Помоги проекту - поделись книгой:
Главная мысль моих собеседников-историков совпала с тем, что в других выражениях высказали и военные: форма должна соответствовать содержанию, а все полезное — обычно очень красиво. Эклектичность же, нелепость и уродливость формы, символики, знамен — это внешнее выражение кризиса, мы как бы сами кричим, что король-то — голый.
Начиналась вся эта флажково-знаменная и униформенно-значковая эпопея сразу после распада СССР. 11 февраля 1992 года главком Вооруженных сил СНГ маршал авиации Евгений Шапошников подписал приказ № 50 «О временном изменении военной формы одежды на период с 1992 по 1995 годы», согласно которому с погон срочников убирались буквы «СА» и отменялись полковничьи и генеральские папахи. Весьма актуальное решение в условиях развала военного организма. 7 мая 1992 года президент Борис Ельцин подписал знаменитый указ № 466, юридически оформивший существование Вооруженных сил России. Впору подумать о новой символике? 24 октября 1992 года решением президента № Пр-1873 был одобрен проект новой формы. В январе 1993 года для «разработки проектов положений о флагах и новой военной символике Вооруженных сил Российской Федерации» учредят центральную комиссию Минобороны во главе с Павлом Грачевым. Комиссия должна была представить результаты своих трудов[2] к 1 октября 1993 года. По известным причинам в названный срок было не до геральдики, впрочем, потом выяснилось, что никаких серьезных наработок комиссия не сделала. В январе 1994 года ее распустили, передав функции отделу военной геральдики и символики Историко-архивного военно-мемориального центра Генштаба.
И — новая свистопляска: отделу, как и вообще центру, было не до символики, чиновники от военной истории решали проблемы более насущные — сохранения своих синекур. Словом, это ведомство перманентно делилось, воссоединялось и снова размножалось, структуры и должности учреждались и упразднялись, ломались и строились карьеры, а проекты служили лишь инструментарием борьбы различных группировок. 27 февраля 1997 года контору преобразовали в Военно-исторический центр, в 1999 году — в Военно-мемориальный центр Вооруженных сил. В той чехарде было не до серьезной работы над знаменами и эмблематикой — учесть бы сиюминутные капризы очередного министра. Поэтому все делалось как бы походя, попутно. И главным правилом геральдистов в погонах стал приоритет пожеланий министра, а не норм геральдики.
Тогда на свет и появились несусветные фуражки с огромной тульей-аэродромом, словно позаимствованные у латиноамериканских военных, появился пресловутый «грачонок табака» (он же «бройлер-мутант») — помещаемый на тулью аляповато сварганенный двуглавый орел.
Но даже и такая птица поначалу вызвала у многих военных бурю восторга — офицеры буквально охотились за символом новой России, стремясь побыстрее прикрепить кокарду к фуражке. На обладателей «грачонка» поглядывали с завистью. Это был как раз тот самый момент, когда разом на волне энтузиазма можно было полностью сменить всю символику.
Однако у высших чинов сработали советские инстинкты: к чему рисковать, если власть может смениться? Поэтому так долго пробивалась идея замены краснозвездной кокарды на другую. Предложенная кокарда цветов национального флага Павлу Грачеву поначалу понравилась, он даже нацепил ее на фуражку. Но доброжелатели шепнули доверчивому Павлу Сергеевичу, что кокарда, мол, «власовская» (хотя это не так). Как рассказывают источники в МО, Грачев в ярости якобы растоптал «нехорошую» фуражку. Отвергнута была и черно-оранжевая кокарда императорской армии: «мишень», заныли те же шептуны. В итоге сварганили нечто непотребное, соединив ту же «царскую» кокарду с пятиконечной звездой. Только не с красной, а с золотой. Тут уж в обморок попадали геральдисты — это кокарда японских солдат и офицеров! Но Грачеву идея уже понравилась — так японская звезда появилась на русской кокарде — где сидит и поныне.
Впрочем, советская пятиконечная красная звезда по-прежнему красуется на крыльях и килях отечественных боевых самолетов и бортах вертолетов. Наиболее находчивые вояки нашли простой выход из положения — просят православных батюшек освятить… краснозвездные машины. В массовом порядке освящались и красные воинские знамена с той же серпасто-молоткастой красной звездой, надписью «За нашу Советскую Родину!», а то и с портретом Ленина — если то было знамя гвардейской части. В общем, все как в антиутопии Владимира Войновича «Москва 2042»: перезвездимся…
Попутно армия буквально обросла массой всевозможных значков, нашивок, шевронов, военнослужащие цепляли на рукава все что ни попадя, от эмблемы вида ВС или рода войск до ротной, а то и взводной! По выражению подполковника Юрия Веремеева, одного из ведущих экспертов в этой области, «создается впечатление, что в Министерстве обороны России собрались не то ребятишки, играющие в войнушку, не то художники с геральдистами, страшно далекие от армии… эмблемы, эмблемочки, значки, нашивочки сыплются как из рога изобилия — прямо нашивконедержание, энурез какой-то». В этом смысле интенсивнее всего развивалась «погонная отрасль»: в один из годов только солдатские погоны меняли четыре раза! Менялись по несколько раз и генеральские, и офицерские погоны.
Но по-настоящему игра во флажки развернется уже после Павла Грачева. 30 апреля 1997 года приказом министра обороны № 166 была учреждена игрушка непонятного назначения — личный штандарт министра обороны. Что это такое, зачем нужно и какую смысловую нагрузку несет, и ныне непонятно даже специалистам. По замыслу разработчиков личные штандарты — это «особо почетные персонифицированные знаки различия руководящих должностных лиц Вооруженных сил Российской Федерации, являющиеся символом их воинского долга и личной ответственности за руководство Вооруженными силами». Знак этот имеет возможность лицезреть крайне узкий круг лиц, поскольку предмету положено находиться только в служебном кабинете.
С того момента людей в форме буквально охватит флажковая лихорадка: началась тотальная штандартизация всех силовых структур и ведомств, право учреждать эти самые «особо почетные персонифицированные знаки» наряду с министром обороны получат руководители МВД, МЧС, СВР, ФСБ, ФСО… По военной линии штандарты ныне положены и министру, и всем его заместителям, начальнику министерского аппарата, руководителям служб, главкомам всех видов ВС, командующим родами войск, войсками военных округов, флотами, армиями, флотилиями, начальникам главных управлений МО… А вот собственно со знаменами и флагами до конца 2000 года не менялось ничего, это все те же советские боевые знамена: красное полотнище, красная
пятиконечная звезда на одной стороне, серп и молот — на другой, да еще девиз «За нашу Советскую Родину!». На гвардейских знаменах — портрет Ленина. Конечно, во время церемоний можно было использовать и государственный флаг Российской Федерации, но он не заменял знамя части. Так и соседствовали российский триколор с красными знаменами — Советская армия жива! Благо статья 64 устава внутренней службы все еще обязывает военнослужащих обращаться друг к другу «товарищ».
Все попытки привести военную символику в соответствие с реалиями обычно блокируются типовой аргументацией (как правило, депутатов Госдумы от КПРФ): «Под этими знаменами мы (наши деды, отцы) проливали кровь в Великой Отечественной войне!» 29 декабря 2000 года президент Путин подписал федеральный закон № 162-ФЗ «О знамени Вооруженных сил Российской Федерации, знамени Военно-Морского флота, знаменах иных видов Вооруженных сил Российской Федерации и знаменах других войск». Как позже станет известно, это было частью пакетного соглашения администрации Владимира Путина с думской фракцией КПРФ: коммунисты соглашались не препятствовать принятию актов о государственном флаге и гербе, получив в обмен восстановление советского гимна и обещание сохранить красное знамя в Вооруженных силах. Тогда знаменем Вооруженных сил стало… совершенно пустое красное полотнище. Абсолютно ничего — красный квадрат, каковой по замыслу «геральдистов» в штатском и погонах должен олицетворять преемственность традиций времен и советских, и чуть ли не Владимира Красное Солнышко.
Летом 2003 года красный квадрат сменили на пресловутую «плюшевую скатерть». Процедура обсуждения в Госдуме (4 июня 2003 года) проекта стала откровенным фарсом. Над ним тогда всласть поиздевались едва ли не все выступавшие. Депутат от СПС Андрей Вульф открытым текстом сказал: «Присутствие на одном флаге орлов и звезд неуместно, поскольку два этих символа как минимум противоположны друг другу в истории Российской Федерации». И добавил, что все это «очень похоже на скульптуры уважаемого Зураба Церетели, где всего много, всего побольше, и неважно, как это одно с другим состыковывается».
Георгий Вилинбахов, заместитель директора Эрмитажа, председатель Геральдического совета при президенте — государственный герольдмейстер, представлявший президентскую администрацию, выглядел на этом ристалище бледно. Он так и не смог внятно разъяснить принципы, на базе которых в телегу запрягли лебедя, рака и щуку, зато много говорил о посконной традиционности красной звезды.
Но, главное, Вилинбахов проговорился, назвав имя «главного конструктора» нелепицы: «Данный законопроект подготовлен в соответствии с предложением министра обороны Российской Федерации Сергея Борисовича Иванова». Имелось пожелание министра обороны, «чтобы было помещено изображение звезды», — «поэтому звезда и нанесена на почетные места, которые существуют на знамени». Вот вам и вся геральдика: если правила не велят, но министру очень хочется, то можно — герольдмейстеры у нас послушные, все подтвердят.
Доктор исторических наук Павел Корнаков, эксперт по государственной геральдике, тогда прямо сказал: у разработчиков были и другие проекты, «полностью выдержанные в традициях русской армии, но они оказались не нужны». И в финал вышел «геральдически несостоятельный и бессмысленный» вариант. А вообще эта бурная, дорогостоящая и эклектичная по форме деятельность — еще один показатель того, что наши Вооруженные силы немножко слабоваты — на голову.
Сергей Иванов покинул Министерство обороны в феврале 2007 года. Но, как оказалось, кардинально-то проблема не была решена — ни военная, ни политическая. Армия по-прежнему гнила и деградировала, потому как военный организм образца полуторавековой давности свое давно отработал — как винтовка Мосина и даже автомат Калашникова. Военная корпорация, даже и прореженная Сергеем Ивановым по поручению Кремля, для нынешней элиты столь же потенциально опасна, как и для тов. Сталина — его: иной организованной силы, способной на перехват власти, в авторитарном государстве нет. А у офицерского корпуса армии еще и большие претензии к другим корпорациям силовиков, которые получили все. Что, так и будем вечно решать проблему, перетрясывая кадры, поддерживая военный организм в состоянии перманентной нестабильности? Ослабленный организм может и не выдержать…
Да и внешний «враг не дремлет». Москва, конечно, пока еще не вынуждена отражать набеги Казанского ханства, да и шведы новой Северной войной не грозят, а французский президент Олланд и вовсе на Бонапарта не смахивает. И никто в здравом уме и трезвой памяти не станет бить в набат, крича «К оружию, граждане, Саакашвили у ворот!» Да и вообще, если верить Военной доктрине Российской Федерации (что прежней, утвержденной указом президента РФ № 706 от 21 апреля 2000 г., что новой — введенной в действие указом президента РФ № 146 от 5 февраля 2010 г.) у нас и врагов-то вообще нет, не считая НЛО и «международного терроризма». И что, лишь на основании успокоительных мотивов этого документа, да еще блистательных побед, одержанных над неустрашимой армадой тбилисского разлива, нам верить, что у современной России нет действительно серьезных военно-политических угроз? Автор не берет на себя ответственность протягивать перст в сторону главного вероятного и потенциального противника — на то есть специально обученные люди и учреждения. Хотя, с точки зрения автора, это совсем не бином Ньютона, и не надо обладать соколиным глазом, чтобы не разглядеть зреющий очаг немалой опасности на наших дальних-предальних рубежах, у самого тихого-претихого океана. Но, видимо, государству ближе проблема обеспечения политической лояльности — любой ценой, даже ценой таких «издержек», как судьбы сотен тысяч офицеров и реальная обороноспособность.
«Стойкий солдат Путина»
Интрига вокруг отставки министра обороны Анатолия Сердюкова закручена не хуже лихого бульварного романа, даже роковые красотки в наличии. Многим даже кажется, что все беды бывшего министра — от женщины.
Утром 25 октября 2012 года в скромную 13-комнатную квартиру Евгении Васильевой — экс-директора Департамента имущественных отношений Минобороны — с ордером на обыск нагрянули сотрудники Следственного комитета. Как почти моментально — по секрету всему свету — поведали оперативники, в ходе мероприятия они изъяли свыше трех миллионов рублей, антиквариат, десятки старинных картин, большое количество драгоценностей и ювелирных изделий.
По версии следователей, обыск был проведен в рамках расследования мошенничества в ОАО «Оборонсервис». Гражданка Васильева проходила по делу вроде как свидетель. Но самым пикантным оказался факт нахождения в той квартире во время обыска министра обороны Сердюкова. Затем он направился в «Оборонсервис», где тоже шел обыск. И оттуда, пропустив заседание правительства, прямиком поехал к Путину. Как поведал пресс-секретарь последнего после этой неплановой аудиенции, Путин поручил министру обороны «обеспечить полное взаимодействие со следствием». Особой полноты «взаимодействие» достигло 6 ноября, когда неожиданно для многих Путин снял Сердюкова, назначив министром обороны Сергея Шойгу.
А ведь еще буквально накануне информированный и близкий к верхам аналитик выдал пафосный текст с заголовком «Стойкий солдат Путина», уверенно вещая предсказателям отставки Сердюкова: «не дождетесь!» Ибо секрет его «несгибаемости» в том, что он «является наиболее эффективным и решительным реформатором в российских правящих кругах…». И «результатом сердюковской твердости и беспощадности стал тот бесспорный факт, что военная реформа стала самой успешной реформой последних лет». Поэтому именно «достижения» Сердюкова «сейчас один из главных политических капиталов Путина», — вещал аналитик, уверенно положа руку на кремлевский пульс. «Именно в этом залог устойчивого положения министра обороны»…
После «стойкого солдата Путина» в отставку отправили еще и начальника Генштаба Николая Макарова — почти со всеми другими сердюковскими замами.
Тем временем дело собственно «Оборонсервиса» стремительно обрастало новыми миллиардами — по версии следствия их было украдено уже пять! Затем цифра стала увеличиваться. Как полагают в Следственном комитете, принадлежащие «Оборонсрвису» недвижимость, земельные участки и акции реализовывались по заниженным ценам. Так, в Одинцовском районе за 320 миллионов рублей продан комплекс сооружений, реальная цена которого, мол, не менее 1 миллиарда 320 миллионов рублей.
Попутно шли и аресты. Самый значимый на тот момент арестант — Александр Елькин, гендиректор ОАО «Славянка». Это ОАО — «дочка» «Оборонсервиса», которой было передано не просто управление всем жилищно-коммунальным хозяйством Минобороны, а, по сути, весь жилой и казарменный фонд. Так вот Елькин, без отрыва от «Славянки», еще оказался и учредителем ЗАО «Безопасность и связь», которому, по данным уже МВД, он и выделял деньги на несуществующие работы. И хотя формально уголовное дело возбудили по факту хищения около 53 миллионов рублей, при этом были озвучены поистине фантастические суммы, успешно прокатившиеся через «Славянку» лишь по двум контрактам: 63 миллиарда рублей!
Юлия Ротанова, помощница Елькина, «добровольно» выдала оперативникам из банковских ячеек 4,6 миллиона долларов и около 130 миллионов рублей. Со счетов же самого Елькина было изъято 300 миллионов рублей. И ведь, такой облом — шефа «Славянки» взяли в канун тожества, на которое он уже выписал из-за океана Дженнифер Лопес, а гостем № 1 в пригласительном списке значился Анатолий Сердюков…
Судя по всему, общения со следствием не избежать и руководству прочих «дочек» «Оборонсервиса»: помимо «Славянки» это ОАО «Авиаремонт», ОАО «Оборонстрой», ОАО «Оборонэнерго», ОАО «Ремвооружение», ОАО «Спецремонт», ЗАО «Оборонторг», ОАО «Агропром», ОАО «Военторг» и ОАО «Красная звезда». В кабинетах генеральных директоров последних трех ОАО обыски уже проведены.
Правда, понять, кто на самом деле и что там расследует, и против кого реально все это направлено, сложно. Компромат от «компетентных» органов сливается строго дозированно — только через надежные руки особо доверенных лиц. Очевидно лишь одно: отмашку на такую активность в вотчине «стойкого солдата» мог дать лишь один человек. И вы его знаете — Владимир Путин.
О мотивации этого решения и по сей день гадают на кофейной гуще. Согласно одной из версий, мавр сделал свое дело — военную реформу. «И теперь мавра, — писал директор Центра анализа стратегии и технологий Руслан Пухов, — никогда не обманывавшегося относительно своей роли, убирают». Как-то слишком просто, тем паче, вроде же всем ведомо, что нынешний хозяин Кремля своих не сдает.
Много говорится о схватке кланов под ковром, интригах влиятельных лиц путинского окружения. Писали даже о мести Виктора Зубкова своему зятю — за порушенную семейную идиллию. Есть даже версия, что Путин решил принести Сердюкова в жертву ради поднятия рейтинга, на потребу публике учинив некий как бы антикоррупционный «новый курс»… Но все это пока лишь домыслы: делиться с обществом подлинной мотивацией Владимир Путин не собирается, да и господин Сердюков так и не вышел из ранга свидетеля, практически никаких показаний к тому же не дающего.
Однако некая зацепка есть. Напутствуя 9 ноября 2012 года вновь назначенного начальника Генштаба Валерия Васильева, Владимир Путин выдал любопытный пассаж: «У нас есть проблема, она, в принципе, такая рабочая, но все-таки хотелось бы минимизировать проблемы. Она заключается в том, что очень часто в последнее время мы сталкиваемся с изменениями требований со стороны Минобороны к промышленности конечно, мы должны ориентироваться на перспективные средства, но все-таки здесь и стабильность определенная нужна. Я очень рассчитываю на то, что Вам вместе с министром
По сути, глава государства открытым текстом дал указание: конфронтацию с военной промышленностью немедленно прекратить, пойдя ей навстречу. Возможно, именно страшная конфликтная ситуация, сложившаяся между Минобороны и ВПК в эпоху «позднего Сердюкова» и стала подлинной причиной того, что Путин все же решил изъять своего верного паладина из обращения. За последний год даже чисто словесная пикировка между промышленниками и военными зашла в такую плоскость, что дальше уже некуда. Чиновники Минобороны открытым текстом, да еще и на всю улицу, по-солдатски рубили оружейникам: «А все равно мы с вами работать не будем!»
И как такое стерпеть — задеты такие имущественные интересы хозяев ВПК, что даже подумать страшно: схватка ведется за кус просто фантастический — 23 триллиона рублей, что выделяют на перевооружение…
Напомню очень схожую историю 1930-х годов. Единственным тогда изготовителем стволов большого калибра для морской артиллерии и артиллерии особой мощности (резерва Главного командования) был ленинградский завод «Большевик» (бывший Обуховский завод). Стволы те стоили безумно дорого, были крайне сложны в обработке, требовали особых сортов стали, малейшее отклонение от технологии — все в брак. И вот в 1936 году нарком обороны Ворошилов направил в ЦК ВКП (б), то есть, Сталину, официальную записку. Нарком доложил: по информации начальника Управления военной приемки, на заводе «Большевик» допускаются массовые случаи отклонения от технических норм, результатом чего стал массовый брак; военная приемка эти бракованные стволы принимать отказывается.
Можно представить, какого накала достиг конфликт военпреда с заводским руководством, чтобы выйти на уровень стычки наркома обороны Ворошилова с наркомом тяжелой промышленности Орджоникидзе! Фактически Ворошилов пожаловался Сталину на Орджоникидзе.
Что из этого вышло? Спустя время появляется такой приказ наркома обороны: за неоднократные срывы производственной работы снять с должности и уволить… начальника военной приемки завода, а начальнику Управления военной приемки НКО — выговор! До нового же военпреда нарком в неофициальном порядке довел: с партийно-заводским начальством не ссориться и не обижать рабочий класс — стволы принимать любые!
Разумеется, ни до какого рабочего класса никому и дела не было: эта словесная дымзавеса камуфлировала интересы людей гораздо более значимых. Директор завода назначался решением ЦК ВКП (б), секретарь парткома и секретарь профкома «Большевика» — тоже номенклатура ЦК. И вот им, монополистам и настоящим хозяевам, осмелился вякнуть про плохую работу какой-то военпредишка? «Да ты кто такой?!» Доблестные же рабочие по-прежнему продолжают гнать бракованные стволы — и попробовал бы теперь их не принять новый военпред…
Главным успехом и одновременно провалом Сердюкова считают военную реформу. Генерал-полковник Александр Рукшин, бывший начальник Главного оперативного управления Генштаба, считает, что реформа проводилась без широкого освещения ее целей и задач, без обсуждения с научной общественностью. И даже сейчас, после официального ее завершения, остаются загадкой «критерии, в соответствии с которыми создавался новый облик Вооруженных сил РФ». Иными словами, за кадром осталось, что именно хотели получить на выходе и для чего. Глядя на нынешнюю армию, особенно в свете учений, проведенных за последние два-три года, невозможно понять, под какого врага она заточена. Особо сокрушительной критике подвергается новая трехступенчатая организационно-штатная структура «батальон — бригада — оперативное командование», ликвидировавшая традиционные для нашей армии полки, дивизии, корпуса и армии. А фактически, еще и военные округа. Но хватает и считающих, что Сердюков сделал массу положительного. Известный политолог Александр Храмчихин в своих публикациях не устает повторять, что Анатолий Сердюков «провел одну из самых масштабных в истории Отечества, начиная с Петровских времен, военных реформ». Одно из основных ее достижений — обуздание аппетитов ВПК: за счет более жесткого подхода к заключению контрактов и перехода к импорту вооружений. Уже «поэтому проклинать Сердюкова было бы не вполне справедливо». Тем паче именно Сердюков, как полагает Храмчихин, сделал очень важное: «почти уничтожил остатки Советской армии». Уже упомянутый выше Руслан Пухов уверен, что «за бульварным антуражем» отставки Сердюкова, сопровождаемой «визгливым злорадством из самых разных углов», нельзя упустить «очевидного факта: со своими задачами экс-министр обороны справился более чем блистательно». По мнению аналитика, Сердюков как раз и был двинут Путиным для разгребания «авгиевых конюшен Министерства обороны и приведения Вооруженных сил России хоть в какое-то вменяемое и минимально боеспособное состояние». Сердюков, мол, стал «инструментом по осуществлению этой сложной операции в военном ведомстве. Операции грубой, беспощадной и хладнокровной». Дальше, правда, уже почти чистая лирика: «Сердюкову с самого начала отводилась роль временного исполнителя, призванного безжалостно сделать свое дело и быстро уйти под злобное шипение и улюлюканье в спину. Однако Сердюков неожиданно хорошо начал справляться со своей ролью, и военное реформирование пошло форсированным темпом». И «в невиданно короткие сроки Вооруженные силы РФ были в основном приведены к «новому облику», принципиально отличающемуся во многих аспектах от традиционного облика Красной, Советской, а затем Российской армии». Это весьма спорно, и уж совсем сложно согласиться с утверждением, что «впервые за весь постсоветский период в России был выработан и реализован действительно цельный и комплексный план радикального реформирования вооруженных сил страны». А Сердюков, мол, «оказался более чем на высоте стоявших перед ним задач и был, вероятно, лучшим военным министром в Москве со времен Троцкого».
