Помоги проекту - поделись книгой:
Не успела Лисса удивиться, как подружка сменила тему:
– А что это за пугало вы соорудили? Я чуть не умерла со смеху, когда увидела. Ворон пугать вздумали?
– Нет, дракона приманивали, – улыбнулась девушка. Правильно, хорошего понемножку, к разговору об этом странном мире можно и позже вернуться. А то так и в местную психушку угодить недолго.
По дороге к поляне Лисса срывала ветви папоротника и сплетала их вместе, соорудив для Ани весьма своеобразный наряд:
– Ой, Лисска, что бы я без тебя делала!
– То же, что и всегда, – рассмеялась девушка, закрепляя с помощью травинок импровизированный сарафан на плечах подруги. – Соблазняла всех мужчин подряд.
Аня осмотрела свой наряд, опоясывающий тело от подмышек до колен, и вместе с подругой покатилась со смеху.
– В таком виде только лешего соблазнять или другую нечисть, – отсмеявшись, проговорила Аня. – Но мне нравится. Жаль, что завянет.
– Ничего, я тебе новый сплету, еще лучше. – Лисса схватила подругу и потащила прочь из леса.
Небо наконец–то прояснилось, и сейчас как никогда хотелось поваляться в траве на солнышке. Все–таки Лисса здорово замерзла ночью под дождем, а в ручье окончательно заледенела.
Глава 5
– Ань, мне кажется, Славий от нас сбежал. – Девушка обвела недоуменным взором луг, пытаясь отыскать воеводу, но он как сквозь землю провалился.
Та, которой был задан вопрос, уже с довольным видом распласталась на траве и обновляла загар, используя вместо солярия ласковое солнце.
– Брось, Лисска. Никуда он не денется. Ему же за тебя ответ перед царевичем держать. Прогуляется по лесу и вернется. Может, дичь какую добудет, а то есть охо–о–ота. – Девушка с подвыванием зевнула, едва успев прикрыть рот ладошкой, и закрыла глаза с явным намерением поспать.
Лиссе вспомнился виртуальный жареный медведь, и она тяжело вздохнула. Есть действительно хотелось, и даже очень. Но все равно странно. Куда может уйти раненый человек?
– Ань, а если ему плохо станет? Ты бы видела, во что эти твари превратили его спину. На ней живого места нет.
– Лисс, тебе делать нечего, кроме как стенать? – Аня приподняла голову, чтобы глянуть на подругу. – Вернется Славий, никуда не денется. Что до его ранений, так если сразу не свалился, то и дальше с ним ничего не будет. У него дар воина, иначе не взяли бы в царскую дружину. И если он в свои годы сумел дослужиться до воеводы, то какие–то небольшие порезы для него залечить на два чиха. Может, он этим сейчас и занимается. Регенерация, знаешь ли, не очень приятная штука, как по ощущениям, так и по виду. Лучше ложись, позагораем, а то бледная как поганка, выйдем из лесу – весь народ распугаешь. Подумают, мертвячка.
Лисса улыбнулась. Аню понесло. Сколько лет молчать о принадлежности к другому миру, а тут, можно сказать, сам бог велел просвещать неразумную. Что ж, будем слушать, все равно другой доступной информации пока нет, так что надо использовать редкие откровения подружки.
Но на этом откровения закончились – девушка попросту уснула. Лисса подумала–подумала и решила последовать ее примеру. Все равно до возвращения Славия заняться нечем. Она стянула с себя изрядно потрепанную воеводину рубаху и разложила нехитрую одежду сушиться, а потом и сама растянулась рядом с подругой.
Аня неправа насчет бледности, после ежегодных добровольно–принудительных работ на благо колхозов спина у нее как раз и загорала в точности по очертаниям купальника. Так что Лисса легла лицом к солнцу, закрыв глаза рукой, чтобы не слепило.
– Ань…
– У–у–у, – взвыла подруга.
– Не мычи. Вдруг Славий вернется, а мы тут нудизм устроили?
– И не увидит для себя ничего нового, – огрызнулась Анька и тут же жалобно заканючила: – Имей совесть, дай поспать.
Лисса еще не забыла, что такое совесть и где ее хранят, а потому вытащила старушку из закромов души, стряхнула с нее пыль и заставила трудиться, то бишь замолчала и тоже решила вздремнуть. Не тут–то было. То жук пролетит над самым ухом, прогоняя сон, то кузнечик щекочет лапками голый живот, то цепочка муравьев прокладывает себе путь прямиком через ее ногу. А еще трава колючая и солнце слишком жаркое. В общем, Лисса поерзала, поотгоняла вредных насекомых и решила, что романтика живой природы не для нее. Но едва привстала, как тут же снова рухнула в высокую траву, начисто забыв про давешние неудобства.
Из леса, примерно в ста шагах от подруг, вышли местные жители. Судя по всему, они пришли сюда, чтобы накосить травы.
Вжик – и над разморенным солнцем лугом поплыл ни с чем не сравнимый аромат свежести.
Приплыли. И как теперь одеться, если из травы носа не высунешь? Остается только ползком пробираться к лесу в другую сторону, пока не заметили.
– Пс… – Лисса ткнула подругу пальцем в бок.
– Митяй, – голос одного из мужиков разнесся над лугом, – давай не отставай, а то в самую жару один работать будешь.
– Анька, да проснись же, пора делать ноги.
– Ничего, батя, я догоню, смотрите сами не умайтесь раньше срока, а то еще неизвестно, кто в жару работать будет.
Над лугом пронесся дружный мужицкий хохот:
– Хавроний, видно, мало ты драл Митьку, вон как грубит отцу.
– Не, мы с ним еще дома поспорили…
– Аня! – Лисса затрясла подругу, но та, разомлев на солнце, категорически отказывалась просыпаться, а мужики, рассуждая о том, сколько накосят сена и управятся ли за день, подходили все ближе.
Лисса ударилась в панику. Что делать–то? Что делать? Мамочка. А косы свистят уже совсем рядом, и от запаха травы голова кружится, так и хочется пожевать. Вот бы стать коровой или кобылой, сразу бы вопрос конспирации и пропитания отпал.
Правду говорят: бойся своих желаний. Не успела она проглотить набежавшую слюну, как над головой что–то громыхнуло, и Лисса обнаружила себя стоящей на четырех конечностях, покрытых бурой шерстью и заканчивающихся копытами.
– Му–у–у?
Не успевшая до конца проснуться Анька, услышав истошный коровий вопль над самым ухом, вскочила от испуга и с вытаращенными глазами понеслась по лугу, бешено мыча и хлестая себя хвостом по рябому боку.
Мужики, увидав такое чудо, побросали косы и со спринтерской скоростью рванули к лесу, а потом забрались на самые высокие ветки и засели там не хуже тетеревов.
– Анька, стой, это ведь я! – кричала вслед подруге Василиса, мчась за ней в попытке обогнать и остановить. Но у нее выходило только мычание, причем такое, что каждый, кто его слышал, сразу понимал: у коровы бешенство.
Аня, видимо, тоже так решила, а так как спросонья еще не осознала себя коровой, то продолжала нарезать круги по лугу, удирая от дурной скотины, похоже, решившей затоптать ее во что бы то ни стало.
– Лисса, Славий, помогите! – вопила она пуще своей товарки по несчастью, еще сильнее пугая сидящих на деревьях мужиков.
– Бесы, я тебе говорю.
– Ох ты ж, никак с болота повылезли.
– Не будет нам теперь житья.
– Мужики, а что это такое торчит посреди поля?
– Все, братцы, конец честно́й жизни. Это происки колдуна, вызвавшего рогатых бесов.
Интересно, о чем это они?
Лисса поняла, что Аню не догнать, поэтому решила пойти от противного – остановиться и подождать, пока подруга сама прискачет ей навстречу. Поэтому «корова» и услышала рассуждения мужиков о бесах, и, проследив за их взглядами, поняла, что они тычут пальцем в кольчужное пугало.
Темнота! Да разве ж это колдовство? Колдовство у них под носом стоит, мычит и бьет копытом.
И тут Аня, завершив круг по лугу, доскакала до нее. Увидела, что напугавший ее монстр – обычная корова, успокоилась, подошла ближе, принюхалась. Лисса улыбнулась… Буренка Анюта наконец–то распознала свою лучшую подругу в таком обличье, закатила глаза и упала в обморок.
– Му–у–у… – На большее Лисса оказалась неспособна. Не умеют коровы смеяться – и все тут.
При виде лежащей на спине рогатой животины с задранными вверх копытами мужики заржали и попадали с веток, как спелые груши.
– Бать, какие бесы, обычные телки. Наверно, от стада отбились.
Лисса скосила глаз на умного мальчишку. Паренек лет пятнадцати, по голосу – тот самый Митяй, который поспорил с отцом о том, кто больше накосит сена.
Сено! Лисса, как голодающий Поволжья, принялась уплетать траву, на коровий вкус оказавшуюся просто изумительной – мягкой, сочной, сладкой.
– А ну, бабочка, кыш отсюда, это мой цветочек! – возмутилась Лисса и попыталась отогнать вредное насекомое с помощью хвоста. Да только сама шарахнулась от испуга, попав хвостом по собственному боку. Надо же, оказывается, к коровьему телу еще и коровьи инстинкты прилагаются. Интересно, как это она, будучи жабой, мух не наелась? Вот была бы картина.
– Тише–тише, не бойся, ничего с тобой не будет. – Мальчишка, пока другие мужики приводили в чувство Аню и ставили ошалевшую корову на ноги, огладил ей бока, провел мозолистой рукой по лбу, заглянул в глаза. – Хорошая девочка, ты чья будешь?
– Му–у–у! Дурак, – промычала Лисса. Неужели он действительно надеется, что корова ему, как на духу, выложит имя, фамилию и адрес по прописке?
– Дура, он тебя успокоить пытается. – Очухавшаяся Анька решила просветить ее на предмет обращения крестьян с коровами. Лисса посмотрела на подругу и тут же отскочила назад, напоровшись на взгляд, полный бешенства и обещания самой страшной кары, какая есть на свете.
– Ты не могла ни в кого приличного нас превратить? Обязательно было в коров?
– При чем тут я? Ну подумала, ну захотелось, кто же знал, что получится?
– Кто бы знал? Не думала, что получится?
Аня яростно замычала, нагнула голову, выставив вперед рога, и стала оттеснять подругу к лесу, пока та не уперлась в терновый куст и остановилась, больно уколовшись.
– А о том, что у тебя дар магический без обучения будет стихийно проявляться, не подумала? Захотелось ей, видите ли, травки пожевать! Тьфу на тебя, Лисска. Баламутка!
– Держите их, а то еще бодаться начнут.
Мужики повисли на рогах у насупившихся подружек и еле растащили их по сторонам.
– Так–то лучше. Митька, а ну подай веревку, сейчас мы их свяжем и домой сведем. Пусть староста разбирается. Ну а если никто не объявится за находкой, себе и заберем, сведем с моим быком. Телята крепкие будут, ишь какие справные коровки.
– Чего? – взревели «справные коровки». – Какой бык?
– Мужики, почто скотинку мою забижаете?
Лисса вздрогнула, услышав голос Славия, оглянулась и обмерла. Кто это? Она смотрела на мужчину удивленными глазами. Вроде на Славия похож, только ниже ростом, уже в плечах и шире в талии. Объявившемуся «хозяину» – лет пятьдесят, если не больше, но все еще видна воинская стать. Ни дать ни взять – отставной дружинник, отправленный на пенсию по выслуге лет и теперь направляющийся в родимое селение.
– Ань, что с ним случилось?
– А что случилось? – не поняла подруга.
– Ты на Славия посмотри. Он же постарел на тридцать лет. Как такое возможно?
– Ах это. Помнишь, я тебе про дар воина говорила. Так вот, в зависимости от силы дара воин может в экстремальных условиях, когда нужно вырваться из вражеского окружения или пойти в разведку, до неузнаваемости изменить себя вплоть до строения носа, челюсти, зубов и всего скелета. Я уже не говорю о смене возраста, цвета глаз волос и кожи.
Пока они столь оживленно болтали, в смысле мычали, Славий подошел к палке, снял с нее кольчугу и, перекинув через плечо, словно тряпку, неспешно поравнялся с мужиками.
– Мы это, того, – промямлил Хавроний, косясь на рукоять меча, выглядывающую из–за спины мужчины.
– Вы б не пугали коровушек. А ну взбесятся, как я их потом продавать буду?
Лисса вытаращила глаза. Что он несет? Какая продажа? Она чуть не ринулась бодать коровьего владельца, но вовремя получила от Аньки пинка копытом и осталась на месте.
– Стой, где стоишь, – замычала на нее подружка. – Деньги лишними не будут, а ты лучше думай, как расколдоваться.
– Ань, а если у меня не получится обратно? Что делать будем?
Аня состроила ей такую зверскую рожу, что Лисса поняла: лучше пусть получится, иначе хуже будет.
Славий тем временем наплел мужикам с три короба про то, какой он весь из себя дружинник, и что с того, что в руках уже не та сила, чтобы меч держать? Он бы попросил кузнеца перековать оружие и сделать его полегче, да последний господин из тех, на кого он работал, вместо денег коровами расплатился.
– Мужики, не хотите ли их купить? А то деньги во как нужны, – обратился Славий к Хавронию, сразу смекнув, кто тут старший. Другие мужики не лезли в разговор, наблюдая за происходящим со стороны, а чтобы не стоять без дела, точили косы, противно чиркая по металлу.
– Отчего же не купить, – почесал затылок Хавроний, поглядывая на коровок. – По три златеня за каждую.
– Побойся бога, – возмутился Славий, как будто с него сняли последнюю рубашку и теперь снимают сапоги. – По пять златеней, и ваш кузнец починит мне кольчугу.
– Четыре, больше не дам. Мы далеко от других селений, будь неладно это болото. С каждым годом все больше земли под воду уходит. Глядишь, и нам скоро придется с нажитого места сниматься и дальше в лес уходить, чтобы не утопнуть. Оттого и на ярмарки не каждый год ездим, да и кузнеца тебе лучше другого поискать. Наш только косы точит и коня подковать может, а по оружию и кольчугам он не очень. Зато одежку тебе справим. У меня жена знаешь какая мастерица.
Славий с умным видом кивал и довольно улыбался, словно мужик угадал все его тайные желания. Довольные друг другом, обе стороны торга ударили по рукам.
– Бать, я коров домой сведу. То–то мамка обрадуется.
Словно из–под земли рядом с Лиссой вырос Митька и, подпрыгивая от радости, принялся вязать ей на шею веревку. Другой конец парнишка повязал на шею Ане и поволок подруг в лес.
– Му–у–у! – Лисса оглянулась на Славия, пока ее не увели, но воевода к тому времени свалил свои воинские пожитки под кустом у кромки леса и взялся за косу, оставленную Митяем.
– Раз парнишку отослали, я за него буду, ночлег и ужин отработаю, ты как, Хавроний, принимаешь замену?
Хавроний от великой радости (как же, и скотинку приобрел, и завтра не надо будет на луг возвращаться), радостно закивал в знак согласия. Славий хоть и военный, но мужик сильный, втрое больше сына накосит, вот повезло–то. А еды для хорошего человека не жалко, тем более, оставшись ночевать в деревне, он будет вынужден утром по дворам скупать все необходимое для дальнего пути. Видно же, человек нездешний и надолго не задержится. Вот деньги обратно и вернутся.
Эти мысли были буквально написаны на довольном лице ушлого мужика. Славий тоже это понимал, как и остальные, уже придумывающие, что бы такого полезного продать, чтобы златени Хаврония прикарманить.
– Анька, я не поняла. Мы что, крайние оказались?
– Выходит, что так. Главное, чтобы деревенские не узнали, как их надуть собираются, а то живо насадят нас на вилы. Так что прикидываемся приличными телками и не мычим, пока Славий не явится.
– А я что? Я ничего. – Лисса и не думала возмущаться. Тем более она понятия не имела, как обратно расколдовываться. С ее везением получится как в той песне Аллы Пугачевой. Вместо подруги – розовая коза в полоску, у которой из пятой точки торчит рогатая нога. Привидится же такое, тьфу–тьфу, чтобы мимо пролетело, а то Аня ее точно убьет, труп утопит в болоте и скажет, что так и было.
– Пошла, пошла милая.
Поделиться книгой: