Помоги проекту - поделись книгой:
* * *
Однажды кто-нибудь займётся
Археологией "Вконтакте"
И знатоком чужих страничек,
имён и лайков будет слыть.
Откроет чей-нибудь он профиль,
В нём – тьму забытых фотографий,
К ним комментарии полночи
Он будет, замерев, читать.
И он узнает, он узнает
Чужих людей былые споры
И чьи-то шутки, размышленья
О том, об этом, о другом…
И подивившись, обнаружит,
Что политический тот градус,
ему, конечно, непонятный,
был в дне минувшем столь высок.
И с изумлением он встретит
Себя. Конечно, молодого.
Сперва – безусого такого,
Потом – постарше, а потом…
И прочитает, изумившись,
То, что писал другим когда-то,
Притом подумает, конечно:
«Неужто это я писал?»
Он словно в юность возвратится,
Где новой будет снова новость,
горька прошедшая обида
и яркой радость, что прошла…
И он утонет, позабывшись,
во тьме нахлынувших деталей,
тех, что успели позабыться,
но снова всплыли. Как же так?
Ещё, конечно, он увидит
Странички дорогих ушедших,
Те, что вестись переставали
В один неуловимый миг.
И тут замрёт он, их читая,
Невольно слёз не замечая…
Как будто друга повстречает,
Кого не чаял увидать.
Я и сейчас, друзья, бывает,
забытый «лайк» припоминаю,
когда понравится вдруг фото
и видишь, что уже смотрел…
со временем так будет чаще,
ведь каждый «лайк», даримый нами,
пускай о нём давно забыли,
хранится вечно в соцсетях.
И, заходя в них беспрестанно,
Общаясь в виртуальном мире,
Мы сформируем незаметно
Со временем культурный слой…
Беги из них. Реал хотя бы
Твой каждый шаг не сохранит.
Как наш любимый археолог,
С трудом очнувшись, чай поставит
И сеть закроет, чтоб минувшим
Своё же сердце не терзать.
Теги: Сергей БАТАЛОВ , поэзия
«Если вернёшься домой»
Тот факт, что свои первые стихи В. Шаламов посылал с Колымы Б. Пастернаку, стал уже легендой. Занимаясь этой историей, я нашёл в архиве писателя старые рукописи колымского периода - самодельные тетради из обёрточной бумаги, сшитые суровыми нитками. Шаламов в 1949–1950 гг. был фельдшером лесоучастка на ключе (речке) Дусканья, жил в избушке медпункта и впервые после 12 лагерных лет получил возможность писать стихи. Записывал он их в эти саморучные тетради, которые посылал Пастернаку и который их вернул при встрече в Москве в ноябре 1953 г. В тетрадях сохранились одобрительные пометы, сделанные Пастернаком и другими людьми, кому поэт давал читать "стихи ссыльного" (так анонимно они назывались).
Стихов в тетрадях много, около ста, часть из них черновые, явно несовершенные, написанные наскоро, но есть и – не побоюсь этого слова, и читатели, думаю, согласятся – подлинные шедевры. Но напечатать их в те годы было невозможно. А почему Шаламов не включил их в самиздатские «Колымские тетради» – вопрос сложный. Что-то, возможно, просто забылось, что-то при перечитывании показалось невыносимо многословным – ведь со временем Шаламов-поэт пришёл к предельной краткости. («Восемь строк Пастернак считал идеалом для русской лирики. Я считаю – двенадцать!» – писал он). Во всяком случае, остался категоричный отзыв Шаламова о своих первых опытах периода Дусканьи: «Стихов там ещё не было».
Смеем не согласиться с автором – стихи, и прекрасные, были. В подборку включена лишь малая часть лирики из самодельных тетрадей. Более полно она будет представлена в готовящемся издании стихов В. Шаламова в серии «Библиотека поэта».
Валерий ЕСИПОВ
Варлам ШАЛАМОВ
* * *
Я писал о чём попало,
Но свою имел я цель.
В стёкла била, завывала
И куражилась метель.
Если б мне в своей постели
В это время умереть,
Перестали бы метели
Озорные песни петь.
Стало тихо всё на свете,
И спокоен мёртвый сон.
Только в смерть не верит ветер.
Только ветер, только он.
Он бы бегал, как собака,
От куста и до куста,
Ждал бы шелеста, как знака
Жизни книжного листа.
И кляня наивность строчек,
И хваля упрямство их,
Он бы выстроил цепочкой
Всех читателей моих.
Он повёл бы их в дорогу,
Научил ходить пешком,
Через горные отроги
И почти что босиком.
* * *
Ты сердись, как ветер, как метель,
Дуй подряд все пятьдесят недель.
Невесёлые глаза мои слепи.
Ледяным дождём своим крепи.
Замети мои дороги и пути,
Поделиться книгой: