<Январь, 1955>
Первый снег
Ах, кто не любит первый снегВ замерзших руслах тихих рек,В полях, в селеньях и в бору,Слегка гудящем на ветру!В деревне празднуют дожинки,И на гармонь летят снежинки.И весь в светящемся снегуЛось замирает на бегуНа отдаленном берегу.Зачем ты держишь кнут в ладони?Легко в упряжке скачут кони,А по дорогам меж полей,Как стаи белых голубей,Взлетает снег из-под саней…Ах, кто не любит первый снегВ замерзших руслах тихих рек,В полях, в селеньях и в бору,Слегка гудящем на ветру!<1955>
Весна на море
Вьюги в скалах отзвучали.Воздух светом затопив,Солнце брызнуло лучамиНа ликующий залив!День пройдет – устанут руки.Но, усталость заслонив,Из души живые звукиВ стройный просятся мотив.Свет луны ночами тонок,Берег светел по ночам,Море тихо, как котенок,Все скребется о причал…Шторм
Нарастали волны громовые,Сразу душно стало в рубке тесной:В сильный шторм попал матрос впервые,Заболел матрос морской болезнью,Перенесть труднее, чем горячку,Этот вид болезни. И встревоженноСтаршина сказал ему: «На качкуОбращать вниманья не положено!»Про себя ругая шквальный ветер,Скрыл матрос свое недомоганьеИ, собравшись с силами, ответил:«Есть не обращать вниманья!»И, конечно, выполнил задачу,Хоть болезнь совсем его измучила.Верно говорят: «Моряк не плачет!»Не было еще такого случая.Летел приказ
(Воспоминание)
Однажды к пирсуТраулер причалил,Вечерний портПриветствуя гудком!У всех в карманахДеньги забренчали,И всех на берегВыпустил старпом…Иду и вижу —Мать моя родная!Для моряков,Вернувшихся с морей,ИзбушкаПод названием «пивная»Стоит без стекол в окнах,Без дверей.Где трезвый тостЗа промысел успешный?Где трезвый духОбщественной пивной?Я первый разВошел сюда, безгрешный,И покачал кудрявойГоловой.И вдруг матросыВ сумраке кутежном,Как тигры в клетке,Чувствуя момент,ЗашевелилисьГлухо и тревожно…– Тебе чего не нравится?Студент!Я сел за стол —И грянули стаканы!И в поздний часНад матушкой ДвинойНа четвереньках,Словно тараканы,Мы расползлисьТихонько из пивной…Очнулся я,Как после преступленья,С такой тревогой,Будто бы вчераКидал в кого-тоКружки и поленья,И мне в тюрьмуГотовиться пора.А день вставал!И музыка зарядкиУже неслась из каждого окна!И, утверждаяТрезвые порядки,Упрямо волныДвигала Двина.Родная рындаЗвала на работу!И, освежаяГоловы опять,Летел приказПо траловому флоту:– НеобходимоПьянство пресекать!В кочегарке
Вьется в топке пламень белый,Белый-белый, будто снег,И стоит тяжелотелыйВозле топки человек.Вместо «Здравствуйте»:– В сторонку! —Крикнул: – Новенький, кажись? —И добавил, как ребенку:– Тут огонь, не обожгись! —В топке шлак ломал с размахуЛомом, красным от жары.Проступали сквозь рубахуПотных мускулов бугры.Бросил лом, платком утерся.На меня глаза скосил:– А тельняшка, что, для форсу? —Иронически спросил.Я смеюсь: – По мне, для носкиЛучше вещи нету, факт!– Флотский, значит? – Значит, флотский.– Что ж, неплохо, коли так!Кочегаром, думать надо,Ладным будешь, – произнесИ лопату, как награду,Мне вручил: – Бери, матрос! —…Пахло угольным угаром,Лезла пыль в глаза и рот,А у ног горячим паромШлак парил, как пароход.Как хотелось, чтоб подулоВетром палубным сюда…Но не дуло. Я подумал:«И не надо! Ерунда!»И с таким работал жаром,Будто отдан был приказСтать хорошим кочегаромМне, ушедшему в запас!Мое море