Все это, конечно, красиво звучит, но хотел бы задать трубадурам реформ по-сердюковски простой вопрос: что именно они называют достижениями? Попробуем взвесить, что было сделано позитивного, что — негативного. Вполне легко может статься, что разбили аквариум — и сварили уху из золотых рыбок. А в итоге — и ухи не получилось, и аквариума нет, и рыбки сдохли.
На тему «дамского спецназа» в коридорах Арбатского военного округа не злословил только ленивый. Но, на мой взгляд, проблема не в половой принадлежности кадров Сердюкова, а в их профессиональной компетентности. Или некомпетентности.
Объективных сведений о приведенных Сердюковым кадрах, увы, немного. Много негатива исходит от неких анонимных офицеров и генералов. Сложный вопрос, можно ли им доверять — словам обиженных и уволенных. Но само по себе такое обилие компромата — явление уже неординарное: значит, служивых уже достали до самых печенок.
Однако немало информации можно почерпнуть и из открытых источников — на сайте Минобороны были вывешены официальные биографии многих «военных дам». Начну с самой привлекательной — той самой, в квартире которой якобы оказался сам Сердюков. Биография Евгении Васильевой, правда, там уже не висит, но скриншоты страниц в сети остались. Родилась в 1979 году, с отличием окончила юридический факультет Санкт-Петербургского университета, работать начала в 2001 году в качестве юрисконсульта, видимо, коммерческих фирм. В 2007 году Васильева вдруг стала гендиректором, как было скромно обозначено, «строительной компании»: 26-летняя юрисконсульт возглавила питерский филиал одной из самых солидных строительных компаний, «СУ-155». Через год, без отрыва от руководства филиалом, она стала еще и советником первого заместителя мэра Москвы, Ресина. Прошел еще год — она уже советник замруководителя администрации президента России. Не прошло и года, и в феврале 2010-го Васильева — советник министра обороны. Спустя лишь месяц она уже во главе Департамента имущественных отношений Минобороны — в 31 год! Вначале 2012 года госпожа Васильева испарилась в неизвестном направлении, установить которое удалось при помощи указа президента: «за достигнутые трудовые успехи, многолетнюю добросовестную работу и активную общественную деятельность» 10 января 2012 года Евгения Николаевна Васильева была награждена орденом Почета. В указе обозначена должность орденоносицы: руководитель аппарата министра обороны РФ… Пробежка по вертикали государевой службы стремительна, но какой опыт — профессиональный, управленческий — можно обрести при таких скоростях, судите сами…
На посту руководителя Департамента имущественных отношений ее сменила не менее обаятельная Олеся Подгорная. Ее биографическая справка поражает лаконизмом: родилась 1 сентября 1977 года в г. Южно-Сахалинск, «имеет высшее юридическое образование», трудовую деятельность начала в 1999 году, а «с января 2012 г. приступила к временному исполнению должности директора Департамента имущественных отношений Министерства обороны Российской Федерации». Больше ничего: ни слова, где Олеся Владимировна получала образование и трудилась 13 лет до назначения на нынешний пост. Так что о профессиональных качествах и компетентности директора департамента остается судить лишь по фотографиям, размещенным в «Одноклассниках».
Те же сомнения возникают и при изучении официальной биографии Дарьи Морозовой, директора Департамента размещения государственного заказа Минобороны. Там сообщено лишь, что родилась она в 1978 году, а в 2000 году по специальности «юриспруденция» окончила Тамбовский государственный технический университет, в прошлом это Институт химического машиностроения. Затем в биографии следует четырехлетняя лакуна: чем занималась будущий директор департамента Минобороны, неведомо, но в 2004 году она пришла в налоговые органы. И очень быстро, всего за два года, стала заместителем начальника отдела налогового аудита Управления ФНС по Московской области — хороший взлет для свежеиспеченного налоговика, практически не имевшего еще стажа работы в этой системе. Дальше — круче: еще через два года, в 2008-м, Морозова — начальник отдела налогообложения юридических лиц того же Управления ФНС по Московской области. Два года на этой должности — и новый взлет: в 2010 году Морозова возглавила отдел в Правовом департаменте Министерства обороны. Не прошло и года, а госпожа Морозова уже во главе Управления госзаказа. Еще около годика — она директор департамента. Интересный послужной список, сверхскоростной, и будь такой, например, у военного, наверняка шептались бы про мохнатую руку и таинственных покровителей. Но красивая дама, разумеется, вне каких-либо подозрений!
Предельно лаконична официальная биография временно исполняющей должность начальника Управления делами Минобороны Юлии Чемодановой: родилась 22 апреля 1983 года, в 2004 году окончила Московский гуманитарно-экономический институт, получив диплом юриста, в 2007-м получен еще и диплом Пятигорского государственного технологического университета — по специальности «финансы и кредит». С 27 января 2012 года во главе Управления! — На этом все официальные сведения о госпоже Чемодановой исчерпываются. А ведь хотелось бы знать, как всего за пять лет — те самые, что не обозначены в биографии — удалось набрать опыт, позволяющий получить генерал-лейтенантскую должность в 28 лет…
Впрочем, другая дама, Марина Чубкина из Петербурга, в 28 лет даже исполняла обязанности заместителя начальника расквартирования и обустройства Минобороны, а в 29 — руководила Департаментом планирования и координации строительства объектов Министерства обороны. Потом перебралась в Спецстрой, где вплоть до дела «Оборонсервиса» возглавляла Аппарат директора этого крупного оборонного ведомства, в июле же 2012 года, едва перевалив за 30 лет, получила классный чин действительного государственного советника Российской Федерации 3 класса — это равнозначно званию генерал-майора…
Особое внимание привлек послужной список директора Департамента образования Минобороны Екатерины Приезжевой. Она отвечает за всю систему военного образования — от военных училищ до академии Генштаба, и в последнее время как раз ее деятельность на этом посту попала буквально под шквальный огонь критики. В 1989 году она окончила Ленинградский университет по специальности «прикладная социология». В 2011 году, будучи уже во главе Департамента, обрела еще и диплом прямо подчиненного ей Военного университета Минобороны — по специальности «перевод и переводоведение». Еще она кандидат социологических наук — в 1992 году защитила диссертацию по теме «Свободное время как мера социального развития». Чем занималась до 2000 года, загадка, но именно тогда Приезжева сделала серьезный рывок по карьерной лестнице — стала начальником отдела контроля за оборотом алкогольной продукции Комитета экономического развития, промышленной политики и торговли администрации Санкт-Петербурга. Через три года она уже была заместителем руководителя Межрайонной инспекции ФНС России № 1 по Санкт-Петербургу, в 2005–2007 годы — начальником Управления контроля и лицензирования госрегулируемых видов деятельности ФНС России (тот же контроль за алкоголем). Следующие три года — она советник министра обороны. В 2010 году возглавила всю систему военного образования. Насколько успешно и компетентно может руководить этой системой социолог, специалист по «свободному времени», с опытом работы лишь в сфере контроля за оборотом алкоголя? Вопрос риторический.
Разумеется, не весь женский состав Минобороны словно выпущен из одного инкубатора — у иных послужной список выглядит достойно. Но это скорее исключение: у большинства «военных дам» из числа приведенных Сердюковым за собой из Питера и налоговой службы мало что предполагает наличие опыта, кругозора и прочих качеств, позволяющих компетентно руководить серьезными военными структурами. Впрочем, то же самое нередко можно сказать и относительно немалой части «мужских» кадров, приведенных Сердюковым.
Когда произносят «аутсорсинг», одни начинают мечтательно закатывать глаза, у других непроизвольно сжимаются кулаки, а из уст рвется лексика далеко не благородная. Для начала переведем на нормальный язык слово, которое с первого раза и выговорить-то сложно, не сломав язык. Упрощенно говоря, аутсорсингом именуют отдачу в руки гражданских бизнес-структур хозяйственного обслуживания воинских частей и значительной доли их тылового обеспечения — дабы солдатики занимались боевой подготовкой, а не чисткой вместо этого картошки, уборкой территории и ремонтом техники.
Главным образом для этого самого аутсорсинга и был создан пресловутый «Оборонсервис». Тот самый, где сейчас дел выше крыши — уголовных — а счет украденного зашкалил за пять миллиардов рублей, хотя считать только начали.
Инициаторы внедрения аутсорсинга уверяли, что так делается во всех цивилизованных армиях, оттого, мол, они и эффективны. Однако в армиях, которые нам ставят в пример, сначала профессионально отладили боевую подготовку, лишь затем занявшись передачей второстепенных функций коммерческим структурам. И нигде в мире военное реформирование точно не начиналось с аутсорсинга. У нас, как водится, все поставили с ног на голову: профессиональной армии нет, зато аутсорсинг уже гуляет вовсю.
На откуп коммерсантам отдали все — от организации питания до ремонта военной техники и обслуживания служебных помещений…
В теории смотрится чудесно: личный состав занимается своим делом, а картошку чистят и плац метут… гастарбайтеры-таджики: больше никто за такие деньги обслуживать военных не хочет. При этом «вдруг» выяснилось, что аутсорсинг порой обходится дороже, чем содержание внутреннего подразделения. Кто бы мог подумать!
Авторы исследования, опубликованного в журнале «Финансовая аналитика. Проблемы и решения», констатируют: из-за доступа на военные объекты «сторонних организаций и их представителей» запросто могут утечь сведения, составляющие гостайну. Ведь уборщики получают доступ в штабные помещения, узлы связи и даже шифровальные комнаты! Дворники, не обремененные допусками, ведь могут не только плац мести, но и закладку запросто установить…
И кто считал, в какую копеечку влетит контрразведывательное обеспечения этого самого аутсорсинга и до каких размеров придется раздуть штаты особых отделов, чтобы уследить за всеми гастарбайтерами, которых вовсю привлекают наши аутсорсеры? За теми же турецкими строителями, например… Не раз сам видел гастарбайтеров, занимающихся ремонтом в зданиях Генштаба — кто и как их контролирует и сколько закладок они уже успели навтыкать?!
Еще, внедрив аутсорсинг, в МО «вдруг» узнали, что его практически нереально применить в отдаленных районах Севера, Сибири, Дальнего Востока, во время учений, выходов кораблей в море. Но, самое главное, аутсорсинг невозможен в зоне боевых действий — гражданский персонал живет по нормальному трудовому законодательству: война войной, а обед по расписанию. И вообще ни в одном контракте не прописано, что гражданский спец должен чинить технику в боевых условиях. И кто этим будет заниматься, если сейчас это уже отдано аутсорсерам?
В американской армии, уже давно использующей аутсорсинг, сейчас приходят к выводу: содержание собственных подразделений обходится дешевле. «Из-за постепенного увеличения договорной цены контрактов, — цитирую одно из исследований Конгресса США, — экономический эффект от передачи на аутсорсинг некоторых функций вооруженных сил за период с 1997 по 2005 гг. снизился с 9,2 млрд. долл. США до 2,8 млрд. долл.». Финансисты подсчитали, что в ряде случаев собственные подразделения сделали бы работу в два раза дешевле. И с конца 2010 года американские военные стали возвращать выполнение ряда функций собственным подразделениям, отказываясь от услуг частных подрядчиков.
Не на сто процентов оказалось верным и утверждения, что частный сектор более эффективен, чем государственный: массе подрядчиков были нужны лишь армейские деньги, и чихать они хотели на качество. Это наглядно проявилось во время кампаний в Ираке и Афганистане. Миллиарды долларов потерял там Пентагон и из-за банального мошенничества аутсорсеров: всех честных подрядчиков оттеснила коррупция, констатировали американские эксперты. Бывший главный юрисконсульт ЦРУ Джеффри Смит назвал позором для Америки частые факты мошенничества и хищения бюджетных средств, выделенных на ведение боевых действий.
В израильской армии опыт аутсорсинга тоже двоякий. Приватизация военных столовых увеличила расходы, качество обслуживания при этом снизилось. Неэффективным вышел и аутсорсинг в сфере военной медицины. Ремонт техники израильская армия аутсорсерам не отдала, сохранив свои ремонтные команды…
Вплоть до последнего дня пребывания Анатолия Сердюкова в кресле министра одним из самых рьяных проводников реформы «по-сердюковски» считался командующий Воздушно-десантными войсками генерал Владимир Шаманов. В 2009 году, выступая на открытии конноспортивного комплекса в Рязанской области, Шаманов сделал неожиданное заявление: десантники будут проходить конную подготовку. Более того, по словам генерала, в связи с оценкой событий за последние 10 лет планируется «широкое присутствие Воздушно-десантных войск в горно-лесистой местности с массовым использованием гужевого транспорта». Поэтому, мол, «мы планируем на базе этого спортивного комплекса организовывать подготовку офицеров-разведчиков», — раскрыл военную тайну командующий ВДВ. О каких конкретно районах столь массированного применения боевой гужевой «техники» идет речь и что там будут делать десантники, Шаманов уточнять не стал. Равно, как не последовало и разъяснений командующего ВДВ относительно того, как именно будут десантировать лошадей: с парашютом или без. Не были пояснены и вопросы тылового и боевого обеспечения воздушно-десантной кавалерии, ведь овес нынче дорог… Хотя идея, безусловно, новаторская — сразу вспоминается известный плакатный лозунг времен гражданской войны: «На коня, пролетарий!»
А ведь еще месяцем ранее тот же Шаманов утверждал: сейчас боевые действия, как правило, даже в локальных конфликтах проходят в местах с развитой дорожной инфраструктурой, потому самая предпочтительная техника — колесная. Впрочем, и регионов, где без конной тяги сам черт ногу сломит, тоже хватает. А есть и такие, где делать нечего, например, без пироги или каноэ, а то и вовсе преодолеваемые лишь на слонах — к службе в них тоже будем готовить бойцов ВДВ? Горно-лесистой местности «с массовым использованием гужевого транспорта» в нашей стране не столь уж и много — по крайней мере той, где необходимо «широкое присутствие ВДВ»: это некоторые районы Чечни, Ингушетии, Дагестана, да еще ряд участков на границе с Китаем. Трудно предположить, что Шаманов собирается воевать с НОАК, бросив свою кавалерию через Гоби и Хинган — подобно тому, как это в августе 1945-го сделали конники генерала Плиева. Значит, остается лишь кавказский вариант? Причем, это будут высокогорные участки Ингушетии, Чечни и Дагестана, граничащие с Грузией и Азербайджаном, поскольку иных местностей «массового» использования коней, мулов и ишаков там, по сути, и нет. Отсюда и напрашивается вопрос: Шаманов собирается загнать ВДВ на горные вершины Грузии и Азербайджана? Каков в этом глубокий стратегический смысл, если основное предназначение ВДВ все же не карательные операции против разрозненных повстанцев-подпольщиков, не помощь пограничникам в охране труднодоступных участков государственной границы, а действия в тылу регулярной армии противника — перехват коммуникаций, захват и уничтожение узлов связи, аэродромов, командных пунктов и т. д., и т. п. «Голубые береты» можно, конечно, запросто отправить в любые глухие горно-таежные углы, переведя на конную тягу. Да хоть и на слонов усадить — будь на то воля Шаманова и Верховного главнокомандующего! Но это, как уже справедливо заметил коллега Храмчихин, «будет типичным для нас забиванием гвоздей микроскопами». Потому как даже Шаманов, похоже, глубоко завороженный своим опытом боевых действий только против легковооруженных иррегулярных формирований сепаратистов, не в состоянии внятно разъяснить, против кого там будут нацелены десантники и, главное, как они верхом на конях (мулах, ишаках, байдарках — нужное подчеркнуть) смогут прорваться в тылы возможных потенциальных противников?
Это, конечно, было бы достойно лишь мимолетной улыбки, однако и прочие концептуальные выступления нынешнего десантника № 1 содержат не менее новаторские идеи. Например, оценивая опыт войны с Грузией, генерал не менее оригинально высказался и относительно авиационной компоненты ВДВ. «Сегодня нами не до конца оценивается значение малой авиации, в частности самолетов «Ан-2» и «Ан-3». Что нам мешает создать отряд таких самолетов на юго-осетинском или абхазском направлениях в условиях отсутствующей там эффективной системы ПВО?», — заявил командующий ВДВ в конце июля 2009 года. Как и для чего конкретно он планирует использовать «кукурузники», Владимир Анатольевич так и не пояснил. Однако уверенно сообщил, что «малые и средние высоты не доступны для поражения средствами ПВО». Возможно, командующий имел в виду эпизод маневров «Кавказ-2009», когда с вертолетов выбросили десантников на планирующих парашютах, которые тихо и эффектно долетели до тылов условного противника, учинив там столь же условную панику. Для проведения подобных операций, мол, и необходимы небольшие самолеты, сказал Шаманов. Далее Шаманов развивал мысль применительно к беспилотным летательным аппаратам (БПЛА), но это уже из области почти ненаучной фантастики: если с БПЛА у армии пока проблематично, то уж кони и «кукурузники» найдутся.
Возможно, эксперты и разъяснят, чем «кукурузники» предпочтительнее вертолетов, но с вертолетами в нашей армии сейчас совсем плохо, а у десантников своих вертолетных частей и вовсе нет. Увы, но этот шамановский «аэроплановый» подход не имеет абсолютно никаких перспектив: на Европейском ТВД с системой ПВО (и ее эффективностью) полный порядок, равно как вполне удовлетворительно с этим и в подразделениях НОАК — нашего наиболее вероятного противника на Дальнем Востоке. И даже на абхазском или юго-осетинском направлениях, где по уверениям Шаманова нет системы эффективной ПВО, реализация этой идеи может дорого обойтись. Во-первых, все это преходяще: сегодня нет, а завтра — уже есть. Ведь против «кукурузников» и вертолетов эту систему выстроить не столь уж и сложно — с помощью, например, переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК), зенитных самоходных установок (ЗСУ) и зенитных ракетно-артиллерийских комплексов. И, во-вторых, это просто неправда: во время войны в Южной Осетии грузинская система ПВО оказалась достаточно эффективна, что доказано хотя бы высокими потерями российской авиации и полным бездействием на том направлении в первые дни войны вертолетной авиации. На южноосетинском ТВД российские ВДВ выброску в грузинские тылы осуществить не смогли — ни на парашютах, ни с вертолетов, ни даже на конях. С абхазского же направления и вовсе имел место банальный поход батальонной колонны, а никакое не десантирование.
Самая свежая задумка Шаманова — боевая машина десанта нового поколения: та же БМД, только с крылышками, летающая, нечто, по его словам, «среднее между легким бронеобъектом и средним вертолетом». БМД, по желанию Шаманова, должна самостоятельно пролетать по воздуху от 50 до 100 километров, а крылышки у нее должны быть складными — чтобы удобно было загружать в транспортные самолеты. Командующий ВДВ даже предложил Московскому авиационному институту создать рабочую группу — надо полагать, на предмет проектирования летной части БМД. О земной же Шаманов пытался договориться с Тульским КБ приборостроения (это КБ, среди прочего, разрабатывает боевые модули для бронетехники). «К сожалению, — печально констатировал командующий ВДВ, — пока Тула нас в этом вопросе не поддержала». Оттого и не поддержала, наверное, что свежая задумка Шаманова, на поверку, скорее уж антиквариат, изрядно отдающий нафталином: подобный проект уже был реализован в нашей стране. В 1942 году в ОКБ Антонова на базе легкого танка Т-60 соорудили летающий (точнее, буксируемый самолетом) танк-планер А-40 (КТ) для десантников и партизан. На единственном экспериментальном вылете все и закончилось, когда выяснилось: танк с крылышками — ив воздухе идеальная мишень, и на земле — не боец.
Вряд ли стоит обвинять Шаманова в ретроградстве или наивности: просто у него отсутствует опыт масштабных боевых действий против регулярных войск, да и у повстанцев, с которыми он воевал, как известно, не было ни ПВО, ни авиации, ни бронетанковых сил, ни космической разведки. Существеннее иное: генерал Шаманов как командующий ВДВ прекрасно знает, сколь ограниченны нынешние возможности его десантников. У них уже не осталось никаких возможностей, например, для организации массированной выброски в тылу настоящего противника: и военно-транспортная авиация почти что в руинах, и систему ПВО не преодолеть. Да и собственной ПВО у десантников фактически нет. Сейчас вместо зенитно-ракетных дивизионов в дивизиях ВДВ планируют создать зенитно-ракетные полки. Но оснащать из хотят техникой предельно устаревшей — зенитными ракетными комплексами (ЗРК) «Стрела-10», конструировать которые начали аж в 1969 году!
Столь же печальна и ситуация с десантной бронетехникой: ныне на вооружении ВДВ состоят устаревшие и предельно изношенные БМД-1, БМД-2 и БМД-3, мало пригодные для современных боевых действий, в том числе и в горно-лесистой местности. Есть еще относительно новые БМД-4, но их считанное количество и, главное, по признанию командования ВДВ, эта машина проблемы кардинально не решает. Как и принимаемый на вооружение ВДВ ее модернизированный вариант — БМД-4М. Ничего более подходящего десантникам отечественный ВПК предложить не в состоянии. Плохо у десантников и с собственной артиллерией, а уж про архаичность систем управления артогнем лучше скромно умолчать. Военно-транспортная авиация почти в руинах, для организации массированной выброски в тылу противника сил и средств уже нет. Скоро не будет и парашютов — не так давно Главная военная прокуратура сообщала, что некое предприятие ВПК получило 280 миллионов рублей за изготовление и ремонт большой партии парашютов. Когда заказ приняли, выяснилось: парашюты сделаны «не из нового сырья, а из старых деталей», использовать их вообще нельзя! Поэтому, похоже, «голубым беретам» только и остается, что обратиться к конной тяге и «кукурузникам». Да еще уповать на Высшие силы: не зря же командование ВДВ активно пробивает принятие на вооружение мобильных надувных и десантируемых храмов, а несколько лет назад вручило Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу парашют. Уж не последний ли?
Вот и похоже, что этими прожектами командующий ВДВ зафонтанировал просто от безысходности и безнадеги. Хотя, согласитесь, идеи Шаманова — едва ли не основного, между прочим, поборника реформ по-сердюковски — по-своему свежи. И Буденный наверняка радостно восстанет из Кремлевской стены, топорща усы и поглаживая шашку. Вот и папахи вновь ввели, так, глядишь, скоро до буденновки дореформируемся, а там уже рукой подать и до лихой кавалерийской атаки — с шашками на танки.
Итогом трудов Сердюкова на ниве творения «нового облика» армии обычно полагают создание новой организационно-штатной структуры. Вооруженные силы «оптимизированы» до миллиона человек, вместо шести военных округов — четыре, они же — оперативно-стратегические командования. Вместо дивизий и полков (попутно ликвидированы и корпуса) — бригады, состоящие из батальонов…
Этих бригад постоянной боевой готовности и стопроцентной укомплектованности, как нам вещают, от Калининграда до Владивостока у нас 85 или 87. И все могут уже через час выступить и даже вступить в бой…
На деле, по данным генерал-лейтенанта Виктора Соболева, бывшего командующего 58-й армией, бригад всего 39. А об их реальной боеспособности красноречивее всего говорит документ Генштаба, цитировавшийся этой осенью целым рядом СМИ. Согласно распоряжению, предписано до конца октября 2012 года создать в военных округах усиленные батальоны… постоянной готовности — со стопроцентной укомплектованностью. Точнее, речь шла о создании батальонных тактических групп, причем не на штатной основе, а сводных. В переводе на обычный язык, это звучало как эпитафия военной реформе: оказалось, что этим бригадам постоянной боевой готовности до этой самой готовности, как до Луны. Их главная немощь — некомплект личного состава, доходящий до 50 процентов. Причем больше всего не хватает квалифицированных специалистов по основным боевым специальностям: операторов-наводчиков, гранатометчиков, механиков-водителей. С мобильностью тоже оказалось не так, как хотели: хорошо, если получится организовать выдвижение тех бригад за неделю!
Такие усиленные батальонные тактические группы «до Сердюкова», как поведал в одном из интервью генерал-лейтенант Соболев, были в каждом полку или бригаде. И возврат к этой идее, прямо скажем, не новой, может означать лишь одно: полный провал пресловутого реформирования: строили-строили — и даже батальонов постоянной готовности не настроили!
Впрочем, даже полноценная мотострелковая бригада, утверждают военные, по своим боевым возможностям не превосходит расформированные полки, сильно уступая дивизии — особенно в части организации ПВО. Да еще и структура их громоздка…
И даже полноценные бригады, бьют в колокола военные эксперты, не в состоянии противостоять, например, дивизиям Народно-освободительной армии Китая — нашего потенциального и главного оппонента на Дальнем Востоке. Да и бригад наших там кот наплакал: генерал Соболев утверждал, что на всю территорию от Улан-Удэ до Белогорска Амурской области — это около 3000 км — одна бригада. Справедливости ради заметим, что эта бригада все же представляет серьезную проблему для китайцев: как горько заметил генерал Соболев, в случае вооруженного конфликта китайцам «будет очень трудно ее найти, чтобы пленить или уничтожить…».
Один из важнейших критериев состоятельности реформирования — учения: как еще апробировать новую структуру, убедившись в ее боеспособности? С этим, казалось, порядок, ведь после начала реформирования учений провели массу: «Кавказ-2009», «Запад-2009», «Ладога-2009», «Восток-2010», «Кавказ-2011», «Центр-2011», «Щит Союза-2011», «Кавказ-2012», «Взаимодействие-2012»…
Все эти учения с помпой именовали оперативно-стратегическими, а то и вовсе стратегическими. Но, скажем, в учениях «Запад-2009» на территории Белоруссии участвовало чуть больше 200 танков, 470 бронемашин, 230 орудий и минометов, 60 самолетов и 40 вертолетов, примерно 7 тысяч белорусских солдат и 6 тысяч российских. На оперативно-стратегический масштаб это учение, ну, никак не тянет, от силы — банальное дивизионное. В советское время таких учений проводили по 150–200 «штук» в год!
Сами военные считают «Запад-2009» откровенной показухой: войска действовали не по обстановке, а по строго расписанным ролям, как в актеры в театре. Мобильность же новых бригад оказалась вне всякой критики. Как написал в своей статье генерал Рукшин, «перегруппировка одной бригады… на расстояние до 1000 км заняла пять суток. И это без воздействия противника». На территории, замечу, с превосходными коммуникациями. Переброска же одной бригады на Дальний Восток, грустно калькулирует генерал Рукшин, и вовсе «может занять до 2,5 месяцев». Да и то, если противник по-джентльменски не будет совершать диверсий и воздержится от воздушных налетов и ракетных ударов…
Учения «Кавказ-2009» реально можно записать лишь в разряд тактических: при заявленной численности войск в 8,5 тысяч человек, одновременно маневрировало не более двух тысяч и до 80 танков. И, главное, так и не сумели задействовать новейшую автоматизированную систему управления войсками, ради обкатки которой все и затеяли. Столь же несерьезно в глазах профессионалов выглядели «Ладога-2009», где три бригады — 13 тысяч человек при поддержке 220 единиц техники и сотни летательных аппаратов — изображали противодействие… полумиллионной группировке НАТО.
«Стратегические» учения «Центр-2011» (12 тысяч военнослужащих) примечательны тем, что войска отправили туда аж за 1,5 месяца до начала. «Кавказ-2012» нередко называют показушным спектаклем, устроенным ради одного-единственного зрителя — Владимира Путина. Генерал-майор Сергей Канчуков, бывший начальник разведки Сибирского военного округа, написал про «Кавказ-2012» в своем блоге: «Каждый руководитель, от простого колхоза до командира дивизии… знает, что 2 тыс. солдат, две сотни единиц техники и сотня стволов артиллерии — это обыкновенный немного усиленный… ПОЛК старой еще советской организации… Где же здесь новый облик?…Учения объявлены как командно-штабные с использованием АСУВ, но ни в одном комментарии, ни в работе Верховного Главнокомандующего, нам это не показали, за исключением бинокля и пары телевизоров». Еще более резко профессионал прошелся по замыслу учений: «Противник у нас такой хилый, что, развязав войну с ядерной державой, через пару километров уже выдыхается в наступлении и просит перемирия, или убегает так, что даже пятки не успеваем лицезреть». Особо ехидно военный разведчик прошелся по частностям: «Особенно красиво разворачиваются на видео установки «Мета», скученные специально, чтобы одной К[рылатой] Р[акетой] уничтожить все стадо».
Собственно, по чисто военной части добавить уже и нечего. Разве лишь вспомнить еще ликвидацию нескольких бригад спецназа. Да еще «оптимизацию» системы подготовки военных кадров, итогом которой стала гибель целого ряда уникальных академических военно-научных школ мирового уровня.
О жилищной проблеме совсем кратко. Когда министром стал Сердюков, в жилье нуждалось порядка 170 тысяч военнослужащих. В прошлом году торжественно отрапортовали: очередь снижена почти до 60 тысяч. Только вот ныне без жилья снова около 170 тысяч офицеров…
Вот и все, что можно сказать о «реформе», итогом которой фактически стала полная дискредитация офицерской службы. И любой юноша, желающий надеть офицерские погоны, знает: жилья для основной массы кадровых военных как нет, так и не будет, хорошего образования — нет, перспектив по службе — тоже нет. Да и вообще уже впору говорить про развал всей существовавшей системы обороноспособности, при отсутствии замены чем-либо адекватным. Потому что набивание карманов превратилось в самую главную и, похоже, уже единственную цель «реформаторов». В том числе самого заслуженного из них, Сердюкова. Но какой с него спрос, ведь он всего лишь «стойкий верный солдат Путина»…
Часть II
Военно-квартирный вопрос
Верховный главнообещающий
Как известно, с высоких стен Кремля регулярно — раз в год, в канун 9 мая — раздаются дежурные посулы обеспечить ветеранов Великой Отечественной войны квартирами: к 60-летию Победы, к 65-летию… Быть может, кто-то и дождался. Еще с тех же стен почти с той же регулярностью обещают закрыть вопрос о жилье для офицеров и прапорщиков — то к 2005 году, то к 2010-му… Как некогда это обещали и тем кадровым военным, кого увольняли еще в конце XX века.
Сколько их, вышедших в запас и отставку после 1991-го, ведают лишь те, кто делиться с нами этими «секретными» сведениями не спешат. Хотя какой уж там секрет, если за борт чохом порой выставляли сотни тысяч офицеров, прапорщиков и мичманов. В декабре 2005 года казенная «Российская газета» проболталась, что в квартирной очереди маются 570 тысяч военнослужащих и отставников. Несколько ранее, в феврале 2003 года, вдруг сделала открытие и Счетная палата: «Из имеющегося в Вооруженных Силах ведомственного жилого фонда в объеме 769 тыс. квартир только 242,7 тыс. квартир (31,6 процента) заселены семьями военнослужащих». А остальные 68,4 % — 526,3 тыс. Квартир — оказывается, используются «лицами, утратившими связь с Вооруженными Силами»: бывшими военнослужащими, отставниками, которым идти просто некуда — положенного жилья им так и не дали. Но этим ветеранам, можно сказать, еще «повезло», в отличие от тех, кому после увольнения пришлось оказаться на улице — буквально.
Теоретически офицерское (и прапорщицкое) бесквартирье власть тревожило как бы всегда, но как-то слегка. 22 февраля 2000 года на совещании по вопросам социального обеспечения военнослужащих в Волгограде и. о. президента Владимир Путин с тревогой отметил: «Сегодня каждая пятая офицерская семья — бесквартирная». Но «особо остро стоит вопрос решения жилищной проблемы для уволенных в запас». После чего следовал вроде бы здравый вывод: «В армии понимают, что не может быть никакого реформирования Вооруженных сил, если мы не решим эту проблему». И стали решать: уже в конце 2000 года появилась утечка информации, что вскоре уволят 600 тысяч офицеров, из которых 80 % (т. е., 480 тысяч!) жилья не имеют. Это — не считая тех 46 % ветеранов ВС, которые к тому времени тоже были без квартир.
Дальше на высоком официальном уровне пошла такая цифровая эквилибристика, любой цирк отдыхает. В феврале 2001 года за подписью Сергея Иванова, тогда еще секретаря Совета безопасности, появился проект решения Совбеза «О состоянии и перспективах решения социальных проблем военнослужащих». Из него следовало: на 1 ноября 2000 года в российской армии было 94,5 тысячи бесквартирных военнослужащих, а «количество граждан, уволенных с военной службы и нуждающихся в получении жилья, увеличилось со 112 тыс. до 164 тыс. человек». И далее констатация жуткого факта: «Общее количество военнослужащих, нуждающихся в получении жилья… сохранится на уровне 460 тыс. человек». Выводы, как водится, грозные: «принять к сведению», «ускорить доработку», «проработать вопрос», «изучить вопрос», «разработать и принять постановление», «продолжить работу по поэтапному переходу», «подготовить проект», «разработать проект»…
Все, разумеется, было исполнено — изучили, проработали и даже приняли. К сведению. Поэтому на совещании с руководящим составом Вооруженных сил 12 ноября 2001 года президент РФ имел полное право с удовлетворением произнести: «Разработаны планы по решению жилищной проблемы: без решения этого вопроса вообще невозможно говорить о реформе Вооруженных сил». 28 августа 2002 года на совещании с командованием Тихоокеанского флота Верховный главнокомандующий поведал адмиралам: «Серьезные усилия прилагаются и для обеспечения военнослужащих жильем». Бесквартирных же офицеров и прапорщиков, по данным комитета Госдумы по делам ветеранов, на тот период (октябрь 2001 года) было не менее 210 тысяч.
Но в марте 2003 года официальные органы неофициально запускают информацию, что бесквартирных офицеров и прапорщиков в армии и на флоте «всего» 94 тысячи. И хотя почти столько же нуждалось в улучшении своих жилищных условий, но теперь цифра уже не выглядела устрашающе — если сравнивать ее с предыдущими. Но в феврале 2004 года тогдашний начальник строительства и расквартирования войск — заместитель Министра обороны РФ Анатолий Гребенюк привел такие данные: на 1 января 2003 года было 170 464 бесквартирных военнослужащих, к 21 февраля 2004-го — 164 681. Просто потрясающие сведения: с точностью до человека такие данные до того никогда не сообщались. После — тоже. Видимо, потому, что они расходились с цифрами, озвучиваемыми министром и Верховным главнокомандующим. Потому как ровно через месяц, 23 марта 2004 года, на совещании по проблемам обеспечения военнослужащих жильем президент пообещал всем офицерам — нет, не квартиры — деньги на приобретение жилья. Сообщив: с 1 января 2005 года стартует накопительная программа обеспечения военнослужащих жильем. Тогда же министр обороны Сергей Иванов привел цифры: в жилье нуждаются более 136 тысяч семей военнослужащих. Тут некоторое расхождение с данными генерала Гребенюка — почти на 30 тысяч. Но более существенна иная «проговорка» министра: «В настоящее время практически каждая третья семья офицера или прапорщика не имеет квартиры». К осени того же года Сергей Борисович, видимо, согласился со сведениями подчиненных, что без квартир у нас 164 тысячи военнослужащих. Однако 31 января 2005 года он вдруг заявил: «На сегодняшний день у нас бесквартирными являются 134,9 тысячи семей военнослужащих. Из них 90 тысяч нуждаются в постоянном жилье и 44,9 тысячи — в служебном жилье». А еще выходило, что всего лишь за три месяца количество нуждающихся усохло аж на 30 тысяч. Неужто рассосалось? Вот что сертификат животворящий делает!
Но в ноябре 2005 года Верховный главнокомандующий вдруг произнес страшное слово: «надувательство». Цитирую: «Недопустимо, когда средняя по стране цена одного квадратного метра жилья — 29 тысяч рублей, а мы в сертификат закладываем 11. Что хочешь, то и делай. Как же так? Что же мы людей за нос-то водим? Ведь на практике к чему это приводит? Приходит человек к командованию части: хочешь — бери, хочешь — не бери. Не взял — ему предлагают где-нибудь в Тмутаракани. Отказался — все, гуляй, Вася, мы тебя вычеркиваем, мы тебе ничего не должны! Нужно это надувательство прекратить немедленно». Так Госпрограмма жилищных сертификатов обрела свое истинное определение. Правда, офицерам, прапорщикам и даже мичманам от этого в их виртуальных квартирах легче не стало.
Как им не стало легче от пылкого обещания Сергея Иванова, что «2006 год будет рекордным в плане строительства жилья для военных. За счет всех источников будет построено свыше 40 тыс. квартир». Но реально, как оказалось год спустя, миллиарды рублей, дополнительно выделенные из бюджета по программе «15+15», сообщила официозная газета, «помогли расселить 6402 офицерские семьи». Как говорится, почувствуйте разницу…
Поделиться книгой: