Лучшие подруги

– Просто поверить не могу, что она – драконий шептун. Они обычно все в ожогах и шрамах после многих лет чрезвычайных происшествий и всякого такого, – пробормотала Венера. Тут вперед снова выдвинулась Фрэнки Штейн.

– Как многим из вас известно, мы стремительно приближаемся к Пляске Потрясающих Покойников. О планах на этот год вам расскажут царствующие Король и Королева Крика – Клео де Нил и Дьюс Горгон.

Присутствующие радостно завопили. На сцену поднялась египетская смуглокожая принцесса-мумия с черно-золотыми локонами. Следом за ней шел красивый парень в спортивных солнечных очках и с «ирокезом» из змей.

– Привет, ребята! Клео с вами! А это мой бойфренд, Дьюс. Как обычно, Пляска Потрясающих Покойников состоится на следующий день после квартальной сессии, на самом старом кладбище Салема, Скелестоунском. Это самое важное событие года, так что, пожалуйста, выглядите соответственно. Иными словами, никакого спутанного меха, никаких желтых клыков и уж конечно никакой пересохшей чешуи.

– Вечеринка начнется ровно в одиннадцать часов вечера и закончится на рассвете, – произнес Дьюс. Но тут он столкнулся с мисс Сью Нами, и та сбила ему очки набок.

И прежде чем Дьюс успел поправить их, какой-то тролль сунулся под его взгляд. Жирное существо тут же окаменело, а Дьюс с досадой пробормотал:

– Ну вот, опять!

– Согласно расписанию собрание закончено. Все несовершеннолетние сущности – на выход, колонной по одному, – наставительно произнесла мисс Сью Нами и отряхнулась, словно мокрый пес. – Расписание занятий в данную минуту рассылают вам по электронной почте. Если у вас нет гробофона, подружитесь с кем-нибудь, у кого он есть, а затем используйте это устройство, чтобы проверить свою почту.

Коридоры тут же оказались забиты монстрами, взволнованно проверяющими свои гробофоны.

– Вот те на! – вырвалось у Робекки, когда она налетела на своего соседа по общежитию, Ки Клопа, и ее колено громко скрипнуло. – Ой, простите! Кажется, пора сменить смазку.

– Толпа может быть очень опасна, – серьезно объяснила Рошель. – Это часто заканчивается сломанными когтями, отдавленными лапами и вырванным мехом.

– Слушай, ну это же всего-навсего куча подростков, а не Трансильвания в полнолуние. Думаю, мы как-нибудь справимся, – откликнулась Венера.

– Хотя вы можете решить игнорировать предупреждение горгульи, горгулья никогда не должна игнорировать возможность предупредить, – чопорно произнесла Рошель.

– Это что, из конфет с предсказаниями? – фыркнула Венера, доставая гробофон из своей сумки из экологичного материала.

– Вовсе нет. Горгульи не верят ни в предсказателей судьбы, ни в конфеты с предсказаниями, – серьезно ответила Рошель. – Однако же нам очень нравится китайская кухня.

– Здорово! У нас одинаковое расписание! – радостно воскликнула Робекка, сравнив гробофоны.

– Да, но у нас нету драконьего шептания, – проворчала Венера. – Я очень разочарована. Мне нравятся рептилии.

– А мне нет. И я никогда не любила шептать. Мне кажется, что люди шепчутся только тогда, когда говорят такие вещи, которые им вовсе не следовало говорить, – объяснила Робекка.

– Эй, девчонки, вы новенькие? – К троице подошла Фрэнки Штейн. За ней медленно шагал зомби.

– А что, это так заметно? – отозвалась Венера.

– Ну, вы единственные остались в коридоре, если не считать троллей. Кстати, я – Фрэнки Штейн, а это – Гулия Йелпе.

– Грррннн, – пробурчала Гулия, к замешательству Венеры.

– Ты, наверно, не знаешь зомбийского? – произнесла Фрэнки.

Венера пожала плечами.

– Бонжур! – вклинилась в разговор Рошель. – Я Рошель Гойл, а это Робекка Стим и Венера МакФлайтрап. Мы соседки по комнате, живем в новом общежитии.

– Круто! Вам там непременно понравится! Если что-нибудь будет нужно – обращайтесь ко мне.