Эх ты, море мое штормовое!Как увижу я волны вокруг,В сердце что-то проснется такое,Что словами не выразишь вдруг.Больно мне, если слышится рядомСлабый плачперепуганных птиц.Но люблю я горящиевзгляды,Озаренность взволнованных лиц.Я труду научился на флоте,И теперь на любом берегуБез большого размахав работеЯ, наверное, жить не смогу…Нет, не верю я выдумкам ложным,Будто скучно на Севере жить.Я в другом убежден:НевозможноГероический край не любить!Возвращение из рейса
Ах, как светло роятся огоньки!Как мы к земле спешили издалече!Береговые славные деньки!Береговые радостные встречи!Душа матроса в городе родномСперва блуждает, будто бы в тумане:Куда пойти в бушлате выходном,Со всей тоской, с получкою в кармане?Он не спешит ответить на вопрос,И посреди душевной этой смутыПереживает, может быть, матросВ суровой жизни лучшие минуты.И все же лица были бы угрюмыИ моряки смотрели тяжело,Когда б от рыбы не ломились трюмы,Когда б сказать пришлось: «Не повезло».Хороший улов
У тралмейстера крепкая глотка —Он шумит, вдохновляя аврал!Вот опять загремела лебедка,Выбирая загруженный трал.Сколько всякой на палубе рыбы!Трепет камбал – глубинниц морей,И зубаток пятнистые глыбыВ красной груде больших окуней!Здесь рождаются добрые вести,Что обрадуют мурманский стан!А на мостике в мокрой зюйдвесткеС чашкой кофе стоит капитан.Капитан, как вожатая птица,В нашей стае серьезен один:Где-то рядом в тумане таитсяЗнаменитый скалистый Кильдин…Другу
Скоро ты воскликнешь: «Все готово!»Я тебя до трапа провожу.В качестве напутственного слова«До свиданья скорого…» – скажу.…Раскрывая с другом поллитровкиИ улыбки девушкам даря,Встретишь ты в домашней обстановкеЮбилейный праздник Октября.С виду ты такой молодцеватыйИ всегда задумчивый такой.Самые красивые девчатаБудут очарованы тобой.Столько будет ярких впечатлений!Против них не в силах устоять,Много стихотворных сочиненийТы запишешь в новую тетрадь…Ты сейчас с особым прилежаньемОтутюжь суконку и штаны.Все твои законные желаньяВ отпуске исполниться должны.А когда воскликнешь: «Все готово»,Я тебя до трапа провожу,В качестве напутственного слова«До свиданья скорого!» – скажу.И, тебе завидуя немножко,Вечерами долгими опятьБуду чистить флотскую картошкуИ тебя с любовью вспоминать.Да будет тот счастливый вечер
Да будет тот счастливый вечер,Когда за праздничным столомТы будешь водкой обеспеченС большим семейным пирогом.И вновь, забытым чувствам внемля,Сквозь поздравлений громкий шквалТы вспомни пасмурную землю,Сплошь состоящую из скал.Как волны грохали за бортом,И, над ведром разинув пасть,Бранился ты на воздух спертый,На сногсшибательную трясь.Все-все припомни для началаИ, над столом поднявшись в рост,Провозгласи, в руке с бокалом,За тех, кто в море, – первый тост!Отпускное
Над вокзалом – ранних звезд мерцанье.В сердце – чувств невысказанных рой.До свиданья, Север!До свиданья,Край снегов и славы боевой!До свиданья, шторма вой и скрежетИ ночные вахты моряковВозле каменистых побережийС путеводным светом маяков…Еду, еду в отпуск в Подмосковье!И в родном селении опятьСкоро, переполненный любовью,Обниму взволнованную мать.В каждом доме, с радостью встречая,Вновь соседи будут за столомУгощать меня домашним чаемИ большим семейным пирогом.И с законной гордостью во взоре,Вспомнив схватки с морем штормовым,О друзьях, оставшихся в дозоре,Расскажу я близким и родным,Что в краю, не знающем печали,Где плывут поля во все концы,Нам охрану счастья доверялиНаши сестры,матери,отцы.Возвращение
Сквозь буйство бурьпройдя без тени страха,О, сколько разя милым называлСуровый берег, выплывший из мракаУступамидремотных,хмурых скал!Здесьжизни духвдыхая даже в камни,Бурлит с утра рабочая страда.А день пройдет —сияет огонькамиУют людей, уставших от труда.Где движет штормразбойных волн отряды,Любовь к землегорит у нас в крови.Жизнь моряка, как пушка без заряда,Без этойвдохновляющей любви.Вернувшись с моря,чувство горькой грустиМы испытали б вседо остроты,Когда б в нелегкомвоинском искусствеНе взялис боемновой высоты!Море
Я у моря ходил. Как неженБыл сапфировый цвет волны.Море жизнь вдыхало и свежестьДаже в мертвые валуны,Прямо в сердце врывалось силойКрасоты, бурлившей вокруг.Но великой братской могилойМне представилось море вдруг.Под водою бездонно-синейВ годы грозные, без следа,Сколько храбрых сынов РоссииПохоронено навсегда!..Говорят, что моряк не плачет,Все же слез я сдержать не смог.Словно брызги крови горячейРасплескала заря у ног.Стало сердце болью самою.Но росло торжество ума:Свет над морем борется с тьмою,И пред ним отступает тьма!Ночь
Вал разбежится,до рева зол,Всклокоченный, бесноватый,И прогремит,налетев на мол,Гулко, как взрыв гранаты…Воздух соленыйбудто бы пьем,Жадно вдыхаем ртом мы.Ждем, когда в рупоркрикнет старпом:– Боцман, отдать швартовы! —Если водойполубак залит,Если волна – под ноги,Значит, тихий причалпозади,А впереди —тревоги.Сразу заставитзабыть про сонМоре ночным разбоем.Трудно представитьбольший просторЧувствам,мечтам,работе!И не представить,чтобы в пути,В гуще походного гулаКто-то сказал,глаза опустив:– Большетакне могу я… —Верность Отчизнесилы придастТем, кто слабеет в штормы,Всем, кто уйдетвыполнять приказ,Срочноотдав швартовы!Портовая ночь
На снегу, как тюлени,Лежат валуны,Чайки плещутся в пенеНабежавшей волны.Порт в ночи затихает,Все закончили труд,Огоньками мигаетИх домашний уют…Вдруг вода загрохочетУ бортов кораблей,Забурлит, заклокочет,Как в кипящем котле.И под шум стоголосый,Пробуждаясь, опятьБудут жены матросовСвет в домах зажигать.Будет снова тревоженИх полночный уют,И взволнованно тожеДети к окнам прильнут.Знать, поэтому шквалам,Нагоняющим жуть,К заметеленным скаламКорабли не свернуть.В дозоре
Визирщикипощады не давалиСвоиммолящим отдыхаглазам,Акустиков, мы знали, сон не свалит!..…В путиниктоне повстречался нам.Одни лишь волныбуйнопод ветрамиСо всех сторон —куда ни погляди —Ходили,словно мускулы,буграмиПо океанскойвыпуклой груди.И быть беспечнымпросто невозможноСреди морскихзагадочных дорог,В дозоре путьбываетбестревожным,Но не бываетдумыбез тревог!Встреча
Ветер зарю полощетВ теплой воде озер…Привет вам, луга и рощи,И темный сосновый бор,И первых зарниц сверканье,И призрачный мрак полейС нетерпеливым ржаньемСтреноженных лошадей!..Вот трактор прибавил газу,Врезая в дорогу след.Мне тракторист чумазыйМашет рукой: «Привет!»Мычащее важное стадоБредет луговиной в лес.И сердце до боли радоПокою родимых мест.Невольно вспомнилось море.И я, отпускник-матрос,Горжусь, что в морском дозореБдительно вахту нес!Дышу натруженно, как помпа
Дышу натруженно,как помпа!Как никому не нужный груз,Лежу на койке, будто бомба, —Не подходите! Я взорвусь!Ах, если б в гости пригласили,Хотя б на миг, случайно пусть,В чудесный дом, где кот ВасилийСтихи читает наизусть!Читает Майкова и Фета,Читает, рифмами звеня,Любого доброго поэта,Любого, только не меня…Пока я звякаю на лиреИ дым пускаю в потолок, —Как соловей, в твоей квартиреЗальется весело звонок.Ты быстро спросишь из-за двери,Оставив массу важных дел:– Кого?– Марину.– Кто там?– Эрик.– Ой, мама! Эрик прилетел!Покрытый пылью снеговою,С большим волнением в крови,Он у тебя над головоюПроизнесет слова любви!Ура! Он лучший в целом мире!Сомненья не было и нет…И будет бал в твоей квартире,Вино, и музыка, и свет.Пусть будет так!Твой дом прекрасен.Пусть будет в нем привычный лад…Поэт нисколько не опасен.Пока его не разозлят.Сестра
Наш корабль с заданиемВ море уходил.Я ж некстати в госпитальУгодил!Разлучась с просторамиВсех морей и скал,Сразу койку белуюНенавидеть стал.Думал,Грусть внезапнуюКак бы укротить?Свой недуг мучительныйЧем укоротить?– Жизнь! —Иронизировал, —Хоть кричи «ура»! —Но в палату шумнуюВдруг вошла сестра.– Это вы бунтуете? —В голосе укор.Ласковей добавила:– Сделаем укол.Думал я о чуткостиРук, державших шприц,И не боли —РадостиНе было границ…Вспомнилось море
Крыша. Над крышей луна.Пруд. Над прудом бузина.Тихо. И в тишинеВспомнилось море мне.Здесь бестревожно.А там,В хмуром дозоре ночном.Может, сейчас морякамСыгран внезапный подъем.Тополь. Ограда. Скамья.Пташек неровный полет…Скоро из отпуска яСнова уеду на флот.Я расскажу, как у насДружным звеном из воротС радостью в утренний часВ поле выходит народ.Я в чистоте берегуГордое званье «матрос»,Я разлюбить не смогуКрай, где родился и рос.Крыша. Над крышей луна.Пруд. Над прудом бузина…С детства нам дорог такойРодины светлый покой.Жизнь – океан, волнуемый скорбями
Жизнь – океан, волнуемыйскорбями,Но ты всегда не робкий былпловец,Ты скован был вселенскимицепями,Но лучших чувств ты был всегдапевец!Пусть бьют ключом шампанское истарка!Я верю в то – ты мнене прекословь! —Что нет на свете лучшегоподарка,Чем в день рожденьяобщая любовь!Начало любви
Помню ясно,Как вечером летнимШел моряк по деревне —и вотПервый раз мы увидели лентуС гордой надписью«Северный флот».Словно бурями с моряпахнуло,А не запахом хлеба с полей,Как магнитом к нему потянуло,Кто-то крикнул:«Догоним скорей».И когда перед ним появилисьМы, взметнувшие пыль с большака,Нежным блеском глаза осветилисьНа суровом лице моряка.Среди шумной ватаги ребячьей,Будто с нами знакомый давно,Он про море рассказывать начал,У колодца присев на бревно.Он был весел и прост в разговоре,Руку нам протянул: «Ну пока!»…Я влюбился в далекое море,Первый раз повстречав моряка!Письмо
Дорогая! Любимая! Где ты теперь?Что с тобой? Почему ты не пишешь?Телеграммы не шлешь… Оттого лишь – поверь,Провода приуныли над крышей.Оттого лишь, поверь, не бывало и дняБез тоски, не бывало и ночи!Неужели – откликнись – забыла меня?Я люблю, я люблю тебя очень!Как мне хочется крикнуть: «Поверь мне! Поверь!»Но боюсь: ты меня не услышишь…Дорогая! Любимая! Где ты теперь?Что с тобой? Почему ты не пишешь?Или в жизнь ворвалась вьюга
Т. С.
