарника звучал сухо, монотонно, так, словно говорил не живой человек, а динамик, через который передают послание…
— Что? — не поверил ушам Говард. — Чан, ты, должно быть, шутишь? У нас ведь приказ.
— Не сбавляй скорости, дерьмо собачье, а то я продырявлю твою сраную башку, как ты это сделал моему дедушке, — всё так же монотонно сообщил Малыш. В подтверждение своих слов, он вынул из кобуры пистолет и направил на Закирова.
Поделиться книгой: