Помоги проекту - поделись книгой:
Колонка редактора
Привет, пришельцы!
Среди главных ветвей древа фантастики продолжает стабильно зеленеть та, что несет на себе произведения об инопланетянах и жителях сопредельных с нами миров. Может, оттого значительная или — говоря языком социологии — репрезентативная часть этих представителей внеземного разума имеет зеленый цвет кожных покровов? Но и без шуток, «инакость», взгляд (или хотя бы попытка взглянуть) на земные события и ценности извне — неотъемлемая составляющая огромного большинства фантастических произведений. Поэтому вновь и вновь мы встречаем на страницах книг и на телеэкране тральфамадорцев и минбари, разведчиков и послов, исследователей и торговцев, а то и просто туристов из разных концов нашей необъятной Вселенной. Это когда-то певали: «Всю-то я Вселенную проехал…» Сейчас мало кто сомневается, что тут до полного охвата еще очень далеко. И темой номера «Сверхновой», лежащего перед Вами, стало посещение нашего уголка Вселенной разными пришельцами. А также создание коллективного бессознательного образа инопланетян.
Сегодня каждый ребенок имеет представление о том, какими могут быть пришельцы из космоса: складывается родовой образ существ, обладающих сверхъестественными силами, но способных откликнуться на добро, общаться с людьми на равных. Не одному поколению фантастов, однако, пришлось потрудиться, чтобы от «Войны миров» Герберта Уэллса прийти к «Миру-кольцу» Ларри Найвена и Ойкумене — Лиге миров Урсулы Ле Гуин.
Наиболее наглядный пример — телесериал «Вавилон-5». На обозримом участке пространства — космической станции — пытаются разрешить свои конфликты довольно демократическим путем послы некогда воевавших разумных рас. Здесь также заметно сращение темы инопланетного разума с мистической струей в фантастике, не столько ищущей ответов, сколько направленной на выработку умения задаваться правильными вопросами.
А где-то по дороге родился образ благорасположенных «галактян», дарящих нашей планете суперменов. Он питает массовое сознание и проникает даже в совсем неразвитый ум. Но, как ни парадоксально, высоконравственная наполненность даже стереотипного представления о «пришельце из космоса» заставляет самозванцев отступить, как это происходит с Зивом из рассказа Бониты Кейл «Прибежище Энни». Умственно отсталая, но «адаптированная» к жизни героиня рассказа, которой нравится быть «Растительницей», самозабвенно растит в себе будущего ребенка бездомного Зива, сказавшегося инопланетянином. Тема самоотверженности, взаимопомощи в связи с темой пришельцев высвечивается на удивление постоянно и стабильно. И у других авторов данного номера — Марка Бурна и Рональда Энтони Кросса — мы вновь возвращаемся к ней, хотя с большой долей сомнения можно говорить об однозначности этики пришельцев. Разочарование застрявших на годы на Земле завсегдатаев кафе Мэри не может оставить равнодушным никого, а вот отрешенность сияющих тили заставляет мучиться другую Марию, из рассказа «Путь, ведущий в Тили-таун», неразрешимым вопросом — стоит ли обретение непостижимых высот власти над материей и сознанием гибели и страданий иных, пусть и более примитивных мыслящих существ планеты? Еще одна инопланетянка, вынужденная приспособляться к земным формам жизни, ценой своей энергии спасает умирающего ребенка в рассказе «Ведьма Элвина» Джо Л. Хенсли, известного прежде всего своим участием в сборнике Харлана Эллисона «Опасные видения» в 60-е годы, закрепившем новую психологическую струю в НФ.
В рубрике «Десять световых лет спустя» еще один рассказ Роберта Янга (см. «Великан, пастушка и двадцать одна корова» в № 5–6 «Сверхновой» за 1996 год), где пришелец — наш, земной, но из некоего тревожного будущего, сопоставление с которым делает неотразимо притягательными обычные семейные отношения, привязанность родителей и детей. У Каннингем в рассказе «Удовлетворение гарантировано» действуют герои, свойственные жанру фэнтези — юная ведьма, единорог, рыцари, прекрасная леди — но в результате игры писательницы со стереотипами получилась вещица если не о пришельце, то уж во всяком случае о страннице по нашему миру, где для того, чтобы выжить, вовсе недостаточно обладать даром перевоплощения, необходимо также уметь воздействовать на коллективные образы в сознании людей.
С этого номера мы начинаем публикацию романа Рудольфо Анайи «Благослови меня, Ультима», которую надеемся завершить в N 12 за 1996. Героиня Анайи Ультима стала со времени появления романа в 1972 году именем нарицательным в американской литературе, надеемся, что роман не оставит равнодушным и российских читателей.
В рубрике «Translated into Russian» вас ждет рецензия Максима Борисова на недавно вышедшую трилогию Дэна Симмонса «Гиперион», «Падение Гипериона» и «Эндимион».
Проза
Марк Бурн
Поломка[1]
Старый-престарый негр, сидевший за отделенным невысокой перегородкой соседним столиком, поглощал свой суп страшно медленно. Ложку он держал всеми пальцами, — так ребенок хватает палку, зажимая ее в кулачок. Бун наблюдал, как ложка с точностью микротома скользила у самой поверхности коричневатой пленки супа. Затем плавно поднималась ко рту, как бы увлекая за собой руку. Лысая голова по-черепашьи выдвигалась вперед. Толстые, прорезанные глубокими морщинами губы вытягивались в трубочку, прикрывая желтые зубы. И громко всасывали суп из ложки. Далее весь цикл повторялся снова, за прошедшие полчаса их уже завершилось около десяти.
Взгляд старика оторвался от ложки и остановился на Буне. Белки глаз мутноваты, а зрачки — черны как космос и глубоки как время. Множество морщин тянулось от глаз старика и складывалось на его лице в древнюю карту усталости и ожидания.
Смущенный ответным вниманием, Бун быстро скрылся за потрепанной обложкой «Собаки Баскервилей». Но как и до того, слова там просто лежали на странице, в них было не больше значения и жизни, чем в пятнышках от мух. Слова увяли и умерли вместе со всем остальным. Вместе с с Эммой. Вместе с ним самим.
Он обвел взглядом придорожное кафе, которое в силу обстоятельств стало его пристанищем на эти прошедшие четыре часа. Обитые апельсиново-оранжевой искусственной кожей кабинки-отсеки были заняты ничем не примечательными посетителями. Пожилые пары и утомленного вида одинокие мужчины поглощали одинаковую похлебку. Мистер Кофе клокотал на поцарапанной хромированной стойке прилавка, и кусочки пирога вращались на подносе под стеклом. На часах с рекламой напитка «Доктор Пеппер» была половина восьмого. Голоса под сурдинку из радио с кухни перекрывались песней из музыкального автомата, какой-то гнусавой тягомотиной — ковбой страдал по потерянной милашке. Господи! Пнуть бы этот чертов ящик незаметно по пути в туалет.
— Пообедать не желаешь, милок? — спросила остановившаяся перед столиком женщина в не очень свежем переднике. На вид лет сорока пяти — пятидесяти. Седеющие волосы были, верно, некогда темно-каштановыми. Высокая, худая, боевитая особа. Приглядевшись, Бун решил, что она выглядит все же моложе своих лет — должно быть, ей около шестидесяти. Женщина стояла перед ним, стандартно улыбаясь, держа наготове ручку и маленький белый блокнотик. На голубом пластиковом прямоугольнике над кармашком значилось: Мэри Элис.
Бун пододвинул свою чашку.
— Нет, спасибо. Просто еще кофе.
— Тебе надо поесть, голубчик. Мой клубный сэндвич лучше любого другого, где еще такой найдешь?
— Спасибо, не нужно.
— Как тогда насчет кусочка пирога? У меня есть чудесный пирог со свежими яблоками, а в холодильнике — двойной шоколадный сюрприз. Могу тебе сдобрить пирог мороженым. Бесплатно.
Бун сосредоточенно собирал указательным пальцем крошки от крекера.
— Только кофе.
— Ладно, уже вот-вот должен подоспеть Юл Баркер. Он держит гараж возле шоссе. И твой грузовик отремонтирует в лучшем виде. Может ты захочешь остаться на ночь в мотеле «Звездный свет»? У Лисбет Крэншоу комнаты всегда в полном порядке.
— Возможно.
Сам-то он намеревался ночевать в гостинице «Y» в Литтл Роке.
— Юл и вправду здорово разбирается в моторах и прочих железяках. Он тебе все наладит. — Она сунула чек в кармашек передника. — Угощаем за свой счет. Несладко так подломиться, как ты. Так не забудь, пирог совсем свежий. В общем, скажи, если что-нибудь будет нужно, милок.
Дальше она направилась к старику-негру и предложила ему еще супа.
Подломился — правильно сказано. Могут ли чувства подломиться? И тогда, если поменять масло в черепной коробке, не вернет ли это его снова на путь истинный? Есть ли присадка Джиффи Луба для души? Лаура так долго была механиком его строя мыслей, а игра на сцене позволяла выводить шлаки из своего психического радиатора. Сейчас у него нет ничего.
Господи! Занюханный, все себе прощающий великомученик. Бун ненавидел, когда не мог совладать с метафорами.
В окно были видны неоновые мигающие рекламные оранжевые сполохи на ветровом щитке его пикапа. «Кафе старо-’Юга — поешь вволю!» — надпись вспыхивала и гасла, как закупоренная в бутылке гроза. Солнце расплавилось над осенним плато Озарк, и там, где дорога подходила к хайвею номер 7, неслись огоньки автомобильных фар: на север к Юрика Спрингс, либо на юг к Литтл Року. Всем им нет никакого дела до Дюваля в штате Арканзас с населением 935 человек. И он, Бун, тоже бы промчался мимо, кабы его чертов грузовичок окончательно не отказал чуть южнее Сент-Луиса.
Мэри Элис вернулась с кофейником. С материнским участием она наполнила чашку Буна, затем вытащила из кармана передника полную пригоршню пакетиков с подсластителем и сухими сливками. Бун медленно размешивал свой кофе. От Мэри пахло гамбургерами и жареной картошкой.
— Что чита'м, милок?
Он показал ей книгу обложкой.
Мэри одобрила.
— Правда, детективов с убийствами я страсть как боюсь.
— Она заметила еще две книжки рядом с блестящей хромом коробочкой для салфеток. — Мне вообще-то всегда нравились истории с превращениями и всякими чудесами. Разве они не прелесть?
Мэри Элис хитро усмехнулась, ставя кофейник на стол.
— Слыхал про эти летающие тарелки по радио? Кто-то смазал пятки и доложил о них полиции штата в Литтл Рок.
— Если не привиделось, — без энтузиазма произнес Бун.
— Да точно, их прям повсюду видят, должно бы уж, кажется, надоесть. Но вот проходит несколько лет, и какой-нибудь малец снова рассказывает, будто видел как в лесу приземлился марсианин, так вся округа с ума сходит. К тому же впридачу призрачные кладбищенские огоньки. В сам'деле, даже свой снежный человек тут у нас есть, чуть к северу отсюда. Зовут его Момо, то есть — Миссурийский Монстр. Ну разве не глупость?
Бун все цедил свой кофе, желая только чтобы словоохотливая официантка поскорее убралась.
— Много читаешь, — сказала Мэри. — Ну, это просто в сам'деле хорошо.
Она снова наполнила его чашку, затем вернулась на кухню — двойные двери захлопнулись за ней.