Или в жизнь ворвалась вьюга,Нежность чувств развеяв в дым,Иль забудем друг про другаЯ с другой,а ты – с другим?Сочинять немного чести.Но хотел бы я мелькомПосидеть с тобою вместеНа скамье под деревцом,И обнять тебя до боли,Сильной грусти не стыдясь.Так, чтоб слезы поневолеИз твоих катились глаз.Я тебя целовал
Я тебя целовал сквозь слезы.Только ты не видела слез,Потому что сырой и темнойБыла осенняя ночь.По земле проносились листья,А по морю – за штормом шторм,Эти листья тебе остались,Эти штормы достались мне.Широко, отрешенно, грозноБились волны со всех сторон,Но порой затихало мореИ светилась заря во мгле.Я подумал, что часто к морюТы приходишь и ждешь меня,И от этой счастливой мыслиБудто солнце в душе зажглось!Пусть тебе штормовые стоныВыражают мою печаль,А надежду мою и верностьВыражает заря во мгле…Ты с кораблем прощалась…
С улыбкой на лице и со слезамиОсталась ты на пристани морской,И снова шторм играет парусамиИ всей моей любовью и тоской!Я уношусь куда-то в мирозданье,Я зарываюсь в бурю, как баклан, —За вечный стон, за вечное рыданьеЯ полюбил жестокий океан.Я полюбил чужой полярный городИ вновь к нему из странствия вернусьЗа то, что он испытывает холод,За то, что он испытывает грусть,За то, что он наполнен голосами,За то, что там к печали и добруС улыбкой на лице и со слезамиТы с кораблем прощалась на ветру…Березы
Я люблю, когда шумят березы,Когда листья падают с берез.Слушаю – и набегают слезыНа глаза, отвыкшие от слез.Все очнется в памяти невольно,Отзовется в сердце и в крови.Станет как-то радостно и больно,Будто кто-то шепчет о любви.Только чаще побеждает проза,Словно дунет ветер хмурых дней.Ведь шумит такая же березаНад могилой матери моей.На войне отца убила пуля,А у нас в деревне у оградС ветром и с дождем шумел, как улей,Вот такой же поздний листопад…Русь моя, люблю твои березы!С первых лет я с ними жил и рос.Потому и набегают слезыНа глаза, отвыкшие от слез…Пос. Приютино, 1957
Не подберу сейчас такого слова
Не подберу сейчас такого слова,Чтоб стало ясным все в один момент.Но не забуду Кольку БеляковаИ Колькин музыкальный инструмент.Сурова жизнь. Сильны ее удары,И я люблю, когда взгрустнется вдруг,Подолгу слушать музыку гитары,В которой полон смысла каждый звук.Когда-то я мечтал под темным дубом,Что невеселым мыслям есть конец,Что я не буду с девушками грубымИ пьянствовать не стану, как отец.Мечты, мечты… А в жизни все иначе.Нельзя никак прожить без кабаков.И если я спрошу: «Что это значит?» —Мне даст ответ лишь Колька Беляков.И пусть сейчас не подберу я слова.Но я найду его в другой момент,Чтоб рассказать про Кольку БеляковаИ про его чудесный инструмент.1957
Воспоминание
Помню, луна смотрела в окно.Роса блестела на ветке.Помню, мы брали в ларьке виноИ после пили в беседке.Ты говорил, что покинешь дом,Что жизнь у тебя в тумане,Словно в прошлом, играл потом«Вальс цветов» на баяне.Помню я дождь и грязь на дворе,Вечер темный, беззвездный,Собака лаяла в конуреИ глухо шумели сосны…Пос. Приютино, 1957
О собаках
Не могу яВидеть без грустиЕжедневныхсобачьих драк, —В этом маленькомЗахолустьеПоразительно многособак!Есть мордастые —Всякой масти!Есть поджарые —Всех тонов!Только тронь —Разорвут на частиИль оставят вмигБез штанов.Говорю о томНе для смеху,Я однаждыПодумал так:«Да! Собака —Друг человекуОдному…А другому – враг…»Пос. Приютино, 1957
Снуют. Считают рублики
Снуют. Считают рублики.Спешат в свои дома.И нету дела публике,что я схожу с ума!Не знаю, чем он кончится —запутавшийся путь,но так порою хочетсяножом…куда-нибудь!Пос. Приютино, 1957
Экспромт
Я уплыву на пароходе,Потом поеду на подводе,Потом еще на чем-то вроде,Потом верхом, потом пешкомПройду по волоку с мешком —И буду жить в своем народе!Приютино, 1957
Поэт перед смертью…
Поэт перед смертьюсквозь тайные слезыжалеет совсем не о том,что скоро завянут надгробные розыи люди забудут о нем,что память о нем —по желанью живущих —не выльется в мрамор и медь…Но горько поэту,что в мире цветущемемупосле смертине петь…Пос. Приютино, 1957
Ты хорошая очень – знаю
П. И.
Ты хорошая очень – знаю.Я тебе никогда не лгу.Почему-то только скрываю,Что любить тебя не могу.Слишком сильно любил другую,Слишком верил ей много дней.И когда я тебя целую,Вспоминаю всегда о ней…<1957>
О природе
Если б деревья и ветер,который шумит в деревьях,Если б цветы и месяц,который светит цветам, —Все вдруг ушло из жизни,остались бы только люди,Я и при коммунизмене согласился б жить!1957
Морские выходки
(По мотивам Д. Гурамишвили)
Я жил в гостях у брата.Пока велись деньжата,все было хорошо.Когда мне стало туго —не оказалось друга,который бы помог…Пришел я с просьбой к брату.Но брат свою зарплатуеще не получил.Не стал я ждать получку.Уехал на толкучкуи продал брюки-клеш.Купил в буфете водкуи сразу вылил в глоткустакана полтора.Потом, в другом буфете —дружка случайно встретили выпил с ним еще…Сквозь шум трамвайных станцийя укатил на танцыи был ошеломлен:на сумасшедшем кругесменяли буги-вугиужасный рок-н-ролл!Сперва в толпе столичнойя вел себя прилично,а после поднял шум:в танцующей ватагекакому-то стилягеударил между глаз!И при фонарном светеочнулся я в кюветес поломанным ребром…На лбу болела шишка,и я подумал: – Крышка!Не буду больше пить!..Но время пролетело.Поют душа и тело,я полон новых сил!Хочу толкнуть за грошивторые брюки-клеши,в которых я хожу.Пос. Приютино, 1957
Северная береза
Есть на севере береза,Что стоит среди камней.Побелели от морозаВетви черные на ней.На морские перекресткиВ голубой дрожащей мглеСмотрит пристально березка,Чуть качаясь на скале.Так ей хочется «Счастливо!»Прошептать судам вослед.Но в просторе молчаливомКораблей все нет и нет…Спят морские перекрестки,Лишь прибой гремит во мгле.Грустно маленькой березкеНа обветренной скале.1957
Пой, товарищ…
Пой нашу песню, пой,Славный товарищ мой.Снова душа поет,Если идти в поход.Пой, мой товарищ, пой!Короток наш досуг.Нету тревог… А вдруг?Будь начеку, моряк,Знай, что не дремлет враг.Короток наш досуг.Сердце не тронет грусть.Служба сурова? Пусть!Если моряк поет,Если он любит флот,Сердце не тронет грусть.Пой нашу песню, пой,Славный товарищ мой.Если душа поет,Значит, идем в поход!Пой, мой товарищ, пой!Поэзия
Сквозь ветра поющий полетИ волн громовые овацииКорабль моей жизни плыветПо курсук демобилизации.Всю жизнь не забудется флот,И вы, корабельные кубрики,И море, где служба идетПод флагом Советской Республики…Но близок тот час, когда яСойду с электрички на станции.Продолжится юность мояВ аллеях с цветами и танцами.В труде и средь каменных груд,В столовых, где цены уменьшены.И пиво на стол подаютПростые красивые женщины.Все в явь золотую войдет,Чем ночи матросские грезили…Корабль моей жизни плыветПо морю любви и поэзии.<1959>
На Родине
Загородил мою дорогуГрузовика широкий зад.И я подумал: слава Богу, —Село не то, что год назад!Теперь в полях везде машины.И не видать худых кобыл.Один лишь древний дух крушиныВсе так же горек, как и был.Да, я подумал: «Слава Богу!»Но Бог-то тут при чем опять?Уж нам пора бы понемногуОт мистицизма отвыкать.Давно в гробу цари и боги!И дело в том – наверняка —Что с треском нынче демагогиЛетят из Главков и ЦэКа!Пос. Невская Дубровка, 1959
Праздник в поселке