– Извини, а не знаешь ли ты, как пройти на урок гульской литературы, который ведет доктор Вустрец? – поинтересовалась Рошель, глядя на экран своего гробофона.

– Это вам надо в Гиблиотеку – прямо, потом возле гробницы направо, и возле рогов на стене налево. Удачи! – воскликнула Фрэнки и удалилась, а Гулия – за нею следом.

Глава пятая

Гиблиотека оказалась холодным и продуваемым насквозь помещением, заполненным клочьями пыли, скрипучей мебелью и величайшими из когда-либо рассказанных историями монстров. Разбитые на разделы в соответствии с биологическими видами, эти истории описывали или сами были написаны всеми мыслимыми существами, от популярных до безвестных. Эти тома были не просто гульской литературой. Это была монстория – история монстров, рассказанная ими самими.

Доктор Вустрец вошел в Гиблиотеку одновременно со звонком, возвещающим начало урока. В твидовом костюме с темно-коричневыми заплатками на локтях, с большим кожаным портфелем, этот морской монстр средних лет выглядел в точности как профессор литературы – не считая того, что от него пахло соленой водой.

– Ученики! – приветствовал класс доктор Вустрец, а затем театрально склонил голову и умолк на полминуты. После этого он достал из кармана пиджака трубку и продолжил: – Я обнаружил, что очень полезно бывает очистить палаты моего разума, прежде чем погружаться в пучину гульской литературы.

– Пардоне муа, доктор Вустрец, но курение категорически запрещено на территории Школы монстров. Кроме того, оно очень, очень вредно для вас, – твердо произнесла Рошель.

– И для нас! Я от него вяну! – прошептала Рошели Венера.

– Это не курительная трубка, юная горгулья. Она может выглядеть как трубка, но определенно не является таковой. На самом деле это художественно вырезанный ломоть сыра, который я намереваюсь съесть позднее, на ланч. Видите ли, преподавание во многом подобно лицедейству: обе профессии используют реквизит для создания разных персонажей. И эта сырная трубка в настоящий момент помогает мне создать мою интеллектуальную личность, великого доктора Вустреца.

– Вот это да! Он говорит скорее как циркач, чем как учитель, – пробормотала Робекка.

– Ну а теперь настало время моего монолога, известного также как перекличка, – произнес доктор Вустрец, отложил сырную трубку и открыл папку с зажимом для бумаг. – Лагуна Блю! Дракулаура! Джексон Джекил или Хольт Хайд! Дьюс Горгон!

Пока имена одноклассников разносились по помещению, Рошель отыскала взглядом Дьюса Горгона в его неизменных солнечных очках. Он казался ей красивым и интригующим. Возможно, подоплека была в том, что Дьюс не был создан из гранита, а возможно, в том, что она была одной из немногих в школе, кто способен был посмотреть ему в глаза. Поскольку Рошель и так была из камня, змеиный взгляд Дьюса Горгона не представлял для нее опасности.

– Клео де Нил! – продолжал преподаватель.

Услышав имя подруги Дьюса, Рошель тут же пришла в себя, вспомнив, что она и сама не свободна. Ведь всего лишь несколько дней назад, в Скариже, она попрощалась со своим милым другом Гарроттом. От одной лишь мысли о Гарротте Рошель почувствовала себя виноватой.

Пока Рошель размышляла о моральных аспектах возникшего в ее душе чувства, сидящая рядом с ней Венера с гневом смотрела на изрядную коллекцию бумажных сумок, принадлежащую Клео де Нил.

– Ты только глянь на все эти бумажные мешки с покупками! Это вопиющая безответственность! Она – убийца деревьев! – выплеснула свое возмущение Венера, обращаясь к Робекке и Рошели.

– Кнопки-заклепки, Венера, тебе не кажется, что «убийца деревьев» – это немного чересчур? Возможно, она просто забыла свои многоразовые пакеты дома. Я вот постоянно что-нибудь забываю, – пискнула Робекка, надеясь унять растущий в душе Венеры гнев защитника окружающей среды.

Но Венера была не из тех монстров, которых легко успокоить. И прежде чем Робекка сообразила, что происходит, Венера замахала своими зелеными руками, стараясь привлечь внимание Клео.

– Привет, Клео! Я Венера. Я новенькая.

– Добро пожаловать, – ледяным тоном ответила Клео.

– Похоже, ты сегодня утром изрядно пошопилась. Должно быть, это было очень приятно. Но знаешь ли ты, что было бы еще приятнее? Принести в «Кувалду» собственную многоразовую сумку и сохранить жизнь дереву!

– С чего ты вдруг решила поговорить со мной о моих сумках, деревьях и другой фигне? Я что, похожа на лесника или на сортировщика мусора?

– Смею тебе сообщить, что это две самые благородные профессии на свете! Они каждый день находятся на переднем крае борьбы против таких истребителей окружающей среды, как ты! Ты вообще понимаешь, что мы нуждаемся в деревьях, чтобы получать кислород?! – воскликнула Венера, и ее лозы крепко обвились вокруг сжатых кулаков.

– Дерись за правое дело! Дерись изо всех сил! – запела со своего насеста в углу комнаты одинокая тыквенная голова.

– Отвали, сорняк, – бросила Клео и повернулась к Клодин Вульф. – Она явно не годится ни в группу поддержки, ни в «Кусоловей».

Общество «Кусоловей» было школьным клубом девушек – своего рода элитой монстров-подростков, – и попасть туда было очень трудно.

– Ой, подружка, – воскликнула Лагуна Блю со своим бодрым австралийским акцентом, – она просто пытается сохранить мир процветающим для нас всех.

– Да по фигу, – отозвалась Клео. Венера покраснела от гнева.

– Венера, я беспокоюсь о твоем давлении. У тебя такой вид, будто ты вот-вот взорвешься. Я бы посоветовала тебе продолжить этот разговор попозже, – вмешалась Рошель.

– Планета не может ждать! Для нее нет слова «попозже»! – заявила Венера, драматически взмахнув руками с беспорядочно вертящимися зелеными лозами.

– Тогда как насчет того, чтобы нам с тобой встретиться попозже? Или, еще лучше, никогда? – огрызнулась Клео.

Нос Венеры сморщился, щеки раздулись, и она громогласно чихнула. Ярко-оранжевое облако пыльцы осело на Клео де Нил, чудесным образом миновав всех остальных сидящих рядом учеников.

– Крошка, ты в порядке? А твоя одежда? – умильно поинтересовался Дьюс, зная, что Клео будет больше всего сокрушаться об испорченном наряде.

– Конечно, в порядке, – с несвойственным ей теплом и сердечностью отозвалась Клео, затем повернулась к Венере. – Спасибо, что указала мне на ошибочность моих действий. Ты абсолютно права: это безответственно – отправляться за покупками без многоразовой сумки. На самом деле я собираюсь приобрести прочную золотую сумку, которая будет вечной! Спасибо, Венера, спасибо!

Дьюс озабоченно потрогал лоб Клео.

– Крошка, я с тебя офигеваю. Ты точно не переживаешь из-за того, что тебя обчихали?

Вустрец, наблюдавший за разворачивавшейся драмой, словно за театральным представлением, поставленным для его увеселения, решил, что пришла пора вмешаться.

– Дайте-ка угадаю. Венера МакФлайтрап?

– Да, это я.

– Распыление убеждений в школе строго запрещено.

– Я знаю. Извините, пожалуйста, – с глубоким сожалением произнесла Венера. Она просто поверить не могла, что потеряла контроль над собой, едва лишь начав учиться в Школе монстров.

– Как ценитель драмы, я принимаю во внимание ваши пылкие убеждения. Однако же как преподаватель я не могу допустить, чтобы вы безнаказанно использовали распыление убеждений, – пояснил Вустрец. Затем он высунулся в коридор и позвал: – Тролль! Тролль! Ближайший тролль, пожалуйста, подойдите к Гиблиотеке!

Через несколько секунд необычайно пухлый сероволосый тролль с пульсирующим красным носом вразвалку ввалился в кабинет. Несколько мгновений он оглядывался по сторонам, а затем, проследив за взглядом преподавателя, направился прямиком к Венере. Подойдя к ученице, тролль поспешно вытер нос рукой и жестом велел ей следовать за ним.

– Бон шанс, – прошептала Рошель, помахав вслед подруге носовым платочком с вышитой розовой монограммой.

– Не позволяй ему съесть тебя! – добавила Робекка.

– Я бы на этот счет не беспокоился, – послышался сзади Робекки негромкий голос. – Тролли – вегетарианцы.

Это был Ки Клопс, и, как обычно, робкий юноша сидел, уставившись в пол и застенчиво сцепив руки.

– Обалдеть! Приятно это слышать. Спасибо! – отозвалась Робекка, на что юноша лишь кивнул.

Очутившись в главном коридоре, тролль снова использовал свою грязную руку вместо бумажного носового платка. Этот жест был из тех, что привлекает внимание, и Венера в отвращении предпочла уставиться на фиолетовый клетчатый пол.

– Знаешь, что я делаю, если простужусь? Глотаю горстями витамин С, много пью и – это самое важное – сморкаюсь только в носовой платок. Это не только пойдет тебе на пользу, но и поможет твоей социализации. Потому что если что-то и способно оттолкнуть от тебя потенциальных друзей, так это руки, покрытые засохшими козюльками.

– Нет времени. Слушай меня. Плохое здесь, – тихо проворчал тролль.

– Это ты так пытаешься сказать, что меня оставят после уроков в наказание за плохое поведение?

– Плохое здесь, разрушать школу, – выпалил тролль, потом подозрительно заозирался.

– Ничего не понимаю.

– Случалось прежде. Теперь плохое здесь. Слушай меня. Останови плохое.

– Извини, но я не понимаю тролльский. Я совершенно не соображаю, что ты хочешь мне сказать.

– Слишком поздно, – прошептало красноносое существо и нырнуло в проходящую мимо группу троллей.

Глава шестая

Мистер Хряпингтон, известный также как мистер Хряп, имел, возможно, самую неприятную среди всех преподавателей внешность, с его металлической маской, чрезмерно крупным подбородком и острыми, как у эльфа, ушами. Мистер Хряп был безумным ученым, который, вполне естественно, преподавал Безумную науку в Абсолютно чокнутой научной лаборатории, помещении, забитом горелками Бунзена, микроскопами и пробирками с сильнодействующими ядами. Прекрасно понимая, что подростковому возрасту присуще безрассудство, мистер Хряп держал все коварные жидкости под замком.

– Ботаника – наука о растениях – один из моих любимых разделов, поскольку она дает нам возможность изучить гомеопатическую зомбификацию, – объяснил мистер Хряп и залился истерическим смехом. – Ну а теперь, знает ли кто-нибудь, во что превращается Широкожгучая сыворотка, если нагреть ее до ста градусов по Фаренгейту?

– В очень горячую Широкожгучую сыворотку? – пошутил Генри Горбун.

– Мистер Хряп не любит шуток, – прошептал Вуди-бой, царапая у себя в тетради имя Фрэнки Штейн.

– Убого, Горбун, – резко бросил мистер Хряп.

Трио тыквенных голов, сидящих в заднем ряду, негромко загомонили:

– Сыворотка? Сыворотка? Жалко, не расслышал ты!

– Ну а вы, МакФлайтрап? Вы – растение. Вы, конечно же, должны знать все о производных от Широкожгучего куста?

– Э-э-э… – залепетала Венера, в буквальном смысле слова увядая под пристальным взглядом учителя.

– Она превращается в зомбифицирующую сыворотку для холоднокровных существ, – послышался тихий голос.

– Вы совершенно правы, Клопс! – радостно произнес мистер Хряп, а затем грохнул металлическим подносом об кафедру и истерически расхохотался. – Я люблю правильные ответы!

– Какой, однако, у циклопов хорошо смазанный ум! Иначе откуда бы ему знать такие вещи? – восхитилась Робекка, глядя на болезненно робкого юношу.

– Возможно, его вырастили ботаники. Или, быть может, он тратил свободное время на чтение Монстропедии, – высказала предположение Рошель. – Трудно сказать точно.

Робекка не отрывала взгляда от Ки. Генри похлопал одноглазого юношу по спине.

– Неплохо! Всегда приятно иметь соседа по комнате, у которого можно списать! Слушай, я хотел у тебя спросить – ты собираешься пробовать поступать в Монстроликовую команду?

– Нет, навряд ли, – отозвался Ки, смущенно ерзая под взглядом Робекки.

– Но там же так клево!

В этот самый момент Робекка поймала взгляд единственного глаза Ки и дружески улыбнулась ему – юноша вспыхнул.

– Да брось ты! Давай, а? – не унимался Генри.

– Что? А, да, конечно, само собой, – пролепетал Ки, не осознавая, на что он согласился.

– Великолепно! Я думаю, тебе понравится капитан команды, Клод Вульф. Он зашибись какой зубастый!

После урока Безумной науки последовал час самостоятельных занятий и, наконец, урок физических потребностей. К восторгу Ки, Робекка тоже решила вступить в Монстроликовую команду. В конце концов, она ведь была одной из авторов этой игры – еще в восемнадцатом веке, до того, как ее разобрали. Рошель, хоть и очень хорошо играла в Роликолабиринт, решила вместе с Венерой заняться кладбищенскими танцами. Им обоим не терпелось разучить мумбу, популярный среди мумий вариант румбы.

Лабиринт – скудно освещенный, с бесконечными тропинками среди густых колючих живых изгородей – занимал значительную площадь. Высокий, аккуратно подстриженный кустарник внушал новоприбывшим ложное ощущение безопасности, маскируя огромные размеры этой спортивной арены. Летучие мыши, висящие на потолочных балках, исполняли роль камер слежения – фиксировали каждое движение игроков. И хотя большая часть лабиринта содержалась в ухоженном виде, директриса Бладгуд использовала некоторую часть ответвлений в качестве кладовок – они были забиты старыми партами и поржавевшими штуковинами. Но, опять же, лабиринт использовали только для тренировок.

Робекка, всегда отличавшаяся безрассудной удалью, нырнула в тренировку Монстроликовой команды очертя голову. Через несколько минут она уже неслась с жужжанием между темно-зеленых живых изгородей, ловко управляясь со своими специальными реактивными ботинками, и временами даже притормаживала, чтобы исполнить какую-нибудь фигуру высшего пилотажа. Способность Робекки взлетать над лабиринтом и спасать растерянных товарищей по команде тут же сделала ее всеобщей любимицей.

Несколько часов спустя, когда уже давным-давно прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока, Робекка внезапно выскочила из лабиринта. Ее ботинки все еще дымились. Она помчалась по главному коридору, жаждая отыскать кого-нибудь с часами или гробофоном. Свой собственный гробофон Робекка, увы, оставила в кабинете после какого-то из предыдущих уроков, но понятия не имела в каком.

– Эй, что за спешка? – любезно поинтересовалась Фрэнки, а Клодин отступила подальше от Робекки.

– Извини! От тебя пар валит, а я не хочу, чтобы у меня мех закурчавился. Без обид, ладно?

– Да не вопрос! Завивка меха – это не жук начихал! Но скажите мне, сколько времени? Я наверняка куда-то опаздываю! Только не могу вспомнить, куда именно!

Фрэнки посмотрела на часы, но тут откуда-то послышался тихий голос:

– Пять часов.

Это был Ки Клопс, и он держал пингвиниху Пенни. Вид у Пенни был мрачный.

– Кажется, ты кое-кого забыла в лабиринте, – робко произнес он, опустил Пенни на пол и поспешно скрылся.

– Вот это да! Пенни, прости, пожалуйста! – пролепетала Робекка, обращаясь к своей механической любимице.

– Слушай, если тебе и твоим соседкам по комнате это интересно, – скоро состоится первое в этом году собрание общества «Кусоловей». Это типа как женский клуб. Мы занимаемся вместе всякими вещами, от изучения этикета монстров до маникюра – или, в некоторых случаях, когтикюра, – сообщила Фрэнки.

– Спасибо, Фрэнки. Это здорово, но мы с Рошелью не пойдем туда без Венеры. А отношения Венеры и Клео нуждаются, скажем так, в хорошей паровой чистке.

– А, ну да, тот злосчастный чих! – сообразив, кивнула Клодин. – Ты же знаешь мумий – они бывают довольно злопамятны.

Рошель вздохнула и посмотрела вслед двум уходящим девушкам. Ей ужасно хотелось вступить в школьный клуб.

Глава седьмая