– Принц согласился с нами, что вам надо преподать урок, – заявила леди Джерси.

Лицо Меридана потемнело.

– Это ваших рук дело, – сказал он.

Леди Джерси покачала головой.

– Отнюдь. Будь моя воля, я бы исключила вас навсегда.

– Но Боже милостивый! Где мне взять жену? – спросил Меридан. – У меня нет знакомых девушек. Вам хорошо известно, что я их не выношу.

– Тогда вам придется начать знакомиться с ними, – холодно заметила леди Джерси.

Сэр Эдвард сделал драматическую паузу. Он достал платок и высморкался.

Женщины за столом даже не шевельнулись. Затаив дыхание, они ждали продолжения.

– Леди Джерси собралась было уходить, – продолжал сэр Эдвард, – но вдруг увидела меня. Я стоял, разинув рот, и, наверное, вид у меня был довольно глупый.

– А, сэр Эдвард! – воскликнула она. – Рада вас видеть! Надеюсь, вы проводите меня в бальный зал.

Но внезапно, будто у нее возникла какая-то идея, повернулась к Меридану.

– У сэра Эдварда есть очаровательная дочь, милорд, – сказала леди Джерси. – Когда она начала выезжать в прошлом году, то произвела очень хорошее впечатление. Может быть, сэр Эдвард представит вас. Почему бы и нет? Я думаю, это будет подходящая для вас партия.

Кончиками пальцев она коснулась моей руки, и мне ничего не оставалось, как направиться в бальный зал, оставив Меридана одного.

– А что же сделал он? – поинтересовалась Люсинда.

– Даже не представляю, – ответил сэр Эдвард. – Но когда через минуту я проходил по вестибюлю, его там уже не было.

– И вы больше его не видели? – спросила леди Белвиль.

– Нет. И не имею желания, – ответил сэр Эдвард.

– Но… но… долг?

– У меня было больше недели на поиски денег, – сказал сэр Эдвард. – Когда после игры Меридан подсчитал мой проигрыш, он спросил: «Традиционная неделя устроит вас, Белвиль?» Я ответил: «Надеюсь, милорд». Он пристально посмотрел на меня, будто бы понимая мое положение, и сказал: «Ну ладно, тогда две недели».

– Так мало! – воскликнула Люсинда. – Он мог бы дать тебе больше времени.

– Это все равно ничего не решило бы, – ответил ей сэр Эдвард. – Известно, что он всегда твердо придерживается условностей и не склонен проявлять сострадание.

– Это тот самый граф Меридан, о котором ходит столько сплетен? – спросила леди Белвиль.

– Ну конечно, вы наверняка слышали о нем, – ответил сэр Эдвард. – Он близкий друг принца Уэльского, а кроме того…

Он замолчал, пытаясь подобрать слова.

– Я имела в виду, это про него говорили, что у него был роман с…

Леди Белвиль понизила голос, чтобы девочки не услышали имени. Сэр Эдвард кивнул.

– О Боже, – воскликнула она. – Это чудовищно! Я не потерплю его в моем доме! Я потрясена всем этим до глубины души!

– Да, это был большой скандал, – устало сказал сэр Эдвард. – Но Меридан принят в высших кругах, а кроме того, он один из богатейших людей Англии.

– Если он так богат, зачем ему твои деньги? – спросила Люсинда.

Улыбнувшись, она сама ответила на свой вопрос:

– Какая же я глупая, карточный долг – это долг чести, и его надо заплатить прежде, чем отдать долг бедным лавочникам, которые ждут годами.

– Он ужасен… Я ни за что не выйду за него! – Эстер готова была расплакаться.

Они все посмотрели на нее, с трудом понимая, о чем она говорит. Сэр Эдвард схватил письмо, лежавшее перед ним.

– Я все пытался рассказать вам, дорогая, – сказал он жене, – собирался с силами сообщить о проигрыше, как вдруг пришло это письмо.

– Ах да, конечно… письмо, – сказала леди Белвиль. – Когда оно пришло?

– Его привез верховой, – опять не стерпела Люсинда. – Он скакал из Лондона менее четырех часов! Я сказала ему, что это почти рекорд.

– Люсинда, сколько раз повторять тебе, чтобы ты не разговаривала с чужими слугами! – возмутилась леди Белвиль.

– Когда я увидела, что этот человек подходит к парадному подъезду, Дурхема уже не было, он ушел на конюшню, и, кроме меня, некому было открыть входную дверь. Как он был одет! В темно-вишневую ливрею с золотыми пуговицами и белые бриджи! А видели бы вы его сапоги! Наверное, он чистит их шампанским, как теперь делают все щеголи!

– Люсинда, да замолчишь ли ты, наконец! – возмутилась леди Белвиль.

Она положила руку мужу на плечо.

– Эдвард, дорогой, читайте же! Мы должны знать самое худшее.

Эстер опять всхлипнула, но отец, не обращая на нее внимания, принялся вслух читать письмо.

«МЕРИДАН-ХАУС», Беркли-сквер, Лондон. Четверг, апреля 3,1803.

Милорд!Я имею честь просить руки Вашей дочери. Полагаю, что разногласия, возникшие между нами после нашей последней встречи, будут решены достойным образом к обоюдному удовольствию. Мои поверенные встретятся с Вашими для подготовки брачного контракта. Я не имею возможности уехать из Лондона в данный момент, чтобы обсудить этот вопрос лично, но считаю нужным поставить Вас в известность, что для меня было бы наиболее удобным, если бы свадьба была назначена на конец апреля, желательно после Ньюмаркетских скачек.Имею честь, сэр, оставатьсяВашим самым преданным слугой.Меридан.

Сэр Эдвард закончил, и на мгновение все застыли с выражением крайнего недоумения и изумления на лицах. Затем Эстер, слабо застонав, соскользнула на пол.

– Бог мой! – воскликнул сэр Эдвард, вскакивая на ноги.

– Ничего страшного, – сказала леди Белвиль, – она всего лишь упала в обморок. Люсинда, принеси воды.

– Она уже приходит в себя, мама, – ответила Люсинда, склонившись над сестрой.

Она помогла Эстер снова сесть в кресло и стала нежно гладить ее маленькую белую ручку.

– Все будет хорошо, родная, – ласково приговаривала она, – папа не заставит тебя выйти замуж за этого человека. Это было бы таким несчастьем для тебя!

– Я выйду замуж только за Колина, – прошептала Эстер дрожащими губами, и глаза ее вновь наполнились слезами.

– Ну конечно, дорогая, – ответила Люсинда.

– Но черт подери, вы понимаете, что это означает? – вскричал сэр Эдвард. – Это означает, что мы вынуждены будем продать дом, имение, все, чем мы владеем, включая даже лошадей. Нам придется жить в одном из маленьких коттеджей у реки, если мы будем в состоянии позволить себе хотя бы это. Послушай, Эстер, ты сможешь иметь все, что только пожелаешь, – дом в Лондоне, старинный родовой замок в Суссексе. Ты будешь принята в высшем свете, сам принц будет ухаживать за тобой…

Увидев лицо Эстер, сэр Эдвард неожиданно остановился. Он никогда не делал секрета из того, что Эстер была его любимицей, и теперь выражение смертельной муки в ее глазах переполнило чашу его страданий. Он чувствовал себя так, будто ударил это нежное и беззащитное создание.

Выругавшись про себя, он скомкал письмо и швырнул его на пол.

– Будь проклят этот Меридан! – воскликнул он. – Пусть убирается в преисподнюю!

– Я выйду за него замуж, папа.

В первое мгновение сэр Эдвард даже не понял, кто это сказал. И он, и его жена изумленно уставились на Люсинду.

– Что ты сказала? – спросил сэр Эдвард.

– Я сказала, что выйду за него замуж, – ответила Люсинда. Она стояла рядом с Эстер и смотрела на них твердо и решительно, упрямо выставив вперед подбородок.

– Но это невозможно! – воскликнула леди Белвиль.

– Почему, мама? – спокойно спросила Люсинда. – Месяц назад мне исполнилось семнадцать лет. Вы сказали, что в этом году меня пора начать вывозить в свет и собирались обсудить это с папой. Просто последнее время вы были так обеспокоены денежными проблемами, что, вероятно, забыли.

– Семнадцать? Господи, я даже представить не мог, что тебе уже семнадцать лет! – изумился сэр Эдвард.

– У него было так много расходов, – извиняющимся голосом начала леди Белвиль. – Да к тому же…

Она неожиданно остановилась, и Люсинда договорила за нее то, что мать не решалась произнести вслух.

– …и к тому же я, в отличие от Эстер, далеко не красавица, поэтому не имело значения, буду ли я представлена ко двору в этом году или нет.

Она произнесла это без тени обиды или ревности.

– И конечно же, нам нужны все имеющиеся деньги, чтобы подготовить приданое для Эстер, когда она будет выходить замуж за Колина, – с улыбкой добавила Люсинда.

– Я выйду замуж за Колина, правда, Люсинда? Ты всегда обещала мне, что все будет в порядке. Ты же видела на картах, помнишь? – взволнованно твердила Эстер, схватив сестру за руку.

– Ну конечно, конечно. Все будет в порядке, – снова принялась уговаривать ее Люсинда.

– Сколько раз говорить тебе, чтобы не гадала на картах, – сердито сказала леди Белвиль. – Весь этот вздор, которому ты научилась у цыган! Я не позволю морочить Эстер голову этими глупыми предрассудками.

– Так ведь Люсинда действительно обладает даром предвидения… – запротестовала было Эстер, но Люсинда предостерегающе сжала ее руку.

Сэр Эдвард встал, поднял с пола смятое письмо, расправил его и задумчиво произнес:

– Лорд Меридан пишет: «… руки Вашей дочери…»

– Вот видишь! – торжествующе воскликнула Люсинда. – Он не говорит, какой именно дочери, он пишет просто «Вашей дочери».

– Но леди Джерси… – начал было сэр Эдвард.

– Леди Джерси не могла знать, что Эстер уже помолвлена и что единственная дочь, чья рука еще свободна, – это я, – сказала Люсинда.

– Но это же обман! – запротестовала леди Белвиль.

– Ни в коей мере, – ответила Люсинда. – Он просит у папы руки его дочери, и одна из дочерей готова выйти за него замуж. На что же ему жаловаться, особенно если учесть, что у него не нашлось даже времени приехать сюда и сделать предложение лично.

– Я согласен, что это довольно оскорбительно, – сказал сэр Эдвард. – Он считает само собой разумеющимся, что мы ему не откажем.

– Полагаю, что он в курсе наших денежных затруднений, – практично заметила Люсинда.

– Как бы там ни было, это невыносимо, – сказала леди Белвиль. – Он откровенно рассматривает женитьбу как торговую сделку. Если хотите знать мое мнение, этот человек не джентльмен!

– Хоть он мне и не нравится, боюсь, что не смогу согласиться с вами, – со вздохом произнес сэр Эдвард. – Его происхождение и воспитание безупречны. И несмотря на то, что с его именем связано много скандальных историй, он впервые по-настоящему навлек на себя недовольство высшего света.

– Как бы я хотела высказать ему все, что я о нем думаю! – воскликнула леди Белвиль.

– Вполне разделяю ваше желание, – ответил сэр Эдвард, – но можем ли мы позволить себе это?

– Но это полный абсурд! – заявила леди Белвиль. – Люсинда слишком молода – как она сможет ужиться с таким человеком? Она сбежит от него через день после свадьбы.

– Неужели вы считаете, что Эстер справится с ним лучше? – с улыбкой спросила Люсинда.

Леди Белвиль взглянула на очаровательное личико старшей дочери и вздохнула. Всем было хорошо известно, что как ни была красива Эстер, особым умом она не отличалась. Она была мила, нежна и добра. Все любили ее, как любят очаровательного ребенка, чья обаятельная непосредственность не может не привлекать к себе сердца.

– Я напишу Меридану и скажу, что нужно подождать по крайней мере год, – решительно сказал сэр Эдвард.

Люсинда рассмеялась.

– Но послушай, папа, разве ты не понимаешь, что он хочет жениться только для того, чтобы получить доступ в Олмак? Ему нравится ездить туда с принцем. Представь себе, каково ему будет, если каждый раз, когда принц надумает провести вечер в Олмаке, лорду Меридану придется дожидаться его, сидя у порога! Жена – это его пропуск в собрание, и он намерен эту жену приобрести. Если мы не примем его предложения, он найдет кого-нибудь другого!

– Вот и хорошо, – сказала леди Белвиль.

– Что хорошего, если папе придется искать тридцать пять тысяч фунтов? – спросила Люсинда.

Леди Белвиль вздрогнула.

– О Эдвард, Эдвард, как вы могли! – простонала она.

– Я знаю, знаю, родная, я же говорил, что на меня нашло затмение. Но, по крайней мере, то, что предлагает Люсинда, кажется мне выходом.

Леди Белвиль вновь с сомнением посмотрела на младшую дочь. Если Меридан рассчитывает получить в жены красавицу вроде Эстер, он будет разочарован.

Трудно представить, чтобы две сестры были так несхожи между собой. Эстер, с ее золотыми локонами, голубыми глазами и бело-розовой кожей, была воплощением чисто английской красоты. В отличие от нее Люсинда была темноволосой, темноглазой и совершенно невыразительной. Белая кружевная косынка, небрежно наброшенная на плечи, подчеркивала нездоровый желтоватый цвет ее лица. На фоне старенького розового платья, когда-то принадлежавшего Эстер, ее руки были неприлично загорелыми. Леди Белвиль подумала, что если вместо Эстер Меридан получит Люсинду, то так ему и надо, но тут же устыдилась этой мысли. В конце концов, Люсинда тоже была ее дочерью.