Около восьми вечера публика в кафе ужалась до двух метателей дротиков, молодой парочки на высоких стульях у стойки и пожилой женщины, которая выглядела как типичная классная дама на пенсии. Старый негр макал соленые гренки в суп и медленно их разжевывал. Казалось его взгляд устремлен куда-то на миллион миль вперед. Крутилась пластинка с Хэнком Вильямсом. Холмс в книге, как водится, всадил пять пуль в собаку Баскервилей. Бун отправился в туалет освободиться от кофе, и почувствовал после этой процедуры такое облегчение и ясность, словно проспал по меньшей мере часов шесть.
Мэри Элис все-таки принесла Буну сэндвич и огромный кусок яблочного пирога с мороженым. Она повторила, что это за счет заведения, потому как она собирается закрываться и не любит, когда остается еда.
— Не понимаю, куда это запропастился Юл, — проговорила она. — Постоянно названиваю ему домой, но там не отвечают. И в гараже то же самое. Может, он отправился поохотиться сегодня? — В голосе звучала неуверенность.
Ровно в девять вечера Мэри Элис повернула дверную табличку надписью «Извините, закрыто». Один дротикометатель ушел, пожелав всем на прощание спокойной ночи и звякнув колокольчиком над прозрачной входной дверью. Второй уселся на свободное место за стойкой. Затем все попрощались с юной парой, и те тоже ушли, держась за руки и улыбаясь.
— Ну до чего ж хорошо они вместе смотрятся, — произнесла «классная дама». — Этот мальчик Байеров вытянулся как тростинка. А Энни Лаура прелестна как майская роза.
— Только вот с папашей не повезло, — подхватил второй игрок.
— Да-а, — протянула женщина. — Допился до могилы.
— Да-а.
Музыкальный автомат зашипел и заглох. Бун почувствовал себя как на чужих похоронах. Он оставил на столе четверть доллара и поднялся, натягивая куртку.
Мэри Элис окликнула его из-за стойки:
— Собираешься в «Звездный свет»? Могу тебя подбросить. Или вот Билли, ему как раз по пути.
— Да, как раз по пути. — Билли (это оказался метатель дротиков) начал шарить по карманам в поисках ключей от машины.
— Да нет, спасибо, я… — Бун запнулся. Собственно, у него не было ни денег, ни планов насчет ночлега. Как и в тот раз, невдалеке от Омахи. Проклятье. — В грузовике устроюсь. Не впервой.
Ночь обещала быть прохладной, может и дождь пойти, а грузовик конечно, не самое лучшее место для отдыха.
Мэри Элис отставила в сторону бутылочку аэрозоля для протирки.
— Ладно тебе, милок. У меня есть наверху свободная комната с раскладушкой и одеялами. Если хочешь, можешь переночевать там. Это тебе, конечно, не «Звездный свет», но уж получше чем ночлег в вонючем грузовике под дождем.
Бун видел участие на лицах вокруг, (кроме, может быть, старого негра). Он был тронут. Почти позабытое чувство.
— Хорошо, — проговорил он, — тогда я занесу вещи.
— А я поставлю еще кофе, — обрадовалась Мэри.
Бун вышел на асфальтированную площадку для парковки. Неоновая вывеска вспыхнула с жужжанием еще раза два и потухла. Наступила тишина. Воздух был прохладный, наполненный терпкими ароматами осени. Собирался дождь. Дёрен и акации вибрировали от стрекота цикад под шепот ветра.
— Прошу прощения, — произнес над ухом чей-то голос. Бун вздрогнул от неожиданности и посторонился. Средних лет пара с маленьким ребенком прошествовала мимо него и вошла в кафе, проигнорировав табличку «Закрыто». Вскоре припарковался еще один пикап и старый додж-дарт.
Бун вытащил из кабины свою дорожную сумку, затем откинул заднюю дверцу, чтобы добраться до коробок в спальном отделении грузовичка. Он извлек ту, на которой значилось «Детская». Там хранились любимые вещицы Эммы. Улыбка чуть тронула его губы.
А дверцы машин все хлопали и хлопали. Под туфлями и ботинками хрустел гравий. И всякий раз, как открывалась дверь кафе, звенели колокольчики. До Буна доносились приветствия.
— Здорово!
— Сто лет тебя не видел!
— Как жизнь, старая развалина?
— Слыхали сегодня по радио…
Бун уложил сумку на коробку и понес в дом. Мэри Элис опускала жалюзи, но он успел заметить, что большинство мест за столиками было занято. Кафе быстро наполнялось — и за целый день в нем не было столько народу.
Упали первые капли дождя.
«Интересно, куда же я все-таки попал? — подумал Бун. — На библейские чтения или на сборище ку-клукс-клана?»
Чердак был сухим и уютным. Электрический обогреватель уже включен и вовсю распространяет тепло. Бун распаковал сумку, устроил на лежаке подушку поудобнее и огляделся. В углу, напротив телевизора, стояло кресло-качалка. Бун сел в него, оттолкнулся и оно мягко закачалось: рум-рум-рум.
Однажды Лаура купила такое же на распродаже. Сидя в нем, ты погружался в грезы, казалось само дерево волшебно источало память о любимых историях, героях и сказочных странах. Матушка Гусыня, Винни-Пух, герои сказок доктора Сьюза, кэрроловская Алиса, Нарния, страна Оз. Лаура замечательно читала вслух под восторженные возгласы дочки в завороженной счастливой тишине. У Буна подкатил ком к горлу. Пора спать, подумал он. Лечь и укрыться знакомым одеялом горечи, которое стянет крепче смирительной рубашки.
«Ток-ток-ток», — постучали в дверь. И тут же послышался голос Мэри Элис:
— Милочек, мы тут собрались внизу. Может, по радио что-нибудь скажут про НЛО. Если хочешь, спускайся и подожди Юла вместе с нами. У нас тут горячий кофе.
Бун сконфузился, будто его застали за чем-то неприличным. С затаенным дыханием и сильно бьющимся сердцем, он застыл в нерешительности.
— Ну, тогда спокойной ночи, — сказала Мэри Элис. — Постучи, если слишком расшумимся, и — до завтра.
Ее шаги затихли внизу.
Итак, он может спуститься вниз и посмотреть, как развлекаются другие. Или, как чаще всего случалось в последнее время, напиться вдрызг и повалиться спать, полным раскаяния и ненависти к себе.
Снизу донесся взрыв хохота.
К черту все. Поборов отвращение, он встал и, спустившись вниз, прошел через кухню в зал кафе, где сидели странные люди, ожидающие НЛО.
Мэри Элис улыбнулась ему, Бун уселся на прежнее место. Она принесла кофе, сахар и сливки. Старика с супом уже не было, и его пустой стул одиноко выделялся в битком набитом кафе. За столиками шла обычная провинциальная болтовня.
Вот вляпался-то. Попал в типичный, захолустный «Наш Городок».
Однако, что-то все-таки было не так. Здесь чувствовался какой-то заряд возбуждения и ожидания чего-то грандиозного: то ли начала феерии, то ли взрыва бомбы.
— Где, черт побери, Юл? — закричал толстяк в клетчатой рубашке и кепке. — Пора бы ему уже быть здесь.
— Никогда он раньше не опаздывал, — добавил кто-то.
— Я заходил к нему домой. Но там никого, кроме собаки.
— А может, он услышал
Тут он вдруг замолчал, и все повернулись к нему. По радио сообщили, что на улице 65 градусов по Фаренгейту[2] и облачно.
— Может быть — что? — спросил толстяк.
Билли бросил взгляд на Буна и отправил в рот порцию картофеля.
— Да ничего. Ничего такого.
В разговор встряла Мэри Элис.
— Я хочу, чтобы вы все познакомились с мистером Буном. Его грузовик сломался на шоссе сегодня днем. Едва удалось дотянуть к нам на стоянку. (Тут же со всех сторон посыпалось: «привет», «какой ужас», «как дела?»). Я сказала ему, что Юл отремонтирует грузовик.
Поделиться книгой: